Швейная мастерская раздражала ее. Все это не имело никакого отношения к настоящей работе. Пальцы Невелин были весьма ловкими, а мастерство – более чем искусным. За годы практики в Равинии она отлично научилась творить подлинные ткаческие чары. В первый же день в мастерской Невелин поняла, что замысловатые узоры, которые она создавала, здесь не требовались. Они должны были работать быстро, четко и эффективно. Именно такой темп более всего подходил для безумного мира дома оперы, который одновременно являлся и театром.

По большей части костюмы не отличались оригинальностью или новизной. Команда швей собрала гардероб из того, что уже имелось в шкафах. Утомительнее всего была не работа, а непрерывная болтовня. Они впятером сидели в подвальной комнате размером с большой чулан, толкались локтями и сплетничали абсолютно ни о чем. Невелин проработала там всего неделю, но услышала столько банальностей, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

– Я уже просто не знаю, как мне себя вести, – ныла Эдна. Она была самой младшей в их команде. Помощница швей Эдна занимала должность на одну ступеньку выше, чем Невелин. – Если я ему нравлюсь, почему нельзя так и сказать?

В ответ Керси презрительно цокнула языком. Казалось, что их старшая швея родилась прямо здесь, в своем углу комнаты. Женщина смотрела на Эдну поверх очков, но ее морщинистые руки продолжали двигаться, безошибочно расправляя нити шутовского колпака.

– Это отдало бы всю власть в твои руки, – сказала Керси. – А мужчины не выносят саму мысль о том, что они в чьей-то власти. Без обид, Джон.

Невелин покосилась в ту сторону. Она еще раз окинула взглядом наряд Джона, желая убедиться, что Керси не была груба.

Она знала их всего неделю, но они уже несколько раз меняли одежду. Сегодня на них были клетчатые кардиганы и белоснежные брюки. Невелин полагала, что это вполне естественно, если ты родился в семье самой известной швеи города.

Фейт Дюнесс сидела на углу стола, ближе всего к Джону, время от времени выкладывая небольшие квадратики готовой ткани. Ей не хватало стажа Керси в доме оперы, но она была бесспорным лидером среди своей паствы. Если газеты в каких-нибудь рецензиях хвалили костюмы актеров, это всегда было связано с тем или иным умным решением Фейт. Уже почти десять лет она обучала Джона тем же приемам. Невелин подозревала, что эта парочка – мать и ее отпрыск – станут самой сложной проблемой.

Не поднимая взгляда, Фейт прокомментировала фиаско Эдны:

– Представить не могу, какой властью обладает помощник официанта.

– Это только подтверждает мою точку зрения, – ответила Керси. – Подобный человек еще меньше контролирует свою жизнь. А значит, он будет крепче держаться за то, что у него есть.

Такой поворот разговора рассердил Эдну.

– Не думаю, что он собирается всю жизнь работать помощником официанта. У него есть мечты, ты же знаешь.

– Мечты всех мужчин кажутся больше, когда они шепчут их тебе на ухо, – едко ответила Керси.

Затем, чтобы доказать свою правоту, она наклонилась поближе к уху ничего не подозревающей Эдны и крикнула:

– Эдна! О Эдна! Если ты любишь меня, я поплыву в новые земли. Я изобрету новую магию. Я поведу за собой армии ради тебя, Эдна!

Щеки молодой девушки залились ярким румянцем. Фейт и Джон радостно захихикали, и Керси рассмеялась еще более самодовольно.

Невелин молча наблюдал за происходящим.

– Простите, что я заговорила об этом! – Девушка швырнула на стол свой узор и выбежала из комнаты.

Керси окликнула ее, но без особого энтузиазма. Невелин увидела в этом возможность. С момента приезда она делала все возможное, чтобы подружиться с Эдной. Понемногу болтала с ней… Теперь она отложила свою работу и скользнула за девушкой.

Костюмерная походила на маленькую страну, расположенную посреди огромного и гораздо более беспорядочно устроенного континента. Это была, пожалуй, самая скучная часть театра «Дремлющая фиалка». Невелин увидела, как Эдна исчезает за углом, и бросилась в погоню. В результате один из рабочих сцены чуть не растоптал ее и успел проклясть всю родословную Невелин, прежде чем они наконец разошлись в разные стороны.

Лабиринт под сценой был огромным и сложным, однако Невелин уже запомнила бо́льшую его часть. Эдна и Джон прекрасно владели иголкой и нитками, но одной из их главных функций было разносить наряды из костюмерной по театру. Если посреди выступления лопался шов, они оказывались поблизости и спешили вниз, чтобы быстро все починить. Это была задача, которую Невелин следовало выполнять с закрытыми глазами, если она хотела заменить кого-то из них.

Из темного подвала вела небольшая лестница. Над головой мягко мерцали огни. Невелин слышала, как певцы и актеры репетируют в своих комнатах. В результате получалась сумбурная, как в лихорадочном сне, версия пьесы, которую они ставили в тот вечер.

Взгляд Невелин, как всегда, переместился на вторую дверь в коридоре, справа от нее. На стене серебряными буквами было написано имя Тессы Бруд.

«Сосредоточься, – подумала Невелин. – Сегодня она не твоя добыча».

Она заметила, как Эдна пересекает огромное пространство за кулисами и пробегает мимо почтовой стены, утыканной шкафчиками с прорезями. Невелин ускорила шаг, пытаясь догнать ее.

Эдна остановилась перед шатким транспортером-подъемником. Там стоял стол, на котором лежали две стопки костюмов. Невелин услышала, как девушка тихо выругалась, когда начала рыться в них.

– Эдна, с тобой всё в порядке?

Девушка сжала зубы. Она оглянулась через плечо, осмотрев Невелин с головы до ног.

– Я в порядке.

– Они перегнули палку, – сказала Невелин. – Я знаю, каково это, когда тебя не воспринимают всерьез.

– Не сомневаюсь. – Эдна махнула рукой в ее сторону. – Посмотри на себя. Ты неряха. Не хватает пуговицы. На воротнике жирное пятно. Удивительно, что тебя вообще взяли на работу.

Ошеломленная, Невелин отступила на шаг. Это было похоже на погружение в холодную воду. В легких и груди что-то сжалось. Все ее тело напряглось.

При виде такой реакции Эдна еще сильнее скривила губы.

– Да, посмотри на себя. Тихая мышка. Мы не похожи. Мне не нужно сочувствие от такого бесполезного существа, как ты. Они наняли тебя только затем, чтобы ты помогла перед постановкой. А потом от тебя избавятся, и я от тебя избавлюсь. Так что в следующий раз, когда тебе взбредет в голову, будто мы подруги, вспомни, что я выше тебя по должности. Если мне понадобится твое мнение, я сама спрошу. А если нет – не стесняйся держать язык за зубами и не лезть в то, что тебя не касается. Поняла?

Опыт десяти лет, которые Невелин провела, выживая и приспосабливаясь, заставил ее кивнуть. Задним умом она понимала, что Эдна не имеет над ней настоящей власти. Но всякий раз, когда кто-то говорил в таком тоне, она подчинялась. Сопротивление вызывало скандал. Повышенные голоса привлекали нежелательное внимание. Всегда лучше было просто кивать и избегать зрительного контакта. Так она поступила и сейчас.

– Боги! – резко сказала Эдна. – У тебя такой вид, будто ты вот-вот разревешься. Займись этим где-нибудь в другом месте.

Невелин послушно повернулась, намереваясь уйти.

– Стой. Я не имела в виду, что ты можешь сделать перерыв. Я просто не хочу быть рядом и слушать твое хныканье. Техники из «вороньего гнезда» забыли эти костюмы.

Эдна похлопала по одной из стопок одежды. Потом она осторожно взяла в руки второй комплект.

– Их нужно поднять наверх для сегодняшнего спектакля. Проследи, чтобы они добрались туда, и не дай ткани зацепиться за что-нибудь.

Невелин опустила взгляд, когда Эдна прошествовала мимо нее, стуча каблуками по твердому деревянному полу.

Она посмотрела на механизм подъемника. Им давно уже не пользовались, и ей нужно было разобраться, как работают рычаги.

О! – Эдна оглянулась через плечо. – Лифт сломан. Тебе придется поднять их самой. Спасибо, что проявляешь такую заботу.

Невелин показалось, что она услышала тихий смешок. Ее рука беззвучно потянулась к пятну на воротнике. Она заметила его утром. Жирное пятно появилось несколько недель назад. Остальная одежда еще не высохла, а она и так уже опаздывала…

Невелин опустила руку. Она надеялась расположить к себе Эдну. Быстренько подружиться с ней. Ей хотелось, чтобы в театре был человек, которому можно доверять. Однако теперь Невелин без колебаний приступила к осуществлению другого варианта своего плана.

Они с братом и сестрой встречали сотни таких Эдн во время своих путешествий. Недалекие существа, которые обладали властью в своих маленьких королевствах и распоряжались ею с прискорбной жестокостью. Опыт научил ее, как обращаться с подобными людьми.

Невелин потянулась к стопке одежды. Она смогла унести только половину за раз. Прижав костюмы к груди, она начала подниматься по винтовым ступеням. Придется сделать две ходки.

«Воронье гнездо» использовалось во многих пьесах и операх. Боги спускались с небес по почти невидимым шнурам. Влюбленные пели друг другу песни – один в башне наверху, другой в саду внизу. По правде сказать, Невелин никогда не поднималась на самый верх. Ступеньки становились все круче и у́же, что вызвало у нее приступ клаустрофобии. Вдобавок она сильно вспотела.

Невелин миновала несколько платформ. На каждой из них были окна, которые открывались и закрывались в зависимости от того, что требовалось в текущей постановке.

«Воронье гнездо» находилось на самом верху башни. Невелин прибыла туда, изрядно запыхавшись. Пожилой мужчина склонился над набором шестеренок и рычагов. Он вытер нос рукавом, а затем повернулся к ней.

– Черт. Забыли их, да? – Он ткнул пальцем за спину. – Оставь костюмы Гарту.

Невелин нахмурилась:

– Гарт?

Она проследила за взглядом старика и увидела фигуру в самом темном углу комнаты. Мужчина так крепко спал, что она и не заметила его присутствия. Невелин показалось, что он выглядит старше нее, хотя сказать наверняка было трудно. Она никогда не видела человека, больше похожего на медведя. Широкие плечи, толстые руки и ноги, круглый живот. Темная борода только усиливала эффект.

Невелин сложила одежду в кучу рядом с ним и повернулась, чтобы уйти. Старик поцокал языком.

– Еще одну стопку нужно спустить вниз. Для починки. – Он указал на одежду под дремлющим мужчиной.

Невелин нахмурилась.

– Я должна его разбудить?

– Поцелуем, если верить пьесам. – Старик подмигнул. – Гарт. Ты, мешок с дерьмом! Просыпайся. У нас гости!

Крикнув это, старик метнул через всю комнату гаечный ключ. Невелин вздрогнула, но, к счастью, инструмент ударился о стену над Гартом и с грохотом упал на пол, не причинив никому вреда. Шума оказалось достаточно, чтобы привести «медведя» в чувство.

– Ты только что бросил в меня гаечный ключ?

Он моргнул, слегка причмокнул губами, а затем посмотрел на Невелин. Все его лицо преобразилось.

– Прости. Боги, я думал, что ты Эдна.

Старик рассмеялся:

– Эдна вделала бы тебе ногой по яйцам.

Наступило неловкое молчание, пока медведеобразный Гарт поднимался на ноги. Невелин пожалела, что не держит стопку одежды, ведь ей нечем было занять руки, не за чем спрятаться. Она не знала, почему чувствует себя такой беззащитной перед этими двумя. Теперь Гарт возвышался над ней, что никак не добавляло спокойствия. Не помогало и то, что Невелин ошиблась в своих догадках. Из-за бороды он казался старше, чем был на самом деле. За бородой скрывался мальчишка, и теперь стало ясно, что они ровесники. Невелин увидела глубокие темные глаза. А улыбка Гарта была такой же широкой, как и все остальное в нем. Невелин никогда не чувствовала себя так комфортно и неловко одновременно.

– Я Гарт, – сказал он. – А ты… новенькая?

Невелин показалось, что он собирался сказать какое-то другое слово. Совсем другое.

Спустя мгновение она кивнула:

– Меня зовут Нэн. Я работаю швеей.

Пожилой джентльмен фыркнул:

– Боги!.. Кто всучил тебе это имя? Даже я никогда не встречался с Нэн. Думал, они все вымерли в прошлом веке…

– Приятно слышать такое от человека по имени Дафт, – отрезал Гарт. Его взгляд не отрывался от лица Невелин. – Как тебе нравится… там, внизу?

Она не знала, что ответить, —и почему он вообще спрашивает? Ни один из ее планов не предусматривал работы в «вороньем гнезде». Но, даже если казалось, что это пустая трата времени, прямой вопрос заслуживал честного ответа.

– Как по мне, в комнате швей немного душновато.

Это вызвало смех у обоих мужчин. Гарт выглядел особенно довольным.

– Они не самые добрые люди. Если тебе когда-нибудь понадобится перерыв… – он жестом обвел комнату, – добро пожаловать! Может, у нас особо не что смотреть, но – эй! – по крайней мере, здесь пахнет потом и сломанными вещами.

Невелин почувствовала, как ее губы складываются в улыбку, но момент затягивался, и она начинала чувствовать себя неловко. Она поспешно указала на стопку позади Гарта:

– Костюмы.

– Костюмы? – рассеянно повторил он. – Точно. Костюмы. Вот.

Он наклонился, чтобы взять их. Это было удивительно грациозное движение для такого крупного мужчины. Невелин смотрела, как он аккуратно перекидывает их через руку. Она сделала шаг вперед, чтобы взять костюмы, и их пальцы соприкоснулись под тканью. Невелин ощутила неожиданное тепло и попыталась взять одежду, но Гарт крепко держал ее.

– Подожди. Я как раз собирался спуститься вниз. Почему бы мне просто не отнести их для тебя?

Невелин невольно покраснела. Она не стала уточнять, что, когда пришла сюда, Гарт никуда не собирался. Он крепко спал.

– Ну, если ты уверен. Внизу есть еще костюмы, которые нужно поднять наверх.

– Конечно. Прости, что не подумал об этом раньше. Я еще вроде как в полудреме.

Обычно Невелин не была сентиментальной, но Эва всегда называла это именно так. Странноватое состояние между бодрствованием и сном. Всякий раз, когда ее сестра утром совершала ошибку, она заявляла, что еще в полудреме. Отголосок воспоминаний, с которыми Невелин не была готова столкнуться этим утром…

Она неловко позволила Гарту забрать одежду. Не обращая внимания на поднятые брови и взгляды, которые старик бросал в их сторону, Невелин начала спускаться по лестнице.

– Итак, Нэн, ты… ты живешь поблизости?

Голос Гарта отдавался гулким эхом в узком лестничном пролете.

– Это довольно личный вопрос.

– О… Ты права. Мне просто нравится твой акцент.

Невелин нахмурилась:

– Акцент?

– Мне что-то эдакое померещилось. Ты говоришь так, будто приехала с севера.

– Я выросла в предместье Пески. Мы жили на одной из тамошних ферм.

Выдуманная история легко слетела с языка. В ней содержалось достаточно правды, чтобы об этом можно было говорить, и достаточно лжи, чтобы не дать более мудрой душе разоблачить Невелин и ее родных.

– Мой дядя там родился. Наверное, я переняла это от него.

Они вышли на первую площадку.

– А что привело тебя в Катор?

– Работа, – ответила она. – Здесь платят лучше, чем на севере.

Снова правда, пусть и не вся.

– Это интересно. Мы постоянно слышим о людях, которые уезжают из Катора на север. Якобы там большие возможности. Как будто они разбогатели или типа того. Я думал, правда ли это. Наверное, люди всегда считают, что в другом месте все может быть лучше.

Невелин ничего не ответила. Она не была готова философствовать с незнакомцем. Они прошли еще одну площадку, и еще – в молчании. Потом Гарт нарушил его громким смехом:

– Боги! Ты самая тихая швея из всех, что у нас работали.

Невелин кивнула:

– Мне нравится тишина.

– Мне тоже.

Это удивило ее. Гарт почти не закрывал рот, с тех пор как гаечный ключ пробудил его от мертвецкого сна.

Последний поворот привел их к подножию лестницы. Невелин пришлось обернуться, чтобы взять у Гарта одежду. Он улыбнулся, когда их руки снова соприкоснулись.

– Что ж, день начался лучше, чем я мог ожидать.

Невелин порозовела и поправила тяжелую стопку костюмов.

– Хорошего утра, – сказала она. – Надеюсь, это поможет тебе починить лифт.

Гарт осмотрел подъемник:

– Конечно. Починю. Но я рад, что он сломался. Сегодня.

Невелин поспешила уйти, прежде чем Гарт успел повернуться и рассмотреть ее. Недостающая пуговица. Пятно на воротнике. Плохо подобранная одежда. Ей казалось, что, если она будет стоять слишком долго, Гарт тоже заметит эти вещи. Впрочем, не важно. Ей было все равно, что он подумает.

Невелин пошла по темному закулисью. Гарт не последовал за ней, но она чувствовала, что он смотрит ей в спину. Она рискнула бросить быстрый взгляд через плечо, когда дошла до дальнего занавеса. Гарт уже отвернулся, но Невелин усмехнулась. Он возился с подъемником. Пытался его починить.

Спустившись в темноту под сценой, Невелин поняла, что улыбается.