Как осознать собственную ценность? 🔍

Воскресенье, 8 октября

– Я кое с кем познакомилась, – говорю я, потягивая кофе и не решаясь поднять глаза на девочек на нашей первой встрече в октябре. Как обычно, мы идем по кругу и рассказываем о том, что произошло в нашей жизни за последнее время.

Для каждой девушки, «присоединившейся» к этой группе после того, как нас бросили у алтаря, эти встречи стали увлекательным опытом. Когда меня впервые пригласили, я думала, что мы будем просто час сидеть и ныть о своих бывших, но все оказалось совсем не так.

Это группа женщин, объединенных одной травмой и лишь ей, собравшихся вместе, чтобы поговорить о своей жизни – о радостных моментах, о горестных и о каждом дне. Как раз таки бывших мы обсуждаем весьма редко.

Вместо этого мы беседуем об испытанной боли и чувстве вины и о том, как жить дальше.

– Что-о‑о? – говорит Наоми с широкой улыбкой. – Да ладно?! Мы ждем всех подробностей!

Румянец, заливший мое лицо, приятно пощипывает кожу щек. Я не помню последний раз, когда так смущалась и краснела из-за парня. Я рассказываю им об Андре, о том, что он и есть тот парень, с которым я буквально столкнулась лоб в лоб, о том, как он согласился помочь мне разрулить проблему с папарацци, как он любезно все починил в доме у Эдны, как мы ходили на свидание и как мы… поцеловались.

Однако я опускаю ту часть, где мы были вдвоем у него дома. Я бы не смогла этого рассказать, не сгорев со стыда.

– Так, значит, ты запала на него? – спрашивает Джули, и я инстинктивно хочу начать все отрицать, но это было бы нечестно по отношению к девочкам и ко мне самой. Да и не было бы правдой.

– Да, но… – Я колеблюсь, пытаясь подобрать правильные слова. – Он невероятно ответственный, поэтому мы с ним не зашли никуда дальше… – Да, в некоторой степени это тоже ложь, но…

– Почему нет? Он тебя вообще видел? Да ты же просто бомба! – Девочки кивают, соглашаясь с Крисси, и я улыбаюсь им.

Боже, я так рада, что встретила их. Мне так повезло.

– Он профессионал. Для него это работа. Он не хочет размывать границы, и я, наверное, уважаю это, но…

– Так уволь его, – говорит Наоми, и мы все разражаемся смехом, но я вновь качаю головой.

– Вы такие смешные. В следующие выходные у нас очередное свидание, так что посмотрим.

– Свидание?

– Фальшивое свидание. Для прессы, – говорю я.

Но я начинаю сомневаться в правдивости собственных слов. Наше «свидание» в кофейне не было для папарацци: мы оба сидели и болтали, работая за ноутбуками, – или, в моем случае, с радостью мучили моего бывшего – часами. Это не было спланировано заранее, и то, что он вот так случайно решил сам мне написать и пригласить в кофейню, не выглядело как… работа для него. Однако, когда он провожал меня до машины, он не прикоснулся ко мне, даже не взял за руку, и уж точно не поцеловал. Он просто помог мне сесть в автомобиль, дважды постучал по капоту на прощание и проследил, как я уехала.

– Но ты была бы… открыта для отношений с ним? – спрашивает Джули. – Так скоро после всего случившегося?

Это не было сказано с осуждением или обвинением, но этот страх все равно преследует меня в голове.

А что подумают другие?

Тем не менее, если кто и поймет меня, так это эти женщины, поэтому я решаю открыть им всю правду.

– Я не… – Я делаю паузу, все еще сомневаясь. – Я думаю, что это больше не имеет значения. Он не имеет значения. Чем дальше я отделяюсь от Брэдли, от этих отношений, тем больше понимаю, что чувства были односторонни с самого начала, что этот роман был обречен… Я убедила себя во многих вещах, лишь бы сохранить отношения, но теперь, когда они закончились, я вижу лишь пустую оболочку. Мираж. Все было кончено задолго до дня нашей свадьбы, понимаете? – Меня переполняет чувство вины от признания этого вслух, но Джули кивает.

– Мы тебя понимаем.

– Знаешь, мои отношения были такими же. Я заставила себя поверить, что он тот самый, что у нас все идеально, потому что я так сильно хотела выйти замуж. Иногда я даже благодарна ему за то, что он разорвал эти отношения тогда, потому что не уверена, хватило ли бы мне самой сил когда-нибудь на это решиться.

Остальные девочки кивают, и я снова чувствую облегчение от того, что у меня есть группа поддержки – эти женщины, которые понимают меня и не осуждают.

– Значит, месть отменяется? – спрашивает Крисси.

Это выводит меня из ступора.

– Что?

– План реванша. – Она роется в своей сумке и достает листок бумаги. – Я тут дополняла свой список. – Другие тоже кивают и начинают доставать свои листочки.

Матерь божья! Они все составили свои списки мести!

Я думала, что эта идея отпугнула их, что они не заинтересованы, но…

– Мы подумали, что это отличный способ закрыть эту главу нашей жизни, – с улыбкой говорит Наоми, и во мне что-то теплеет.

Я сделала это.

Я донесла до этих женщин идею реванша, возмездия, возвращения к себе, и независимо от того, насколько личный для меня был этот совет, они приняли его. Они вцепились в него.

Разумеется, я не могу оставить их в подвешенном состоянии, поэтому качаю головой.

– Ну уж нет. Мы заслужили завершение, – говорю я с улыбкой.

– Но только если это не испортит отношения с твоим новым парнем, – говорит Джули с суровым выражением лица.

Мать нашей маленькой группы.

– Что? – спрашиваю я, сбитая с толку.

– Ты выглядишь счастливее с тех пор, как встретила этого парня. Ты умеешь надевать маску безразличия, Оливия, но даже ты не можешь скрыть, как сильно он тебе нравится.

– О, я… – начинаю, готовая перевести все это в шутку.

– С нами это не прокатит, – говорит Крисси. – Ты можешь делать это со своими друзьями и родственниками, которых ты не хочешь волновать, но не с нами. Что ты чувствуешь на самом деле?

На мгновение я почти порываюсь солгать.

Почти.

Но решаю, что она права.

Я обещала, что буду более честна с собой, с друзьями и семьей и перестану ставить всех остальных на первое место.

Так, может, стоит начать уже сейчас?

– Я… – Делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на потолок квартиры Наоми, пытаясь найти слова, чтобы объяснить то, что я чувствую. Странно, но говорить в потолок оказывается легче, чем глядя в глаза, поэтому я продолжаю: – Я заслуживаю Закари Андерсона.

– Что?

– Я заслуживаю Закари Андерсона.

– Ты… – Наступает обеспокоенная пауза, прежде чем Наоми заканчивает свое предложение: – Это… имя твоего отца, верно? Ты хочешь своего отца?

– Боже, конечно же нет. Я просто хотела сказать… – Я продолжаю смотреть в потолок, пытаясь подобрать нужные слова. – Я заслуживаю мужчину, который любит меня, – нет, который обожает меня. Я заслуживаю человека, который попытается придумать, как остановить вращение Земли, если я хоть раз упомяну об этом вскользь. Я заслуживаю… Я заслуживаю все семь вкусов мороженого и мужчину, который не побоится быть замеченным в отделе с тампонами.

Они выглядят растерянными. Это нормально.

– Мой отец всю жизнь заботился обо мне. Даже когда я вела себя с ним как стерва – а это случалось часто, – он все равно любил меня больше всех на свете. Он стирал пальцы в кровь, чтобы дать мне все, что я хотела. Но не только это. Он работал не покладая рук, чтобы я знала, что я безумно любима и достойна любви. Никогда, никогда он не заставлял меня чувствовать, что мне нужно доказывать свое право на любовь или что мне нужно изменить себя ради его комфорта. – Я качаю головой, мысленно сравнивая его с моей матерью.

– Я заслуживаю всего этого в своей жизни. Я убедила себя… Черт, я убедила себя, что это не так. Что Брэдли был достаточно хорош. Ну и что, что он вел себя как тупой подросток, когда у меня были месячные? Какое это имело значение, если он никогда не мог запомнить мой любимый кофе? Он говорил, что любит меня, а в мире, где люди готовы убить за это, кто я такая, чтобы придираться? Но теперь я понимаю, что заслуживаю гораздо большего.

– Ты действительно заслуживаешь это! Ты заслуживаешь получить все, что пожелаешь. Мы все заслуживаем. Думаю, из-за этой надежды мы и возвращаемся сюда. Чтобы исцелиться и попробовать начать искать все это заново.

В этих словах много смысла, и это заставляет меня улыбнуться.

– Мой отец понял все сразу, как только встретил Ками. Я знаю, что он понял. Могу гарантировать, что в ту самую первую ночь, где-то глубоко внутри, он уже чувствовал, что хочет сделать ее своей. У них случались свои разногласия и трудности, у нее были большие проблемы с доверием, а я все только больше усложняла, но он справился со всем этим. Он боролся за нее. Я наблюдала за этим в реальном времени, и это было удивительным зрелищем. – Я не добавляю, что в то время мы с ней были как кошка с собакой и я просто не выносила ее.

– Я просто… Я хочу найти подобное. Я заслуживаю этого. Когда-то я думала, что желать этого – искать мужчину, который был бы настолько безудержно пленен мной, что попытался бы остановить вращение планеты, – эгоистично. Что это делает меня эгоцентричной. – Я пожимаю плечами. – Не знаю. Может, оно и так. Но мне также кажется, что мне уже все равно. Я хочу этого.

Вот оно, вся правда, разложенная на столе, и нет никакой возможности скрыть это или ретироваться.

Меня грызут нервы, пока я жду, что ответят девушки, скажут мне, эгоистка я или нет.

И знаете что?

Мне все равно. Мне все равно, считают ли они это эгоизмом или еще чем-то.

Потому что мне надоело ставить себя – свои желания, потребности и стремления – на второе место после чувств других.

Но мне не нужно об этом беспокоиться, не тогда, когда Джули широко улыбается, а остальные следуют ее примеру.

– Я горжусь тобой, Оливия, – говорит она, хватая меня за руку.

– Это не эгоизм, Лив. Это жизнь. Ты – человек. Тебе позволено хотеть, чтобы кто-то влюбился в тебя, а не только чтобы ты влюбилась в кого-то.

Это меняет всю мою систему мировоззрения.

Мне позволено хотеть, чтобы кто-то влюбился и в меня.

Мне позволено иметь обоюдные чувства в отношениях.

И, возможно, самое главное — мне позволено уйти, если я этого не получаю.

– Разумеется, ты заслуживаешь этого, Лив. Конечно, заслуживаешь. С чего бы тебе думать иначе, – говорит Симона.

Я смотрю ей в лицо, потому что она знает.

Возможно, они не так давно со мной знакомы, но они знают, кто и как я есть на самом деле.

– Можешь сказать своему внутреннему пипл-плизеру, чтобы тот навсегда заткнулся, – говорит Наоми, и я смеюсь. – По крайней мере, до тех пор, пока тебя не трахнет горячий телохранитель.

Этого достаточно, чтобы снять повисшее в комнате напряжение, прорваться сквозь всю обнаженную правду, и мы заливаемся смехом. Но когда я ухожу, я не позволяю этому ощущению угаснуть на задворках моего сознания.

Я позволяю этому быть у меня перед носом – необходимость осаживать своего внутреннего угодника, – и учусь чувствовать себя комфортно без него.