Когда у вас случается самый лучший в жизни секс, вы просто обязаны рассказать об этом лучшей подруге. Необходимо обсудить и уточнить детали, чтобы потом, когда вы вдвоем будете сидеть у бассейна в доме престарелых, пить «Май тай» и наносить солнцезащитный крем на свои подозрительно моложавые лица, вы могли бы вспомнить все с точностью. Именно поэтому на следующий день, когда мне полагается работать, я в каком-то угаре строчу письмо сестре, в котором то и дело встречаются такие слова, как «пять раз», «вагинальный оргазм» и «ПЯТЬ РАЗ».

«Я знаю, что не должна искать контакта с тобой, но если бывают форс-мажорные ситуации, то сейчас именно такой случай, – печатаю я. – Считаю секунды до нашей встречи!»

Я просматриваю письмо, убеждаясь в том, что закинула достаточно крючков, чтобы она клюнула и соблазнилась написать ответ. Я знаю, что шансов мало, но мне позарез нужно поговорить с сестрой. Чтобы она сказала мне отставить панику из-за того, что я сплю с мужчиной, с которым чувствую то, что по идее умерло, разложилось и развеялось по ветру в тот день, когда с моего пальца соскользнуло помолвочное кольцо.

Под мышками начинает пощипывать, угрожая нервным потоотделением, и я, подняв взгляд от компьютера, смотрю в окно.

В отдалении маячит фигура Форреста, разбрасывающего библейское количество снега, которое обрушилось на нас прошлой ночью. Сегодня утром ему пришлось строить снежный пандус, чтобы вытащить нас из домика на снегоходе. Не сказать, чтобы мне очень хотелось оттуда выбираться.

Проведя с ним ночь, я переосмыслила для себя троп «В снежном плену», хотя, насколько помнится, уже использовала его в книге. Точнее, в двух. Я узнала, что в промежутках между страницами наслаждения на скомканных простынях мелкие детали поражают еще сильнее. Например, как мои ноги идеально ложатся на его ступни. Или что его рука, обнимающая мою талию, ощущается как недостающая часть тела, которая наконец-то вернулась. Я узнала, как пахнет его кожа, когда он спит, и как хрипит голос, когда он будит меня тихим рокочущим «ты нужна мне». И все, я пропала. Меня неотступно преследует мысль о нем и о том, что он должен последовать за мной в Лос-Анджелес, чтобы мы каждую ночь и до бесконечности могли заниматься тем, что делали прошлой ночью.

О боже, мне нужна помощь.

Словно в ответ на мои молитвы, почтовый ящик подает сигнал, и я выхожу из транса, в котором пребывала, пытаясь с помощью глубокого дыхания восстановить рациональные границы, и отнимаю ладони от лица. Это Саванна. Я щелкаю по уведомлению, и у меня глаза лезут на лоб при виде ее ответа, напечатанного заглавными буквами.

МАРГО О БОЖЕ О БОЖЕ ДА!!! ФОРС – МАЖОР ПРИЗНАН БЛАГОДАРЯ ПОЛОВОМУ АКТУ!!!

Я знаю, что не должна поддаваться на эту очевидную ловушку (отлично сыграно, сестренка), но мы можем поговорить? У меня есть спутниковый номер «Северной звезды», так что жди у телефона через пять минут, поняла?

Я вскакиваю так проворно, что офисное кресло с разгона ударяется о книжный стеллаж, и принимаюсь повсюду искать телефон, словно Индиана Джонс в «Храме Судьбы». Когда раздается звонок, я успеваю обшарить полкомнаты, и, естественно, телефон находится рядом с книжными стеллажами, перед которыми я сижу уже не первую неделю. Я ускоряюсь, хватаю трубку с крючка и выдыхаю:

– Алло?

– Марго!

– Ван!

– Марго!

– Ван!

Мы кричим имена друг друга, и от звука голоса сестры – звука, которого мне не хватало больше, чем я даже могла представить, слезы струятся по лицу.

– Перестань реветь, ты же знаешь, я не выношу, когда ты плачешь! – шмыгая носом, говорит Саванна.

– О боже, как же я соскучилась по тебе, Ван, – говорю я, как можно крепче прижимая к уху пластик.

– Я тоже по тебе соскучилась! Ты даже не представляешь, какого самоконтроля мне это стоило. Тейлор только что выпустила перезаписанный альбом, а Куперу ее ранние работы не по душе. Я была вынуждена выбирать весь мерч в полном одиночестве!

– Могу представить, как нелегко тебе пришлось, – говорю я, при этом ухмыляясь до ушей. У нее здоровый голос, и холодная спираль беспокойства в животе медленно расправляется, давая мне возможность расслабить плечи.

– Точно! В отличие от тебя, уютно устроившейся со своим горным папочкой!

– О боже, пожалуйста, никогда больше не произноси этих слов, – умоляю я. – А Купер разве не с тобой? Даже не притворяйся, что вы двое не воспользовались моим отсутствием. Когда вернусь домой, куплю ультрафиолетовую лампу.

– Фу, Марго, это гадко.

– А «горный папочка» – не гадко? – смеюсь я, практически излучая эндорфины.

– Это как есть! А теперь выкладывай. Он привязывал тебя к кровати фланелевой рубашкой?

Я снова смеюсь, вспоминая все, что мы делали прошлой ночью, и мое странное смущенное хихиканье каким-то образом превращается во вздох.

– Погоди. Погоди, погоди. Это ты томно вздохнула или я ослышалась? – мгновенно настораживается Саванна.

Не в силах сдержаться, я вздыхаю снова.

– А если и так?

– Боже мой, Марго. Ты действительно увлеклась этим парнем?

Увлеклась? Это слово кажется таким маленьким по сравнению с ужасающим и в то же время дурацким торнадо чувств, бушующих в моей груди.

– Я стараюсь не увлекаться, Ван. Я действительно стараюсь. И это не должно быть слишком сложно. Он такой брюзга, всегда уверен в своей правоте, такой раздражающе компетентный и заботливый и к тому же доктор, представь себе. Более банального тропа не придумать, верно? – Я прикусываю губу, однако не могу удержаться и добавляю: – Но он достал мне авокадо, а их здесь невозможно достать, Ван.

Я делаю вдох и слышу, как челюсть Саванны раскачивается на ветру.

– И что хуже всего, – продолжаю я, – он не говорил об этом, но у меня такое чувство, что он, возможно, подумывает перебраться назад в Лос-Анджелес. Так что просто наслаждаться лучшим сексом в моей жизни, а вернувшись домой, забыть об этом мужчине, как делают нормальные люди, у меня не получится!

Саванна молчит, и я начинаю беспокоиться, что наш разговор прервался. Наконец она говорит:

– Марго, послушай меня очень внимательно. Я знаю, что ты должна работать над рукописью, но, насколько я понимаю, не профукать отношения с доктором – это твой новый приоритет.

– Его зовут Форрест, – сообщаю я.

– Его зовут Доктор Горный Папочка – сокращенно ГП, и, если мне не изменяет память, ты не вздыхала по мужчине года этак с 2016-го, когда тот бариста предложил тебе бесплатно долить матча-латте. – Я издаю легкий смешок, но сестра сразу же переходит к делу. – Марго, я никогда не слышала, чтобы ты так говорила о ком-то. Включая Адама. И он переезжает в Лос-Анджелес? Это твое «Долго и Счастливо». Я просто чувствую это!

Я перехватываю трубку другой рукой и прижимаю к правому уху, которое не вспотело, стараясь не заражаться энтузиазмом Саванны. Сестра много чего «просто чувствует».

– Ван, знаешь, что я увидела напоследок, перед тем как выйти из соцсетей? Один из пользователей Bookstagram[25] выдвинул теорию, что я – ненавистный ребенок Миранды Пристли и Волан-де-Морта. Меня в буквальном смысле изгнали за то, что я не верю в любовь.

Как только слово на букву «л» вылетает у меня изо рта, тотчас возникает желание втянуть его обратно, как спагетти. Чтобы скрыть промашку, которую я не стану анализировать позже, я подкидываю сестре другую наживку:

– Но он мне нравится. Несмотря на все мои отчаянные попытки сопротивляться этому.

От визга, который издает Саванна, наверное, настораживаются все дикие обитатели лесов в радиусе пятнадцати километров.

– Это без преувеличения лучшая новость, которую мне доводилось слышать! – восклицает она. – Я знала, что отправить тебя на Аляску было блестящим решением, но оказывается, я – гений! Мне нужно вступить в «Менсу»[26]!

Дальше Саванна несет чистейший вздор про скрытые тесты на выявление социопатии, которым нужно подвергнуть Форреста, а я слушаю, все еще пребывая в восторге от того, что разговариваю с сестрой, и вдруг ловлю себя на мысли, что она так и не ответила на мой заданный ранее вопрос.

– Ван, ты так и не сказала, Купер с тобой живет? – перебиваю я. – Ведь он с тобой, да? Или мама?

Следует едва заметная пауза. Миллисекунда колебаний, а затем она говорит:

– Конечно, я с Купом. Мама тоже была. Между ними идет скрытая кулинарная война за мои вкусовые рецепторы. Это просто уморительно. День благодарения на следующей неделе превратится в кровавую баню.

День благодарения. Я совсем забыла об этом. Меня гложет тоска по дому, но я больше не дам сбить себя с курса. Я выдерживаю паузу – пусть она поймет, что я что-то подозреваю.

– Хорошо. И никаких намеков на обострение?

– Нет, я в порядке. Но даже случись обострение, я и тогда была бы в порядке, Марго. Хештег: я процветаю.

В голосе сестры слышатся нотки, которые мне не нравятся. Это не обычная досада на то, что я чрезмерно ее опекаю. Такое впечатление, что она скорее нервничает. Случись обострение, вряд ли она солгала бы мне, но вот насчет того, что отношения с Купером зашли в тупик, могла бы. Больше всего на свете ей хочется, чтобы я поверила в вечную любовь.

– Радостно слышать, – я пытаюсь изобразить облегчение и затем добавляю: – Так чем вы с Купером еще занимаетесь, помимо осквернения нашего дома?

На этот раз ее нервный смех не спутать ни с чем.

– Мы с Купом? Ну, как обычно. Едим. Тренируемся для «Американского воина-ниндзя». Все как обычно. Слушай, он возвращается на обед, и мне нельзя с тобой разговаривать! Форс-мажор отменяется!

Я пытаюсь сглотнуть комок беспокойства, который пристал к задней стенке горла. Я знаю, как сильно Саванна любит Купера. Разрыв неминуемо закончится обострением, а я не смогу ей помочь. Гнетущее чувство, оттого что я слишком долго отсутствую, стискивает грудь.

– Ладно, – квакаю я. – Ну ты ведь знаешь, что всегда можешь написать или позвонить мне, да? И если я тебе понадоблюсь, я в мгновение ока сяду на самолет и вернусь.

– Я знаю, что так и будет, – досадливо фыркает сестра. – Именно поэтому я заканчиваю телефонный разговор, а то еще проболтаюсь, что порезалась бумагой, и ты тотчас прискочишь на вертолете.

– Ван, я даже не поблагодарила тебя за письма, – говорю я, затягивая наше прощание. – Ты даже не представляешь, как они помогли мне пройти через…

– Стоп! Прекрати сейчас же! Не говори о письмах, пока не прочитаешь все, Марго!

Я закатываю глаза. Как может один человек быть таким властным и в то же время бесконечно одаривающим?

– Ладно, хорошо. Прости. Я люблю тебя.

– Я еще больше тебя люблю, – говорит Саванна, и я закрываю глаза.

– Это невозможно.