После некоторых уговоров мать все же согласилась остаться дома, в безопасности. Рен нашла по соседству врача, и тот прислал медсестру зашить рану. Рен наблюдала за первой половиной процедуры, пока не убедилась, что медсестра знает свое дело. Когда она собирала вещи, мать дала ей последний совет:

– Не облажайся.

Рен закатила глаза и ушла.

Они наметили маршрут к месту назначения, который пролегал по большим людным улицам. Рен не питала иллюзий: это не означало, что она гарантированно доберется до места в целости и сохранности. Особенно учитывая, что случилось с ее матерью. Она держала руку на подковообразном жезле, заткнутом за пояс. Рен Монро не желала, чтобы ее застигли врасплох.

Однако вместо опасностей город демонстрировал ей свои красоты. Солнце только что опустилось за крыши ближайших зданий. Один за другим зажигались уличные фонари. Никакой магии, как в Нижнем городе Катора. Просто старик-фонарщик занимался делом, которое должно было сегодня вечером создать на этих улицах новый мир.

Рен прошла по трем разным мостам, прежде чем почувствовала, как неуловимо меняется город. Крики лоточников стихли. Рыночная толчея исчезла. Она увидела парочки на вечерней прогулке. Мать стояла на коленях, прижимая к себе ребенка, которому не терпелось вернуться к игре.

Впереди показался переполненный рыбный ресторан, куда Рен и направлялась. Место с очень милым названием – «Отрубленная голова». В своей записке Мэт Талли упомянул, что там очень вкусный хлеб. Рен увидела множество посетителей: они сидели, отламывая большие куски от ароматных буханок и макая их в разнообразные похлебки со специями. Все это пахло просто восхитительно, но Рен не позволила подобным роскошествам притупить ее чувства.

Пока Мэт махал ей, она осматривала ресторан, запоминая, где и как сидят люди. Если Мэт Талли окажется менее надежным, чем рассчитывала Рен, по крайней мере, ее не застанут врасплох.

Мэт уже выпил бокал вина и принялся за второй. Видимо, у ее «нищего» приятеля было достаточно денег на выпивку.

– Вот и ты, – сказал он с широкой улыбкой. – Я не был до конца уверен, что ты придешь.

Пожав плечами, Рен опустилась на стул.

– Ты нашел их?

Мэт рассмеялся:

– Боги… Ты всегда такая серьезная. Да, нашел. Хотя это было нелегко. Они переехали в другую квартиру. Довольно распространенное явление в наших краях. Цены часто меняются. Хозяева поднимают арендную плату, если чувствуют, что у жильцов завелись денежки. Это вообще никак не регулируется…

Рен издала неопределенный звук.

– Городские законы – очень увлекательная тема, но, может, вернемся к нашим текущим делам?

Мэт издал еще один смешок.

– Конечно, конечно. Я заглянул в их прежнее жилище и за небольшую плату узнал, что туда заходила женщина по имени Кэт Ивернетт. Она назвала новый адрес, чтобы…

Мэт нахмурился. Он достал из нагрудного кармана записную книжку и перелистнул несколько страниц.

– Чтобы получить партию ткани… Она хотела, чтобы ей сообщили, если посылка придет по старому адресу.

Рен предпочла бы устроить первую встречу в публичном месте – на работе или в таверне, но и от домашнего адреса она, уж конечно, не станет воротить нос.

Она мысленно повторила имя: Кэт Ивернетт.

Псевдоним?

Связной? Друг?

– Это далеко отсюда?

Рен инстинктивно потянулась за записной книжкой, но Мэт действовал быстро. Он откинулся на спинку стула и сунул ее обратно в карман. На его лице появилась широкая улыбка.

– Прошу прощения. Ничего не имею против тебя, Рен, но сначала мне нужны деньги. Семья Винтерс подорвала мое доверие к концепции будущих платежей. Я не хочу, чтобы меня снова обманули.

Рен кивнула:

– Справедливо. Сколько?

– Назови сумму сама.

Это была раздражающая тактика, но умная. Мэт понятия не имел, много ли денег у Рен припасено для предполагаемой миссии дома Брудов. Конечно, он знал, насколько велика их казна, но заставить ее сделать первое предложение было хорошей проверкой. Слишком мало – и Мэт никогда не воспримет ее всерьез. Он может даже усомниться в ее рассказе о работе на Брудов. Но если Рен отдаст слишком много, им с матерью может самим не хватить денег на обратную дорогу. Находясь в Равинии, Рен не имела доступа ко всем своим счетам.

– Я могу заплатить две сотни, но только если ты доставишь меня прямо к их порогу.

Брови Мэта поползли вверх:

– И все? В самом деле? Ты вот-вот узнаешь адрес людей, которых ищешь, и предлагаешь всего лишь дневное жалование?

– У меня есть другие способы их найти, – возразила Рен. – Дагвид сражается в гладиаторских ямах. Я могу просто сходить на матч.

Улыбка Мэта стала еще шире.

– Дагвид будет драться только через две недели. Если ты можешь позволить себе ждать так долго и платить за жилье и питание, то наверняка способна дать больше.

– Четыре сотни, – процедила Рен сквозь стиснутые зубы. – Тому, у кого нет вообще никаких источников дохода, должно хватить двухдневного жалования.

Мэт прижал руку к груди, притворяясь оскорбленным:

– Я возьму восемь, поскольку мне кажется, что время не ждет. Я, безусловно, самый быстрый путь к Тинвори. Я вижу, что ты пытаешься добраться до них раньше других. Не знаю зачем, и, честно сказать, мне все равно. Но, если ты хочешь выиграть в этой гонке, держись за меня – и придешь к финишу первой.

Рен это не нравилось. Ей не хотелось зависеть от Мэта Талли. Однако он довольно точно обрисовал ситуацию. Кроме того, было даже немного приятно тратить деньги Ландвина Бруда на то, чтобы его же и погубить.

Она сунула руку в карман и принялась аккуратно отсчитывать купюры одна за одной, но остановилась на шести вместо восьми.

– Предложение окончательное.

Мэт выхватил деньги так быстро, словно их вообще не было. Он кивнул, залпом допил остатки вина и сказал:

– Вперед!

– Разве ты не должен заплатить за выпивку?

Мэт подмигнул:

– Нет, если мы поторопимся.

Поднявшись со стула, Рен нахмурилась. Меньше всего ей хотелось, чтобы официант гонялся за ними по улицам. Она положила на стол мелкую монету и последовала за своим ненадежным провожатым.

Мэт был выше ее и на первый взгляд выглядел по крайней мере на пять лет старше, хотя они были ровесниками. Город действительно вымотал его до предела. Впрочем, он носил модный шарф, чтобы защититься от вечернего холода, а его сапоги были идеально начищены.

Единственные воспоминания о Мэте, которые Рен могла сравнить с этой новой версией, относились к университетским годам. Тогда он был пухлощеким, ярко разодетым и глуповатым юнцом. Потом Мэту пришлось столкнуться лицом к лицу с реальным миром. Они явно не подходили друг другу.

– Думаю, Тинвори тебе понравятся, – говорил тем временем Мэт.

Рен нахмурилась:

– О? Почему?

– Они похожи на тебя. Целеустремленные.

– В твоих устах это слово звучит как ругательство. Ты считаешь целеустремленность плохим качеством?

– Нет. Конечно, нет. Ясно, что ты устроилась в жизни гораздо лучше, чем я. С чем тебя и поздравляю. Это просто замечательно. Просто… не знаю, как еще сказать. Ты и в универе была такой. Точно такой же, как сейчас. Будто у тебя на уме только одно, а все остальное не имеет значения. Ну вот, и эти двое, Тинвори, очень на тебя похожи. Ты поймешь, что я имею в виду, когда познакомишься с ними.

Рен решила, что ей это на руку, и изо всех сил старалась не обращать внимания на снисходительность Мэта. Она обдумывала новую тему для разговора, когда он резко остановился. Они пересекли всего один мост. Рыбный ресторан был в пределах видимости, и Рен до сих пор чувствовала запах свежевыпеченного хлеба.

Без лишних церемоний Мэт указал на здание из коричневого камня, справа от них.

– Вон туда. Они живут на третьем этаже. Западный угол.

– Серьезно? Почему ты назначил встречу так близко от их дома?

Мэт пожал плечами:

– А почему нет? Я подумал, что это сэкономит уйму времени.

Рен чувствовала, что это нарушает какие-то законы шпионажа, но не могла логически объяснить, почему она так раздражена. Все уж очень походило на сюжет какого-то старинного романа. А может быть, Рен просто нервничала.

Ради чего она проделала весь этот путь? Рен думала, что им придется долго идти и будет время собраться с мыслями… А теперь она стояла на пороге того, что либо станет колоссальной тратой времени, либо откроет совершенно новые перспективы. От этой мысли ее сердце бешено заколотилось в груди.

– Что ж, – наконец сказала Рен, – веди.

Мэт заколебался.

– Да? А я думал… Разве ты не хочешь пообщаться с ними наедине?

– Я должна знать, что купила. Сможешь уйти после того, как я увижу их собственными глазами.

Мэт театральным жестом поправил шарф:

– О, прекрасно.

Неожиданно для себя Рен пожалела, что не общалась с Мэтом в университете. Если б они оба отчаянно не искали одобрения избранных в Бальмерике, возможно, стали бы друзьями. А может, и нет. Рен не очень-то любила людей.

Она ухмыльнулась и последовала за Мэтом к ждущему впереди зданию.

Внутри не было ни намека на роскошь. На полу лежали незамысловатые ковры, выцветшие в тех местах, где после сильных дождей возникали протечки, и дом заливало. Здесь все подчинялось прагматизму и функциональности. Длинные коридоры вели к отдельным квартирам. Облупившаяся лестница поднималась на второй этаж, который был точной копией первого. Рен заметила единственное украшение – дверные молоточки, сделанные из черного как ночь металла. Каждый изображал какое-нибудь животное. Ястреб, дракон, мангуст…

Рен последовала за Мэтом на третий этаж. Их путь пролегал по узкому, плохо освещенному коридору. Он остановился перед дверью, которая, предположительно, вела в квартиру Тинвори. Их молоток был сделан в виде виверны.

У Рен перехватило дыхание. Конечно, едва ли Тинвори выбрали эту квартиру намеренно. Скорее, просто взяли, что было. Но виверна показалась ей знаком судьбы. Этого зверя невероятно трудно приручить, но он принесет массу пользы тому, кто все-таки сумел.

Год назад Рен видела, на что способны виверны, – в Глуши, когда брачный танец Тео не сработал. Она вспомнила, как огромный зверь вспорол Тео живот и как хлынула кровь. Неужели и эта встреча закончится именно так?..

Мэт Талли ждал и наблюдал за ней. Рен отогнала воспоминания. Она взялась за молоток и постучала.