– Ну вот, больше никаких гостей, – прошептала Невелин себе под нос.

Она спустилась со стремянки и, утвердившись на полу, принялась осматривать дело своих рук.

Невелин стояла в центре квартиры, состоявшей из трех небольших комнат. Приличного размера гостиная, которую Невелин не потрудилась обставить. Маленькая кухня. Дверь из кухни вела в спальню – еще более тесную и крошечную. С самого начала трудно было представить, что сюда можно пригласить гостей, а новое дополнение полностью исключало такую возможность.

Невелин установила четыре одинаковых кольца с крючками – по одному на каждой стене, на расстоянии вытянутой руки от потолка. От колец к центру комнаты тянулись черные веревки, натянутые как струны. К ним было прикреплено великолепное черное платье. Невелин все измерила, тщательно продумав каждый угол.

Если бы кто-то, воспользовавшись стремянкой, влез в это платье, он остался бы висеть в воздухе, не касаясь ногами пола. Невелин обошла вокруг, проверяя каждую веревку. Но, даже когда она наваливалась на них всем весом, они не провисали, а лишь слегка подрагивали. Именно на эти веревки Невелин потратила бо́льшую часть своих денег. Продавец клялся, что они самые прочные.

В утренней тишине она услышала тихий стон. Невелин перевела взгляд с платья на стену комнаты. Переступив босыми ногами, она приложила ухо к потрескавшейся штукатурке. Раздался еще один стон. За ним последовал более низкий голос. Отчетливый скрип кровати…

Невелин сидела и слушала соседей. На нее нахлынуло чувство покинутости. Тянущее ощущение, как в пустом желудке, где несколько дней не было еды. Несколько минут она стояла, словно парализованная. Только работа разума могла освободить ее в такие моменты. Изменить парадигму. Звуки были не отражением ее собственного одиночества, а скорее способом измерить текущую эффективность магии.

Да, так лучше.

Когда она только въехала в дом, звуки секса эхом разносились повсюду. В ее собственной квартире не было ни одной комнаты – ни при закрытых дверях, ни при плотно уложенных одеялах, – где не слышалось бы этого шума. Теперь, после нескольких применений магии, ей приходилось напрягаться, чтобы услышать их через стену. Невелин понимала, что этого недостаточно. Нужно, чтобы вся комната стала полностью звуконепроницаемой.

Это потребует еще больше драгоценной магии. Связной Рен Монро предоставил все, что мог. Сосуд и имя человека, не получающего свое магическое пособие.

В первый день месяца Невелин отстояла очередь и была поражена, когда ей вручили магию. Бесплатно. В Равинии это было бы немыслимо. Там все имело свою цену. Однако Катор богат заклинаниями и чарами. Она поняла это всего за несколько недель, прожитых здесь. Здесь человек видел волшебство повсюду, куда бы он ни шел.

Если исходить из нынешнего расписания, у нее будет еще один шанс пополнить запасы магии, прежде чем их планы полностью реализуются. Последнее пособие почти целиком уйдет на подготовку комнаты. Она не могла позволить себе потратить его впустую – это уж точно.

Снаружи она заметила еле видимые красные отблески, проступающие сквозь бесконечную серость. Уже почти рассвело. Пора было уходить.

Невелин оставила веселящуюся парочку и оделась. На кухонном столе между двумя бутылками вина лежало поддельное письмо. Невелин аккуратно сложила письмо и положила его и бутылки в сумку. Полная решимости выиграть этот день, она рысью спустилась по ступенькам в боковой переулок и пошла вперед с высоко поднятой головой. Как говаривал отец, она будет смотреть утру прямо в глаза.

В театре ее ждало много дел. После вечернего представления несколько швов разъехалось. Невелин приехала первой. Это позволяло ей получить дополнительную работу, а также гарантировало, что она не пропустит ни одной сплетни. Ее план не сработает, если Эдна съедется со своим парнем.

Фейт и Джон пришли следующими, тихо обсуждая что-то из прочитанного в утренней газете. Затем появилась Керси. Невелин была так сосредоточена на рисунке перед собой, что даже не заметила, как она вошла. Как будто Керси воспользовалась восковыми путями, чтобы сюда попасть.

Наконец прибыла Эдна. Как всегда, она отлично выглядела. Ее волосы были аккуратно уложены и завиты. Она накрасила глаза, подрумянила щеки и выщипала брови. Несмотря на все это, Эдна была не очень симпатичным созданием. Возможно, мнение Невелин изменилось из-за того, как Эдна с ней обошлась, но во внешности девушки было что-то неприятное. Она напоминала человека, который только что глотнул прокисшего молока.

Швеи работали и болтали, работали и болтали – без умолку. В этот раз Эдна не стала распространяться о своем романе. Очевидно, ей до сих пор нравился мужчина, с которым она встречалась.

Невелин прождала час – достаточно, чтобы появились какие-нибудь важные новости, – а потом извинилась и ушла на перерыв. В темноте подземного лабиринта она достала из кармана маленькое письмо. Ее пальцы пробежались по словам. Это потребовало немалой практики. В одном из карманов Эдны она нашла записку от ее нынешнего любовника. Там было всего одно предложение, но этого с лихвой хватило, чтобы узнать его почерк. Перекладина «т» была кривой, и он делал странную петлю в букве «с», когда подписывал собственное имя – Сол Батлоу.

Невелин написала фальшивое письмо – кратко и по существу. Она не хотела, чтобы красноречие сбило Эдну с толку. Поднявшись наверх, Невелин скользнула за кулисы. При таком количестве персонала и множестве смен почтовая стена служила основным источником связи. У каждого работника была своя ячейка, они покрывали стену от пола до потолка.

Невелин нашла ящик с именем Эдны и осторожно опустила туда письмо. По большей части переписка велась между персоналом. Они напоминали друг другу, какие задачи нужно – или не нужно – выполнять в следующую смену. Однако Невелин знала, что эту стену используют и посторонние. Кто-то оставлял записки работающим здесь супругам или друзьям. Ей просто нужно было, чтобы Эдна нашла записку.

Слева обозначилось движение. Невелин подняла взгляд и увидела Тессу Бруд. По позвоночнику пробежала дрожь. Она была так сосредоточена на своей задаче, что почти забыла, кто ее настоящий враг в этих залах. Тесса Бруд жила той жизнью, которой Невелин была лишена.

Тесса отвернулась, проверяя свою почту. Светлые волосы девушки, стянутые в тугой пучок, подчеркивали высокие скулы. У нее был острый подбородок и глубоко посаженные глаза. Красивая, как и большинство хищников, она могла подманить жертву достаточно близко, чтобы убить ее.

Не сейчас. Но скоро я с тобой встречусь.

Невелин опустилась на колени и сделала вид, что роется в собственной ячейке. Она услышала удаляющиеся шаги Тессы и тоже собиралась уйти, когда увидела яркую ленту. Невелин никогда не осматривала свой почтовый ящик внимательно, потому что швеи редко общались таким образом. Она заглянула внутрь и обнаружила несколько записок, наваленных друг на друга. Всё для нее.

Что за чертовщина?

В ящике лежали четыре сложенных листка бумаги, все одинаковые, кроме верхнего. Кто-то нашел время, чтобы проделать в бумаге дырочку и привязать к записке красивую красную ленту. Вероятно, из-за того, что она проигнорировала другие письма, – подумалось Невелин.

Она развернула первый листок, думая, что записка от Рен Монро.

Почерк был неровный и неаккуратный, а подпись не принадлежала Рен.

Ты любишь кофе? Гарт.

Развернув вторую, Невелин улыбнулась. Она надеялась, что записки лежат по порядку.

Боги! Видимо, ты любишь чай. И я тебя явно обидел. Гарт.

Третья:

А может, ты религиозна, и упоминание богов тебя оскорбило? Ну вот. Я ужасно начал, да?

Наконец она открыла ту, что с лентой.

Я понял! Ты не умеешь читать. Значит, я без стеснения могу написать тут что угодно. Например, я могу написать, что, когда впервые увидел тебя… я чуть не назвал тебя красавицей. Я мог бы написать: мне жаль, что я не был достаточно смел и просто не сумел сказать об этом. Я мог бы написать: я боюсь, что у меня не будет возможности попытаться сказать это снова, даже если это правда. В любом случае жаль, что ты не умеешь читать. Если найдешь кого-то, кто умеет, пожалуйста, скажи ему, чтобы не произносил ничего из этого вслух. Я бы хотел быть первым, кто тебе об этом скажет. Гарт.

Невелин почувствовала, что ее лицо онемело от улыбки. Это было восхитительно, неожиданно и ужасающе. Она еще раз перечитала записки от начала до конца и поборола желание прижать их к груди. Последним, кто назвал ее красивой, был отец. В глубине души она думала, что никогда больше не услышит это слово в свой адрес.

Впервые в жизни Невелин получила от кого-то записку. За словами Гарта не было никакого скрытого мотива и никакой игры. Он просто надеялся, что девушка ему ответит.

– Боги! Что за идиотская улыбка?

За плечом Невелин возникла Эдна. Она с интересом посмотрела вниз, но Невелин уже сложила листки. Она сунула их в карман и попыталась справиться с румянцем, заливавшим ее щеки.

– Да нет, ничего такого.

– Ничего, – повторила Эдна. – Какое подходящее для тебя слово.

Она произнесла эту фразу небрежным тоном, и Невелин даже не сразу поняла, что девушка пыталась сказать ей гадость. Ее взгляд метнулся к почтовой ячейке Эдны – и обратно к ней. Потом Невелин ушла, продолжая играть роль тихой мышки, которую Эдна так хотела видеть.

Было даже немного приятно услышать восторженный возглас, который издала девушка, обнаружив в почтовом ящике ожидающее ее письмо.

Начался обычный рабочий день. Эдна вернулась в комнату, рассказывая о предстоящем свидании. В поддельном письме «Сол» просил Эдну подождать его после работы. Он заедет за ней и отвезет в один из лучших ресторанов поблизости.

Остальные смеялись и перешучивались, но тихая радость Эдны весь день наполняла комнату, как солнечный свет.

Одна за другой швеи покидали комнату. Сегодня спектакля не было. Раз в десять дней весь театр пустел. Кто-нибудь из актеров мог остаться, чтобы отрепетировать свои реплики, но Невелин знала, что в «Дремлющей фиалке» настало самое тихое время. Она ждала именно этого дня, рассчитывая, что театр будет почти безлюден.

Эдна взяла небольшой перерыв. Невелин заметил, что она начинает проявлять беспокойство. Она воспользовалась отсутствием девушки. В сумке весь день пролежали две бутылки вина. Она достала обе и с помощью маленького ножа вынула первую пробку. Вино пахло дешевизной, но это не имело значения. Невелин нашла в угловом шкафчике запасные стаканы и поставила их на стол.

В один стакан она налила довольно большую порцию вина, поменьше – себе, и стала ждать возвращения Эдны. В конце концов по деревянному полу лабиринта застучали туфли девушки. Невелин услышала, как она вошла.

Увидев вино, Эдна фыркнула. Несомненно, с ее губ готово было сорваться какое-то оскорбление, но Невелин уже покончила с этой частью их отношений. Прежде чем Эдна успела заговорить, Невелин повернула амулет на своем ожерелье. Положив его золотой стороной наружу, она обратилась к магии.

Вот в чем был настоящий секрет. Рен Монро видела лишь половину ее дара. Да, Невелин могла ускользнуть от чьего-то внимания, исчезнуть из чужой памяти, превратить себя в ничто. Но ее сила действовала и в другом направлении. Она умела привлекать и притягивать. Могла заставить человека смотреть на нее во все глаза и ценить превыше всего. Именно это Невелин сейчас и делала.

Заклинание обрушилось на Эдну всей своей мощью. Невелин увидела, как лицо девушки неприятно дернулось. Ее губы искривились в неестественной улыбке. При виде Невелин глаза Эдны загорелись. Она скользнула в кресло напротив стола, как рыба в бочку.

– Здесь есть вино?

– Оно для тебя, – сказала Невелин. – Давай выпей.

Эдна с готовностью повиновалась. Она пролила немного на подбородок, но сделала два больших глотка. Причмокнув губами, Эдна восхищенно вздохнула:

– Очень вкусно. Где ты его взяла?

– Выпей еще. Я принесла много.

Девушка снова послушалась. Откинувшись на спинку, она продолжала пить, пока не осушила стакан. Как только Эдна поставила его на стол, Невелин снова наполнила стакан до краев.

Эдна смотрела на нее с неприкрытым восхищением.

– У тебя красивые волосы, – заметила она. – Мне нравятся эти мелкие кудряшки.

– Спасибо, – сказала Невелин.

Она тщательно следила за балансом заклинания. Равновесие всегда было хрупким. Она усвоила этот урок еще в детстве. Отец учил ее, что магия стремится к порядку, пока ее не заключат в ту или иную форму, а потом она жаждет освобождения. Чтобы удержать Эдну в плену своих чар, Невелин требовалось нечто большее, чем улыбка.

– А мне не нравятся твои волосы. Если честно, мне вообще ничего в тебе не нравится.

Эдна попыталась нахмуриться. Невелин понимала, что ей хочется сказать колкость в ответ, но сила заклинания была слишком велика. Вместо этого Эдна подняла стакан:

– Выпьем за это.

Еще один большой глоток. И еще. Невелин позволила моменту затянуться. Она видела, что Эдне становится все более неуютно. Девушка пыталась справиться с этим чувством, делая новые отчаянные глотки. Стакан снова опустел. Невелин открыла вторую бутылку и спокойно налила себе.

Эдна подняла руку и почесала ключицу. На ней появилось пятно, становящееся все более красным. В вине не было яда. Ничего настолько грубого.

Ее подергивания становились все более частыми, потому что заклинание удерживало Эдну связанной, и ей ничего так не хотелось, как освободиться от Невелин.

– Что-то не так?

Девушка снова дернулась:

– Мой… ну… Я не уверена.

Она выпила еще одну большую порцию вина. Ее губы начинали багроветь. Как кровоподтеки. Пятно от вина на подбородке высохло, что, увы, придавало ей несколько диковатый вид.

– Ты задаешься вопросом, почему не можешь уйти, – предположила Невелин.

Эдна снова почесала пятнышко на ключице. Ее слова становились невнятными.

– Да… Что… Почему я не могу уйти?

– Дверь вон там. Тебя никто не держит.

Девушка слышала ее, но не двигалась с места. Она нервно постукивала пальцами по столу.

– Сол хотел встретиться со мной.

– Правда?

Эдна горячо кивнула, но теперь она была словно бы не уверена в собственных словах. Казалось, что за пределами этой комнаты больше ничего нет. Существовала только Невелин.

– У тебя очень красивые волосы.

– Ты уже говорила.

– Говорила? – Эдна покраснела, осознав свою ошибку.

Нервничая, она снова потянулась за вином.

Невелин никогда не сталкивалась с подобной магией. Она не знала, владеет ли кто-нибудь еще таким заклинанием. Однако подозревала, что чары были весьма неприятными. Скорее всего, Эдне сейчас хотелось вылезти из собственной кожи. Инстинкт подсказывал ей, что нужно уходить. Встать и пойти узнать, не ждет ли Сол у черного хода. Эдна понимала, что ей неприятно находиться здесь, в компании девицы, которую она презирала. Но с магией Невелин невозможно было бороться.

– Вот. Выпей еще стаканчик.

У Эдны уже дрожали руки. Ее взгляд расфокусировался. Такой миниатюрной девушке с хрупким телосложением требовалось не больше стакана, чтобы опьянеть. Невелин решила, что для ее целей достаточно еще одного – последнего.

– Я… Я опоздаю.

– Не беспокойся, – ответила Невелин. – Сол не придет.

Вино выплеснулось из стакана. Эдна пробормотала проклятие, а потом снова сделала большой глоток.

– Не придет? Но он написал письмо… очень милое…

– Это я его написала.

На лице Эдны отразилось изумление, но это длилось лишь короткий миг. Спустя мгновение она снова вернулась к обожанию.

– Завтра ты ничего не вспомнишь, – сообщила ей Невелин. – Ни слова. Сколько вина ты выпила? Оно может свалить с ног человека вдвое крупнее тебя. Но остальные будут знать, что ты задержалась тут допоздна. Они решат, что ты встречалась со своим другим. Им не трудно будет сложить два и два. Пришел Сол. Вы с ним оглядели пустой театр и решили, что это прекрасная возможность побыть вдвоем. Немного выпить. Немного повеселиться. Только вот все это вышло из-под контроля.

Эдна поставила пустой стакан на стол.

– Э-э… мир кружится…

Невелин встала. И в последний раз толкнула магию вперед.

– Пойдем со мной. Я знаю, где можно прилечь.

Эдна согласилась. Она последовала за Невелин вверх по лестнице.

Невелин ненадолго остановилась, прислушиваясь к звукам. Ее взгляд упал на гримерку Анны Маты – несомненной звезды нынешнего сезона.

– Почему бы тебе не поспать?

Эдна снова согласилась. Она расстелила плащ, свернулась калачиком, как младенец, и заснула почти мгновенно.

Невелин отпустила магию. Ее руки дрожали от напряжения. Это было самое долгое заклинание, которое она делала в своей жизни. Внезапно она почувствовала страшную жажду. Горло стало сухим, как пустыня. Губы потрескались.

На ближайшем столике стояла наполовину наполненная чашка. Невелин осушила ее до дна.

Эдна уже похрапывала. Невелин посмотрела на нее.

– Бедняжка, – сказала она. – Но, по крайней мере, ты это заслужила.

Затем Невелин принялась за работу. Это заняло больше часа. Она терпеливо снимала с Эдны одежду, стараясь при этом не оголять девушку слишком сильно. Для первых сцен в спектакле Анна Мата надевала прекрасное белое платье. Материал был тонким и мягким. Невелин всунула Эдну в платье, а потом как следует заляпала его спереди остатками вина. После этого она взяла несколько плащей, аккуратно сложенных в углу, и соорудила импровизированную кровать. Невелин не хотела, чтобы Эдна проснулась среди ночи из-за дискомфорта. Она может сбежать с места преступления. Гораздо лучше, если ей будет удобно. И гораздо лучше, если кто-нибудь найдет ее здесь ранним утром.

Покончив с этим, Невелин вернулась в комнату швей и быстро ополоснула стаканы. Взяв обратно свое подделанное письмо, она направилась наверх.

Невелин скользила в тенях кулис с улыбкой на губах.

Одна готова. Остались двое.

Задняя дверь была заперта снаружи, но с помощью магии Невелин сумела ее открыть. Она толкнула дверь плечом. На улице ее встретила приятная прохлада. Уже наступила ночь, и дул легкий ветерок.

Невелин обернулась, чтобы закрыть дверь, и подскочила на месте. В тени к ней двигался мужчина. Она резко вскрикнула.

– Ох ты! Боги! Прости меня, Нэн. Я просто… Это просто я.

Это был Гарт. Сердце Невелин гулко забилось в груди. Она до чертиков испугалась. Хуже того, теперь появился свидетель. Человек, который видел, как она уходит с места преступления. Если дело дойдет до допроса, выдаст ли ее Гарт?

Невелин отогнала эти мысли.

– Что ты здесь делаешь? Преследуешь меня?

В ответ он только фыркнул:

– Нет. Ну, я… Я писал тебе.

Невелин вспомнила о листках. Она спрятала их в карман кофты.

– Знаю. Сегодня я нашла их.

Гарт нерешительно улыбнулся:

– Тебе не показалось, что они смешные?

Невелин фыркнула:

– Нет. То есть да. Они забавные.

– О, хорошо. Значит, ты умеешь читать.

– Конечно, я умею читать, дурень.

Он рассмеялся:

– Ну, хоть кто-то из нас умеет. Мне пришлось попросить Дафта написать все это за меня.

– О… Вот как? Тогда почему его здесь нет? Кажется, это он должен пригласить меня на ужин.

Гарт вздрогнул:

– На ужин?

– Боги! Только не говори, что ты ждал меня здесь все это время, но не собираешься угостить нормальной едой. Я голодна.

Она двинулась прочь от задней двери театра. Гарт последовал за ней. Он улыбался.

По правде говоря, Невелин не знала, что еще ей делать. Она предпочла бы сразу пойти домой, закрыть дверь квартиры и с тревогой ждать утра. Присутствие Гарта все усложняло. Лучшей стратегией было держать его поближе. А что может быть ближе, чем свидание?

Гарт сыпал предложениями о том, куда они могли бы пойти. Невелин слушала его вполуха. Не удержавшись, она в последний раз оглянулась через плечо. Дверь театра оставалась закрытой. Эдны не было видно. И ни следа рабочего сцены, который мог стать свидетелем ее поступка.

У Невелин всегда было богатое воображение, но она полагала, что реальная жизнь не похожа на сказки, которые она читала в детстве, – полные шпионов, любовных историй и грязной магии.

Погруженная в свои мысли, она почти не обращала внимания на то, как Гарт то и дело касался ее локтя. Все было настолько очевидно, что Невелин в конце концов взяла его под руку. Он выглядел так, словно ждал этого. Такая поза казалась удобной и естественной. Они зашагали в такт, прогуливаясь по городским улицам.

«Что ж, – подумала Невелин. – Может быть, мне все-таки перепало немного романтики».