Замок Балморал, сентябрь 1889 года

Прошлым летом, когда Эрни убеждал Аликс не торопиться, не хлопать дверьми и посмотреть, что именно предложит Бабушка, он мыслил прагматически: «Когда-нибудь Аликс может стать королевой Англии? Нельзя упускать такую возможность, не обдумав ее хорошенько, со всех сторон».

С тех пор они провели в Санкт-Петербурге шесть недель, и он переменил свое мнение.

Эрни было удивительно наблюдать, как его сестра, всегда неохотно покидавшая Дармштадт и, как правило, настороженно относившаяся к незнакомым людям, буквально расцвела в обществе царевича. Черты ее лица смягчились, походка стала более динамичной, она не переставала улыбаться. Она расцвела – причем там, в России, в совершенно незнакомом для нее месте!

Эрни был вынужден признать: да, Ники – это тот человек, за которого Аликс следовало бы выйти замуж, если бы только это было возможно. При этом он понимал: даже если удастся убедить Аликс переехать в Россию, Папа никогда не даст разрешения на этот брак.

Бабушка, в свою очередь, тоже не сдавала своих позиций. Она заявила, что Аликс должна вернуться в Шотландию, чтобы снова встретиться с Эдди. Аликс умоляла избавить ее от этой поездки, но герцог Гессенский и Рейнский настоял на том, что от приглашения королевы нельзя отказаться. Папа пошел на единственную уступку: он все-таки разрешил Эрни сопровождать Аликс в Балморал.

В их первое после приезда в замок утро Бабушка попросила Эрни отвезти ее в Глассалт, чтобы посетить там охотничий домик (и, как подозревал Эрни, привлечь его на свою сторону).

И вот Эрни стоял рядом с королевой на берегу озера Лох-Мьюик, перед каменным домиком, елями и горбатыми холмами за ними.

– Я знаю, что вы с Алики близки, как часто бывает с детьми, оставшимися без матери, – начала Бабушка.

– Бедняжка, она застряла со мной, ведь все другие наши сестры сбежали из семьи замуж, – шутливо ответил Эрни.

– Будь серьезен, Эрнст! Ты не должен здесь уклоняться от своих обязанностей! – Королева строго посмотрела на него; ее макушка не доставала Эрни до плеча, но все ее существо излучало властность. – Убеди Алики, что, выйдя замуж за Эдди и живя в Англии, она будет иметь весьма достойный дом и высокое, ни с чем не сравнимое положение.

– Конечно! – из вежливости ответил ей Эрни.

– Девичья сдержанность вполне естественна, но она не должна помешать ей воспользоваться этим шансом.

– Да, не должна.

– Поскольку Эдди не сможет подняться на трон еще несколько десятилетий, у Алики будет достаточно времени, чтобы с моей помощью и при поддержке всей ее английской семьи победить свою застенчивость и в конечном счете стать любимой королевой. Разве ты не желаешь ей именно этого?

– Я хочу, чтобы она была счастлива и чувствовала себя комфортно, – ответил Эрни.

– Комфортно! – фыркнула королева. – Мы все живем в комфортных, роскошных условиях. Это – вопрос судьбы каждого из нас. Я смотрю на Алики и вижу красивую молодую женщину безупречного королевского происхождения, наделенную природным достоинством и силой духа своей матери. По счастливой случайности, у нее есть возможность занять достойное место в обществе.

– В прошлом году она отказалась открывать Рождественский базар в Дармштадте, потому что для этого требовалось произнести короткую речь, – заметил Эрни.

– Ее просто не смогли проинструктировать должным образом! – воскликнула Бабушка. – Твоему отцу следовало бы уделять ей больше времени в этом отношении. А тем временем Элла и этот ужасный Серж пытаются подобрать для Алики другую, совершенно неподходящую партию. Твоя тетя Минни очень обижена!

– Тетя Минни была так добра ко всем нам в Петербурге!

Королева выглядела разгневанной.

– Не думай, Эрни, что я не в курсе того, что происходит! Я не могу представить себе худшей обстановки для нашей чувствительной юной Алики, чем эта злобная семья Романовых! А та же Элла пытается компенсировать свой неудачный выбор, уговаривая свою сестру переехать к ней в Россию. Она – самая эгоистичная и злобная из всех, кого я только знаю.

Эрни следовало бы возразить, что Элла представляет собой образец доброты, однако вместо этого он просто констатировал:

– Кажется, тетя Минни справляется со своими делами.

– Конечно! Такая дружелюбная, такая жизнерадостная, Минни способна блистать даже среди этих подлых Романовых. Но твоей сестре такая обстановка не подходит.

Алики преуспела бы в Англии, но страдала бы в России, занимая и там и там высокую должность в правящей династии? Разве в этом нет противоречия? Эрни, однако, не стал спорить с Бабушкой, понимая, что это бесполезно, а лишь отметил:

– Как мне кажется, вы в курсе дела: Аликс заверила Папу, что никогда не изменит своих религиозных убеждений. Это означает, что ее брак с Ники невозможен.

– Тогда скажи своей сестре Элле, чтобы она перестала вмешиваться! – воскликнула королева.

– Это может показаться странным, но ни одна из моих сестер никогда не слушалась моих указаний, – улыбнулся Эрни.

Бабушка только сердито посмотрела на него. Эрни уже понял, что в данной ситуации шутки не помогут делу, но просто ничего не мог с собой поделать.

– Через два дня, – продолжила королева, – Эдди приедет сюда, и он планирует немедленно сделать Алики предложение. Он, так же как и я, хочет, чтобы этот вопрос был окончательно решен.

Сердце Эрни замерло. Его апатичный кузен, судя по всему, под давлением королевы пришел к мысли о том, что Аликс для него – идеальная жена, и вообразил себе, что он по уши влюблен в нее. Как еще объяснить такое рвение? Эрни невольно вспомнилось, как два года назад Эдди и его отец охотились с ними в Зеехайме. Принц Уэльский постоянно кричал своему сыну: «Смотри в оба, парень!» – а Папа все бормотал себе под нос (и его чертыханье было хорошо слышно Эрни): «Это совершенно безнадежно!»

– Ты меня слушаешь, Эрни? – прервала его размышления Бабушка. – Забудь о всех опасениях, которые могут возникнуть у Алики по поводу того, что она оставит твоего отца. Она не может тратить свою жизнь на то, чтобы томиться в Дармштадте. Исполни свой долг и сделай так, чтобы она согласилась!

Целеустремленность Бабушки производила сильное впечатление, но королева проявляла в этом вопросе полную слепоту. Будь Эрни более искренним, а Бабушка – более чуткой, он бы высказал вслух все те возражения, которые роились у него в голове. Он объяснил бы, что никакие аргументы не убедят его упрямую сестру выйти замуж за Эдди. Что он сам, Эрни, не считает этот брак хорошей идеей. А поскольку он – ее единственный брат и они с Аликс разделили тяжелую утрату, смерть их матери в юном возрасте, то Эрни полон решимости всегда защищать свою сестру. Ему следовало бы заявить: «Бабушка, несмотря на ваши убедительные слова, на ваше негласное, но внушительное участие в этом деле, на привычку всех нас подчиняться вашим желаниям, я в данном случае наотрез отказываюсь это делать. Я отказываюсь умолять мою сестру выйти замуж за человека, которого она не любит.

Однако вместо того, чтобы сказать правду, Эрни улыбнулся, после чего произнес фразу, которая граничила с бесстыдной ложью:

– Бабушка, я всегда к вашим услугам.

* * *

На следующий день за ужином Бабушка объявила:

– Завтра перед обедом приедет наш дорогой Эдди.

Эрни увидел, как у Аликс вытянулось лицо.

Немного позже он застал ее наверху, в ее комнате, сидящей на кровати, всю в слезах.

– Я не вынесу этого! Это будет просто ужасно! – рыдала она.

– Аликс, просто скажи ему: «Нет». Это же так просто! Я уверен, ты справишься с этим!

Аликс, однако, задыхалась, словно испытывала невыносимую боль.

– Нет, я не могу! Я боюсь этого! Я хочу, чтобы завтрашнего дня просто не было! – Закрыв лицо руками, она беспрестанно всхлипывала.

Эрни сел на плетеный стул в изножье кровати. Плач сестры сильно расстроил его. Что ему следовало сделать?

– Возможно, – медленно произнес он, размышляя вслух, – возможно, мне стоит попытаться перехватить Эдди?

Аликс подняла лицо, все мокрое от слез, покрытое красными пятнами:

– Что ты имеешь в виду?

– Почему бы тебе завтра прямо с утра не предложить Бабушке прокатиться в экипаже? Если повезет, погода будет хорошей, и, даже если начнется небольшой дождь, она всегда будет рада подышать свежим воздухом. Подержи ее вне дома часа три.

– И что это даст? – живо поинтересовалась Аликс, быстро вытирая глаза тыльной стороной ладони, как ребенок.

– А я подожду в прихожей и, как только Эдди войдет, завяжу с ним разговор и попытаюсь отговорить его от предложения тебе. Придется прямо сказать ему, что ты этого не хочешь.

Аликс широко раскрыла глаза:

– Думаешь, он согласится?

Эрни засмеялся:

– Он вполне способен на это, ведь он слаб по характеру.

– Ты можешь сказать ему, что я страдаю от одной мысли о необходимости обсуждать этот вопрос, – оживилась Аликс при мысли о своем возможном спасении.

– Какой странный разговор нам предстоит! – с сожалением произнес Эрни.

– Как ты думаешь, он быстро забудет про меня? Это ведь все была идея Бабушки, а не его. Эдди просто втянули в это дело, как быка на пастбище.

– Верно! – заметил Эрни. В их кузене Эдди всегда было что-то немного бычье.

– Это будет даже милосердно – поскорее, не затягивая, лишить его пустых надежд. Спасибо тебе, мой дорогой, ненаглядный брат! – Аликс вскочила с кровати, бросилась к Эрни и принялась обнимать его с таким жаром, что чуть не опрокинула его вместе с плетеным стулом.

* * *

Ожидая Эдди на следующий день, Эрни размышлял, перебирая в голове различные детали предстоявшего ему дела. Представь себе, что ты – наследник престола, тебе льстят на каждом шагу, но девушка, в которую ты влюблен, не готова даже выслушать твое предложение. Неловкая ситуация! И почему Бог даровал Эдди, самому невзрачному парню, которого только можно себе вообразить, такое высокое положение?

Эрни было трудно представить Эдди, dummkopf[90], взошедшим на английский трон. Ему уже давно надоело слушать, как Папа постоянно злился на кузена Вилли, но Вильгельм, безусловно, намного умнее Эдди. И в качестве кайзера, следовало признать, он был весьма энергичен и деятелен. Конечно, здесь, в Англии, система парламентского правления настолько развита, что умственные способности монарха не имеют такого большого значения, как в Германии или же, да поможет нам Бог, в России. Бабушка может сколько угодно относиться к дяде Саше с презрением, но тот тем не менее – человек-гигант, способный решать гигантские задачи.

Эрни вздохнул. Его собственные будущие обязанности на посту великого герцога Гессенского и Рейнского, скорее всего, будут скучными и не слишком обременительными. Но он все же не хотел бы оказаться на месте Ники, которому в конце концов предстояло пойти по стопам своего отца. Вместе с тем ему не хотелось быть раздражительным в отношении своего английского кузена. В это теплое утро Эрни чувствовал к нему искреннюю жалость.

Массивная дверь ограды из красно-коричневого дуба, открывавшая подъездную дорогу в замок, чтобы не захлопнуться, была подперта тяжелым камнем. Эрни увидел приближавшийся экипаж. Лакей в красном мундире бросился вперед, чтобы встретить Эдди. На том красовались полосатые брюки с тесьмой по внешнему шву, выражение лица у него было несколько настороженным.

Эрни подошел вплотную:

– Привет, старина! У тебя все в порядке?

– Да, – ответил Эдди, улыбаясь и оглядываясь по сторонам. – Рад тебя видеть, Эрни, дружище! Так тихо! Куда все подевались?

– Погода стоит прекрасная, поэтому моя сестра решила отвезти Бабушку в Инвергелдер[91], чтобы посмотреть, как там цветут дикие розы.

– Бабушка поехала куда-то утром? Это необычно для нее.

– Да, и как только Аликс уговорила ее, все остальные тоже решили последовать их примеру.

– Остался только ты?

– Да, только я, – весело ответил Эрни. – Может, покурим в саду?

Они вышли в сад через заднюю дверь и устроились на каменной скамье, залитой прохладным ярким солнцем. Эрни попросил у Эдди одну из толстых турецких сигарет, которые тот предпочитал, и чиркнул спичкой о край скамьи, чтобы прикурить.

– Послушай, старина! – начал Эрни, одаривая кузена широкой улыбкой. – У меня есть идея насчет того, о чем тебе было бы лучше поговорить здесь с Аликс.

– Да, – с видимым облегчением ответил Эдди. – Мне не терпится поделиться с ней своими чувствами.

– Своими чувствами? А ты полагаешься только на них? – поинтересовался Эрни, прерывая кузена.

– Я не совсем понял тебя.

– В таких вопросах лучше полагаться на знание, чем на чувства. Тебе так не кажется?

Эдди выглядел смущенным.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что мнение королевы нам всегда кажется непререкаемым из-за нашего стремления угодить ей. В результате мы иногда начинаем верить в то, во что на самом деле не верим.

– Но я уверен в своих чувствах, – сказал Эдди.

Эрни понял, что ему придется быть более откровенным, и перешел к следующему этапу беседы:

– Я не думаю, что тебе следует говорить с Аликс о женитьбе на ней.

Эдди выглядел крайне удивленным.

– Она еще не готова к такому разговору?

– Она бы не одобрила его.

– Она хочет, чтобы я подождал? Чтобы я заговорил об этом когда-нибудь в следующий раз, когда мы окажемся в более приватном месте? Я не уверен, что такая возможность нам вскоре представится.

– Нет, речь не об этом, – произнес Эрни, понижая голос. – Дело в том, что она никогда не примет твоего предложения.

Эдди резко втянул в себя воздух, после чего с трудом выдохнул:

– Чем я ее обидел? Пожалуйста, скажи мне: чем именно?

– Нет, ничего подобного! Речь опять-таки не об этом.

– Но в чем же дело? – Эдди посмотрел на Эрни сначала недоверчиво, а затем – сердито. – Она возненавидела все это, не так ли? Она возненавидела, что все это было с самого начала подстроено, что нас насильно познакомили и устроили все так, как будто у нас нет выбора? Но для меня все это не так, Эрни! И ты должен это понять!

– Насколько я понимаю, Аликс уже приняла решение.

– Тогда я собираюсь сам сказать ей об всем, что я думаю! – Эдди повысил голос. – На мое восхищение Алики, на мое глубокое уважение к ней не имеют никакого влияния ни мнение Бабушки, ни мнение всех остальных!

Он настойчиво сжал руку Эрни, добавив:

– Я люблю ее! За то, что она такая есть!

«Кто бы мог подумать, что Эдди может быть таким страстным», – подумал Эрни, а вслух произнес:

– Дорогой мой, ничего больше не говори! Забудь обо всем этом! Аликс всегда будет заботиться о тебе как о своем кузене, но она знает, что вы не сможете сделать друг друга счастливыми.

– Почему она так считает?

– Она не сможет полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь.

– Я сделаю все, что от меня зависит! Иметь ее – это лучшее, что я заслуживаю!

Насколько смог понять Эрни, Эдди все же – не полный простофиля, однако его тем не менее нужно направлять на правильный путь. Он заявил:

– Ты не должен… Ты должен оставить ее, Эдди!

– Но почему бы мне не попробовать? Я готов сделать ей искреннее предложение. Мне этого никто не запрещал.

– Конечно же нет! Ничего подобного! – успокоил его Эрни. – Но, дорогой мой, представь, как чувствует себя Аликс. Бабушка, как стервятник, прошу прощения, как ястреб, не сводит глаз с бедной девочки. И она в результате оказалась в чрезвычайно неловкой ситуации. Она находится перед мучительной перспективой отвергнуть предложение кузена, который ей небезразличен. Она страшится этого.

– Я перестал что-либо понимать, – признался Эдди, выглядя по-настоящему растерянным. – Все ждут, что я сделаю ей предложение. Я тоже хочу сделать его. Если Алики услышит от меня, как сильно я ее люблю, возможно, она отнесется к этому по-другому. Я знаю, что она не может быть жестокой! Это не в ее характере.

– Быть жестокой? Было бы жестоко с твоей стороны, старина, настаивать на том, чтобы говорить о своих чувствах, когда ты знаешь, что она и слышать о них не хочет.

– Она не хочет?

– Нет, она не хочет.

– И ты действительно в это веришь? – Эдди выглядел подавленным.

– Я верю, иначе не стал бы в это вмешиваться.

– Я бы никогда не захотел причинить ей боль.

«Все резко меняется», – подумал Эрни, а вслух поинтересовался:

– Старина, я могу быть уверен, что ты ни о чем не будешь с ней говорить? Что ты забыл о своей идее?

Эдди угрюмо смотрел на свои ботинки и переминался с ноги на ногу:

– Если ты еще раз подтвердишь, что ей это не понравится, то я, пожалуй, не смогу настаивать на своем.

– Совершенно верно! Все именно так и есть! Ты – отличный парень! – воскликнул Эрни и весело хлопнул своего кузена по спине. – Тем не менее мы все равно приятно проведем здесь время, не так ли? Я слышал, завтра нам предстоит охота.