Что делать, если твой бывший подставляет тебя под статью? 🔍
«Что-нибудь незаконное», как можно было догадаться, заключалось в том, что мне дали доступ к обширному досье на Брэдли Рида, собранному лично Андре и ФБР. В нем числятся все его звонки, связи, информация о деньгах, которые поступали на его банковские счета и с них же снимались, совершенные им покупки, которые практически невозможно отследить.
Его любимая Chevrolet Nova? Оплачена наличными, хотя ни его сбережения, ни его чековый счет не были затронуты.
То же самое с его домом, который, к моему ужасу, оказался оформлен на мое имя. Практически анекдотично, что недвижимость, в которой я никогда даже не жила, оказалась записана на мое гребаное имя.
– А где его счета? – спрашиваю я, пытаясь понять всю серьезность и масштаб его замысла.
Последние пять лет Брэдли работал в «Финансовой группе Хансон», потихоньку перекачивая деньги и инвестиции своих клиентов на подставные счета, взимая фальшивые проценты и комиссию за управление средствами, пока деньги, в конце концов, не возвращались на исходный счет либо с небольшой потерей, либо даже в том же объеме, в зависимости от первоначальных процентных ставок. У него также есть фальшивые клиенты, скрывающиеся под миллионным слоем подставных имен, многие из которых в конечном итоге выводят на мою персону, от имени которой он вкладывает, а затем снимает деньги.
Это как одна большая игра в наперстки, когда пытаешься понять, что куда девается. Похоже, его босс связался с КЦББ[15], когда заметил низкий процент доходности Брэдли при наличии у того самого большого количества клиентов в их команде.
Кроме того, из его более чем четырехсот счетов около двух процентов содержат большие суммы денег и получают полные проценты по инвестициям, но привязаны к фальшивым именам и недействительным номерам налогоплательщиков.
– Это то, что мы пытаемся выяснить, – говорит Андре. – У нас нет ничего серьезного, что мы могли бы связать с Ридом, и, разумеется, офшорные счета[16] не позволяют нам просто расспросить кого-то, не вызвав лишних подозрений. Насколько мы можем судить, он пока никуда не спустил накопленные средства – у него нет кучи недвижимости, инвестиций или чего-то в этом роде. Он живет довольно скромно, имея во владении несколько хороших вещей тут и там, но в целом ничего экстраординарного.
– Он слишком скуп, чтобы потратить лишний цент, – говорю я про себя, и Андре громко смеется.
– Да, я заметил.
– Так чем я могу помочь? – спрашиваю я, сдерживая порыв сказать ему, что я бесполезна, потому что я тупая или не умею считать, или какую-нибудь другую ложь, которую подсказывает мне мой мозг.
– Просто… просмотри эти файлы. Я почти уверен, что эти усилия будут впустую, но, может быть… Никогда не знаешь, – говорит он, проводя рукой по густой шевелюре. Его волосы до сих пор растрепаны – я хватала их, направляя его голову во время оральных ласк. Одно только воспоминание об этом заставляет мое сердце биться чаще, а все тело – подрагивать.
Он, конечно же, замечает это.
От глаз моего агента не ускользает ничто.
– Или мы можем послать все к черту, запереть дверь, и я смогу снова вкусить тебя, прежде чем хорошенько трахнуть.
Заманчивое предложение.
Весьма заманчивое.
Я облизываю губы, и его дьявольская улыбка становится еще шире.
– Нет, – говорю я, как будто он непослушный щенок. – Позже. Сначала я хочу посмотреть, смогу ли я чем-нибудь помочь. Если нет, то ты можешь трахать меня, пока я не потеряю сознание. – Я улыбаюсь, и он качает головой, притягивая меня к себе на колени, где он сидит за столом, и целует мою шею.
– Боже, тебе что, пятнадцать лет? Как ты мог так быстро возбудиться! – говорю я со смехом, чувствуя, как его твердый член упирается в мою пятую точку.
– Угроза, я всегда возбужден в твоем присутствии. – Он перемещает меня, пытаясь устроить поудобнее, прежде чем его рука опускается на мое бедро.
– Андре, – предупреждаю я. Его рука движется, чтобы открыть папку на столе.
– Прошу. Принимайся за работу, чтобы мы могли поскорее уйти из этой комнаты.
– Или мы могли бы остаться… – дразню я, ерзая у него на коленях. Его рука сжимает мое бедро, и я смеюсь над рыком, который вырывается из его горла, прежде чем начинаю листать страницы в папке.
Через пятнадцать минут я почти сдаюсь в своих попытках помочь Андре, пролистав уже половину папок и не найдя ничего ценного.
Несколько раз мое сердце начинало биться чаще, когда, увидев знакомое имя или лицо, я радовалась, что могу что-то рассказать про человека. Однако, разумеется, Андре уже знал всю информацию о них без моей помощи. Маленький шпион.
Ладно, это его работа – знать все обо всем, но тем не менее…
Я уже готова признать свое поражение и сказать ему, что это бессмысленно и что нам лучше последовать его плану, в котором мы запираем эту дверь и начинаем заниматься сексом, думаю, таким образом его настроение улучшится вдвойне, – но тут происходит следующее.
Я вижу столб цифр с подписью «Места?», нацарапанной корявым почерком Андре.
Я почти успела перелистнуть эту страницу, но что-то меня остановило, заставив задержаться на этом списке. Я провожу по нему пальцем, пытаясь вытащить из глубин своего мозга, где я могла их видеть раньше.
Почему эти цифры мне так знакомы?
Это столбик из двух- и трехзначных чисел, расписанных до самого низа страницы, а в конце следуют пятизначные номера.
Их-то я и видела раньше.
Эти номера я уже искала.
– Ты это узнаешь? – спрашивает Андре, прерывая поток моих мыслей.
– Я… я думаю, да. Я искала что-нибудь из этого раньше? – Когда я оглядываюсь на него через плечо, на его лице явно читается замешательство. – На моем компьютере.
– Я не знаю.
– Разве не ты следил за моим поиском в интернете?
– Ну да, но я не отслеживал каждый твой шаг. Да к тому же… – Он замялся, прежде чем продолжить: – Я перестал это делать.
Я в замешательстве отклонила голову назад.
– Тебя сняли с дела? – Он покачал головой.
– Нет, я просто перестал проверять твои поиски в интернете. Это было после… после того, как мы, ну, ты понимаешь… После того, как мы сблизились. – Улыбка начинает играть на моих губах, а его щеки краснеют. – Мне это стало казаться слишком странным, понимаешь? Мы были… А ты и не знала о моей работе… Это было вторжением в твою личную жизнь. Я поставил флажок на твой дурацкий документ в «Гугл» на тот случай, если бы ты вдруг решила вновь открыть свой план мести, и я смог вовремя помешать тебе совершить какую-нибудь очередную глупость, но на этом все.
Моя улыбка становится еще шире, а его щеки приобретают пунцово‑красный оттенок, и я глажу его по лицу.
– Ты слишком милый, ты знаешь об этом? Ты – прекрасный мужчина, – Он поворачивает голову и кусает мой палец.
– Ну, на самом деле это неправда. Есть одна вещь, за которой я никогда не переставал следить. – Я поднимаю бровь, и он вздыхает: – Ты должна пообещать, что не будешь злиться.
– Андре…
– Отчасти это было для твоего же блага, а отчасти – из-за чертовски сильной ревности с моей стороны.
Это сбивает меня с толку.
– Ревности? – Он вздыхает, закрывая глаза, прежде чем заговорить, но его слова вырываются из его рта в таком спешном потоке, что я не могу их разобрать.
– Что?
Он повторяет медленнее, но все еще невнятно.
– Андре, скажи уже как нормальный человек. Ты меня пугаешь. – Я пытаюсь встать, боясь, что сейчас уже действительно разозлюсь на него, но его рука сжимается, как тиски, и он каким-то образом поворачивает меня так, что я оказываюсь верхом на нем, лицом к лицу.
– Я блокировал некоторые твои звонки.
В комнате воцаряется тишина.
– Ну, только с одного входящего номера. Рид пытался дозвониться до тебя по крайней мере раз десять с тех пор, как ты забрала вещи из его дома.
Я долго молчу, прежде чем заговорить.
– Что?
– Твой бывший жених пытался дозвониться до тебя, но я перехватил и отклонил все звонки. – Когда я не отвечаю, он продолжает: – В основном на твой мобильный, иногда на рабочий.
– Я…
– Однажды он даже позвонил твоей маме. Я тоже перевел этот звонок. У меня нет доступа к ее телефону, но есть доступ к его. – Андре кусает губу.
Я обдумываю услышанное, пытаясь осознать.
Брэдли пытался связаться со мной, и Андре ему помешал.
– Я знаю, что это чересчур. Что это слишком большое вторжение в твою жизнь и, честно говоря, может испортить все дело. Возможно, это даже помогло бы делу, если бы ты просто поговорила с ним, но… я не знаю. Я сделал это еще до того, как мы стали парой, и я не знал почему.
– А сейчас?
– А сейчас что? – Он не понимает, о чем я спрашиваю.
– Сейчас ты знаешь, почему ты это делал?
– О да, черт возьми. – На его лице вырисовывается полуулыбка, и эта смесь его слов и выражения его лица заставляет улыбнуться и меня. – Я без ума от тебя, Оливия Андерсон, и я почти уверен, что уже был влюблен в тебя даже до нашей первой встречи. Когда все это только начиналось, я думал, что ты всего лишь избалованная девчонка, которая слишком увлечена собой, чтобы заметить мои чувства. Но даже тогда, еще до того, как я узнал, что все, чем на самом деле забиты твои мысли, – это чтобы все вокруг тебя любили и были счастливы, я уже знал тебя. Я видел, как ты навещала Эдну, чтобы ей не было так одиноко, и как ты бесплатно работала в некоммерческих организациях, не привлекая к этому Ками. И, конечно, я видел, насколько ты красива. До боли. Я пытался, Лив, пытался не любить тебя, пытался не поддаться твоей милой, доброй душе и красоте, но я потерпел неудачу. – Мне остается лишь ошеломленно раскрыть рот, уставившись на Андре, пытаясь осознать то, что он мне говорит. Его рука скользит по моим волосам, откидывая их назад.
– Так что, когда поступил тот первый звонок, я взглянул на него и перенаправил. Он не заслуживал больше ни минуты твоего времени, да и ты расцвела без него. Ты даже не тосковала по нему, не убивалась, ничего из этого. Как будто ты изначально знала, что это было неправильно, и молниеносно вернулась в то время, когда его не было в твоей жизни, и я не хотел, чтобы этот ублюдок все разрушил.
Его большой палец скользит по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.
– Мне нужно, чтобы ты что-нибудь ответила, Лив, или я сойду с ума, думая, что я все испортил.
Я киваю, но продолжаю сидеть неподвижно, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь сказать ему что-нибудь красивое, значимое и волнующее, подобное тому, что он только что сказал мне.
– Это почтовые индексы, – единственное, что генерирует мой мозг. Его лицо кривится от недоумения. – И коды стран.
Мужчина признается мне в любви, говорит, что, с наибольшей вероятностью, нарушил закон или два, потому что ревновал к моему дерьмовому бывшему, а я отвечаю ему, что набор случайных цифр – это почтовые индексы.
Мой бог.
– Ах да, я тоже тебя люблю.
Проходит еще мгновение, прежде чем он откидывает голову назад – его длинная шея изгибается от этого движения – и разражается громким смехом. Этот глубокий, объемный звук ощущается вибрацией в моем теле.
Его смех настолько заразителен, что я тоже начинаю смеяться. Он крепче обнимает меня, и, когда его смех наконец стихает, он прячет лицо у меня на шее.
– Боже, давно я так не смеялся, – шепчет он. Я провожу рукой по его волосам, прежде чем он поднимает голову и прижимается к моим губам. – Я так боялся этого разговора.
– Тебе повезло, что он сопровождался очень, очень милым признанием. – Его улыбка исчезает.
– Ты же понимаешь, что это не были просто слова, да? Я признался тебе в своих чувствах не ради того, чтобы ты забыла, что я заблокировал его. Можешь кричать, можешь злиться на меня. Хочешь свободы, я тебе ее дам. – Он чуть ослабляет объятие, и я хватаю его за запястье, не давая ему отодвинуться.
– Если отпустишь, я тебя убью.
Его улыбка становится шире.
– Ты в курсе, что ты сумасшедшая?
– Как и ты. Мы с тобой та еще парочка.
Он качает головой, но все еще улыбается, так что это победа.
А потом он вздыхает, улыбка исчезает с его лица, но его свободная рука начинает играть с моими волосами, заправляя пряди за ухо.
– Не хочу тебя расстраивать, потому что ты выглядела такой радостной, но я уже знаю, что это почтовые индексы и коды стран, – он говорит это мягко, как будто действительно боится меня огорчить, но это напоминание заставляет меня улыбнуться.
– Для чего они? Здесь написано «места».
Он вздыхает, прежде чем повернуть кресло так, чтобы мы оказались лицом к столу.
– Места, где, по нашему мнению, Рид потенциально хранит свои деньги. Это города, – его пальцы касаются длинных цифр, затем коротких. – Но без доступа к номеру счета мы ничего не можем сделать. Эти страны известны как безопасные убежища для отмывания денег и офшорного банкинга, так что вернуть эти деньги и без того будет сложно, но без номеров счетов? – он устало выдыхает. – Мы в тупике.
Я улыбаюсь.
Я улыбаюсь так широко, что у меня сводит скулы.
– А что, если бы у меня были номера? Я имею в виду номера счетов. – Он замирает.
– Что?
– Это помогло бы? Если бы я могла достать тебе номера счетов?
– Ну да. Тогда мы могли бы отследить их, найти украденные деньги и связать их с Ридом. Это не решило бы всех проблем, но…
– Но что?
– У нас все еще остается проблема с тем, что твое имя фигурирует везде, Оливия.
– Но я ничего не делала. А что, если я сама лично предоставлю эти номера твоему боссу? – Он вздыхает.
– Я имею в виду, это, конечно, могло бы помочь. Но твое имя привязано ко всем американским подставным счетам. – У меня скручивает живот.
– Но это была не я.
– Я знаю. И бюро знает. Но если Рид найдет действительно хорошего адвоката, он может заявить, что ты манипулировала им, что это все дело твоих рук, а он был ослеплен любовью.
– Но я не…
– И он может заявить, будто проведал об этих схемах и поэтому отменил свадьбу.
У меня застыла кровь в жилах.
– Я… – Я не знаю, что и сказать.
– Я еще не говорил об этом Питерсону, но думаю, что в этом и заключался его план. Он либо думал наперед, либо испугался и решил подстраховаться, найти выход на случай, если его поймают. Кто знает, может, он уже нанял себе адвоката и именно тот ему это посоветовал. Может быть миллион причин, но…
– Но это сработает, и он выйдет сухим из воды, – тихо говорю я.
– А мой босс хочет железное доказательство по делу.
– Я его ненавижу, – говорю я дрожащим голосом, что наверняка не остается незамеченным Андре. Я лишь уверяюсь в своем предположении, когда он обнимает меня.
– Я знаю, детка.
– Почему именно я?
– Честно? Я не знаю. Наверное, из-за твоей матери, твоей семьи. Вы достаточно известные, чтобы роман выглядел правдоподобным, но не настолько, чтобы следили за каждым вашим шагом.
Я вспоминаю все наши свидания, когда мы ходили на премьеры и роскошные ужины. В места, где нас могли увидеть вместе, а не дома, где мы бы действительно проводили время наедине.
Я была такой дурой.
Мой мозг продолжает активно работать, пытаясь разгадать эту загадку, понять, что делать дальше.
– Почему он пытался связаться со мной? – спрашиваю я, пока мои мысли разбегаются в разные стороны, пытаясь понять ситуацию, ее последствия и то, как может выглядеть мое будущее.
– Что? – Я все еще сижу на коленях у Андре в его офисе, все еще обняв его, но мне нужно проветрить голову.
Лучше всего у меня получается думать на ходу.
Слезая с Андре, я начинаю делать именно это: нарезать круги по маленькой комнате, пытаясь разобраться в ситуации, как будто это не потенциальное преступление, а пиар-кошмар, над которым нужно поработать и все исправить.
С этим я могу разобраться.
– Зачем Брэдли контактировать со мной? Он оставлял мне какие-нибудь сообщения на автоответчике? Отправлял мне эсэмэс?
Андре постепенно понимает, к чему я веду.
– Голосовых сообщений нет, но я прервал несколько текстовых.
Он выглядит виноватым, но я качаю головой:
– Нет времени на это. Что в них говорилось?
– В основном он просто просил тебя позвонить ему.
– Еще что-нибудь? Зачем ему вдруг приспичило со мной поговорить, когда он даже не потрудился сложить мои вещи в коробку?
– Он упомянул какую-то рамку. Какую-то фотографию…
Я улыбаюсь.
Вот оно.
Вот зацепка.