Сергиевский дворец, Санкт-Петербург, июнь 1889 года

Ники скорчил гримасу:

– Я не мог сказать этого папе, но тебе я скажу, тетенька: я скорее стану монахом, чем женюсь на этой прусской принцессе с лошадиным лицом.

Элла засмеялась:

– Маргарет на самом деле очень милая девушка. Но при этом, соглашусь, она довольно невзрачная. Бедняжка!

– Он также упомянул нечто странное: что они с мамой присматриваются к каким-то французским принцессам.

– Кто-то из француженок? Это действительно странно. По политическим мотивам? – Элла вопросительно посмотрела на Ники, примостившегося на краешке дивана в гостиной рядом с ней. Царевич был слишком взволнован, чтобы сесть нормально, откинувшись на его спинку.

– Меня не интересует никто, кроме Аликс.

Как Ники объяснил Элле, он приехал во дворец, чтобы признаться ей в этом и пожаловаться на то, что его отец решительно воспротивился возможному браку с Аликс, отказавшись выслушивать все его аргументы.

– Папа утверждает, что твоя сестра собирается выйти замуж за кого-то другого.

– За Эдди?

– Да.

– Вряд ли такое когда-либо произойдет.

– В самом деле? А папа, кажется, совершенно в этом уверен.

– Моя сестра никогда его не полюбит, – ответила Элла. – Она редко упоминает о нем и никогда не хвалит.

Лицо Ники просияло:

– Эдди хороший парень, с ним приятно общаться. Мы отдыхали вместе с ним в Дании. Но он совершенно не подходит для Аликс в качестве мужа!

– Я согласна.

– Тетенька, ты должна мне помочь! Нужно переубедить маму, это единственный способ заставить передумать и папу. А мама так тебя любит! Почему бы тебе не поговорить с ней? Убеди ее, что Аликс – это лучший выбор для меня.

Ники был не в курсе дела, что в прошлом месяце императрица вызвала Эллу в свою личную гостиную в Аничковом дворце, чтобы прочитать той лекцию. Мария Федоровна была возмущена вмешательством Эллы в ход событий, в частности тем, что та способствовала укреплению отношений Аликс с царевичем как раз в тот момент, когда его родители стали задумываться о его будущем. Принцесса Уэльская Александра, мать Эдди и сестра императрицы, также была недовольна.

– Пока Ники не женится, Аликс не будут рады в Петербурге, – заявила Мария Федоровна.

Глядя в умоляющие глаза своего племянника, Элла ответила:

– Позволь мне все обдумать. Я постараюсь понять, как лучше поступить.

– Во время нашей беседы папа утверждал, что Аликс никогда не перейдет в другую веру, как и ты, и я не смог это опровергнуть. Не могла бы ты поговорить со своей сестрой? Неужели вопрос религии – это действительно непреодолимая пропасть? Я верю, что наши с Аликс чувства взаимны. Будет ли она готова преодолеть это препятствие?

Элла улыбнулась:

– Я напишу ей и расскажу, с каким удовольствием ты вспоминаешь о ее визите сюда зимой. Я передам ей от тебя самые теплые пожелания. И я подумаю, как затронуть эту тему.

Ники по-прежнему выглядел подавленным. Элла решила приободрить его:

– Могу я кое в чем признаться тебе, мой дорогой мальчик? Это будет определенным ответом на некоторые из твоих вопросов.

– Да, я слушаю.

– Помнишь, как в прошлом году мы с Сержем ездили в Иерусалим на освящение новой церкви?

Ники кивнул:

– Да, это было как раз перед нашей аварией на поезде.

– Мне сказали, что если кто-то искренне помолится в церкви, которую собираются освятить, Бог обязательно услышит эти молитвы. Я решила помолиться за вас с Аликс. Тогда я не была уверена в ваших чувствах, тем не менее я помолилась за то, чтобы вы двое соединились в любви друг к другу.

– Бог уже услышал тебя! – воскликнул Ники, и его лицо просветлело.

– Вера и любовь очень важны, и если у вас есть и то и другое – для Бога и друг для друга, – то все обернется к лучшему.

Спустя десять минут Ники уходил от Эллы, сказав ей на прощание:

– У нас есть какая-то надежда.

* * *

Элла осталась в гостиной одна, испытывая то мучительную тревогу, то тихое ликование.

Ее молитва в Иерусалиме, кажется, была услышана.

Когда Элла наблюдала за Аликс и Ники, находившимися вместе, у нее появились определенные предположения, но то, что он пришел сегодня и открыто объявил, что любит Аликс и хочет жениться на ней, сделало ее совершенно счастливой.

Однако она понимала, что счастливое разрешение этого вопроса, воплощение их любви в браке вызывало серьезные сомнения.

Элла предвидела противодействие со стороны Марии Федоровны. Вместе с тем она надеялась, что царь относится к Аликс более благосклонно. Однако теперь, после того, что узнала от Ники, ей стало ясно, что эта надежда была напрасной.

Элла встала и подошла к окну, чтобы полюбоваться открывающимся внизу пейзажем: экипажами, пересекающими по мосту реку Фонтанку в обоих направлениях, великолепными бронзовыми статуями вставших на дыбы коней на каждом углу моста. В этот июньский вечер, схожий с ее первыми днями в России, у света был отчетливый серебристый оттенок. День обещал длиться еще несколько часов, переходя в перламутровое сияние, но полностью так и не затухая.

Чтобы сбылось самое заветное желание Ники и у Аликс появился идеальный муж, Элла должна была сыграть свою роль. Разве она не старалась всегда, особенно после смерти Мамы, нежно заботиться о своей младшей сестре? Разве она не должна радоваться возможности, которую Бог дает ей сейчас, чтобы принести пользу Аликс? Тем более что эта возможность совпадала с тем, чего она втайне желала для самой себя.

Теперь она это понимала. Больше не было необходимости колебаться, отступать или откладывать дальнейшие шаги. Теперь она могла безоговорочно посвятить себя России. Она была намерена приступить к серьезному изучению православия, сменить религию и тем самым показать Аликс, что переход от лютеранства к новой вере – это не жертва, а духовное обогащение.

Как прекрасны пути Господни, божественно направляющие это слияние ее желаний!

Элла все еще стояла у окна, испытывая чувство умиротворения и одновременно решимости, когда дверь открылась, и в комнату вошел Серж.

Она повернулась, чтобы улыбнуться мужу. Тот сразу же насторожился:

– Что-то случилось? Ты выглядишь такой довольной! Есть какие-либо хорошие новости?

– Новости просто прекрасные! – ответила она. – Сядь, дай я тебе все расскажу!

Он присел на диван и стал выжидающе смотреть на нее оттуда.

– Сегодня днем ко мне заходил Ники, чтобы объявить, что он любит Аликс и хочет жениться на ней.

Серж поднял брови:

– Да, я часто замечал на его лице влюбленное выражение, когда твоя сестра была здесь. Но жениться на ней? Он уверен? Ему всего двадцать один год. И они провели здесь вместе всего несколько недель.

Элла хотела было напомнить, что они с Сержем провели вместе всего несколько дней, прежде чем он заявил о своих намерениях, но воздержалась, объяснив вместо этого:

– У Ники нет никаких сомнений относительно своих чувств. Он уже попросил у дяди Саши разрешения сделать Аликс предложение.

– И мой брат согласился? – Серж выглядел удивленным.

– Нет.

– Тогда почему же ты так радуешься?

– Потому что теперь все прояснилось.

– Прояснилось – что?

Элла сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить:

– Тогда у меня не хватило сил и решительности сказать тебе об этом, но, когда мы были в Иерусалиме, в последний день, в церкви твоей мамы, мне впервые открылась истина. Она заключается в том, что я должна присоединиться к тебе в твоей вере.

Серж выглядел крайне удивленным. Между тем Элла продолжила:

– Меня одолевали тревоги и сомнения. Я очень опасалась того, как отреагируют на это остальные. Что они будут говорить о моем предательстве, о том, что я причиню боль членам моей семьи. Что особенно сильно будет переживать по этому поводу Папá, что он будет испытывать невыносимые страдания.

Серж мрачно кивнул в знак согласия с этим.

– Но это трусливо – лгать перед Богом! – воскликнула Элла. – Я не могу, как раньше, утверждать, что я все еще протестантка, когда в душе я знаю, что это уже не так. Прости, что не говорила тебе об этом до сих пор. Я была слаба и не знала, как мне лучше поступить. Ты можешь меня понять?

Серж долго смотрел на нее, после чего ответил:

– Да, я тебя понимаю.

– Ты можешь мне сейчас помочь? Расскажи мне о твоей церкви, о том, чему она учит. И как я могу найти свое место в ней.

– Я долго молился, чтобы этот момент наконец настал, – тихо произнес Серж.

– С момента нашей свадьбы?

– Особенно истово – с тех самых дней, которые мы провели вместе в Радонежском монастыре. Ты помнишь это святое место? Я тогда был в отчаянии. Ты была рядом со мной днем и ночью, и я жаждал почувствовать себя ближе к тебе, а ты все это время находилась в стороне от моей веры, которая является основой моего бытия. Тем не менее гордость обязывала меня промолчать. Поэтому я воздерживался от каких-либо комментариев или предложений. Я не делал их ни тогда, ни после.

– Теперь я вижу, что ты был просто настоящим ангелом доброты.

Серж опустил глаза, как будто признание Эллой этой жертвы ошеломило его.

– Возможно, я постаралась бы поскорее обрадовать тебя, если бы с твоей стороны прозвучала хоть единая жалоба, – продолжала Элла. – Но ты никогда не жаловался. Как благородно ты поступил, оставив все это на моей совести!

– В конце концов, ты делаешь это ради Аликс? – тон Сержа стал необычайно мягким, и он поднял глаза, чтобы встретиться с Эллой взглядом.

– Да, это именно так. Я надеюсь, что мой пример вдохновит ее, если она решит ответить на любовь Ники взаимностью. Я в течение многих месяцев молилась Богу, чтобы Он указал мне правильный путь, чтобы Он подтвердил мою уверенность в том, что только в твоей религии я могу обрести истинную, сильную веру, необходимую для того, чтобы быть хорошей христианкой. Теперь у меня есть такая уверенность. Теперь я могу исполнить заветное желание своей души, зная, что, следуя своей совести, я могу помочь также и своей сестре.

Серж медленно кивнул в ответ.

– Но прежде чем я расскажу кому-либо о своих намерениях, я должна досконально разобраться в своих убеждениях. Кто сможет быть лучшим учителем для меня, чем ты? – решила задать вопрос Элла.

– Да, мы будем вместе читать и обсуждать прочитанное. Это доставит нам обоим огромное удовольствие, – произнес Серж с такой нежностью в голосе, которую Элла, как ей показалось, никогда раньше у него не слышала.

В его глазах стояли слезы. Элла почувствовала, как его дух витал рядом с ее душой, как Серж уступал осознанию того, чему ранее сопротивлялся долгое время, все то время, что они были женаты. Элла поняла, что ее муж осознал, насколько сильно она его любит и, главное, что он действительно заслуживает ее любви.

Ему не было необходимости заявлять об этом вслух. Им обоим сейчас не нужны были слова. Она знала, что у него было на сердце, и чувствовала, как его глубочайшая благодарность к ней захлестывает ее подобно теплому, нежному приливу.