Заснуть удалось только ранним утром, с первыми осами. Видимо, сказался адреналиновый отходняк. Все кости ныли, тошнота и слабость. Как с хорошего бодуна, только без алкоголя. Но ничего, недолго осталось, меньше двух недель. Вчера ночью мы отскочили чудом. Если бы не ночной рейд нашей разведки, все закончилось бы печально. У них три «трехсотых», по слухам, и один тяжелый. У «укропов» потери неясные: следы крови, клочки перевязочных пакетов. Трупы на поле отсутствовали, к сожалению. Ну, бывает и так, надеюсь, «трехсотых» у них много. Слабо я стреляю, оказывается. С другой стороны, ночью, без ночников и коллиматоров… Ладно, проехали…

Из неотложного – нужно срочно пополнить БК, хотя бы «ВОГи» и гранаты. Россыпь пока есть, и мы в скорбном молчании стали набивать магазины. Вроде и живые все, а на душе погано. Выживет разведчик? Эвакуировали почти сразу на танке.

– Дай бог здоровья парню, – вслух выдал я мысль.

Мы все трое одновременно перекрестились – неверующих в окопах нет.

– Что, пацаны, такие кислые? Живы будем, не помрем, – попытался я разорвать тягостное молчание.

– Да разве это жизнь? Не курить, не жрать, не спать, еще и «укропы» наседают, – пробурчал Вадик.

– Ты забыл добавить: «бухать, баню и бабу», – добавил Апостол.

– Ничего я не забыл, чего душу зря травить…

– Ну, баню-то можно организовать, в смысле, помыться, постираться в ручейке. Идите, стирайтесь, подежурю, – предложил я.

– Я – пас, сменки нет, – завел старую пластинку Дима.

– Можно сходить, – неохотно ответил Вадик. – Но лучше пожрать бы сначала.

– Едет кто-то от Белогоровки, две БМП, по-моему, – предположил Апостол.

Через пару минут в зоне видимости показались две единицы техники. Первая – БМП-2, следом – БТР-80. Дистанция – пятьдесят метров, на броне густо сидят бойцы. Машина свернула в полосу, не доезжая до нас метров двести, БТР шел четко к нам и затормозил напротив основного окопа.

– Да что вам тут, медом намазано? – с досадой воскликнул обычно невозмутимый Апостол.

Его можно понять: сейчас нам насыпят «укропы». Чем дольше будут выгружаться, тем больше накидают.

Бойцы работали слаженно, таскали цинки, продукты, воду. Даже генератор привезли, и нехилый такой! Старшим у них был высокий жилистый капитан лет под сорок, все лицо исполосовано шрамами.

БТР взревел и резко стартанул, а БМП ушла следом – поменяли порядок. Неужели успели по-тихому?

– Вчера на вас «укропы» насели? – подошел старший.

– Было такое, отбились, – кивнул я.

– Накидывают часто? Окопы свободные рядом есть? – засыпал капитан вопросами.

– Да кидают регулярно, окопы свободные на правом фланге, метров сорок, вы проехали…

– Принял. Первое отделение, занять окопы на правом фланге, подготовить позиции! Старший – Пищеблок. Рус и Серега – остаетесь здесь, замаскировать и запустить генератор. Второе отделение, за мной!

Нет, не успели, массированный выход даже я услышал, ну и ветерок на нас…

– Все в окопы, быстро! – поменял решение капитан и прыгнул ко мне в окопчик. Следом еще два бойца. Возможности залечь уже не было, набились, как кильки в томате, только пригнуться можно немного. Ничего, бруствер высокий, если прямого попадания не будет. «Укропы» остервенело били по нашей позиции минут сорок с довольно приличной кучностью. Харьковское артиллерийское – это не два пальца об асфальт, там настоящих спецов делали, при Союзе естественно. Но они никуда не делись, не успели, видать, по Европам разбежаться.

– И чего вы здесь выгрузились: «светанули» позицию, – попенял я капитану.

– Поучи свою бабушку, боец, – резко осадил он меня. – У нас больше полтонны груза, негабарит в том числе. На руках тащить по полю? А так и техника ушла, и мы в укрытии. Ну а то, что «спалили» нас, один черт, где-то коптер висит. Ничего, сегодня-завтра мы их отучим внагляк летать.

– Шилку привезете или десяток дробовиков? – полюбопытствовал я.

– Бери выше, радиочастотный мобильный подавитель дронов, за полкилометра любую «птицу» посадим. Правда, не применяли еще, вчера нам привезли, но, говорят, вещь хорошая, не китайщина, вот и оценим.

– Дорогая штука?

– Не дороже денег, пол-лимона вроде, подарок от волонтеров, – похвастался капитан.

Понятно, не бедствуют ребята: несколько «Азартов», пушка антидроновая. Ну, значит, и мы бедствовать не будем. Позиция наша посередине будет. Нас никак не минуют.

– Угости сигареткой, а, капитан, – начал я попрошайничать.

– Не курю, Серега, выдай им три пачки.

– Есть! – Самый крупный боец протянул мне три пачки «бизнес-класса».

А жизнь-то налаживается! Я с удовольствием закурил, несмотря на осуждающий взгляд капитана. Все равно вся позиция задымлена основательно. Да и в тепляк не разглядеть, день еще, жара. Скурил сразу три, аж голова закружилась.

Обстрел начал постепенно стихать, кидали уже мелкие мины, и разброс стал больше. Наверное, «птичка» улетела, а может, обедать собрались.

– Все целы? – крикнул капитан. – На позиции, по одному, дистанция двадцать! Бегом разбежались!

С нами остались два бойца: здоровый парень сержант Серега, вооруженный почему-то старым «РПК» с изрядно покоцанным прикладом, и невысокий жилистый лейтенант – узбек Рустам – позывной Рус, с обычным «АК-74» и «ПМ» в поясной кобуре. Оба молодые и жизнерадостные, примерно одного возраста, лет по двадцать пять. У Руса еще и «Азарт» имелся. Мы с Апостолом помогли им замаскировать и завести генератор. К нему тут же подключили два «пауэрбанка» и поставили два модных айфона на зарядку.

– Широко шагаете, – кивнул я на телефоны. – Не наведутся?

– Они выключены, – ответил Серега, но посмотрев на меня как на дебила. – Включаем только в режиме полета, фильмец посмотреть, книжку почитать. Симки местные, в Луганске брали.

– Понятно, а что, и домой позвонить возможно?

– Ты же их включать боишься, – захохотал Серега. – Ну а вообще, конечно, можно, надо только сеть поймать и говорить недолго, тогда не спалят. Хотя чего тут палить, если наши позиции им прекрасно известны? Накидывают-то прицельно, не по площади. Вот если на дерево влезть, наверняка связь будет. Полезешь?

– Только после вас, – отказался я.

Позвонить, конечно, хотелось, но лучше не рисковать, для снайперов далеко, но что им мешает с ПТУРа по дереву засадить? Ничего. Расход БК на неприоритетные цели «укров» никого не смущает.

– Вась, тут такое дело… – нерешительно обратился ко мне нагловатый Серега.

– Колись уже, что за дело?

– Да я не с этого взвода, а Рус даже не с нашей роты, «накосматили», и вот нас на боевые вне очереди.

– И че? – не понял я.

– Да нам бы здесь остаться с вами до ротации. Бойцы сейчас окопаются, и капитан отправит к нам в помощь самого ненужного солдата с приказом зарыться и держать позицию. Оно нам надо? Втроем охренеем в карауле стоять.

– Ну, мы же стоим, – возразил я Сереге, хотя рубить начинает на посту так, что мама не горюй.

– Ну а я о чем? Ты, главное, своих ребят уболтай, а то этот худой точно кипишевать начнет, – кивнул Серега на Апостола.

– Я порешаю со своими мужиками, особенно если сигарет еще подкинете, – начал я торговаться. – Но как быть с капитаном, он вас вряд ли отпустит.

– Куда он денется, ему какой смысл бойца своего отдавать? А так и волки сыты, и овцы целы, и генератор под присмотром. Будет к нам только за банками заходить. А с куревом не проблема, блок прямо сейчас выдам.

– Давай так, парней я попробую уболтать, а ты выпроси у капитана ночник или тепляк, мы слепые ночью.

– Как это вас без приборов оставили? – удивился молчаливый Рус.

– А вот так, брат, мы же добровольцы, снабжаемся по остаточному принципу. В смысле, плохо со снабжением…

– Понял, не дурак, – за Руса ответил Серега. – Тепловизор даст. Он и так бы выдал, иначе как ночь стоять, слушать как мыши летучие? Ладно, я до капитана, сейчас и «сижек» притащу, и тепляк. Рус, ты бы пайки пока разогрел, жрать уже охота.

– Не вопрос, может, спагетти лучше сварить? С мазиком и чесночком.

Рот у меня мгновенно заполнился вязкой слюной. Да это праздник какой-то! Нет, такие ценные кадры нам очень нужны…

– Пацаны, костер разжигать нельзя, даже маленький из сухого горючего, а то набросают мин сразу. Горючку сухую лучше на разогрев оставьте, – сказал я.

– Какой костерок? У нас плитка есть, – похвастался Серега. – Короче, Рус, лучше ты иди до капитана, я сам варить буду. И пару баллончиков газа прихвати, а то Пищеблок все заныкает. И посуда грязная на вас, парни, а я сегодня за повара!

Рус молча ушел, не вступая в лишние прения. А я отправился убеждать своих парней, что в нашем полку прибыло.

Вадик, как я и думал, был не против, а вот Апостол буквально закипел.

– Зачем нам лишние люди? И так на нашей позиции все смены проходят, потому и бьют по нам чаще. Больше народу – больше обстрелов – это закономерно! – горячился Дима.

– Спокойно, брат, не кипи. Во-первых, что слева, что справа от нас теперь посты минимум по шесть человек, а нас пятеро. Во-вторых, дежурить будем по два часа! В-третьих, у пацанов с продуктами все нормально, и есть плитка! В-четвертых, Рус сейчас притащит тепловизор. В-пятых, сигареты! В-шестых, связь! В-седьмых, пошел бы ты куда подальше, Апостол, раз таких простых вещей не понимаешь!

– Делай как знаешь, – включил Диман заднюю передачу. – Не говорите потом, что я не предупреждал.

– А ты не каркай, и все нормально будет. В общем, закрыли тему! – поставил я точку.

Серега тем временем установил плитку в моем окопе, воткнул баллончик с газом и поджег. Баллон тут же сдох.

– Блин! Последний остался, надеюсь, Рус притащит, – вздохнул он, открыл полторашку негазированной минералки и стал заливать в казан, рядом еще две приготовил.

– Эээ, братан, стоп, мотор! Так воды не напасешься, вон «трехи» стоят с родниковой водичкой. Минералку оставь, так попьем, хоть и не газированная, – тормознул я Серегу.

– Да она мутная, какая, на хрен, родниковая? – возмутился он.

– Ничего, кипяченой она нормальная, без привкусов и запахов. Побереги минералку.

– Ну, как скажешь. Минералки много: по две упаковки на брата выдали. Завтра Даня еще привезет, он сегодня в Луганск погнал…

– Ничего себе, три сотни километров, хорошее у вас снабжение, – позавидовал я.

– Да это только Даня такой безбашенный, он и сюда через день и каждый день будет заскакивать. Больше никого другого не загонишь. Да сами увидите, у него день рождения скоро, еще и деликатесов привезет, – пообещал Серега.

Он необыкновенно быстро начал шинковать лук на крышке казана. И вправду, повар, я так не смогу, скорее пальцы нашинкую.

Вернулся Рус, притащил «тепляк», два баллона с газом и блок «бизнес-класса».

– Пацаны, вам по три, мне четыре – за идею, – поспешил я застолбить долю.

Апостол молча забрал три пачки.

Серега управился быстро: за час сварил полказана обалденно вкусного супа. У него и набор специй имелся. Жирный прозрачный бульон золотистого цвета с умопомрачительным запахом. Редкие кубики картошки, наломанные, но не разваренные спагетти и много-много тушенки.

– Тушняк двух видов: свиной и говяжий, – гордо заявил повар.

Съели в один присест.

Когда все насытились, я оглядел ребят и сказал:

– Так, теперь распределяем дежурства, стоим по два часа с 22.00 до 8.00. Можете выбрать время в виде исключения. Точнее, в знак благодарности за обед и сигареты. Рус с Серегой выбрали два верхних дежурства – кто бы сомневался.

Собственно, с момента, когда мы приняли в свою компанию двух «регуляров», жизнь изменилась в лучшую сторону. Меньше стало ссор и свар, мы стали больше улыбаться, заряжаясь энергией молодых бойцов. Едим мы теперь, как положено, включая горячее – спасибо Сереге. Сигареты есть, связь, средства наблюдения.

Капитан из антидронового ружья на следующие сутки посадил два беспилотника: один успели расстрелять на земле, второй улетел. Но «птичек» резко стало меньше: опасаются «укропы» за сохранность имущества. Соответственно, прилеты стали менее точными, бьют по площадям.

И снабжение у нас стало лучше, БМП приходит прямо к палатке на старое место. «Тридцатый» закинул пайков, сигарет, сока, и мы теперь не побираемся, а сами можем угощать. В общем, не жизнь, а малина, так воевать можно…

Дежурим по два часа, высыпаемся, вечерами смотрим разные боевички, в том числе и хохлятские.

Прошло несколько «безмятежных» суток, без происшествий, только сегодня ночью была перестрелка у соседей, тоже «Барсов». Старший там Белый – тип, который еще в учебке цеплялся с Ветром из-за модной экспы. Заходил к нам в гости, пообщались, потери: два «двухсотых», один тяжелый «трехсотый». ДРГ в количестве десяти бойцов уничтожили полностью. А может, «свистит» просто, у нас-то эффективность куда ниже была. А сам по себе тип неприятный и высокомерный, избаловала, видать, работа помощником капитана на международных лайнерах. С другой стороны, он здесь – значит, не совсем конченый. Впрочем, не мне судить.

Сегодня Рус умудрился дозвониться домой, причем практически с позиции, рядом с генератором. Почти семь минут проговорил, потом как отрезало. Как же мне позвонить? Неизвестность томила: старший сын после операции, младшему предстоит сложнейшая операция на аорте…

– Рус, братишка, дай телефон на пару часов, буду ловить сеть, срочняк как нужно.

– Держи, – протянул он новенький айфон.

Непонятно, от чего связь зависит, на пару секунд регулярно две полоски появляются и пропадают. Ладно, попытка не пытка, буду пробовать. Часа три я скакал возле генератора, один раз даже прошел звонок, три гудка, и снова тишина…

– Дозвонился? – спросил Вадик. У него болела мама, и тоже никаких известий.

– Не получилось, хотя на пару секунд связь была, буду еще пробовать, если Рус разрешит, зарядить только нужно, подсел.

«Банка» была полная, зарядил быстро и попробовал снова. «Обыкновенное чудо»! Прошел гудок, второй, третий – связь!!!

Сквозь треск помех пробивается голос жены.

– Ну как вы там? Как Филипп? – Спазмом перехватило горло.

«Хр, бр, мыр», – треск статики. Проклятые помехи!

– Живой? Филипп живой? – надрывал я глотку.

– Живой! Все нормально, как ты? – наконец ответила жена. Слава богу!

– Скоро вернусь домой, все хорошо! – Связь снова оборвалась.

Но мне много не нужно, главное, узнал, что все живы. Облегчение просто гигантское!

Вернулся на позицию, ноги ватные, на лице улыбка до ушей.

– Дозвонился! Все нормально, иди пробуй, – протянул я телефон Вадику. – Не обращай внимания на деления, просто тупо набирай, и все! Дозвонишься, – на душевном подъеме пообещал Вадику. Жаль, повезло только мне, в этот вечер Вадик не дозвонился. А на следующий день пошла жара…

Началось утро с неугомонного капитана, он притащил два расчета ПТРК, и они, посовещавшись, выдали сдвоенный залп рядом с нами, после чего оперативно свалили. «Обратка» ждать не заставила: минут через пять четыре ПТУРа ударили по деревьям, почти без интервала. Это сколько же у них там расчетов? Потом массированный минометно-артиллерийский обстрел минут на сорок. Только пыль улеглась, решили, что продолжения не будет, и собрались чайку попить, как Апостол вдруг заорал:

– Воздух! Вертушка! – И бегом в окоп.

Все мигом рассосались: вертушка – вещь серьезная. Залп ракетами пришелся четко по бывшей позиции ПТРК. Потом еще из пушки добавили, по ходу, «Ми-24», сам вертолет я не разглядел, лишь маленькая точка была на горизонте. Кто же его наводит? Американцы, наверное, чудят со своим «Старлинком». «Ничего, время придет – поквитаемся», – зло прошептал я, вжимаясь в землю.

Ушел вертолет, и сразу возобновился налет. Массированный, по правому флангу рвались кассетные боеприпасы. Серьезное что-то, видимо, расчет ПТУР цепнули, иначе с чего так ВСУ взбеленились? Ну и поделом падлам!..

Устал я сидеть, неудобно расположившись в окопе, и ноги затекли. Успокаиваю сам себя: все равно ниже бруствера, не заденет. Закрыл глаза, попытался абстрагироваться от надоевшей звуковой какофонии. Достало все, скорей бы домой! Начал накрапывать дождик. Тебя еще, блин, не хватало! И вообще, раздражает все и вся. Откуда у «укров» столько снарядов и мин? Да и ракет до кучи? Вопрос, конечно, риторический, но все-таки? Только за сегодня по несколько боекомплектов выпустили и продолжают, падлы! Может, атаковать собрались? Да ну, вряд ли, сейчас в полосе около роты наших, попробуй, расковыряй окопавшуюся роту. Но с такими обстрелами могут и расковырять, со временем, конечно. Под задницей начала скапливаться лужа – пора менять положение. Не успел и, как черепаха голову, шустро втянул ноги. На левом берце срезало хлястик с частью шнурков, на правом – разрубило подошву на пятке. Может, и ногу зацепило, просто не почувствовал в горячке? Снял берцы, стал осматривать ноги. Целые, только на правой пятке носок распороло – это ерунда. Но в чем я теперь ходить буду, в резинках? Скрутит ревматизмом через день, максимум два.

– Васек, ты чего, ранен? – крикнул мне Вадик.

– Да целый, берцы покоцали, сволочи, в чем ходить теперь? – проорал я в ответ.

– Вы чего орете, кино-то уже кончилось, – выскочил из окопа Серега.

И точно, налет прекратился. Вот твари, на последнем издыхании прилетело, еще обидней стало.

– Сходи до Вована, пусть свяжется с «тридцатым» и привезут берцы, – посоветовал Апостол.

– Ага, догонят и еще раз привезут, – ерничал Вадик.

– Ну, не конкретно ради берцев, как к нам поедут – так и захватят, главное, предупредить заранее, – не сдавался Апостол.

– Блажен, кто верует, – пробормотал я, но идею принял как рабочую. Действительно, нужно сходить – вдруг привезут. Да и парней не видел давно, как появились у нас «регуляры», даже Вова перестал заходить.

Сказано – сделано, экипировался и отправился до второго поста. Да, нормально народу нагнали, теперь не стремно в обороне сидеть. Отобьемся влегкую при отсутствии множества танков. А много их скрытно не подгонят: у нас теперь тоже наблюдение есть. У них в наличии три маленьких дрона «FPV» без подвесов, но разрешение приличное. Как минимум один постоянно в наблюдении, так что в «Багдаде все спокойно».

На подходе меня спалил Вова, значит, бдят днем, красавцы!

– Здорово, братское сердце, чего шаришься?

– Здорово, Вован, к тебе с предъявой.

– С какой еще предъявой, че случилось?

– Ты бы осторожнее предъявами кидался, – посоветовал Коля-афган, выкарабкавшийся из-под земли.

– Предъява заключается в следующем. Ты, Вован, с нашей позиции часто на связь выходил, и в результате по нам накидывают гораздо больше. Вкурили? – Увидев вытянувшиеся лица и начинающего звереть Афгана, я добавил: – Шутка!

– Шутник отыскался, здесь не вечер юмора, совсем даже наоборот, – продолжал нагнетать Вован.

– Да ладно, расслабьтесь. Если по-серьезному, берцы мне покоцало. Видишь, в чем хожу? – указал я на резиновые сапоги.

– Где я тебе берцы возьму? Сильно побило? Тебя не зацепило?

– Целый, а вот берцы на выброс, правый – точно. Что значит, где возьму? «Тридцатому» скажи, наверняка есть в запасе. У меня сорок второй, если что.

– Принял, попробую заказать, – неохотно пообещал Вован.

– Ну и отлично, бывайте! Сане привет!

– И тебе не хворать!

Я вернулся на свою позицию.

– А где все? – удивленно оглядываясь, спросил я у Вадика.

– Старшой забрал на курсы повышения квалификации. То ли по управлению беспилотником, то ли, наоборот, по сбитию, – ответил Апостол. – Я вон за Серегу макарошки варю – посуда на вас.

– Да поняли уже давно, не выпячивай тут свои трудовые потуги, – отрезал Вадик.

Через полчаса вернулись бойцы.

– Макарошки готовы? Жрать охота, – с ходу спросил Серега.

– Да, готово все, падайте! А я пойду понаблюдаю.

Я спустился в окоп, уже смеркалось, включил тепловизор, заряд на нуле почти…

– Батарейки садятся, кто тепляк не отключил? Вчера полные были…

Методом исключений выяснили, что его забыл отключить Апостол. Но что его теперь, казнить за это?

– Схожу к Пищеблоку, у него есть, но может и послать подальше, – сказал Серега, вставая.

А Вадим попросил телефон у Руса и пошел к генератору в поисках сети. Вернулись одновременно, минут через пятнадцать: Вадик – счастливый, Серега – в ярости.

– Дозвонился, в порядке мама и даже дома, не в больничке. Держи, Рус, от души, – вернул он телефон.

– Скотина Пищеблок, выдал только одну, хотя у него упаковка есть нераспечатанная. Хватит, мол, нам оживить прибор, тварь! Рус, не давай ему заряжаться, сам придет на поклон.

– У них две банки полных, – возразил Рус.

– Значит, через день прибежит, у них телефонов много. Есть хорошая новость: завтра утром я в Лисичанск, на отдых. Ну а там и в Луганск скатаюсь до своей благоверной, делайте ваши ставки, господа…

– Батарейки и баллоны для плитки, – напомнил Рус.

– Утку по-пекински, – сказал я.

Апостол ничего заказывать не стал, он вообще почти не разговаривал последнее время. Тревожный звонок. Будем надеяться, отойдет…

Ночь прошла спокойно, ранним утром прискочила БМП, привезла народ на ротацию. Серега уехал, а нам никого не добавили. Печально, но ладно. Повар уехал, но есть пайки, аж по три штуки на брата. Это не считая Руса, но он тоже не бедствовал.

– Все, сегодня однозначно мыться-стираться. Дальше тянуть чревато, так и завшиветь можно.

– Я через три дня на смену – и в баньке попарюсь, вы идите, а я наблюдаю, – отказался Рус.

– Сейчас двинем, до обстрела? – уточнил Вадик.

– Лучше подождем, да и теплее будет. Диман, ты как?

– Подождем часок, нечего подставляться.

Прошел час, второй, время к обеду, а обстрела нет. Не нравится мне такое затишье: выбивает из равновесия. Вот я конченый, по ходу, раз отсутствие обстрела выбивает из душевного равновесия…

Пообедали пайками, разогрев на остатках газа, но теперь есть таблетки – не пропадем, даже если Серега баллонов не найдет.

– Ну, че, Василий, времени три уже, пора двигаться. Может, они вообще сегодня кидать не будут, может, праздник у них какой, – не вытерпел Вадик.

– Ладно, – решился я на вылазку – идем. Но порядок движения меняем. Двигаем по одному до палатки, я – первый, Апостол – второй, ты крайний. Пока в лесу не скроюсь, даже не думай на поляну выбегать, – повернулся я к Апостолу. – Вадик, то же самое, пока Дима не в лесу, сидишь ровно, не нужно толпу создавать. По одиночным целям, падлы, пытались «птурить», так что не вводим в искушение. Движение бегом, без передышек, строго по правой колее. Понятно?

– А че не по левой? Там тоже мин нет, – вступил в полемику Вадик.

– Правую больше подсолнухи прикрывают, не нравится мне эта тишина, все, я погнал!

Бегать в жмущих резиновых сапогах по жаре – то еще удовольствие. Пот заливает глаза, видно плохо, но мимо колеи не промажу.

На последнем издыхании вбежал на опушку, помахал рукой и двинулся к палатке. От палатки тянулись полосы брезента, хотя прямых попаданий не было, рядом несколько мелких воронок от «восьмидесятки». Интересно, что там Диман, стартанул?

От палатки видно было плохо, я подбежал ближе к опушке и упал в колею, накатанную БМП. Бежит, родной, но тяжело, тоже проблемы с «дыхалкой». Подбежал и залег рядом, тяжело дыша. Я вскочил, стал семафорить Вадику, и тот быстро стартовал.

– Дима, – обратился я к Апостолу, – контроль за спиной.

Он кивнул и стал наводить на лес.

Тут подбежал Вадик и упал за палатку.

– Вроде нормально. Спускаемся по-тихому, Вадик – первый, Дима за ним, дистанция пятнадцать метров, пошли!

Спустились к ручейку, русло было плотно завешано ветками, даже прохладно здесь.

– Хорошо тут, тихо, спокойно, – разговорился Апостол, отдышавшись. – Но зачем такие кроссы, не для моего возраста.

– А ты прогуляйся по полю тихонечко, глядишь, и не постареешь больше, – съязвил Вадик.

– Так, братва, двое моются – один наблюдает. Я в наблюдение. Погнали по-быстрому!

– Да где тут мыться, тут даже воды не наберешь, воробью по колено, – проворчал Апостол.

– Вадим, покажи ему водопад, а сам стирайся пока.

– Принял, Диман, за мной!

Ну как водопад? Глинистый обрывчик, метра два, сверху пристроена разрезанная «пятишка». Дохленький такой душик, но помыться можно.

Апостол разделся и, рыча, заскочил под душ.

– Холодная, бляха!

– Тебя бы в купель в Золотаревке, вот там действительно холодная, а тут градусов пятнадцать, курорт.

Вадик кивнул, соглашаясь.

Помылись, постирались за полчаса.

Апостол вдруг насторожился:

– Тормозите, едет кто-то…

– От опушки вглубь на десять метров, – скомандовал я, и мы отползли.

Точняк, от Белогоровки на скорости идет «Т-72», Север возвращается?

Танк, поравнявшись с нами, свернул в колею, по которой мы бежали сюда. За несколько секунд проскочил поляну и затормозил напротив нашего окопа. Примерно там же, где стоял «укропский» танк.

– Че же он творит? – тоскливо произнес Вадик. – Демаскирует позицию, нам теперь до ночи кидать будут!

Я был полностью согласен с ним. Что, у Севера крышу сорвало?

– А может, рванем все сразу по колее, пока не началось? Полминуты, и мы в окопе, – расхрабрился Апостол.

– Угу, спринтер нашелся, сюда минуту бежал и обратно полминуты. Ждем. Накроют возле позиции, и привет! Даже в морду тебе, умнику, не насуешь – за ее отсутствием.

Апостол обиделся и замолчал.

Танк пошевелил стволом, выдал выстрел, сместился вправо на тридцать метров, еще раз выстрелил и с ходу ломанулся через узкую в этом месте полосу в чистое поле…

И тут по нашей позиции ударила артиллерия противника.

– Из крупняка садят, как раз бы нас размотали на подходе, – заметил Вадик.

Апостол побледнел, но промолчал. Осознал, в какую авантюру нас втягивал.

Танк тем временем вклинился в поле метров на сто пятьдесят, выдал выстрел, поставил дымы, вернулся метров на пятьдесят, еще выстрел, и поймал первый ПТУР. Видимо, потерял гусеницу, поскольку сразу закрутился на месте, из-за дыма видно было плохо. Но второй росчерк вражеского ПТУРА было видно четко – прямо в башню. Танк запылал, выживших там, однозначно, уже не было…

– Эх, Север, светлая память тебе!

– А может, это и не Север, – резонно заметил Вадик. – Уж слишком смело катался…

Очередная цепь разрывов раздалась на нашей позиции, как там Рус, живой?

Третья ракета, явно лишняя, пришла в левый борт…

– Сейчас башню сорвет, – авторитетно заявил Вадик.

Вопреки его предсказанию, БК не детонировал, несколько очередей, глухие хлопки гранат, и пламя начало спадать, но дымил еще долго, до ночи. Обстрел растекся по флангам от позиции и длился больше часа с разной интенсивностью. Реабилитировались «укры» за спокойное утро плюс целый танк сожгли с экипажем. Сегодня праздник у тварей…

– Сдвинули прицел, нужно бы Руса проведать, – озвучил я мысль, не дававшую мне покоя.

– Подождем еще минут двадцать, что теперь терять: или живой, или нет, – возразил Вадик.

– А может, жгуты нужно наложить, через двадцать минут уже поздно будет.

Апостол молчал, не вступая в дискуссию.

– Ладно, я погнал, и на месте дам отмашку. Двигаться строго по одному.

– Погоди! – тормознул меня Вадик. – Я первый, быстрее добегу.

– Ну, как скажешь, – не стал я спорить, – пошел!

Вадик добежал до позиции секунд за сорок, показавшихся мне минутами. На краю позиции вскинул руки в победном замке.

– Живой, значит, – выдохнул я и погнал следом. Рус бледный, но визуально целый шел нам навстречу.

– Нет, ну, вы видели, а? Зачем они туда полезли? – хрипло пробормотал он.

– Не ранен?

– Нет, глушануло немного, думал, все. Четко пристрелялись, падлы!

На позиции творился хаос: кучи земли, свежие воронки, мой окоп засыпан почти на треть. Опять копать! ОЗК, сушившийся на маленьком пеньке, в клочья, исчезли две гранаты, лежавшие у меня в изголовье у основания дуба. И дуб, и вязы проредило изрядно, оставив почти без листьев. Теперь мы пустые, хоть новые огневые позиции готовь. Ладно, осталось всего пять дней, доживем здесь как-нибудь. «Или менять все-таки?» – вклинился рассудок, погасив эмоции. Посмотрим завтра, еще «двухсотых» ребят нужно из танка как-то доставать…

Утро хоть и выдалось солнечным, настроения не подняло. Явившаяся еще по темноте похоронная команда не смогла подобраться к танку: попали под массированный обстрел, один из участников – «трехсотый» легкий. После такой попытки хохлы вообще осатанели и кидали до самого полудня практически без перерывов. Какая там смена позиции? Да и не на что ее менять: лесополоса изрядно облысела вся… Так что я махал МСЛ до обеда, закончил вместе с хохлами, но отрыл начисто, даже углубился еще немного. «Пригодится окопчик парням», – уговаривал я сам себя, улучшая позицию.

В 14.30 предприняли еще одну попытку эвакуации тел из сгоревшего танка. На этот раз участвовали мы с Вованом в качестве добровольных помощников. Все получилось, достали… описывать не буду, до сих пор иногда снится в особо тяжелых кошмарах…

В 16.00 до нас добрался «тридцатый», предупредил: у кого заканчивается контракт, завтра утром снимаются, если нет желания продлить. Желающих у нас не нашлось, все подтвердили немедленную готовность свалить отсюда хоть сейчас…

– Эвакуация будет в два этапа. Первая машина придет в пять утра, погрузка в трех километрах отсюда в начале леса. – «Тридцатый» махнул рукой на восток. – Большая часть взвода уедет с первой группой, на позициях оставить по одному человеку. Кто остается до второй ходки, сами определитесь, всем ясно?

– Да приняли, поняли. Вторая группа тоже оттуда будет эвакуироваться? – уточнил я. Топать по полянам в такую даль чревато…

– Тоже! – отрезал «тридцатый». – А может, еще дальше, если первую обнаружат. – Всем до свидания, и не расслабляйтесь, а то устроите тут проводы зимы, – сказал он напоследок и галопом рванул через поляну.

Кстати, как в воду глядел: проводы и поминки мы все-таки устроили…

– Ну, че, братва, есть желающие во вторую очередь ехать? – обратился я к бойцам.

– Лично я первой ходкой, – отказался Апостол.

– Мне плевать. Я, может, еще на месяц останусь. Свалить бы только из этой гребаной лесополосы, а там посмотрим, – высказался Вадик.

Хорошо, с Диманом определились, а мы с Вадиком разберемся: на пальцах скинем.

– В принципе, я бы тоже второй ходкой поехал, меньше народа – больше кислорода. Да и на броне места останутся приличные, в первых рядах.

– Какая броня? Юрьевич сказал, на машине поедем, – возразил Вадим.

– Оговорился или пошутил, в кунг, даже самый маленький, мы бы все вошли, и еще место осталось бы.

– Ладно, не будем о грустном. Давайте укладываться потихоньку, чтобы утром время не терять.

– Мне нечего укладывать: все свое ношу с собой. Это вы с барахлишком, вот и собирайте, – высказался Апостол.

Ну что, нужно собираться, насчет барахлишка, пожалуй, он круто загнул, но кое-что имеется. Часть своей же «гражданки»: трусы-носки, мыльно-рыльное, фляжка, котелок – сыновьям в подарок, пару штык-ножей бы прихватить… Отберут ведь на таможне, а жаль… «Хорош мечтать», – оборвал я себя, а вот пару ракет сигнальных запутаю в носки, авось, прокатит.

– Привет, братские сердца! – нарисовался Вова. – Что, уезжаете завтра? Навоевались?

– А ты остаешься? До Победы? – съехидничал я. – И кстати, с берцами вы меня бортанули?

– Да, мы с Афганом остаемся, у нас еще десять дней до конца контракта. Берцы ищи рядом с палаткой, привез все-таки Юрьевич. Твой размер, офицерские, новье, – похвастался Вован. – Важный такой, будто сам привез. Что-то здесь нечисто.

– Ладно, сбегаю прямо сейчас, посмотрю, пока тихо.

– Сбегай, и не забудь, кто организовал подгон, – напомнил Вова. – Бывайте, пацаны, когда-нибудь еще свидимся: война долгая будет.

– И тебе не хворать, брат, – попрощались мы.

Больше мы с ним не встречались. Вова погиб через полгода уже в составе «Вагнера», при штурме Артемовска (Бахмута)…

А пока я бодрой рысью бежал по полю: берцы нужно отыскать, в старых – левый не затянут, а правый набирает грязь с поля через подошву – много не находишь. Но лучше, чем в сапогах, вчера ноги натер прилично.

Добежал, завалился в лес, отдышался, будем искать. Нашел! Старые и растоптанные солдатские берцы, бывшие когда-то сорок третьего, а сейчас явно сорок пятого размера. Их, видимо, не чистили в этой жизни никогда. Заскорузлые – не согнешь, и шнурки, истончившиеся в нитку.

Ну, спасибо, Вован, за подгон, от души, так сказать. Матерясь неизвестно на кого – по сути, причем здесь Вован, – я переобулся. Хоть три носка натяни, все равно будут хлябать. Завтра крайний марш-бросок, и в таких лаптях, да за три километра, легко сотрешь ноги. Или в старых топать? Так ничего и не решив, я побежал обратно.

Встретил меня сияющий как новый рубль Вадим:

– Прикинь, Серега уже сгонял в Луганск, сейчас к Лисичанску подъезжает, затаренный! Часа через два здесь будет! Гульнем на прощание! – потирал он руки в предвкушении.

– Гулять – это мы завсегда согласны, а что он так рано, завтра же должен был вернуться?

– Он и хотел завтра, но Рус сказал, что мы снимаемся утром, так что приедет вечером.

– Отлично! Все в елочку! Смотри, что мне подогнали, – кивнул я на «новые офицерские» берцы.

– Зря бегал, в старых бы пару дней еще проходил, а там бы уже кроссовки надел.

– Жаль, тапок нет. Вкуюсь пока в старые.

Побриться бы еще неплохо, хотя вроде не сильно зарос: дня три назад брился. Ладно, успеется, не горит.

– Рус, есть связь с Серегой? Уточнить бы, когда конкретно Дед Мороз с подарками явится.

– Нет связи, только в машине рация была, а они уже в Лисичанске, – ответил Рус. – Да приедет сегодня, обещал – значит, приедет.

Через час ходом проскочила БМП, привезла народ с отдыха. Сереги среди них не было. Обидно, конечно, но ничего страшного, скоро сами будем на «гражданке»…

У Руса начали краснеть уши, он узбек по национальности, восточный человек, с тонкой душевной организацией. А точнее, привык отвечать за слова, а здесь, получается, подставился из-за Сереги. Эх, молодость! Раньше я бы на месте Руса тоже закипел, а сейчас без разницы.

Начинало смеркаться, пора на пост, крайний в этой жизни. По крайней мере, надеюсь. Полчаса отстоял, один раз включил не до конца сдохший тепловизор. Подошел Вадим и сел на край окопа. Закурил.

– Ты бы не отсвечивал, сейчас запулят с ПТРК на огонек, будет нам последний привет. Обидно в последнюю ночь погибнуть. А сколько я подобных историй наслушался про крайний день, крайнюю ночь. Иди-ка, Вадик, от греха подальше.

Он, похоже, обиделся и ушел молча, не погасив сигарету. На обиженных, как говорится…

– «Жигуль» едет от Белогоровки, – громко сообщил Апостол.

Да ладно, а мы уже не надеялись.

Приехал рыжий Даня с изрядно пьяным Серегой на переднем сиденье. По-быстрому выгрузились, машину затянули сеткой. Сейчас должно прокатить. На ночь, во всяком случае, дронов намного меньше стало с появлением ружья.

Рус участия в разгрузке не принимал и молчал.

– Рус, ну, прости, братан, уснул, – извинился Серега. – Но я все купил: и баллоны, и батарейки. И утку по-пекински с салатиками. Сейчас гулять будем!

– Я бы с тобой не стал бухать, да мужики не поймут, – ответил Рус.

– А тебе и некогда особо бухать: скоро меняться, – «успокоил» я Рустама.

– Все, падаем, Даня, сюда ходи, – позвал Серега.

Развернули припасы: несколько салатов, две палки колбасы полукопченой, беляши, пирожки, три больших пиццы, утка по-пекински, почему-то фаршированная яблоками…

– Да, потратился ты прилично, за десятку, наверное. Нужно бы раскинуть. Доберусь до банкомата – переведу свою долю, – пообещал я Сереге.

– Брось, какие расчеты! – поморщился тот. – Где-то еще пиво должно быть. Даня! Тащи пивас!

И понеслось галопом: за Победу, за удачу, помянули погибших… Рус с Апостолом стояли на часах поочередно – красавцы!

Потом завалились спать…

По голове размеренно били кувалдой – это пульс, вяло осознал я объективную реальность.

– Сегодня же эвакуация, где все?

– Час назад ушли на точку сбора. Тебя не будили, ты, мол, сам вызвался во вторую очередь, – объяснил Серега.

– Ты не в курсе, когда за нами вернутся?

– Вернется транспорт на точку – отправят гонца. Часа два-три у тебя есть, можешь поспать, – «разрешил» Серега.

– Понятно, сейчас вещи подготовлю и посплю еще часик-другой…

– Василий, вставай! Опоздаем на точку, – тормошил меня Толя-мичман.

– Да встаю, встаю. Мы что, последние остались?

– Да Вова с Колей-афганом еще тут. У них десять дней контракта. Давай, двигай вдоль лесополосы до пункта, мимо не пройдем, я за тобой.

– Принял, две минуты, с бойцами попрощаюсь. Мы все! Отвоевались. Всем до свидания и удачи! Бывайте…

Я обнялся с Русом и Серегой и отчалил, надеюсь, в новую жизнь, все-таки произошла кардинальная переоценка жизненных ценностей. Шагалось легко, голова почти не болела…

Вскоре мы догнали группу бойцов, там оказался знакомый по Золотаревке, «гопник» Миха. Жив! Пристроился за ним и даже перестал вертеть головой на манер флюгера – есть кому наблюдать.

За полчаса резвым шагом добрались до замаскированной в овражке БМП-1. По-моему, та же самая, что нас сюда закидывала, только мехвод другой. Быстро загрузились и умчались в Белогоровку.