Что делать со старушкой, сующей нос не в свои дела? 🔍

Воскресенье, 24 сентября

На наше первое официальное фальшивое свидание мы отправились на его машине.

– Если вдруг за нами будет «хвост», я обучен уходить от преследования, – говорит он, и я закатываю глаза на то, как сильны его инстинкты телохранителя.

– Никто не будет за нами следить…

– Вот только они это уже делали в прошлый раз, Оливия, и ты тогда позвонила мне в панике, находясь черт-те где, – напоминает он, и я прикусываю язык.

Ах да. Этот факт как-то совершенно вылетел из моей головы.

– Ладно, – бурчу я под нос и позволяю ему сосредоточиться на дороге, ведя с ним вежливую беседу, но полностью погруженная в свои мысли настолько, что даже не обращаю внимания на знакомые повороты.

Пока мы не подъезжаем к дому Эдны.

– Что мы здесь делаем? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему, сидящему за рулем. Он испускает тяжелый вздох.

– Она позвонила утром и сказала, что у нее дома проблемы с горячей водой. Я предложил свою помощь.

Я вспоминаю ее вчерашний звонок и то, как я проговорилась, что собираюсь на свидание с Андре. Я сделала это лишь затем, чтобы она перестала писать мне каждый божий день с вопросом, завела ли я себе наконец нового любовника. Это было необдуманное решение, принятое в отчаянии, – я решила, что раз уж я плачу Андре за то, чтобы он со мной встречался, то смогу выжать из этой сделки по максимуму.

Она ведь никогда бы не увидела нас с ним вместе, а значит, не смогла бы вывести меня на чистоту своим рентгеновским зрением, так что какая разница?

Оказалось, еще какая, потому что ты, дорогая моя, забыла, насколько хитрой и пронырливой может быть эта старая ведьма.

– Она тебя доконает, ты же знаешь, – говорю я. Он кивает.

– Знаю. Именно поэтому я и решил взять тебя с собой. Тем временем, пока я подальше от нее буду чинить все, что ей нужно, твоя задача контролировать, чтобы она не пялилась на мой зад, высовывающийся из-под раковины, или что-то в том же роде.

– Почему мне кажется, что ты говоришь из опыта?

– Пока что я уже успел починить протекающую трубу, которая таинственным образом оказалась совершенно сухой, измельчитель отходов в раковине, который кто-то заранее отключил, и около дюжины скрипучих петель, которые не издавали ни единого звука, но Эдна уверяла, что они не давали ей спать всю ночь.

Я смеюсь.

– Это похоже на Эдну. Тебе не стоило сообщать ей, что ты живешь по соседству.

– Ну, будем честны, в тот момент из моей головы текла кровь, а передо мной стояла симпатичная девушка.

Мы оба замолкаем и смотрим друг на друга.

Затем пытаемся заговорить одновременно и по итогу перебиваем друг друга:

– Прости…

– Я не хотел…

Боже, как же неловко.

Но в то же время…

Симпатичная девушка.

Эти слова пробегают по мне, как теплый кленовый сироп, и я с трудом сдерживаю вздох.

К сожалению или к счастью, смотря как посмотреть, ни у одного из нас не остается времени сказать что-то еще, потому что в этот момент кто-то стучит в окно машины. Когда я поворачиваюсь, вижу лицо Эдны.

– Вы двое так и будете продолжать тут сидеть, смотря друг на друга влюбленными глазами, или все-таки пойдете чинить мои трубы?

Я качаю головой, глядя на крышу машины, в надежде найти какое-то спасение в высших силах.

Но чуда не происходит.

– Давай, угроза. Пошли, пока мы не отправили ее на тот свет раньше времени.

– Ах, если бы… – вздыхает Эдна.

* * *

Пока Андре проверяет ее душ, я остаюсь наедине с Эдной, что само по себе уже опасно, но тут она наклоняется ко мне и спрашивает:

– Ты уже переспала с ним?

– Боже мой, Эдна! Нет!

– Хочешь сказать, что ты общаешься с владельцем столь аппетитной жопки и до сих пор не испытала эти мускулы в деле? Мой бог, и на что только ты тратишь свою молодость, Оливия Андерсон! – Я закатываю глаза и сдерживаю смех.

– А у вас действительно не нагревалась вода в душе? – спрашиваю я, изгибая бровь. – Или вам просто нужно было, чтобы он ушел, пока вы могли бы допросить меня.

Ее улыбка является четким ответом.

– Так почему вы двое до сих пор не спариваетесь, как кролики? Ты горячая, он горячий. Вы должны быть горячими вместе.

– О боже, Эдна! Хватит! Мы даже не встречаемся! – Слова вырываются из моего рта, прежде чем я успеваю их остановить, и она удивленно откидывает голову. – Я совершила глупость, и он помогает мне из нее выбраться.

– На вид все указывает, что вы пара. Идете на свидание вместе и все такое.

– Я облажалась и растрепала папарацци, что все то время, пока я была с Брэдли, у меня был на стороне парень для любовных утех, потому что мой бывший не мог заставить меня… – Боже, этот разговор абсурден. – Ну, дойти до того самого, и поэтому я в конце концов и рассталась с ним.

– И Андре согласился быть твоим парнем для… – Я перебиваю ее и продолжаю свой рассказ, не дав ей закончить мысль.

– И после этой новости надо мной повисли папарацци – они выслеживали меня повсюду, спрашивали, где мой парень. А Андре – телохранитель. Он согласился, чтобы я его наняла, но я поставила условие, что он будет притворяться будто он… не мой телохранитель.

Эдна хлопает в ладоши от переизбытка эмоций.

– О‑о‑о, это прям как в этих любовных романах с фальшивыми отношениями! Где главные герои начинают с притворства, а потом, не успеешь оглянуться, как бац! – и они уже трахаются!

– Эдна! Может, хватит? Он сейчас находится в этом доме! – говорю я, стиснув зубы. – Нет, ничего подобного не будет. Он совершенно не заинтересован во мне. А я все еще переживаю свой разрыв, – лгу я, потому что, кроме глупой прессы и моего желания отомстить, между мной и Брэдли нет ничего, что нужно переживать.

– Ой, дерьмо собачье! Ты никогда даже не любила этого человека, так что тебе не над чем страдать.

Я не спорю. Это того не стоит.

Хотя мне интересно, откуда Эдне об этом известно.

– В любом случае я – лишь работа для Андре. И это нормально. Как только все уляжется, мы притворимся, что расстались, и все будет как прежде.

– Он смотрит на тебя так, будто хочет съесть тебя заживо, Оливия. Ни один мужчина не будет смотреть такими глазами на ту, кого считает своей «работой».

– Я знаю, что ты любишь любовь и хочешь для меня самого лучшего, но это не оно, Эдна.

– Ты сказала, что это игра на камеры – он тебя уже поцеловал? – Ее тонкая, нарисованная карандашом бровь изгибается дугой, и я качаю головой, но чувствую, как краска заливает мое лицо.

Как всегда, когда я рядом с Эдной, ее рентгеновский взгляд вытягивает из меня всю правду.

– По одному только румянцу я вижу, что он тебе нравится. Это произойдет, и скоро, и я говорю тебе прямо сейчас: если ты будешь пытаться убедить себя, что это все какая-то фальшь ради прессы, я буду преследовать тебя по гроб дней, когда наконец откинусь. Этот мужчина увлечен тобой, Оливия, и не в платоническом смысле. Тебе стоит переспать с ним.

– Эдна…

– Он спрашивает меня о тебе, ты знала? – Я замолкаю. – Когда он здесь, помогает мне по дому, он постоянно спрашивает о тебе. О твоих отношениях, твоей семье. О твоей работе.

Я не знаю, как воспринять эту новую информацию о том, что Андре разговаривает обо мне с моей бывшей соседкой.

– Ты же говорила мне, что хочешь вырваться из всей этой тягомотины с Брэдли, из клетки, в которую тебя заперла твоя мать? Он – как раз отличный способ это осуществить. Можешь думать, что ты для него просто работа, но этот мужчина хочет залезть в твою постель.

– Я не знаю…

– Зато я знаю достаточно за нас обеих. Он станет отличным утешением для тебя, Оливия. Просто не списывай его так сразу со счетов, понимаешь? – Я открываю рот, чтобы ответить, но тут Андре заходит на кухню, держа в руках маленькое полотенце, которым вытирает руки, с хмурым выражением лица.

Боже, он так чертовски красив, когда хмурится.

Я начинаю говорить себе заткнуться, что это неуместно, как я делаю каждый раз, когда вижу его, но тут вспоминаю, что сказала мне Эдна.

И на этот раз я впитываю его образ целиком.

Его глаза перемещаются целенаправленно на меня и сканируют все мое тело с головы до ног. Но делает это он не как бесчувственный робот, а как мужчина, который хочет увидеть, что у меня под рубашкой и джинсами.

Когда я прикусываю губу, его взгляд перемещается на мой рот, и я вижу это. Внутреннюю борьбу в его глазах.

Черт возьми.

Эдна улыбается, не Андре, а мне.

Она все поняла.

«Он станет отличным утешением для тебя, Оливия». Ее слова отзываются эхом в моей голове, и я задаюсь вопросом: а не права ли она? Этот вариант подошел бы нам обоим, ведь он сам заявил, что не хочет никаких серьезных отношений со мной.

– О чем мы тут секретничаем? – спрашивает он.

Я паникую и открываю рот, чтобы выпалить что-нибудь бессвязное и, уверена, компрометирующее, но Эдна спасает ситуацию.

Вроде как.

– О том, как Оливия потенциально превращается в старую деву с сорока кошками. В этом есть свой шарм. Думаю, она легко сможет превратиться в подобную старушку.

Я закатываю глаза, и Андре смотрит на меня, на этот раз без жара.

Может, мне показалось?

– Я могу это представить.

– Ну ты и задница, – говорю я, шлепая его по груди, и в третий раз в его присутствии я вижу настоящую улыбку Андре.

Она прекрасна. Одна только эта улыбка может убедить меня попытаться слепить из нас с ним нечто большее.

– Да, – это все, что он отвечает.

– Ну, ты все починил? – спрашивает Эдна.

– Да, но вот же ж забавная история: кран с горячей водой был просто-напросто перекрыт. Я так долго там возился, потому что мне пришлось рыться в очень неустойчивой башне из хлама, чтобы до него добраться. Вам что-нибудь об этом известно? – спрашивает он, глядя на Эдну.

Я тоже перевожу на нее свой взгляд и качаю головой, а потом фыркаю от смеха.

Андре вновь переключает свое внимание на меня.

– А ты над чем смеешься, маленькая угроза? Как будто ты бы не сделала то же самое, – ты, которая рассказала прессе, что у тебя был идеальный любовник, пока твой бывший не мог тебя удовлетворить.

Я сжимаю губы и на мгновение паникую, что он действительно зол на меня, но потом он вновь улыбается мне.

Он не злится.

Он дразнит меня.

– «Маленькая угроза»! Боже, это же просто идеально, не правда ли? Ты – его угроза. – У Эдны просто светятся глаза. – Представь, как он это говорит тебе во время…

– Эдна! – ругаю ее я, хотя не думаю, что ей в принципе когда-либо свойственно нормальное поведение. Затем я поворачиваюсь к Андре, собираясь дать ему пощечину за то, что он назвал меня гребаной угрозой.

Но я не успеваю, потому что в этот момент он перехватывает мое запястье, большим пальцем мягко поглаживая центр моей ладони.

По моей спине пробегает дрожь, которую я пытаюсь игнорировать.

– Ну ты и задница, – говорю я, но в моих словах нет гнева. Откуда ему взяться, когда он смотрит на меня такими глазами? В них горит огонь, которого не должно быть, если я для него действительно всего лишь работа.

– Я же тебе говорила, – комментирует Эдна с радостной улыбкой, разрушая момент.

Андре отпускает мою руку, но кожа в месте нашего соприкосновения пылает огнем. Я проверяю, не оставил ли он след на моей ладони, но вижу только светлую кожу и едва просвечивающиеся под ней синеватые вены.

– О’кей. Это было… нечто, Эдна, но нам уже пора, – говорит Андре, проворачивая на пальце ключи от машины.

– О, не позволяйте старушенции вас задерживать! – говорит она, вставая со стула и шаркая ногами в нашу сторону, при этом оживленно жестикулирует руками, чтобы мы уходили.

– Позвони мне завтра, Оливия! – кричит она вслед, когда мы уже идем к машине Андре.

Я показываю ей средний палец в ответ, и ее смех сопровождает нас, пока мы уезжаем из этого маленького района.