Можно ли умереть от количества оргазмов? 🔍
Последовавший за этими словами поцелуй выбивает почву из-под ног, опустошая мою душу и поглощая меня целиком.
Его губы, прижатые к моим, заглушают мой вздох и лишают меня последних остатков здравого смысла. Его язык переплетается с моим, подчиняя меня, пока его руки скользят к моему лицу. Он целует меня так, будто от этого зависит его жизнь.
И именно так я это и ощущаю – словно какая-то часть моей жизни, моего будущего, моего счастья и благополучия зависит от этого поцелуя. Это поцелуй, способный перевернуть все, дать старт новой ветке реальности, – момент, на который оглядываешься в прошлом и понимаешь: да, вот тогда все и изменилось.
Моя рука скользит в его волосы, зарываясь пальцами в его густые пряди, и я стону, представляя, как мои пальцы касаются других мест на его теле – мест, которыми он сейчас прижимается ко мне.
Мой стон провоцирует его рык, и настроение этого поцелуя снова меняется. Его губы остаются на моих, в то время как он сгибает колени, обхватывает мои бедра и поднимает меня вверх, обвивая мои ноги вокруг своей талии. Он прижимает меня к двери, еле успевая ловить воздух между поцелуями, пока его твердый член трется о мои тонкие легинсы.
– О боже, – молю я.
– Неделями я любовался на твое сладкое личико, милую улыбку, – его губы переключаются на мою шею, и я запрокидываю голову, чтобы дать ему больше доступа. – Ты – угроза. Дразнила и издевалась надо мной, показывая то, чего я не могу иметь. – Он впивается в меня своими бедрами, будто уже проникая внутрь, будто не может дождаться, чтобы снять с меня всю одежду и завладеть моим телом.
Я стону, раздвигая свои ноги шире, чтобы ощутить его целиком.
Я бы отдала все, чтобы получить сейчас больше.
– Это твое, – шепчу я. Его губы поднимаются по моей шее, прикусывая челюсть и ухо, прежде чем снова оказаться у моего рта.
– Что именно?
– Все. Все, что ты захочешь.
– Ты идеальна, – бормочет он, а потом снова целует меня, только моя спина больше не прижата к двери – мы движемся по гостиной, по коридору, к его спальне. Я слышу скрип, догадываясь, что это он открыл дверь ногой, хотя какая к черту разница, ведь меня целует сам Андре Валенти.
Он прерывает поцелуй и бросает меня на кровать с такой легкостью, будто я вешу как пушинка, и матрас слегка пружинит от этого толчка, пока я устраиваюсь удобнее. Мой взгляд тяжелеет от желания, когда он смотрит на меня, опершись на стену напротив кровати и скрестив руки на груди. Я приподнимаюсь на предплечьях, лежа на спине и любуюсь видом.
– Снимай.
– Что? – спрашиваю я.
– Снимай одежду.
– Я… – начинаю я протестовать.
– И делай это медленно.
Моя кровь пылает огнем в моих венах.
Не от его слов, а от жара в его глазах, от того, как они прожигают меня, от ощущения, что он уже видит мое голое тело даже под одеждой, и эта картинка ему очень по душе.
Я расплываюсь в развратной улыбке.
Боже, это не я! Я не настолько уверена в себе и своем теле, чтобы раздеваться перед мужчиной, да еще и медленно!
Но то, как он на меня смотрит…
Думаю, я могла бы стать настолько уверенной.
Я снимаю ботинки, сбрасывая их с кровати, прежде чем спустить легинсы, и остаюсь сидеть на кровати в одних трусиках. На нем в этом время остаются только брюки – его рубашка каким-то образом успела исчезнуть, пока я отвлеклась. Я начинаю расстегивать крошечные пуговицы на своей рубашке, двигаясь медленно, и не потому, что следую его инструкциям.
А потому что мои нервы наконец берут надо мной верх.
Я смотрю вниз, наблюдая, как дрожат мои пальцы, неловко пытаясь справиться с пуговицами. Когда мне наконец удается расстегнуть первую, теплые руки Андре накрывают мои собственные.
– Давай я сам, – шепчет он, прижимая губы к моему виску, медленно расстегивая оставшиеся пуговицы на моей рубашке, уверенными пальцами скользя по моей коже так, что это одновременно успокаивает меня и возбуждает. – Тут не о чем волноваться, Лив, когда речь о нас с тобой. Это? То, что между нами, настолько же естественно, как дыхание. Так было с самого начала.
Ироничным образом, эти его слова заставляют меня задержать дыхание, и я снова начинаю дышать только тогда, когда он снимает с меня рубашку.
– Боже, ты такая чертовски идеальная, – шепчет он, прижимая губы к моему плечу, а затем обнимая меня и расстегивая сзади лифчик, отправляя его туда же, куда полетела вся моя остальная одежда.
Наконец на мне не остается ничего, кроме маленьких голубых трусиков. Его рука скользит с моей ключицы, останавливаясь на точке между шеей и подбородком, а затем его большой палец приподнимает мою голову так, чтобы я была вынуждена посмотреть ему в глаза.
– Ты – совершенство, Оливия, – говорит он.
Эти нежные слова так контрастируют с его внешним обликом – с его обычной резкостью, раздражительностью и мрачностью. Но, может, он открывает эту часть себя только со мной? Только со мной он сладкий, как сахар, и уютный, как мягкое одеяло. Щит от внешнего мира, снаружи твердый, как камень, а внутри безопасный и надежный.
– Назад, – шепчет он, и я сдвигаюсь, откидываясь назад. Он хватает толстые подушки и подкладывает их мне под ягодицы, поднимая меня настолько, чтобы я могла смотреть на свое тело снизу вверх. Его руки перемещаются к джинсам, расстегивая пуговицу и ширинку. Он приспускает брюки вместе с бельем, обнажая свой член. Однако у меня не остается времени рассмотреть его впечатляющие данные, так как в этот момент его слова снова завладевают моим вниманием.
– Это… – его палец цепляется за пояс моих трусиков, скользя взад-вперед, снова и снова, – это сводит меня с ума, Оливия. Ты, в моей постели, задыхаешься от желания, и на тебе только это? Черт. Я буду думать об этом до самой смерти, удовлетворять себя, вспоминая эту картинку, когда мне будет восемьдесят. – Он прижимается губами к точке между моим пупком и кромкой трусиков, а затем проводит языком по ткани.
– Черт. – Его губы сжимаются, когда он дует прохладным воздухом на мокрое место, и моя киска сжимается от этого ощущения, прежде чем он берет палец и проводит им по центру. – Боже, ты такая мокрая. Эти трусики? Они промокли насквозь, Оливия. Я чувствую это даже отсюда.
Его палец продолжает скользить вверх и вниз по моему лобку через трусики, и я забываю, как дышать.
Что же будет, когда он прикоснется к моей коже по-настоящему?
– Андре, – умоляю я.
– Я знаю, что тебе нужно. И я дам тебе это, когда буду готов. – Его ноги стоят на полу, пока его тело склоняется через изножье кровати – его лицо всего в нескольких сантиметрах от того места, где я нуждаюсь в нем больше всего.
– Но сначала скажи мне. Чего ты хочешь?
– Что?
– Я знаю, что тебе нужно, Оливия. Я знаю, чего жаждет твое тело, но скажи мне, чего хочешь ты. – Его палец снова начинает водить круги по моим чертовым трусикам, но на этот раз он останавливается над моим клитором, надавливая и лаская.
– Да…
– Да? Этого ты хочешь? – Я стону, когда его палец опускается и прижимает трусики к моей влажной плоти. – Вот тут?
Я стону, пока он медленно имитирует сексуальные движения, его палец едва прижимается, затем отрывается от чувствительной точки, пока я извиваюсь под его рукой.
– Используй свои взрослые слова, маленькая угроза. Скажи мне, чего ты хочешь от меня.
Мое дыхание сбито, я с трудом могу подобрать слова. Все, на что я способна, – это шепот. Я не отрываю от него своих заволоченных страстью глаз, когда мне, наконец, удается сказать хоть что-то:
– Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Андре. – Я глотаю, наблюдая, как в его глазах разгорается жар, готовый поглотить меня. – Пожалуйста.
– Трахнуть тебя? Так ты не хочешь, чтобы я сначала поласкал эту красивую киску? – Указательный палец его свободной руки цепляется за нежную ткань и осторожно оттягивает в сторону мои трусики. – Боже, посмотри на это. Ты такая мокрая – и все для меня.
– Да, – говорю я, на этот раз немного громче. – Поласкай меня. Прошу, поласкай меня пальцами. – Его палец снова начинает дразнить меня тем же образом, двигаясь вверх и вниз, но на этот раз уже по голой коже. Я откидываю голову назад со стоном, прежде чем снова взглянуть ему в глаза, не желая упустить ни секунды.
– А как насчет моего языка? Хочешь, чтобы я попробовал тебя на вкус?
– Да, – стону я уже твердым голосом.
Я готова принять все, что он мне даст. Все, кроме этого ужасного и одновременно потрясающего поддразнивания.
– Где твои манеры, Оливия?
– Пожалуйста, – стону я, слегка шевеля бедрами.
Рука, удерживающая мои трусики, крепко придавливает меня к кровати.
– Не двигайся, пока я играю.
Пока он играет.
Пока. Он. Играет.
Он наклоняется вперед, его язык скользит по входу во влагалище и вверх, проникая внутрь, прежде чем обхватить губами мой клитор.
У меня вырывается крик, и в тот же миг меня накрывает волна удовольствия и желания, прежде чем он поднимает голову. Его глаза горят, а на губах блестит влага.
– Ты даже вкуснее, чем я представлял. Черт возьми, это должно быть незаконно – быть такой идеальной.
– Андре, пожалуйста, – стону я.
Я уже на грани пропасти, готовая переступить эту черту. Мое тело вибрирует, как электрический провод.
– Терпение, детка. Терпение. – Его палец снова движется, скользя вверх и вниз по моей влажной коже, слегка обводя мой клитор и опускаясь обратно.
Затем он наконец медленно входит внутрь.
Всего один палец, но ощущение наполненности пронзает меня насквозь, и я громко стону.
Мои бедра пытаются двигаться ему навстречу, чтобы получить больше, но его рука по-прежнему держит меня на месте, не позволяя мне шевелиться.
– Какая требовательная девочка, – говорит он, и моя киска сжимается вокруг его пальца, пока он мучает меня, оставаясь неподвижным внутри.
– Андре, пожалуйста.
– Да. Проси меня, детка. Умоляй. Умоляй, чтобы я дал тебе то, чего ты так желаешь, и, если ты будешь это делать хорошо, действительно хорошо, я дам тебе все, в чем ты так нуждаешься.
Я стону, потому что его слова обволакивают мое горло, мое тело и мою душу. Может быть, это все, что я могу вымолвить.
Отчаянный стон.
– Давай, моя маленькая угроза. Ты привыкла никому не рассказывать о своих желаниях, но, черт возьми, в моей постели ты раскроешь мне все, чего хочешь.
Его палец остается неподвижным внутри меня, как издевка, и я снова сжимаю его, жаждая большего, жаждая трения.
Но тут его палец чуть сгибается. Движение едва ощутимо, но волна электрического шока вновь пронзает меня насквозь.
– Да, да, да, – мои бедра дергаются, чтобы получить больше, заставить его дать мне больше или, может быть, взять самой, но его палец снова замирает, выскальзывая из меня, оставляя меня такой опустошенной. Он принимается делать медленные круги вокруг моего входа, настолько медленные, что я почти задаюсь вопросом, движется ли он вообще.
– Чего ты хочешь? – спрашивает он.
– Тебя! Я хочу тебя. Боже, Андре, пожалуйста.
– Как ты хочешь меня? Как я должен заставить тебя кончить в первый раз? – Его палец продолжает медленные круги, заставляя мою голову кружиться.
Но я не пропускаю его обещание мимо ушей.
«В первый раз».
Боже, он станет моей погибелью.
– Я не буду ничего делать, пока ты не скажешь мне, чего именно хочешь.
Почему-то я знаю, что это правда. Он так и будет дразнить, не предпринимая никаких решительных шагов, пока я не скажу ему, чего именно я желаю.
В мельчайших подробностях.
И я в шоке от того, что я сама хочу этого. Когда мои ноги раздвигаются шире, чтобы дать ему больше доступа, и я говорю: «Трахни меня двумя пальцами, Андре».
Когда они скользят внутрь, растягивая и заполняя меня, я стону от удовольствия и удовлетворения, и во мне пробуждается странная гордость. Он начинает двигаться во мне, скользя внутрь и наружу, и в нижней части моей спины начинает нарастать тепло.
– Как хорошо, – стону я, сжимая одеяло своими руками и выгибая спину от удовольствия.
– Иисусе, ты богиня, Оливия. Скажи мне, что еще тебе нужно, – говорит он, стоя на коленях, голый передо мной, с двумя пальцами в моей киске.
Прислуживая мне. Выполняя все, что бы ни приказала.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой всевластной. Такой сексуальной, такой желанной.
И где-то глубоко в душе я понимаю, что это именно то, чего он добивался. Вот почему он заставил меня преодолеть неловкость и сообщить ему о своих сексуальных желаниях и нуждах. Потому что он хотел, чтобы я прочувствовала в себе эту силу.
Если подумать, это действительно прекрасно.
– Трахни меня пальцами, одновременно лаская мой клитор, и заставь меня кончить, – требую я, и в моих словах нет ни тени прежней нерешительности, что совсем на меня не похоже.
– Черт, – бормочет он себе под нос, но делает именно так, как я приказала. Движение его указательного и среднего пальцев четко захватывает мою точку G, обеспечивая идеальное давление, пока его большой палец водит круги на моем клиторе, снова и снова, пока я не оказываюсь на грани, и мне приходится закрыть глаза, запрокинуть голову назад и слегка выгнуть спину. Мои собственные руки скользят по моему животу, прежде чем переключиться на соски, сжимая их между указательным и большим пальцами, скручивая и лаская, пытаясь облегчить напряжение в моем теле, пытаясь найти правильное движение, которое перевесит чашу весов и заставит меня кончить.
– Боже, взгляни на себя, играешься со своими грудями. Сейчас я подчиняюсь, но, черт возьми, как же приятно знать, что все это для меня. Вся ты. Вся – моя. Не так ли, моя маленькая угроза? – Его теплый голос проникает в меня, заставляя мою киску сжаться, уже находясь на краю наслаждения.
Когда раздается резкий хлопок – его свободная рука шлепает меня по внутренней стороне бедра – мои глаза широко раскрываются, встречаясь с его глазами.
Я вся пульсирую от потребности в разрядке.
– Скажи, что ты моя, Оливия. Скажи мне, что я управляю твоим телом, владею твоей киской.
Это становится последней каплей.
Смесь его слов и горячих шлепков, а теперь и этот его взгляд и… – я падаю вниз.
– Я твоя! – кричу я, моя спина выгибается на кровати, пока я кончаю для него, разлетаясь на миллионы мелких кусочков, некоторые из них, я знаю, у меня никогда не получится вернуть себе.
Осколки моей души, которые навсегда останутся с Андре.
– Вот так, детка, скачи на моих пальцах, да, как послушная девочка. – Он стонет, отрывая взгляд от моих глаз и смотря на то место, где его пальцы перестали трахать меня, потому что мои собственные бедра взяли верх, задавая свой темп. Его большой палец продолжает мучить меня, и даже когда мой оргазм начинает плавно угасать, он сразу же начинается снова.
– Войди в меня, Андре, пожалуйста, умоляю. Ты мне нужен, – я не могу функционировать. Я не могу думать.
Я точно не смогу кончить еще раз, но я хочу видеть, как кончает он.
– Не сейчас, – говорит он. – Еще раз.
Еще раз?
Мое тело не выдержит.
Но новая волна наслаждения уже начинает теплиться в моем животе, нарастая внутри все быстрее, словно по проторенной дорожке.
– Андре, я…
– Еще раз, Оливия, – говорит он твердым голосом, а затем вводит третий палец.
Растяжение.
Наполненность.
Его взгляд, устремленный на то, как я принимаю его пальцы.
Напряжение нарастает.
Черт, оно нарастает.
– Вот так. Вот так, – говорит он, его голос становится практически рыком, и я могла бы кончить прямо сейчас, без дополнительной стимуляции, и я почти дохожу до оргазма, но тут…
Тут его свободная рука перемещается к его члену, и он начинает массировать его в такт толчкам своих пальцев внутри меня, наблюдая, как я беру его, и я сдерживаю себя.
Мне нужно прочувствовать это еще немного.
– Тебе нравится, да? Смотреть, как я дрочу, пока пытаюсь доставить тебе удовольствие. Черт. Ты создана для меня, моя угроза.
– О боже, о боже. Да, да! Это… О, боже, – стону я, когда волна удовольствия снова растекается по мне, по моему животу, и мой рот открывается в беззвучном крике, пока Андре продолжает движение пальцев.
– Ты такая узкая. Боже. Мне нужно трахнуть тебя, Лив. – Он стонет, и когда я падаю с высоты последнего оргазма, когда все мое тело становится вялым, он наконец вынимает пальцы из меня.
– Очисти их, – приказывает он, поднося свои пальцы к моим губам, и хотя я даже не успела отдышаться, я снова вся сжимаюсь от желания. Я поворачиваю на него голову, наши глаза встречаются, я высовываю язык и начинаю слизывать влагу с его пальцев. – Вот моя девочка, – говорит он сам себе. Я продолжаю, а он приближается ко мне, раздвигая мои бедра, освобождая место для себя.
И вот он уже наготове, его член упирается в меня, и мои бедра машинально начинают двигаться, пытаясь получить что-нибудь, что угодно.
Его мокрые пальцы обвиваются вокруг его члена, и он проводит им по моей киске. Мои бедра приподнимаются, пытаясь остановить его там, где я больше всего в нем нуждаюсь.
– Ты что-то принимаешь, да?
– Что? – растерянно спрашиваю я, сбитая с толку. Судя по всему, мой мозг отказывает работать и понимать смысл слов, когда Андре вот так нависает надо мной, держа член в руке.
– Противозачаточные, Оливия. Ты их принимаешь?
– Я, э‑э‑э, да.
– Я регулярно сдаю анализы, с последнего чек-апа, несколько месяцев назад, я ни с кем не был.
Я делаю паузу, пытаясь заставить мозг работать, заставить его включиться в этот разговор.
– А я проверялась после расставания с бывшим. У меня тоже все в порядке.
– То есть я могу трахнуть тебя без презерватива? – спрашивает он, проводя членом по моей щели. – Потому что я очень хочу кончить в эту киску, Оливия.
«О боже мой», – проносится в моей голове.
– Так это да? – спрашивает он, и я понимаю, что произнесла последнюю реплику вслух.
– Да, боже, да, пожалуйста, – стону я.
И тут я вижу его улыбку.
Фирменную улыбку Андре Валенти. Я бы потянула время, чтобы особенно насладиться улыбкой голого Андре Валенти, но в этот момент он входит в меня, и моя голова откидывается назад с его именем у меня на губах.
– Твою мать, – стонет он, и эти слова сотрясают меня до мозга костей, когда он входит в меня до тех пор, пока его бедра не упираются в мои, и он останавливается, позволяя привыкнуть к этому ощущению.
Я так невероятно наполнена им. Его мощный член растягивает мою плоть самым потрясающим образом, заставляющим мое сердце биться быстрее, и я не могу думать ни о чем другом, кроме пульсации внутри, кроме того, как он так чертовски идеально вошел в меня.
– Ты так приятна на моем члене, Оливия, – говорит он.
Я не могу ответить.
Я едва в состоянии открыть глаза.
Но ровно до тех пор, пока его рука не движется вверх, перекидывая мою ногу ему через плечо, что позволяет ему войти в меня еще глубже, под лучшим углом.
– О боже, – стону я.
Все мое тело снова начинает вибрировать, пока удовольствие кружит мне голову. Он медленно выскальзывает из меня, а затем с силой входит обратно – его тело содрогается от движения.
– Взгляни на это, Оливия. Посмотри, как я тебя трахаю. – Я безвольно подчиняюсь его словам, заставляя себя открыть глаза и взглянуть на то место, где мы соединены.
Моя поза открывает мне идеальный обзор на его член, скользящий внутрь, а затем выходящий наружу, покрытый моей влагой. С каждым толчком я вижу и слышу, как его яйца хлопают по моей попе, чувствую, как глубоко он входит в меня.
Он разрывает меня на две части, и я хочу остаться здесь, балансируя на этой грани целую вечность.
Я закатываю глаза, позволяя им наблюдать за его телом, за его загорелой кожей и мускулами, покрытыми блестящим потом. Я смотрю на его лицо, на его твердый подбородок, на то, как он наклоняет голову, чтобы увидеть место, где соединены наши тела, на его волосы, ниспадающие ему на лоб и… Черт возьми…
– Вот так, Лив, да. Кончи для меня.
– Я не могу. Я хочу…
Я пытаюсь сказать ему, что хочу смотреть.
Или, может, я хочу, чтобы он тоже кончил.
Я не знаю.
Потому что его рука перемещается на мое колено, настолько крепко сжимая его, что чувствую, как на этом месте потом останутся синяки, и тянет в сторону, раскрывая меня еще больше, позволяя ему войти еще глубже.
Затем его свободная рука грубо хватает мою руку и кладет ее на то место, где он трахает меня.
– Ради всего святого, Оливия, кончи для меня.
У меня не остается выбора.
Сначала я спускаю руку вниз, раздвигая указательный и средний пальцы, чтобы ощутить скольжение его члена, и я стону от этого ощущения, от его толщины, от его пульсации. Затем я перевожу руку выше и начинаю работать со своим клитором.
Это не занимает много времени – всего несколько грубых прикосновений, пока он трахает меня, и вот уже я кричу его имя, кончая ярче и сильнее, чем когда-либо в жизни.
Мое зрение затуманивается, и я вижу маленькие белые пятна перед глазами, как если слишком быстро встаешь и у тебя начинает кружиться голова. Но когда я наконец прихожу в себя, я понимаю, что он остановился.
Он ждал, пока я вернусь на землю, чтобы я могла увидеть, как его голова откидывается назад, шея вытягивается и становится длинной, чтобы я могла увидеть каждый мускул его тела, когда он стонет мое имя, глубоко проникая в меня в последний раз и кончая, пульсируя, наполняя меня, как он и обещал.
Проходят долгие минуты, и он опускается на мое тело, пока я продолжаю сжимать его орган своими внутренними мышцами, едва подчиняясь самой себе.
Наконец он выходит из меня, его дыхание такое же тяжелое, как и мое, и я не могу не думать, что после этой ночи моя жизнь никогда не будет прежней.
Не потому, что я переспала с Андре, – что, да, было крышесносно, – а потому, что кончила так сильно и так часто, что моя киска все еще пульсирует от желания еще одного оргазма.
Это будет невозможно повторить. До конца моей жизни ни один человек на этой планете не сможет сравниться с этим опытом.
Я жду, что Андре перевернется и уляжется рядом, подождет, пока наше дыхание успокоится, пока мы оба опустимся с этой высоты, но, как обычно, он удивляет меня.
Он сползает вниз по моему телу, а затем проводит пальцем по моей мокрой, опухшей киске.
– Боже, только посмотри на это. Ты вся наполнена мной! – он обращается не ко мне, а, скорее, к самому себе, как будто гордится своим творением, и когда его палец начинает кружить вокруг моего набухшего клитора, все мое тело реагирует, вздрагивая, и почти мгновенно внизу живота снова накапливается напряжение.
– Черт, – еле выговариваю я.
– Еще раз, Оливия.
Еще раз? Как?
– Андре, я не могу…
– Ты можешь, – настаивает он, и, господи, он звучит так чертовски уверенно. Его палец скользит в меня, и я постанываю от этого ощущения.
Он рычит, чувствуя меня, чувствуя себя внутри меня. Я приподнимаю бедра, и его палец возвращается к моему клитору.
– Давай, детка. Давай. Кончи для меня еще один раз. – Его пальцы начинают двигаться взад-вперед, словно теперь перед ним стоит четкая миссия. Мои бедра приподнимаются, напряжение в животе нарастает и нарастает, пока я не дохожу до пика, и уже знакомое ощущение снова захватывает меня.
И тогда я задаюсь вопросом: можно ли умереть вот так?
Смерть от оргазмов?
Даже не уверена, что я была бы против.
– Давай, Оливия, проваливайся в эти ощущения, – говорит он твердым голосом. Этого достаточно для того, чтобы довести меня до предела. Не его пальцы, не скорость, не давление, не выражение полного очарования на его лице.
Именно его слова заставляют меня упасть с этого обрыва в пропасть, стонать его имя, когда мои глаза закрываются, а волна удовольствия расстилается по всему моему телу.
Ощущения не такие сильные, как в прошлый раз, но не менее сладкие, не менее всепоглощающие.
Я улыбаюсь, когда возвращаюсь в себя, открывая глаза в поисках Андре.
Но он не смотрит на меня.
Вместо этого он смотрит на мою киску, его взгляд интенсивен и разгорячен.
– Боже, только посмотри на это. Посмотри на себя, такая мокрая, истекающая моей спермой… – Он цыкает, как будто я непослушная школьница, которая нарушила правила. – Так не пойдет. Совсем не пойдет.
И его толстый палец снова входит в меня.
– О боже, черт, нет, Андре…
– Не волнуйся, с тобой я пока закончил, угроза. – Его палец выходит, а затем входит обратно, словно собирая что-то.
И тогда я понимаю.
«В этот раз – в первый раз, когда я возьму тебя, – ты будешь держать в себе всего меня».
Меня пронзает трепет, и Андре улыбается, когда видит, что я поняла, что происходит.
Он засовывает обратно в меня всю его вытекшую сперму.
– М‑м‑м, так гораздо лучше, – говорит он, наклоняется и в последний раз прижимается губами к моему клитору, прежде чем подняться по моему телу.
Господи.
Боже.
Мой.
Я была права.
Я никогда, никогда не буду прежней.