– Для кого это все, маленькая угроза? – спрашиваю я, и мой голос звучит настолько хрипло и грубо, что я едва узнаю его.
Я совершенно точно не собирался этого говорить, не планировал делать ничего другого, кроме как слушать, прижавшись головой к деревянной двери, пока Оливия мучает меня, лежа в моей же кровати.
Мне нужно было уйти, когда она захлопнула дверь перед моим носом.
Мне следовало бы пойти прямиком в ванную и принять холодный душ.
На крайний случай, я должен был сесть в машину и уехать в Мексику, лишь бы оказаться от нее как можно дальше.
Вместо этого я остался стоять у двери своей спальни, как идиот, и слушать ее стоны. Я не думал, что она действительно это сделает, милая, сладкая Оливия, которая и мухи не обидит, которая ни за что на свете не поставит человека в неловкое положение, даже в ущерб самой себе, но я должен был догадаться. Под всей этой внешней личиной скрывается ураган, который только и ждет, когда его выпустят наружу. И судя по всему, мне «очень повезло», ведь именно со мной ей, кажется, наиболее комфортно обнажать эту версию себя.
Мои слова, похоже, лишь подстегивают ее, потому что из нее снова вырывается приглушенный стон, прежде чем она отвечает:
– Зайди и узнаешь.
На этот раз стону уже я – невольная реакция моего тела на эту уникальную форму пытки.
– Нет, я останусь здесь, оберегая твою безопасность. Когда у тебя вновь будет ясная голова на плечах, мы сможем обсудить это как взрослые люди. Но сейчас ты будешь делать то, что я скажу.
Что? Какого черта я делаю?
Даже через дверь я слышу, как сбивается ее дыхание, и сама только мысль о ней – в моей постели, с полуоткрытым ртом, широко распахнутыми глазами, в моей футболке, задранной над ее идеальными грудями, сосками, которые я хочу обхватить губами, – заставляет мою руку скользнуть вниз и поправить мой член, выпирающий из-под джинсов.
Одно только это прикосновение посылает приятную дрожь по телу.
– Что? – спрашивает Оливия, не понимая.
– Хочешь играть в эту игру? Тогда будем играть по моим правилам. Один палец внутрь, Оливия.
– Что? – Ее голос дрожит, она сбита с толку и возбуждена.
– Делай, как я говорю, угроза.
Потому что этим она и является – угрозой, во всех смыслах и отношениях. Для своего бывшего, для меня. Для себя самой.
И я чертовски очарован этим.
По ее сторону двери повисает тишина.
Я зашел слишком далеко?
Думаю, будет даже лучше, если мы выясним на берегу, что она не сможет справиться с этой стороной моего характера, если она поймет, что это для нее слишком, прежде чем я прикоснусь к ней…
Но вдруг тихий стон наполняет мой дом.
Я не уверен, настолько ли громкий сам звук, что я слышу его аж из-за двери, или я уже подсознательно настроен на частоту ее голоса, что улавливаю малейшие нотки, но этот стон так сладостно наполняет мои уши, как ничто прежде.
– Что ты чувствуешь?
Я хочу, чтобы это была моя рука.
– Я вся мокрая, Андре. Там… – Еще один стон, и я представляю, как она вынимает из себя палец, мокрый и блестящий в тусклом свете моей комнаты, а затем снова вставляет его. – Не помню, когда испытывала подобное в последний раз.
Мой член пульсирует.
– Теперь это мое, Оливия.
Я не знаю, откуда это взялось.
Я не должен так думать, столь эгоистично, столь собственнически.
Я не имею права так думать.
Но я ничего не могу с собой поделать.
Но тут раздается ее ответ:
– Боже, я вся твоя, Андре. Скажи, что мне делать.
И я понимаю, что мне конец.
Потому что она не только может справиться с этой частью меня, но и, судя по стону в ее голосе, ей самой это нравится не меньше, чем мне.
– Два пальца внутрь. Ладонь на клитор.
Я слышу ее стоны и… Черт возьми… Когда я задерживаю дыхание и прислушиваюсь внимательнее, я слышу влажные шлепки – трение ее пальцев, скользящих туда-сюда, доставляющих ей удовольствие.
Для меня.
Потому что я ей так приказал.
– Черт, Оливия. Я слышу, какая ты мокрая. Покрути соски, детка, и продолжай скакать на своих пальцах для меня.
– О да, боже. Я уже близко, – она звучит так, словно совершенно сбита с толку. – Но как это возможно? Почему я так близко к тому, чтобы кончить?
– Потому что я контролирую ситуацию. Представь, насколько ты бы сейчас была близка к оргазму, будь это мои пальцы. Если бы мой член растягивал тебя.
Упомянутый орган начинает пульсировать еще сильнее, и я пытаюсь успокоить его через джинсы.
Я не собираюсь дрочить в коридоре, не тогда, когда мне нужно сосредоточить все свое внимание на Оливии, но я точно запомню это ощущение на будущее.
– Я хочу ощутить тебя внутри, Андре. Твой член. Прошу, иди ко мне.
– Не в этот раз, – слишком опасные слова, даже сказанные под властью момента. Потому что Оливия ничего не пропускает мимо ушей.
Но я не знаю, в состоянии ли я отрицать, что будет следующий раз.
– На этот раз ты доведешь себя до оргазма сама, своими пальцами, в моей постели и кончишь с моим именем на губах. – Еще один неистовый стон, и я зарываюсь еще глубже. – Когда ты закончишь, Оливия, я пойду в душ и удовлетворю себя, представляя, как трахаю тебя. Я буду кончать, думая о твоей узкой киске. – Она скулит в ответ на мои слова, задыхаясь. – Тебе нравится, Оливия? Мысль о том, как я овладеваю тобой, о том, как наполняю тебя моим семенем? А когда я закончу, я возьму всю вытекшую из тебя сперму и затолкаю ее обратно в тебя, чтобы как можно больше меня осталось в твоем теле.
Я болен на всю голову.
Я больной ублюдок, и я попаду в ад.
Но ей, похоже, все равно.
– О боже, боже, – она стонет, и я представляю, как покачиваются ее бедра, как она трахает себя пальцами, выгибая спину на моей кровати, голая, за исключением приподнятой до подмышек футболки, ее полные груди подпрыгивают при каждом движении.
– Мое имя, – рычу я. – Ты будешь кричать мое гребаное имя, когда кончишь. Ты слышишь меня, маленькая угроза?
– Я, я почти… – Она снова стонет, и я слышу по ее голосу, насколько она близка к оргазму.
– Да, Оливия. Кончи для меня, кончи для своего мужчины. Ты – моя, и я велю тебе кончить; ну же, сделай это.
Она долго молчит, и я думаю, что переборщил, но потом…
– Андре! – громкий крик наполняет дом, пока она кончает, пока волны оргазма накрывают ее одна за одной, когда она разрывается. – Да, Андре, да! О боже!
Кажется, будто это длится бесконечно.
Кажется, будто она кончает, кончает и кончает, и я отдал бы все, чтобы смотреть, как она корчится в сладостной неге на моей кровати, как весь ее образ хорошей правильной девочки разбивается в щепки на моих глазах.
Из-за меня.
Наконец она успокаивается, и через дверь доносится лишь одно тяжелое дыхание.
Я терпеливо жду.
– Ты еще там? – Ее голос теперь звучит нервно, как будто она не может поверить, что сделала это, что мы сделали это.
Мой член вибрирует, когда я в очередной раз поправляю его в джинсах.
– Да, угроза. Я здесь.
Снова повисает тишина, а потом я слышу ее тихий голос:
– Спасибо, – шепчет она.
– Иди спать, Лив, – говорю я, потом поворачиваюсь и иду прямо в ванную, спешно раздеваясь.
Мне достаточно всего нескольких движений рукой под горячей струей душа, чтобы кончить. Я стону ее имя, и мои яйца сжимаются от мысли, что она это слышит.
Мы в полной заднице.