Их план был похож на первые осторожные повороты колес кареты. Обязанность Рен состояла в том, чтобы ничего не делать. Задача, которая приводила ее в бешенство. Но она обсудила это с Тинвори перед отъездом из Равинии. Рен знала, что, когда она вернется в Катор, за ней будут наблюдать еще более пристально, чем прежде.

Ландвин Бруд отреагировал так, как и ожидалось. Было очень приятно осознавать, что он и в самом деле не знал, куда она ездила. Филеры Брудов следовали за ней с нарочитой небрежностью, пока Рен вела их на довольно скучную охоту. Ничто из того, что она делала, не имело отношения к их большому плану.

Первые важные шаги осуществляла ее мать. Рен надеялась, что она делает это с должной тщательностью.

Другим неожиданным последствием ее недолгого исчезновения стал целый ворох приглашений – на танцы, на торжественный вечер и тому подобное. Прием в Небесах по случаю дня рождения, а на следующий день свадьба в Сейв-Харбор.

Ландвин Бруд явно менял тактику. Он скорее готов был принять ее в высших кругах, чем потерять из виду в городе. Время от времени, стоя в другом конце комнаты, Рен поднимала бокал и ухмылялась – просто чтобы подразнить его.

В дневные часы она неизбежно попадала в ловушку Ландвина. Рен не могла отказаться от приглашения, которое пришло ей перед отъездом Тео в Ностру. Это была престижная должность научного сотрудника. Не имея другого выхода, Рен согласилась.

И вот спустя две недели после встречи с Тинвори она поднялась по ступеням обсерватории Пиресс. Рен уже бывала здесь раньше. Весь первый этаж занимал музей, посвященный истории магии. Ученики начальных классов приходили сюда по крайней мере раз в год. Рен сомневалась, что у нее будет время на экскурсию. Вместо этого, согласно написанному в приглашении, она направилась в подвал здания.

У дверей стояли два паладина-охранника. Рен увидела на их форме знаки различия Брайтсвордского легиона. Ее документы быстро проверили и одобрили. Охранник распахнул громадные двойные двери. Из коридора она попала в более просторное помещение. Потолки были относительно низкими, но сам зал поражал воображение. Рен даже не была уверена, что видит противоположную стену, а это значило, что подземелье соединялось не только с музеем, но и с соседними зданиями. Здесь могли бы с комфортом разместиться несколько тысяч человек.

Сначала Рен показалось, что зал совершенно пуст. Не было никаких стен, разделяющих помещение. Не было даже опорных колонн, предохраняющих от обвала. Только огромная, необъятная пустота. Рен потребовалось несколько мгновений, чтобы разглядеть экспонаты. Они походили на странные маленькие произведения искусства.

Ближе всего стояло кожаное кресло, заляпанное чем-то вроде ягодного компота. Сразу за ним Рен увидела дюжину веревок, свисающих с потолка. Все они были аккуратно переплетены невидимыми руками.

Каждая новая диковинка влекла ее все дальше в глубь подземелья. Лишь миновав дюжину подобных штуковин, Рен заметила других исследователей. Группа людей стояла в дальнем углу зала, все собрались у основания большого дерева. Его верхние ветви касались низкого потолка.

Когда Рен приблизилась, одна из фигур плавно отделилась от остальных. Потрясающе красивый мужчина, почти на голову выше ее. Улыбка, которой он одарил Рен, была острой и притягательной, как любой нож. Все черты идеально сочетались с коричневым костюмом, сшитым на заказ, который, как выяснилось, очень подходил к его глазам. Рен подумалось, что по сравнению с ним она выглядит ужасно плохо одетой.

– Здравствуйте. Вы, должно быть, новенькая. – Он обошел небольшое ведерко, которое было до краев наполнено чем-то вроде обесцвеченных вилок. – Я Эллисон Проктор.

Он протянул ей руку.

Рен узнала это имя. Старший брат Эша Проктора. С жестокой четкостью в ее памяти возник образ Коры. Девушка шла рядом с ней по лесу, застенчиво рассуждая о красивых студентах. Кора уверяла, что Эш Проктор – один из самых привлекательных мужчин в Бальмерике. Впрочем, она сняла ему несколько баллов за слишком маленькие ладони.

Тогда они вместе от души посмеялись. А вскоре Кора умерла.

Рен сглотнула и захлопнула этот темный шкафчик своей памяти. Она опомнилась как раз вовремя, чтобы пожать руку Эллисону Проктору.

– Рен Монро. Очень приятно. Буду рада поработать с вами.

Со стороны группы донесся негромкий взрыв. Эллисон усмехнулся:

– Пойдемте. Представлю вас команде. Я здесь скорее менеджер по недвижимости. Занимаюсь повседневным магическим обслуживанием. А это ваши коллеги-исследователи.

Он повел Рен обратно к группе. Она незаметно поправила воротничок рубашки, прежде чем последовать за ними. С большим облегчением Рен обнаружила, что остальные не были одеты в дорогие костюмы и вообще во что-то модное.

Когда они приблизились к исследователям, Эллисон жестом попросил Рен подождать. Никто больше не смотрел в их сторону. Все внимание было сосредоточено на дереве. Рен заметила в воздухе следы магии: дерево заставляли расцвести.

Она узнала яблоки Брайтни, какие росли в долинах к югу от Катора. Сперва плоды были маленькими и кроваво-красными, но по мере того, как заклинание ускоряло их рост, каждое яблоко покрывалось привычными белыми крапинками. Все, кроме одного.

Рен показалось, что она поняла суть эксперимента. Одно яблоко начало неестественно сморщиваться. Гниение происходило гораздо быстрее, чем обычно. Красный цвет сменился коричневым, затем черным. Рен видела, как яблоко съеживается и ссыхается, пока оно не стало похоже на проклятый плод из сказки.

– Момент истины! – объявила одна из исследовательниц. Рен отметила, что эта женщина была самой старшей в группе. – Пришло время проверить, стоишь ли ты своих денег, Пэккинг.

Еще один ученый фыркнул.

Рен с любопытством наблюдала. Это не было каким-то особенно новым применением заклинания. Закон управляемого разложения имел широкое распространение в сельскохозяйственной магии. Он направлял гниение от всей группы к единичной сущности. Применение заклинаний этой категории гарантировало сборщику урожая, что вместо двенадцати яблок среднего качества он получит одно испорченное, но остальные одиннадцать будут безупречными.

Рен знала, что распространенная ошибка заключалась в чрезмерном применении заклинаний. И должно было произойти именно это. Магия оказалась слишком сильной. Гниющее яблоко вот-вот достигнет своего природного порога разложения. Оно уже было полностью мертво. Что-то настолько увядшее просто не могло сгнить еще больше.

Рен ощутила едва уловимое колебание магии в воздухе, когда активировалось второе заклинание. Обычно далее следовали чары разрыва. С этого момента яблоки продолжат расти естественным путем. Некоторые из них могут иногда страдать от дефектов, но в большинстве случаев появление гнили и болезней будет пресечено с помощью первого яблока. Фермеры десятилетиями принимали это соотношение как стандарт качества.

Вот только второе заклинание вовсе не было разрывом. Рен услышала нехарактерный хлопок. Яблоко, висевшее прямо над первым, тоже начало увядать и темнеть. Когда процесс повторился, собравшиеся разразились бурными аплодисментами. Исследователи столпились вокруг самого молодого человека в группе, похлопывая его по спине. На взгляд Рен, он выглядел совсем мальчишкой. Ему вряд ли было больше шестнадцати. Его круглые щеки вспыхнули ярким румянцем.

– Отличная работа, – сказала пожилая женщина. – Давай приступай к вторичному изучению. Я хочу, чтобы работа была безупречной, когда ты представишь ее. У тебя что-то получилось, Пэккинг. Прекрасный результат.

Внимание исследовательницы переключилось на Рен. У нее были волосы с проседью, а глаза – темные щелочки. Женщина показалась Рен знакомой, но под таким пристальным взглядом она не смогла вспомнить ее имени.

Женщина не протянула руку для пожатия, а лишь небрежно кивнула.

– Бруды наконец-то решили прийти поиграть, – сказала она. – И кого же они отправляют? Не одного из наследников. Не уважаемого кузена или гениального племянника. Они прислали ко мне тебя.

Рен была готова к любому количеству вступительных речей, но эта не походила ни на одну из них. Она почувствовала, как в ее груди просыпается дремлющий зверь. Все годы гнева и жестокого обращения снова закипели в ней. Она сжала зубы и ничего не ответила.

– Расскажи мне, что ты сейчас видела, – потребовала женщина.

Мальчишка Пэккинг стоял рядом со своим деревом и внимательно изучал результаты. Двое других магов – оба старше Рен – ждали, намеренно держась на расстоянии вытянутой руки. Рен видела, как они обменялись взглядами. Им хотелось узнать, как пройдет первое испытание. Подобно большинству ее сверстников в Бальмерике, они, похоже, были готовы порадоваться чужой неудаче. Это только сильнее разозлило Рен.

– Он использовал обычное заклинание разложения, – начала она. – Но вместо заклинания разрыва он добавил…

Прошло уже некоторое время с тех пор, как Рен делала это в последний раз. Занятия держали ее в тонусе. Заставляли быть лучшей. Она заржавела.

– Чары близости… с направленным заклинанием перелива.

Пэккинг тоже наблюдал за ней. Пожилая женщина наклонила голову:

– Моя прабабушка применяла эту комбинацию, – ответила она. – Почти сто лет назад. Она не сработала тогда и не сработает сейчас. Ну же. Попробуй еще раз. Какого заклинания не хватает?

Рен казалось, что эта комбинация заклинаний должна была сработать. Почему же ее недостаточно? Разум метался в поисках другого ответа. Что еще может быть?

– Подумай об этом, – сказала женщина, прервав размышления Рен. – У тебя есть время до конца дня, чтобы разобраться. Если сдашься, можешь уйти раньше и не возвращаться. Пока ты не найдешь ответ, я не возьму тебя на работу. У меня нет столько свободного времени, чтобы тратить его на приживалок Брудов. Мы все здесь делаем свое дело.

Рен постаралась, чтобы ее не задело это последнее оскорбление. Женщина отошла к какому-то другому объекту исследований. Остальные сотрудники восприняли это как знак разойтись.

Эллисон Проктор неловко топтался рядом с Рен.

– Ладно. Удачи, – сказал он. – Я был бы рад увидеть вас снова.

Он оставил ее пялиться на дерево – и на стоящего под ним юношу с лицом херувима. Рен встряхнулась. Это было все равно что трясти клетку, пробуждая какое-то дремлющее существо в ее груди. Нет времени возмущаться тем, что ее назвали дурочкой. Она усвоила этот урок еще в Бальмерике. В их мире в расчет принималось только то неповиновение, которое приводило к результатам.

Она перебирала в уме комбинации заклинаний и возможные варианты. Воистину, существуют сотни категорий чар и сотни их подкатегорий. Даже если б у Рен было время изучать их месяцами, не факт, что она наткнулась бы на правильный ответ.

Рен подождала, пока Пэккинг отойдет от дерева, и только потом подошла к нему. Она надеялась, что в воздухе останется хоть какой-то след от его магии. Но, что бы он ни сотворил, это оказалось слишком сложно. Рен могла лишь осмотреть два гнилых фрукта.

Никаких особых подсказок не было, за исключением того, что они находились рядом и второе яблоко сгнило не так сильно, как первое. Рен дважды обошла вокруг дерева, прежде чем поняла, что Пэккинг наблюдает за ней. Его взгляд метнулся к тому месту, где стояла начальница группы, а затем вернулся к Рен.

– Я мог бы просто сказать тебе, – прошептал он. Его круглое лицо не выдавало никаких эмоций. – Ответ.

Рен фыркнула. Она знала по опыту, что подобная помощь никогда не бывает бесплатной. К тому же оставался простой и раздражающий вопрос гордости. Если мальчик сумел разобраться, то и ей это по плечу.

– Нет, спасибо.

Пэккинг слегка покраснел. Или, может, его щеки всегда были такого цвета?

– Она просто хочет, чтобы ты сдалась, – прошептал он в ответ. – Она задавала нам всем подобный вопрос. Когда мы только приехали сюда. Она хочет, чтобы ты сказала, что не знаешь, потому что тогда она сможет начать тебя учить.

Может, парень действительно пытался помочь, а может, просто изо всех сил старался избавиться от нее. Не стоило полагаться на удачу. Не в этот раз.

Рен села перед деревом и закрыла глаза.

Пэккинг вздохнул и ушел, а она приступила к решению нерешаемой задачи. Это походило на распаковывание старых коробок, давно покрытых пылью. Вся информация была на месте, но это не означало, что она отсортирована и разложена так же аккуратно, как в школьные годы.

Пока Рен перебирала воспоминания, остальные занимались своими обычными делами. Почти все ставили магические эксперименты. Поначалу Рен не поняла беспорядочного расположения объектов в зале. Ответом на загадку стал Эллисон Проктор. Он проводил большую часть времени, перемещаясь вдоль стен. Через определенные промежутки времени он останавливался и произносил одно и то же повторяющееся заклинание, после чего продолжал обход зала. Рен безучастно наблюдала за ним, пока все наконец не встало на свои места. Зал представлял собой одну огромную сеть. Здесь не было ни стен, ни коридоров, ни прихожих, но была магия. Все квадратные экспериментальные площадки аккуратно отделялись друг от друга невидимыми барьерами. Идеальная планировка еще больше усиливала желание Рен участвовать во всем этом.

Женщина, поручившая ей задание, исчезла в середине дня. У Рен не было аппетита, и она не пошла на обед, но в отсутствие начальницы двое других магов принялись кружить возле нее, словно пара любопытных стервятников. Рен поняла, что это брат и сестра.

– Есть идеи? – спросила сестра, – или Пэккинг уже подсунул тебе ответ?

Брат фыркнул:

– Наверняка он и на свидание ее пригласил.

– Он мне ничего не говорил, – ответила Рен. – Я и сама догадаюсь.

Это вызвало еще один обмен ухмылками. Сестра покрутила волосы пальцем.

– Итак. Ты Рен Монро.

Рен посмотрела на нее:

– Да.

– Слышала, что в прошлом году ты заблудилась в Глуши.

Брат хмыкнул:

– Боги, Мариан! Где твои манеры?

– А что? – Мариан оскалилась в ответ. – Это просто факт. Я же не издеваюсь над ней или что-то такое. Она в буквальном смысле потерялась в лесу.

– Прошу прощения за мою сестру, – сказал парень, проигнорировав объяснение. – Она никогда не была особо деликатной. Мой отец подумывал отдать ее замуж, когда она была помладше, но никто не захотел брать.

– Отвали, Флинн. Она не переспит с тобой только потому, что ты считаешь себя остряком.

Рен не смогла сдержать улыбку. Она ожидала, что все здесь будут чопорными и правильными. Эти двое чувствовали себя более раскованно, чем остальные.

– В любом случае, – сказала Мариан, – Бруды сделали тебя козлом отпущения, да?

Рен нахмурилась:

– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Это ассоциация каторцев, – ответила Мариан. – Совместный исследовательский проект, в котором участвуют все крупные дома без исключения. Ну, то есть исключением была семья Бруд. Пока не появилась ты.

– Верно, – сказала Рен. – Ассоциация каторцев. Значит, мы делимся друг с другом нашими исследованиями? Записи у всех в открытом доступе? И почему это делает меня козлом отпущения?

– Она не прочитала то, что написано мелким шрифтом, – сказал Флинн, покачав головой. – Никто никогда не читает.

– Как ты могла не прочитать мелкий шрифт? – спросила Мариан.

– Никакого мелкого шрифта не было. Я просто получила стандартное приглашение.

– Видимо, Бруды подписали контракт от твоего имени, – сказала девушка. – Они вообще имеют на это право? Кто знает? Думаю, Бруды имеют право на все, что захотят. Да, это означает, что мы проводим совместные исследования. Новые заклинания и тому подобное. Но вот почему все великие дома согласились участвовать: было договорное обязательство о взаимном контроле. Это значит, что другие дома могут допросить тебя, когда захотят, и им позволено спрашивать о чем угодно. Они могут даже использовать манипуляторов, чтобы вытянуть из тебя правду. Разрешены любые приемы, кроме пыток.

Флинн рассматривал Рен:

– Она до сих пор не поняла. Может, она не такая уж умная?

– И ты уверяешь, что это у меня нет хороших манер? – Мариан сердито посмотрела на брата. – Боги, Флинн… Я уверена, что Бруды преподнесли это как престижную работу. Но ты можешь забыть об участии в любых важных делах дома. Пока ты работаешь здесь по контракту, они не будут посвящать тебя ни в какие другие свои тайны. Иначе во время допроса может всплыть что-нибудь секретное.

Раздался звук открывающейся двери. Все трое оглянулись на огромный зал. Старшая исследовательница вернулась. Рен слышала, как ее туфли стучат по каменному полу.

– Возвращаемся к работе, – пробормотал Флинн. – Извини, что принесли плохие новости. Но, вообще говоря, тебе следовало попросить контракт и прочитать его. Все так делают.

Мариан отпихнула брата:

– Не все так уж плохо. По крайней мере, магия здесь просто великолепна.

Они ушли, оставив Рен в одиночестве. Новость должна была стать для нее большим ударом, но на самом деле семья Бруд уже давно отстранила Рен от всех своих дел. Поступок Ландвина только закреплял это. Теперь появилась официальная и логичная причина держать ее в неведении.

Рен полагала, что Ландвин поступил очень умно. Однако была гораздо более интересная деталь. Бруды не входили в эту так называемую ассоциацию. До появления Рен они держались в стороне. Значит, здесь за ней не будут наблюдать. Разве только кто-то шпионил для Брудов… Но это казалось маловероятным.

Совсем небольшой глоток свободы, – и тем не менее Рен охватила приятная дрожь.

Остальные исследователи кружили по залу. Она продолжала искать правильный ответ, пока не почувствовала, что исчерпала все варианты. Вздохнув, Рен остановила пожилую женщину. Та смерила Рен взглядом, от которого завяли бы все цветы, выставленные на продажу в Торговом ряду.

– Что? Уже уходишь?

Рен покачала головой:

– Я пришла к наилучшему из возможных предположений. Не имеет смысла медлить с ответом. Ничего более осмысленного я все равно не придумаю.

Женщина скрестила руки на груди:

– Тогда продолжай.

– Он сотворил все те заклинания, о которых я упоминала ранее. Соединил их вместе. А потом… Полагаю, ему пришлось использоваь чары правдивости. Вроде тех, что применяли, когда двигали Бальмерикский университет. Думаю, ему пришлось солгать второму яблоку.

– Поясни.

Это было одно из самых любимых слов Рен во всем мире.

– Второе яблоко почувствовало, как поток гниения проникает в первое. Магия определила направление. Здоровье идет сюда. Гниль идет туда. Первоначальные версии, в которых пытались расширить заклинание, не срабатывали, потому что второе яблоко сопротивлялось судьбе первого. Не потому что оно разумно, – скорее потому, что существует установленный магический поток. Яблоко распознает любые попытки перенаправить его и отвергает их. Добавление чар правдивости убедит второй плод в том, что поток гниения… пойдет ему на пользу? Не знаю. Это лучшее, что я смогла придумать.

Рен знала, что ее предположение звучит абсурдно, но ведь и маги, впервые попытавшиеся использовать то же заклинание для фундамента Бальмерика, тоже сперва не встретили понимания.

Женщина фыркнула в ответ.

– Значит… ты не просто черная овца дома Брудов.

Рен приподняла бровь:

– Так я права?

– Пэккингу понадобился целый чертов год, чтобы до этого додуматься. Какая колоссальная трата времени! Боги… Ладно, возвращайся сюда завтра. Мне нужны три новых заклинания, над которыми ты могла бы поработать, и соответствующие эксперименты, чтобы их проверить.

Она жестом обвела зал: – Я могу достать тебе любые мыслимые материалы, но, как ты видишь, наши испытательные площадки ограничены в размерах. Напряги воображение и принеси мне что-нибудь зубастое. Меня зовут Семинар. Добро пожаловать в ассоциацию.

Рен замерла в изумлении, не успев толком порадоваться своему успеху.

– Семинар? Подождите. Как… Семинар Шиверин?

Пожилая женщина кивнула:

– Ты знаешь еще кого-нибудь с таким идиотским именем? Если знаешь, сообщи мне. Может, мы создадим что-то вроде группы поддержки.

– Но… Я имею в виду… вы практически изобрели системы структурной магии. Я так много читала… Мы изучали ваши заклинания на всех занятиях… Вы – легенда.

– Точно. Я вечно забываю об этой части, – сказала Семинар. – Сияние, которое сейчас струится из всех моих отверстий, со временем угаснет. Я работаю в своей исследовательской группе не покладая рук. Мы доводим все до совершенства. Ты забудешь, что именно я изобрела модернизированные оглушающие чары. Поверь мне.

Рен так и стояла с разинутым ртом.

– Я и правда позабыла, что вы их изобрели. Вы создали столько заклинаний, что я даже не вспомнила про модернизированные оглушающие чары.

Семинар улыбнулась:

– Приходи завтра вовремя. Ты сегодня хорошо поработала.

Рен почувствовала головокружение. Она знала, что весь этот процесс – не более чем сверкающая ловушка. Бруды намеренно заманивали ее в какую-то другую жизнь, где не было Тео, но зато бы она изучала чары под руководством Семинар Шиверин.

Семинар и Этель Шиверин олицетворяли современную магию. Работать с одной из них – немыслимая честь.

Ее новая наставница задержалась, чтобы поговорить с Пэккингом.

– Она догадалась. У тебя на это ушел целый долбаный год. А она разобралась за полдня.

Семинар пронеслась мимо него. Щеки Пэккинга окрасились в ярко-красный цвет. Он с грохотом поставил поднос с инструментами. Возникла неловкая пауза. Зал был слишком большим, и поблизости не оказалась двери, в которую можно выскочить, громко захлопнув ее за собой. В итоге Пэккинг просто убежал в северо-западный угол, устроив самое долгое и жалкое представление, какое Рен доводилось видеть.

Ей удалось произвести впечатление на одну из самых опытных волшебниц Катора. Она нашла трех новых потенциальных друзей – и ни один из них не был связан с домом Брудов. А еще она нашла нового соперника. Этот последний факт почти обрадовал Рен. Как будто она надела удобные старые туфли. Отец как-то сказал, что если у нее нет врагов, значит, она слишком робкая.

Рен подошла к дереву Пэккинга и сорвала самое красивое яблоко. Она пропустила обед и теперь поняла, что проголодалась. Яблоко – как раз то, что нужно для долгой прогулки домой.