Конец июля, жаркий полдень. Сидим втроем рядом с окопом и лениво хлебаем борщ из большого алюминиевого котла. Котел мы с Вадиком нашли давно и спрятали на старых позициях, а вот три стеклянных «трешки» концентрата вчера привез «тридцатый». Борщ, гороховый суп и рассольник, разбавлять один к трем, по-моему. Мы с Вадиком спустились к ручью, развели в самом закрытом месте маленький бездымный костерок и стали варить борщ. Ну, как варить, Вадик этим занимался, я по кустам шарил за дровами и наблюдал за небом. И ведь почти успели доварить без происшествий. Минут за двадцать до конца процесса варки над нами завис беспилотник.

– Вадик, не двигайся, воздух! – предупредил я его.

– Слышу уже, – проворчал Вадик. – Что-то тихо жужжит, наверное, очень маленький, без боезапаса.

– Ага, или висит высоко и не двигается, а потом гранат пять скинет, и привет!

– Не каркай, че делать будем? Может, хватаем котелок и бегом на позицию? – спросил Вадик.

– Может, и так, а может, лучше посидеть еще в кустах, пока ведь не кидает, вдруг это вообще наш? Как там супец, не готов?

– Готов вроде, на вкус так себе, нужно было больше водой разбавлять. Кислит сильно.

– Разберемся. Что не съедим – с парнями поделимся, на горячее прибегут. Давай свой карамультук, на тебе котел, не упади и не расплескай – обидно будет.

Вадим с сожалением отдал автомат со сдвоенным магазином, он легче полного котла на двенадцать литров, и начали подъем по едва заметной лесной тропинке. Но «птичка» все-таки нас спалила по ходу движения. Прилетело несколько малых разрывов, и все. Через поле прошли спокойно, котел оставался полным и даже парил немного. Навстречу выскочил старший у мотострелков.

– Привет, мужики! Что там за взрывы в лесу, ДРГ повстречали? – спросил он.

– Да какое ДРГ, стрелковки не было, так, «птичка» навелась, – ответил я и гордо добавил: – а мы борщ сварили, подходите минут через пятнадцать, поделимся.

– Обязательно, – заверил нас старший и исчез в подлеске.

– Диман, готовь котелок, сейчас борщ будем есть, – крикнул я в окоп.

– Борщ – это круто, я уже волноваться начал: вы больше двух часов отсутствовали. Слава богу, что нормально все, – облегченно вздохнул боец.

– Пацаны, вы начинайте, пока горячий, а я до наших сбегаю, пусть котелки тащат.

Сходил до поста Вовы, но ребята особого энтузиазма не проявили, будто они тут каждый день борщи трескают. На обратной дороге до меня дошло, что и почем. Я сказал, что мы сварили суп в лесу, но не уточнил, что котел перенесли в лесополосу, на свою позицию. Старый дурак! Но возвращаться не буду, не судьба, значит.

Вадик с Диманом уже утолили первый голод и теперь, не торопясь, хлебали из своих котелков, а борщ в котле уменьшился наполовину.

– Старший от пехоты приходил, мы отлили половину, – пояснил Вадим, – они нам полбуханки хлеба и пакет леденцов принесли.

Хлеб сухой, но без плесени, под борщец – самое-то. В общем, все наелись от пуза и залегли отдыхать, сняв лишние элементы экипировки. Солнце жарит, воздух парит, гроза скоро будет…

Я снял берцы, Вадик тоже: пусть ноги немного подышат. Он лениво наблюдал горизонт в ПСО из положения лежа, потом вдруг сел и доложил:

– Василий, там танк со стороны Северска. Он идет к нам, точнее, летит.

Забрал у Вадика прицел, присмотрелся. Точно, летит, сзади шлейф пыли, без всяких маневров идет, прямо к нашему окопу. Расстояние еще около километра, танк наш. «Т-72Б3», на борту красное пятно здорового огнетушителя.

– Наш, пацаны, огнетушитель красный на левом борту. Однако наших литер «Z, O, V» не вижу. Ничего, у нас профи с ПТУРами рядом, у них связь аж с генералом. Танкисты заблудились, наверное.

– А чего тогда по ним хохлы не лупят? – спросил Дима.

– Да откуда я знаю, может, провокация какая-нибудь…

А танк между тем неуклонно приближался, не снижая скорости. При такой траектории он врубится в лесополосу по левому флангу нашей позиции – это совсем рядом, максимум десять метров.

Нервы начали играть: ствол тоже на нас направлен…

И вдруг резкий выброс адреналина, вызванный громким воплем со стороны соседей.

– Пацаны! Танк укропский!!!

– В окоп, бегом! – заорал я уже на бегу и одним прыжком влетел в окоп. Дима уже был там, следом за мной сиганул Вадик, почти сбив меня с ног. До танка сто метров… семьдесят… тридцать… И он врубается в полосу рядом с нами, проскакивает ее, на последних метрах делает крутой разворот влево, вывернув приличный клен, несется прямо на позицию вдоль лесополосы и резко тормозит в полутора метрах от нашего окопа!

Я выдернул чеку из «Эфки» и стал ждать, когда откинется люк, чтобы закинуть гранату. Почему я решил, что люк откроется? А кто его знает!

Дима делает то же самое, у него «РГН», Вадик пустой. Сейчас «укроп» крутнется на месте, и конец, будет кетчуп.

Люк откинулся, показалась верхушка шлема, обмотанная красным, а следом чумазая морда с выпученными глазами.

– Координаты! Дайте координаты! Куда бить?! – заорал во всю глотку молодой парень.

У него явная истерика. Вылез, пообщались, и соседи подошли. Те связались со штабом и получили приказ на уничтожение танка: якобы по этим координатам наших танков нет. Хорошо, что не сожгли, нас бы однозначно накрыло, а танкист просто заблудился: со связью была проблема. Адреналину мы хапнули, мама не горюй! Вот и такое бывает, причем частенько, ведь армейский бардак при боевых действиях имеет тенденцию множиться. Научимся еще воевать, и бардака будет меньше.

С такими позитивными мыслями я стряхнул насекомых со спальника и, не снимая броник, завалился спать сколько получится.

Получилось недолго, полчаса от силы: прибрел неугомонный Вован и стал снова нас уговаривать сходить в ночь в разведку, прям дите малое!

– Вован, я уже говорил на эту тему, не разведка мы, ни умений-навыков, ни снаряги путевой нет. Далеко ты, вообще, собрался топать? До первой мины? Ну, это недалеко будет, не переживай, только тащить твою тушку ночью по минному полю нет никакого желания.

– Завязывай, Василий, вечно ты нагнетаешь! Ну, не хотите, и не надо, я один схожу, не впервой, мои бойцы тоже в отказ пошли. – Вова сплюнул и ушел к себе. Ну и пусть, на обиженных воду возят.

– Схожу-ка я до разведки, может, горючки подкинут, у нас лимоны еще остались?

– Сиди ровно, снялась разведка, старший заходил попрощаться. Пехота тоже снялась, к вечеру должна замена быть, – пробурчал Вадик.

– Печально, значит, мы снова одни? По правому флангу и прикрыть некому? Забурятся хохлы в лесополосу вне нашей видимости и спокойно притопают к нам без мин и стрекотни. Засада полная! Ладно, схожу все-таки, узнаю, где ближайшие соседи.

– Далеко не ходи, на расстояние слышимости выстрела, – посоветовал Толя.

Уговорили, красноречивые, не дальше километра. Фляжку на пояс, подсумок на четыре магазина, подсумок с «ВОГами» и три гранаты «РГН» вдобавок к постоянно носимой «Эфке».

– Бывайте, пацаны! Если ситуация какая, то дайте красную ракету, у меня в окопе лежат.

– Принято, – ответил Вадик и добавил: – Когда начинать кипишевать?

– Через пару часов, не раньше: расстояние приличное. Все, я ушел, ведите себя хорошо, а то в угол.

Они засмеялись, а я двинул на «экскурсию». Неспешно топаю вдоль лесополосы, прикрываясь за ней от наблюдения «укропов». Но жидкая она, местами легко просматривается, выжгли лесок постоянные обстрелы… Небо чистое, без облаков и разных «птичек». Красота! Только отсутствует птичий гомон. Ни мошки, ни слепней, ни оводов, а все осы слетелись, видимо, к нашей позиции. Часа за три можно дотопать до Лисичанска, а там – холодное пиво, баня и горячая еда. Размечтался! Хоть и ушли хохлы из Лисичанска практически без боев, но потом наверняка свое наверстали, разнесли, что смогли. Так что ни бани, ни электричества, ни холодного пива, и вообще, смотри внимательнее, усмирил я себя, заметив россыпь «лепестков».

Углядел в полосе засыпанную землянку и небольшой окопчик рядом – нужно глянуть на предмет чего полезного. В землянке пусто, только закопченный чайник, простреленный магазин от «РПК» на сорок патронов 7,62 и комок засохших бинтов. Негусто. В окопчике ничего, кроме пустого шприц-тюбика промедола. Наши стояли? У хохлов вроде морфин должен быть. Ладно, уже не важно. Потопал дальше. Не успел отойти, порывчик ветра донес звук выхода от «укропов». Бегом вернулся в окопчик на всякий пожарный. Раздались несколько разрывов в поле, далеко сзади, примерно в ста метрах от нашей позиции – недолет приличный. Переждал минут десять, попил водички и двинул вперед. Это когда же соседи будут? Вова говорил, что примерно в километре стоят «Барсы» – второй взвод первой роты, там должны знакомые быть. По ощущениям протопал с километр, так никого и не встретив. Попались еще две разбитые позиции, но тоже пустые, даже непонятно, кто тут воевал. Пора возвращаться, без толку так далеко сходил, хоть бы горючки пару таблеток надыбать, но не свезло. Соседей нет, надеяться нам не на кого. Пойдут хохлы на прорыв, и все тут ляжем. Там еще вроде «укропы» «Кракен» подогнали, по слухам, конченые твари, живым никак нельзя к ним попадать. Повернул назад, дорога домой всегда короче.

Не дошел метров сто до нашей позиции, как в густом, почти не прореженном обстрелами участке полосы обнаружил аномалию: большой ком сплетенных стволов и веток. При ближайшем осмотре аномалия оказалась танком «Т-72 Б3» с литерой «О» по левому борту.

– Чего хотел-то, пехота? – раздался справа насмешливый голос.

– Черт! Напугал, – подпрыгнул я. – Да ничего, интересуюсь на предмет наличия соседей. «Тридцатый» нам обещал два танка для прикрытия, и где второй? Неужели я прошел и не засек?

– Одна машина здесь. – Из чахлой травки поднялся невысокий боец в камуфляже и шлемофоне.

– Сашка-Север, – представился он, крепко пожав руку. – Мехвод.

– Василий-Дракс, можно сказать, командир отделения.

– А почему «можно сказать»? Приказа не было? – хмыкнул парень.

– И приказа не было, и от отделения осталось три человека, я – старший группы.

– Бывает, – вздохнул Север. – И что, вас действительно только трое? Нам приказали выдвинуться для прикрытия взвода «Барсов».

– Нет взвода, – мрачно ответил я, – через сто метров позиция нашей тройки, дальше еще две тройки на расстоянии двести и двести.

– Принял, – кивнул Север. – Пойду командиру доложу обстановку, молодой он у нас, без опыта. Чуть позже жди в гости. – И он скрылся в люке.

Я тоже двинулся на позицию, но ради проверки бдительности пошел по лесополосе, стараясь передвигаться максимально бесшумно и незаметно. Подкрался метров на тридцать и попытался разглядеть нашу позицию сквозь заросли.

– Стой. Кто идет? – тут же отреагировал Вадик. Да уж, ветеран двух чеченских, опыт не пропьешь…

– Свои! – крикнул в ответ.

– Свои дома сидят, а не шарашатся по кустам, – прокричал Вадик.

– Да ладно, пацаны, не напрягайтесь, небольшая проверка, вдруг вы тут дрыхнете без задних ног, а злой «Кракен» ползет по полю, точит свой штык-нож…

– Штык не точится, – не оценил Вадик, видимо, не знаком с творчеством Лермонтова.

Диман промолчал, но он мужик начитанный, правда предпочитает церковные книги. Ветхий и Новый Завет шарашит по памяти почти дословно. Монахом был, пока не выгнали за какие-то косяки, не зря мы его Апостолом нарекли.

– Слушай, Вадик, а как ты меня спалил? Вроде я тихо двигался.

– Это мне как два пальца об асфальт, – напыжился Вадик. – Чуйка. Я даже чужой взгляд чувствую, такие дела, брат.

– Да не гони, братуха, я, конечно, в чуйку верю, и взгляд можно почувствовать, но тебя даже увидеть не успел. Колись давай!

– Ветку ты задел, шевельнулась немного, а ветра не было, и птицы здесь отсутствуют, вот и спалил, – признался Вадик.

Быстро темнело, юг все-таки. По ходу, не привезут пехоту на ротацию, и Север что-то не торопится…

– Эй, «Барсы»! Спите, что ли? Встречайте гостя!

– Опа, Север нарисовался! Заходи, братуха, не боись, мин нет.

Север прошел на позицию, познакомился с парнями (хотя они ему в отцы годятся, но война всех равняет). Уселся на мой спальник, достал банку шпрот, полбуханки хлеба, пачку «Мальборо» и спросил:

– А вы где раньше стояли, откуда сюда прибыли?

– Из Золотаревки.

– Золотаревки? – удивился Север. – Знатно там прилетало, у нас два танка сгорело, хорошо хоть без экипажей. А вы там миномет бродячий не застали?

– Еще как застали, – вспомнил я свой велопробег. – Немало крови попортил, паскуда.

– Больше не испортит: кончили мы его, выследили и кончили, – похвастался Север.

– Да ладно! Давно пора было эту тварь прижучить! – восхитился Дима.

– Где, когда и как? – пожелал я подробностей.

– Да обычное явление, маскировались под скорую. Корректировщики «арты» их вычислили и нам передали. Мы рядом с церковью на горе стояли, ну и вмазали с ходу – там воронка как с гаубицы, клочки в космос улетели. Командир еще сомневался, а у меня это уже второй случай. Кстати, танк сгоревший метров триста отсюда – тоже наша работа.

– От души, братан, за миномет этот гребаный. С нас причитается. Должок на нас, в общем.

– Пустое! – отмахнулся Север. – А вы как, давно воюете?

– Да скоро два месяца будет, но задрало уже вконец, – ответил Дима.

– А я с самого начала и до конца буду, не нужно мне ни смен, ни отпусков, зубами буду грызть мразей, если нечем больше будет. В станице одной семь женских трупов со дна достал. Изнасилованы, груди отрезаны, глотки вскрыты, глаза выколоты. Это нам староста показал, тоже бандеровец бывший, но взгляды поменял, потому что там правнучка его была в числе жертв.

«Да, довелось пацану хапнуть горя, несмотря на юный возраст. Сколько ему? Думаю, от силы двадцать три».

– Север, а это твой первый танк, ну, который я видел?

– Нет, – засмеялся он, – это четвертый, в двух горели – восстановлению не подлежат. Самый первый видел не так давно, бегает старичок «72-й», хотя в два раза меня старше.

– Этот же тоже «72-й», тоже устарел? – вклинился в разговор Дима.

– Нет, братва, это «Т-72Б3М» – отличная машина!

– Погоди, на нем ведь тепляк должен быть? Есть? – спросил я.

– Конечно, есть, и движка форсированная!

– Ты нас реально выручишь, вруби его, посмотри секторы. У нас ни хрена нет, лишь глаза и уши.

– Не, пацаны, не получится: чтобы тепловизор заработал, нужно будет запустить двигатель. И семнадцать минут на разогрев. Засверкаем, как елка новогодняя, будут работать по нам, и мы свалим, оно вам надо?

– Ладно, – вздохнул я, – что делать, будем по старинке наблюдать и слушать.

– Да не очкуйте, мужики, вам только ночь продержаться – завтра пехота на ротацию прикатит. У них все нормально со снарягой.

– Твои слова да Богу в уши. Ну а сам-то за все время сколько танков подбил?

– Два сожгли полностью, а сколько подбили… За десяток точно.

– Говорили, по «ляму» за танк дают, тебе выдали? – поинтересовался Дима.

– Это если пехота сподобится сжечь, должны заплатить, у нас не так, да и артиллерии хрен чего дадут. Командиру оружие именное выдали, земля ему пухом, а мне кортик от Министерства обороны.

– С собой заточка? Покажи.

Север продемонстрировал кортик. Не именной, но на лезвии гравировка.

– Тебе за этот танк выдали? – кивнул я в направлении танка.

– Нет, – засмеялся Север, – за этот ничего не дали. Его с «граников» разули, а мы добили.

– Хорошая сталь. – Дима внимательно разглядывал кортик.

– Но на два «ляма» не тянет, так? – усмехнулся я.

– Не в деньгах счастье, это память.

– Ага, а в их количестве, – выдал я очередную банальность.

– Да вы конченые комерсы! И сюда явились за баблом? – начал заводиться Саня.

– Остынь, братуха, все свои. Деньги – очень важный момент, но не главный, – примиряюще хлопнул его я по плечу.

Тут вернулся с НП Вадим, протянул мне часы и скрылся в общем окопе на перекур.

– Ты че, боец, попутал? – возмутился я, глянув на часы. – Без семи час, а свалил ты без десяти.

– Буду должен пятнадцать, че-то меня спать вырубает, а вы один хрен базарите, на бодряках, стало быть.

– Бывайте, мужики, мне тоже скоро на дежурство, – попрощался Север и ушел к себе.

Прохладно стало, и я оделся потеплее – под утро вообще дубак будет. Дежурили мы здесь по три часа, график такой: 22.00-1.00-4.00-7.00. В 7.30 хохлы с немецкой педантичностью начинали обстрел от пятнадцати минут до получаса.

Общий недосып уже ощущался серьезно – скоро начнет рубить, а кофе кончается, да и кипятить не на чем.

Время тянулось невыносимо медленно, из окопа доносился заливистый храп. Сколько там натикало? Вот, блин, начало третьего всего! От не очень веселых мыслей отвлекло понижение интенсивности храпа и какой-то посторонний звук, вмешавшийся в общую тональность. Вроде жужжание слабое, или кажется? Резко задрал голову, приложившись шлемом о бруствер. Мать твою! Прямо надо мной висела «птичка», мигая красным светодиодом, метров десять всего. Спуститься ниже ей мешали заросли. Интересно, с чем она – с тепляком или с гранатами? Вряд ли с тем и другим: висит на месте не издает звуков, значит, легкий совсем дрон. Или я глухой? Будем надеяться на первое, главное, не шевелиться, тогда точно спалит. С другой стороны, как-то же он нас нашел, по старым координатам? А может, позицию танка ищет?

Врезать бы по нему сейчас, пока висит низко и неподвижно, могу снять короткой очередью. Нет, не стоит, а то накидают нам сейчас в ответку. Подождем пока. Дрон провисел пару минут и начал смещаться в сторону замаскированного танка, но не долетел, прибавил газу и ушел в сторону Северска. И слава богу! Надеюсь, не обнаружили танкистов, скоро узнаем, если налет последует, обычно ночью «укропы» не кидают в отличие от наших. Пока никаких прилетов не было. Успокоился, и сразу в сон накатило, будто зажигание выключило. Нужно пройтись, а то усну даже стоя. Прошелся, но помогло слабо. Нужно будет хоть днем немного поспать, а то «собачью» вахту не вывезу.

– Диман, вставай, – негромко прошептал я.

– Да не сплю я. «Птичка» разбудила, с тех пор ворочаюсь с боку на бок.

– Хороший слух, нужно было пораньше тебя будить, – позавидовал я.

– Ага, разбежался, график есть график. Давай часы.

– Держи, хорошей смены, а я спать.

Разделся, залез в спальник, но страшновато. Наверное, из-за дрона. Вдруг расчухали «укропы», что нас совсем мало, и вышлют ДРГ. Ладно, шло бы оно все лесом, нужно поспать. Автомат под левый бок, справа подсумок и «Эфка», если что, я и босиком дерну, хрен догонят. Тем более танк рядом, так что спим спокойно…

Спокойно не получилось, разбудил Диман, настойчиво тряся меня за плечо.

– Что случилось? – Я сел на спальник и зевнул от души, чуть челюсть не вывихнул.

– Стрелковку слышно с правого фланга. Бой где-то недалеко идет.

– Черт, не слышу ничего, давно началось?

– Минуты три, я тебя сразу разбудил, что, и сейчас не слышишь?

– Да вроде слышал хлопок один, но совсем глухой, подумал, что показалось. Ладно, буди Вадика, и разошлись по постам. Все выстрелы пусть с собой берет, а то неизвестно, как с танком получится…

– Принял, понял. Хлопок – это граната была, неужели на бросок подобрались? – покачал головой Дима и ушел в окоп.

Я принялся лихорадочно натягивать амуницию. «Чуйка не зря семафорила, доверять ей нужно», – отстраненно подумалось мне. Но хлопков больше не слышно, и это радует. Прибежал на позицию Вадик, нагруженный, как лошадь. Воткнул выстрел, нырнул в окоп и стал контролировать сектор.

– Ну и какого черта меня разбудили? До горизонта нет никого, – недовольно пробурчал он.

– Ты стрелковку слышишь? – спросил я.

– Нет, краем сна захватил, а теперь тишина.

– Вот и контролируй полосу справа, может, по ней подбираются.

– Там же наш танк, – возразил Вадик.

– Да мало ли, проспали или обошли сзади по «слепой» зоне. Хотя есть ли она вообще? «Мертвая» точно есть, двадцать пять – тридцать по фронту. Ну, это лирика, хватит болтать, ты лучше слушай.

– Принял, молчу, слушаю и нюхаю, – схохмил Вадик.

– Унюхаешь сало – сразу магазин отстреливай, – пошутил я, и мы замолчали.

Пять минут, десять, движения нет, и тишина…

– Отбой, пронесло, но давайте для надежности полчасика еще посидим на позициях.

Спорить никто не стал, ну и отлично, а то нервные какие-то мы стали. Закипеть можем по любому поводу. Психологов здесь нет. Что нужно для разрядки? Нужно, чтобы солдат устал «по самое не хочу», тогда сил на эмоции не останется. Но это в армии практикуется, да и парни молодые совсем. Здесь же война, и добровольцы в основном за пятьдесят, вряд ли бесполезную нагрузку оценят. И не позанимаешься лишний раз хозяйственной деятельностью под прицелом врага. А может, лучше выспаться днем по очереди, добровольно-принудительно? Глядишь, и «нервяки» пройдут. Мысль хорошая, лишь бы ВСУ дали такую возможность. Ну, поглядим, что день грядущий нам готовит.

– Братва! Хорош ночевать, кто желает сходить постираться, искупаться?

– Сейчас, что ли? – уточнил Вадик.

– Нет, конечно, вечером, пусть хоть немного ручеек прогреется.

– Я – пас, – сразу отказался Апостол, – у меня и подменки нет. А на ночь в мокрой одежде – так себе удовольствие.

– Могу «зимник» тебе выдать, пока форма высохнет.

– Да не нужно, может, потом как-нибудь постираюсь.

– Хозяин – барин.

На самом деле избегал Апостол открытой местности и правильно делал. Но ведь выходить все равно придется: без воды долго не протянешь, летом тем более.

– Вадик, ориентируемся часа на три, постираемся, искупаемся, водички принесем, лимонов прихватим, если остались. За палаткой еще мокрый «зимник» валялся, притащим его, если не «ушел».

– Да куда он уйдет? – махнул Вадик. – Один черт, только мы с тобой ходим да Вован. Но он в основном до начальства бегает: все в командирах мечтает утвердиться. А вот «Шмель» бы неплохо притащить, можем потом с кем-то поменяться.

– Ладно, договорились. Я сейчас спать пару часов, меня не кантовать, потом вы придавите, я не жадный.

– Дадут тебе поспать, размечтался – не «укропы», так свои разбудят, – спрогнозировал Вадим.

– Слепой сказал: посмотрим. Ладно, я спать, Вадик – за старшего.

Вадим словно «накаркал». Сначала налет минут двадцать, причем били довольно близко от позиции – ночная «птичка» постаралась, наверное. Потом явился Саня-пулеметчик с требованием переписать все оружие по номерам на предмет соответствия, так сказать. Следом явился неугомонный Вова при «Азарте», рассказал о ночном боестолкновении. «Укропская» ДРГ из пяти бойцов пыталась минировать дорогу, по которой мы приехали, и «припасы» нам закидывали. Была обнаружена и уничтожена в полном составе, причем без потерь с нашей стороны. Хорошая новость, вряд ли еще скоро попытаются.

Спать по-прежнему очень хотелось. Ладно, пойду снова в окоп, хоть часок посплю.

Но снова не получилось: раздался нарастающий звук приближавшейся «брони». БТР-80 внаглую шел к нам по старой танковой колее. Мы и сами по ней бегаем по воду, проверено: мин нет. Но среди бела дня, на броне, по открытой местности, просматриваемой врагом, – это такое себе занятие. Сейчас начнется «концерт без заявок». С брони лихо ссыпалось неполное отделение мотострелков, семь бойцов, бодро набились в окоп, где я валялся, пытаясь вздремнуть, и пришлось вставать. БМП, взревев дизелем, резво укатила по своим же следам. Не могли метров за сто до нашей позиции выгрузиться? Регуляры, мать их за ногу…

– Братва, вы при следующей ротации хотя бы за сотку метров от позиции спрыгивайте с брони, – посоветовал я бойцам.

– А то что? – неприязненно уставился на меня самый молодой на вид боец. Крепкий блондинчик, румяный, будто с деревни прискакал недавно. Новенький камуфляж, весь какой-то наглаженный, на груди висит «ПКМ» – тоже новенький, без следов эксплуатации. Неприятный тип, ну да мне с ним детей не крестить.

– Отставить, боец! – скомандовал старший, высокий мужик лет под сорок, вооруженный «АК-12», с подствольником «ГП-25».

– Сейчас узнаешь, что будет, – пообещал я борзому.

– Выход! Все упали на дно и не отсвечиваем! – скомандовал старший.

Секунд через пять густо посыпались мины, причем неслабых калибров. Довольно точно бьют, метров двадцать пять – тридцать от окопа по радиусу, мы – в центре круга.

– Пацаны! Живые? – заорал я во всю глотку, привстав на секунду в промежутке между разрывами.

– Нормально все! – Это Дима.

Вадик молчал.

– Вадик, какого хрена молчишь? Отвечай!

– Живой! В окопе присыпало, сейчас откопаюсь.

– Не ранен?

– Нет.

Я собрался сесть обратно, но не успел, и близкий разрыв запорошил глаза, забил пылью горло, осыпал в окоп часть бруствера. Но вроде не успел контузию получить, и то хлеб. Рядом со мной сидел «борзый», уже не румяный и камуфляж землицей испачкал. А «укропы» все не унимаются, еще и «арту» подключили, разрывы смещались в сторону танка Севера. Когда он завелся, я не услышал, но увидел в действии. Неожиданно, как черт из табакерки, выскочил из полосы в поле, отработал из пушки, пошел дальше в поле, отработал еще раз и начал смещаться влево по фронту. За ним тянулся жидкий, постепенно густеющий шлейф дыма. Подбили? Да нет, дымы ставит, – дошло до меня, красава, Север! Густая стена дыма ползла в нашу сторону, медленно рассеиваясь. Танк развернулся на сорок пять градусов и пошел назад в полосу, между нашим и вторым постами. Развернул башню, влепил еще раз и, миновав полосу, погнал в сторону леса, где благополучно укрылся. После таких танковых маневров обстрел стал затихать и минут через пять прекратился полностью.

– Вот такие дела, борзота, – прокомментировал я, отряхиваясь от земли. – Позиция наша обнаружена, танк тоже потерял свое укрытие, а мог бы стоять спокойно, прикрывая нас.

Борзый молчал, видимо, впечатлился. Давно не было такого массированного налета. Но позицию менять и заново рыть – не вариант. Все равно найдут, раньше или позже. «Птичек» у них хватает, а вот с танком промашка вышла.

– Так, бойцы, все целы? – уточнил старший. – Смещаемся на правый фланг, метров на сто – сто пятьдесят. В шеренгу по одному, дистанция двадцать, первый пошел! Лопатами не поделитесь? – обратился он ко мне.

– Не вопрос, только завтра верните, могу еще топор в придачу дать.

– Все, мужики, бывайте, до вечера! – сказал старший, замыкая шеренгу.

– Что делать будем? Пойдем стираться? – предложил я Вадику.

– Нет, мне окопчик поправить нужно, давай завтра сходим, – отказался Вадик.

– Как скажешь, брат. Я, пожалуй, автомат пока почищу, у тебя масло осталось?

– Есть немного, пользуйся.

Я расстелил ОЗК и на внешней стороне начал разборку. Мало того что предохранитель тугой, еще и пламегаситель отвернуть не получается. Но справился, почистил, смазал и собрал. Попробовал опустить предохранитель и громко выругался.

– Что такое? – заинтересовался Вадик.

– Да предохранитель тугой, падла! Я на него уже всю масленку извел, хоть бы хны.

– Сейчас починим, есть одна хитрость. Ты топор отдал?

– Да, но не забрали пока, сейчас корни потюкают, отправят гонца.

– Клади автомат на землю и держи. – Вадик обухом два раза ударил по переводчику огня, опустив его в положение ниже стрельбы одиночными.

– Сломал! Конец пружине! – запаниковал я.

– Ничего с ним не будет. – Вадим вернул переводчик в закрытое положение, пощелкал в разные режимы. Держи!

Я пощелкал – чудеса, как по маслу идет, без напряга.

– Спасибо, где ж ты раньше был? Сколько я ногтей об этот переводчик содрал!

– Многие предпочитают тугой переводчик, во избежание, – глубокомысленно изрек Вадик.

– Ладно, брат, от души!

Пришел гонец от пехоты, тот самый «борзый», притащил два пайка и забрал топор. В этих пайках было по четыре таблетки горючки, живем! Начало смеркаться.

– Все, пацаны, пошел спать, – сказал я, завалился под дуб и заснул неожиданно быстро.