Дворец Эренбург, Кобург, сентябрь 1883 года

Серж получил письмо Эллы в то время, когда он вместе со своей сестрой Марией и ее неуклюжим мужем, сыном королевы Виктории герцогом Альфредом (в семье его звали Аффи), находился в Кобурге в качестве гостя старого герцога.

У Сержа не было вестей от Эллы почти три месяца. Прочтя письмо, он целый час после этого сидел один в своей комнате, погруженный в отчаяние. Получается, Элла раскусила его! Она каким-то образом, скорее всего, просто интуитивно почувствовала, что он – ущербный человек. А ведь она казалась совсем еще ребенком! Как ей удалось разгадать его тайну?

Теперь ему оставалось только возвращаться домой. Ему придется это сделать, поскольку все его надежды рухнули.

Раздался резкий, властный стук, дверь распахнулась, и в комнату практически ворвалась его сестра, невысокая, пухленькая женщина с квадратными плечами.

– Скажи, мы уже назначили необходимую дату? – сразу же перешла к делу Мария.

Они намеревались, как только Элла вернется из Англии, отправиться в Дармштадт с предложением брачного контракта и, если только великий герцог Гессенский Людвиг согласится со всем, что будет прописано в этом контракте, официально оформить помолвку.

– Никакой даты не будет. Она не желает иметь со мной ничего общего, – ответил Серж.

Мария была ошеломлена:

– Она решила порвать с тобой?

– Да.

Лицо Марии вспыхнуло от гнева, и она воскликнула:

– Это дело рук королевы!

– Здесь ничего об этом не говорится. Элла сообщает лишь, что она не сможет быть счастлива, живя в России, – сказал Серж и с этими словами протянул сестре листок бумаги, который она тут же схватила.

– Я подозревала, что королева настроена против этого брака, но это не имеет никакого отношения лично к тебе, – заявила Мария. – Она всегда обливала грязью Россию и считала, что и так приняла в свою семью слишком много русских. Под этим она, кстати, подразумевала меня!

– Это теперь не имеет никакого значения. Реальность такова, что Элла отказалась от всей этой идеи.

– Нет, это как раз имеет большое значение. А теперь пообещай мне, что не будешь сердиться на бедную девочку, она ни в чем не виновата. Просто на нее оказали давление.

– Она решила, что я ей не нужен, и теперь все кончено.

Мария саркастически рассмеялась:

– Ты уже проделал такую титаническую работу, ты уже прошел такой путь, так неужели теперь ты позволишь этой безумной старухе помешать тебе? Неужели ты позволишь ей вмешаться в твою личную жизнь?

– Ты права, я не готов сдаваться. Но обстоятельства вынуждают меня отступить.

– Не будь глупцом! Помнишь, как папа презирал королеву?

Серж невольно улыбнулся:

– Я навсегда запомнил его проклятия в ее адрес, когда британцы послали свой флот в Дарданеллы в семьдесят седьмом году[38]: «Эта старая сумасшедшая! Эта шлюха!»

Выражение лица его сестры стало свирепым:

– На этот раз мы не можем позволить ей одержать вверх!

Серж представил себе прелестную Эллу в коричневом костюме для верховой езды в тот день, когда они сообщили великому герцогу Людвигу о своих намерениях. Ее щеки раскраснелись, на лице сияла радость. Была ли она тогда немного встревожена? Он не мог точно этого вспомнить. Его тогда поразила ее прекрасная чистота. Его тронуло это невероятно нежное создание с кожей цвета слоновой кости и тонкими кистями рук. Ему пришло в голову, что Элла была слишком хороша для этого грубого мира. Если уж ему и предстояло на ком-то жениться, то девушки идеальнее Эллы просто нельзя было себе представить.

– Ты действительно считаешь, что Элла отказала мне не по своей воле? Что это решение она приняла под давлением, лишь чтобы угодить королеве? – спросил Серж у Марии.

– А как же иначе? – отозвалась она. – Людвиг сам сказал мне, что Элла восхищается тобой – как, впрочем, и следовало ожидать. С тех пор ничего не изменилось, кроме одного: она провела несколько недель в обществе своей жалкой бабушки, выслушивая ее лживые речи о России и русских.

Мария предостерегающе погрозила Сержу пальцем:

– Помни: отступить сейчас – значит проявить слабость духа.

Сержу не раз приходило в голову, что Мария – бесстрашная, самоуверенная и непреклонная – унаследовала характер их отца, и этот разговор лишь подтвердил его мысли. Тем не менее сомнения продолжали терзать его.

– Но кто захочет взять в жены девушку, которая сама уклоняется от алтаря? – произнес он.

– Она еще так молода, и ты сам это знаешь. Она чувствительна, легкоранима. Королева надавила на нее – и она уступила.

– Значит, мне стоит сделать ей повторное предложение? Надеть свой лучший сюртук?

– Именно так, – решительно сказала Мария. – Мы сейчас же отправим телеграмму Людвигу. Сообщим, что ты хочешь поговорить с Эллой лично и что мы выезжаем в Дармштадт через два дня.

– Если только он даст на это согласие, – пробормотал Серж.

– Конечно, он даст согласие. Полагаю, он и сам теперь раздражен непостоянством своей дочери, – сказала Мария.

– Но ведь по этому вопросу не было принято окончательного решения. Элле позволили все обдумать. И, если уж на то пошло, у самого Людвига тоже были сомнения, – возразил Серж.

– Глупости. Ты получил всяческое поощрение. Я сейчас же отправлю телеграмму о нашем приезде. Если этот брак действительно обречен, пусть Элла скажет тебе это в лицо.

Мария решительно направилась к двери, но, дойдя до порога, обернулась и твердо сказала:

– Ты – из лучших мужчин своего рода, мой дорогой брат. Лучше тебя и быть не может.

Серж поморщился.

– И не смей сомневаться в этом, – добавила она с упреком. – Не забывай: вряд ли юной девушке приятно слушать любовные советы от своей старой бабушки – даже если эта бабушка и есть сама королева Англии.

– Ты уверена в этом?

Мария проигнорировала его вопрос и вместо этого задала свой собственный:

– Клебинков[39], надеюсь, уже присматривает подарки? Мы скажем Элле, что это лишь малая часть того, что еще ждет ее впереди. Девушки из Гессена всегда были стеснены в средствах – можно сказать, вели почти бедную жизнь.

Серж кивнул ей в ответ.

– Вот и хорошо, – заявила Мария. – Начинай обдумывать, что именно ты скажешь при встрече с ней.

И она ушла, громко стуча каблучками по каменному полу коридора.