Катим по той дороге, где я на велосипеде спасался от миномета, только не свернули к церкви, а едем к холмам, откуда он меня и выцеливал. Проскочили пару-тройку километров, остановились на холмах.

Из неприметного овражка выскочила БМП-1 со знаками «V» и пристроилась к нам в хвост метров в сорока. Сопровождение, значит, и это хорошо, но могли бы и предупредить, поберечь солдатские нервы. Не стреляли, и славно, впрочем, «граники» все равно не заряжены, так что риск минимальный. Едем дальше, скорость упала до сорока, как бы БМП «гусянки» не потеряла, но обошлось. Проехали частные домики: большинство разбитые, убогие, как большинство дач у нас в Сибири. Залетели на огороженную территорию пожарной части, БМП развернулась и ушла, а мы залетели в ангар. Перевалочный пункт, похоже. В ангаре два «Урала» и еще одна БМП, основательно потрепанная жизнью.

– Из машины, бегом, не задерживаем! – заорал кто-то из глубины ангара.

Выскочили из машины, разошлись. Вокруг – знакомые все лица, остатки первой и второй рот. Это же Саня – наш штатный взводный медик.

– Здорово, как сам?

– Привет! Да все нормально. Обращайтесь за таблетками и перевязочным, а у меня всего навалом. Лоперамид, ацетилка…

– Мне бы чего-нибудь от давления. От промедола тоже не откажусь, – первым сориентировался я.

– Двигай за мной. – И Саня пошел в угол ангара, минуя высокую кучу из пыльно-грязных рюкзаков и сумок.

– Кстати, поройтесь в куче – там должны быть ваши шмотки, вчера из Червоногвардейска доставили, – кивнул он на гору.

– Потом. Выдай мне медикаментов сначала, – сказал я.

– Все выдам, кроме промедола, куда ты, кстати, свой подевал?

– Коляну из Калининграда вколол, не помог, – помрачнев, ответил я.

– В курсе, наслышан, земля пухом всем ребятам! – нахмурился Александр. – Держи. Еще чего-нибудь?

– Пару жгутов можно, если есть, – ответил я, разглядывая содержимое сумки. – Богато, конечно, но жгутов не видать.

– Есть в другой сумке. – Александр сделал пару шагов к здоровенному мотоциклу, хромированному чудовищу, стилизованному под «Харлея», но китайского производства. Снял с багажника большой чемодан и достал оттуда пару жгутов.

– Вот это да! – удивился я. – У Юры в Золотаревке мопед и лекарств нет, а вы тут шикуете.

– Отправил я Юре сегодня лекарства на том же грузовике, что вас сюда привез, – пояснил Саня.

– Ты начальник медслужбы батальона теперь?

Медик загадочно улыбнулся, но вопрос проигнорировал, занявшись Колей-афганом. Ну и не очень-то хотелось, и так все понятно, пойду, пороюсь в куче, может, найду свои шмотки. Рылся минут двадцать вместе с другими бойцами, нашел только невзрачный рюкзачок, грязный и почему-то подпаленный. Видимо, с проблемами вещи сюда добрались. Полотенца, трусы, носки, леденцы – остатки гуманитарки с учебки. На самом дне большой пакет кофе «Якобс-монарх». Живем! Пропали, насколько помню, из этого рюкзака тапки «Экко» и, возможно, джинсы, а может, они лежали в пропавшей сумке.

– Кто не нашел свои вещи – в «Уралах» смотрите: не все выгрузили, – подсказал незнакомый майор.

Мне чего-то сильно поплохело, и я стал пробираться на улицу. Миновал гору продуктов: крупы, сахар, тушняк, минералка, сок, галеты и здоровый ящик, полный лимонов. Не сдержался, схватил один и выскочил на улицу. Отцепил с ремня штык-нож, перепилил лимон и впился зубами в мякоть, не ощущая кислоты. Следом вышли на улицу штатный «фэбс», Али и ротный Демон. Посмотрели на меня, жующего лимон, и одновременно сморщились.

– Это чего такое употреблял, боец, стеклоочиститель? – участливо спросил «фэбс».

– Обычную брагу, – уточнил я, доедая лимон. – Сам себе удивляюсь, наверное, кислотность упала, раньше я бы не смог.

– Силен! – похвалил Демон, и они ушли в здание. И чего выходили, меня контролили? Впрочем, плевать! Немного отпустило, и я вернулся в ангар с целью разыскать свою сумку. Увы, не нашел, как и многие другие. Некоторые вообще не нашли вещей, а кто нашел сумки, недосчитался наиболее ценных вещей. Привет «крысам»! Всех без сожаления к стенке бы поставил.

– Василий, пошли грузиться, мы с первой партией едем, – проинформировал меня подошедший Вован.

– Куда грузимся-то? – уныло спросил я.

– В ту БМП ржавую и будем грузиться. Бери минералку и постарайся соку побольше захватить, когда еще нам продукты подкинут, неизвестно.

– А ты чего раскомандовался? Аркадьевича гнобишь?

– А ты что, его за командира считаешь?

– Да, пожалуй, нет, вреда больше, чем пользы, но тебя тоже не считаю, лучше уж Коля-афган.

– Коля меня поддерживает и все парни со школы, так что думай, – ощерился Вован.

– Разбирайтесь между собой сами. – Я схватил пару упаковок минералки, поволок к машине и закинул с кормы в отделение десанта.

В верхней лобовой части откинулся люк, вылез чумазый механик-водитель и заорал на меня:

– Куда прешь! Все на броне крепите, внутрь только БК и десант.

– Да понял, принял, – пробурчал я в ответ и пошел за новой партией груза.

Толпой загрузили быстро, на броне груз крепил Коля-афган, раздобывший большую бухту пятижильного алюминиевого кабеля без оплетки. Продукты не грузили – только воду, сок и тот самый ящик лимонов, уже уполовиненный. Внутри места почти не осталось, максимум два-три бойца войдут, но сказали же, в две ходки, так что нормально.

– Так, бойцы, три человека в отделение десанта, трое, кто не боится, садимся на броню. Контроль секторов! – рявкнул «тридцатый». И откуда взялся, злодей?

Лично я на броню однозначно, там ветерок обдувает, и сгореть меньше шансов. Конечно если на засаду нарваться или мина прилетит, то шансы внутри повыше. Выбор невелик, и я первым полез на броню, чтобы занять удобное место. И занял: на корме справа, спиной упершись в ящик лимонов, а правой ногой – в основание антенны связи. Нормально устроился, жестко ящик закреплен, и антенна должна выдержать, если в самое основание упираться. Саня-пулеметчик, взводный и Алтай полезли внутрь, мы с Вованом на корме, а Коля-афган и Вадим впереди. Самое неудобное место, на мой взгляд: тормознет резко, и ты птичкой полетишь под гусеницы…

Распахнули ворота, и машина рванула вперед, быстро набрав скорость за полтинник, а может, так с брони показалось, не берусь утверждать.

Вскоре свернули с асфальта на полевую дорогу и пошли мягче, хотя скорость практически не упала. Иногда попадались сгоревшие тракторы и комбайны – в одном месте сразу три сгоревших комбайна. Поля здесь почему-то не возделывали, в той же Золотаревке вокруг были поля созревшей озимой пшеницы. Правда, сгорела потом практически вся, но ведь сажали! Или здесь все под яровые оставляли? Непонятно.

Резкий тормоз и крутой поворот влево. Распираюсь изо всех сил, удержался, остальные тоже. Был бы на изготовку к стрельбе, улетел бы без всяких сомнений.

Чешем дальше, не снижая скорости, впереди лес с двух сторон вплотную подходил к дороге – опасное место. Толкнул Вована свободной ногой, показал направление, впереди Колян орал что-то неразборчивое. Перевернулся на живот, теряя точки опоры, и навелся на подозрительный участок. Но нет, слава богу, проскочили. Несемся дальше, слева – сплошной лесной массив на пару километров и скат вниз, возможно, внизу болотина или речка. Справа – жиденькая лесополоса шириной метров пятнадцать, а дальше – бескрайние поля до самого горизонта.

Неожиданно БМП круто свернула влево и вломалась в лесной массив, проскочив метров тридцать. Тормозим возле небольшой брезентовой палатки, двигатель глохнет.

– Ура! Смена приехала! – Из палатки выполз боец, еще трое подтянулись из лесу. Один из них знакомый, с позывным Берсерк, который второй контракт в добровольцах после ранения. Сдержанно здороваемся – знакомы мало.

– Ну че, как тут оно все? Кидают часто, атаки были? Как долго тут паритесь? – засыпали мы его вопросами.

– Братва, мне некогда, нужно оперативно выгрузить вас, а нам свалить по-быстрому. Но если коротко: кидают редко, два-три раза в сутки, минут по пятнадцать-двадцать. Ночью они дрыхнут, а наши кидают. Атак не было, раз по ночи отогнали ДРГ, спалили издалека в тепляк. «Птички» висят часто, но тут лес густой, не так страшно. Внизу течет ручей, можно попить, помыться сложнее, очень мелкий, есть блиндаж, и несколько огневых точек отрыто, занимайте. Пожалуй, все, помогайте выгружать, – обратился он к своим.

А их тут прилично: человек пятнадцать, нормально взвод сохранился. А нас девять, и кто виноват? Взводный и выше. Ладно, бог с ним, начинаем выгружаться.

– Не режь проволоку! – заорал Колян на какого-то «умника», который сцепил штык с ножнами и пытался перекусить ее рядом с узлом.

Ну да, пригодится еще, наверное.

С помощью местных «аборигенов» мгновенно разгрузились, а они начали погрузку. Тащили в основном оружие и БК. Нехитрый скарб типа спальников, одеял и тому подобного оставляли здесь, но нам же лучше, будем спать с комфортом. Только бы на новые позиции не кинули, а они могут, например, приказать занять соседнюю лесополосу, стратегически она никакого значения не имела, зато хорошая мишень для различных налетов. Но можно нарисовать на карте пару красных стрелок, отрапортовать, что заняли километр территории и визуально наблюдаем Северск. Картинку, в общем, подать красивую, как у нас зачастую и делается, пока дойдет наверх, обстановка сильно исказится.

Что-то я опять разворчался, схожу пока вниз, ручеек найду и водичку местную попробую, а потом и вздремнуть с полчаса можно, дожидаясь начальственных указаний по дальнейшему расположению.

Очень крутой спуск по малозаметной тропке вывел меня к ручейку, отрытая ямка уже заилена, но можно углубить. Рядом два вездесущих тазика. Постираться бы, но чую, времени не будет. На вкус вода нормальная, хоть и с большой примесью песка. Разрешили бы нам здесь в лесу остаться – красота полная! Тут не пройдет никакая тяжелая техника, так что держать оборону можно долго, если не навалят с десятикратным преимуществом. И отступать можно организованно, укрытий много. Что тут пацаны нарыли для обороны, где позиции вообще?

Огневых позиций внизу не было, только два блиндажа со спальными местами по пять человек. Наверное, на лес положились, мол, под каждым деревом своя позиция… Может, наверху, по кромке леса сделали? Нужно сходить посмотреть да застолбить, если приглянется, все копать меньше.

Временами приходилось подтягиваться за ветки при подъеме от ручья или на коленках ползти. Выполз к своим – а там происходит очередное партсобрание. Володя развенчивает нашего взводного, припоминая тому все его просчеты.

– Сколько бойцов осталось от взвода? Девять из двадцати восьми! И это твой прямой косяк как командира подразделения. В общем, мы отказываемся воевать под твоим «чутким» руководством и сейчас выберем себе другого командира, иначе шансы дожить до конца контракта нулевые. Кто со мной согласен, поднимите руки, – закончил Вова пламенный спич. Надо же, не ожидал за ним такой способности, прямо готовый политик-краснобай, без образования правда. Нет у меня желания подчиняться такому «командиру».

Лес рук за снятие Аркадьевича не последовал. За Колю-афгана» – Саня-пулеметчик, ну и сам Вован. Дима-Апостол приедет следующей ходкой, но он за снятие взводного. Также нет Толяна-мичмана, но он, скорее, будет против. Трое натрое, как в английском парламенте.

– Что молчите, за вами слово, – торопил нас с Вадиком Вован.

– Мне без разницы, – первым выдал Вадик. – Я за анархию, и разбиваемся на тройки. Выживаем как можем, самостоятельно, в тройках сами разберемся, кто будет старший.

– Василий, а ты что скажешь? – не отставал от нас Вован.

– Анархия – вещь, конечно, соблазнительная, но мы не банда. Мы остатки воинского подразделения, и командир должен быть. Аркадьевич показал себя не с лучшей стороны, и лично у меня есть много вопросов, поэтому да, я за снятие его с должности. Но и не за анархию: подчиняться кому-либо из присутствующих нет желания, за исключением Коли-афгана. Но он, к сожалению, за тебя, Вован, сам не хочет ответственность брать. Значит, в коротком изложении, мне тоже без разницы, что вы наголосуете. Подчиняться буду старшему тройки, но не тебе. Доходчиво объяснил? Тогда пойду, вздремну в блиндаже, разбудите, как обстановка прояснится.

– Что за блиндаж, – оживился Вован, – надежный?

– Шалаш, по сути, в один накат, земли сантиметров двадцать, даже гранату не удержит, второй такой же.

– Погоди, Василий, не уходи, – попросил Аркадьевич. – Я с себя вины не снимаю, как умел, так и командовал, решили снять – ваше право. Но предлагаю руководству об этом не докладывать, пусть все идет своим чередом, иначе последствия могут быть непредсказуемыми. Отстоим вахту, потом докладывайте что хотите.

– Делайте, как считаете нужным, – повторился я и снова пошел вниз.

Вздремнуть не получилось: вниз спустились наши, запалили костерок, чаек кипятят, а у меня ведь кофе есть! Вышел к костру, порадовал братву кофейком, а то что-то мрачные у всех лица. Не успели допить кофе, как Вадим первым услышал БМП.

– Пошли выгружать, сейчас нас озадачат по самое не горюй, – сказал Коля-афган.

Поднялись, разгрузили БК, продукты и емкости с водой отнесли в палатку, стали ждать задачу и дождались.

Сначала «тридцатый» и взводный с Володей перебежками добрались до лесополосы и застряли там на час. Когда вернулись, лица у всех были кислые, но «тридцатый» боевую задачу решил озвучить вслух, на мой взгляд, обоснованно, потому как «свое» руководство могли бы и послать.

– Бойцы, слушаем внимательно, повторять не буду! Занять вот эту лесополосу, отрыть траншеи и огневые позиции. Контроль обстановки, контроль любых перемещений противника, постоянное наблюдение – днем и ночью. У нас будут три НП на нейтральной полосе, вы должны выстоять. В случае наступления крупных сил противника будет оказана огневая поддержка минометами и артиллерией. Кроме того, для вашего прикрытия выделено два танка, они будут находиться в шаговой доступности. В смысле, после команды будут у вас в течение трех максимум четырех минут. Кроме того, саперы установят минные заграждения, включая противопехотные и противотанковые мины. Связь будет сегодня-завтра, установим тут станцию, но сигнал слабый. Без снабжения не останетесь, так что огонь в лесополосе разжигать запрещаю! Перемещение по позиции минимальное: «до ветру», и все. Приеду завтра – привезу связь и пайки. Ваша смена готовится через неделю. Вопросы?

– Нет вопросов, тут все сплошной вопрос. Наобещали нам с три короба, но ключевое слово «потом», то есть в будущем. Будем надеяться, в ближайшем будущем. У меня, собственно, один вопрос, но основной: как отделение может удержать позицию больше километра длиной? Вопрос риторический, но все же любопытен ответ командования, – не удержался я в который раз.

– Для тупых повторяю: рация находится на БТР. Точнее, никто вас не заставляет удерживать полосу ценой жизни. Отступайте организованно, если, не дай бог, придется, по флангам пока что никого нет, не подставите людей. И вообще, хватит базарить, вам нужно еще окопаться успеть до ночи. Все, удачи! Завтра увидимся и чтобы позиции в полный профиль были!

«Тридцатый» залез в БМП через люк и убыл по «неотложным» делам.

Лично я бы предложил сделать общий НП примерно посередине полосы и дежурить тройками посменно, по суткам. Просматривать будем также примерно, у Аркадьевича бинокль есть. Одним словом, ждем прилетов и спереди, и сзади, и сверху.

– Я туда не пойду, делайте со мной что хотите, – отказался вдруг Алтай. – Могу здесь дежурить сутками, палатку охранять, а туда не пойду, – повторил он.

– Здравствуйте, я ваша тетя! – вступил в спор Вова. – Один умник предлагает общее НП сделать, второй вообще струхнул, что за детский сад? Мы прошли с «тридцатым», выбрали позиции: Аркадьевича – середина, моя – тройка, и правый фланг за тобой, Василий.

– И кто будет в моей тройке?

– Вадик и Дима-Апостол.

– Понятно, извольте показать позицию, гражданин начальник?

– Какой ты «душный» тип, – нахмурился новоявленный начальник. – Ладно, бери своих, и пошли на позицию, с собой лопаты, воду и БК, остальное потом перетащите. Аркадьевич, вытри сопли бойцу и на позицию, копать именно там, где разметили. Коля и Саша, вы охраняете палатку. Пошли! По моему следу, дистанция десять метров.

Разобрали лопаты, я успел схватить топор, оставшийся от «аборигенов». Бежим по полю, по танковой колее двадцать – тридцать метров и падаем в колею на полминуты – отдыхаем. Я, во всяком случае. Вова бодрячком, Вадим тоже. Поле когда-то было засеяно подсолнечником, и сейчас еще много цветущих подсолнухов.

– Вот здесь и располагайтесь, хорошее место, обзор отличный, – порекомендовал нам Вован наиболее жидкий участок лесополосы. – До ночи вкопаетесь по пояс, я думаю. Это в ваших же интересах, – хмыкнул он и побежал к палатке. Эх, молодо-зелено, мне б пятнашку скинуть, я бы до Северска бегом добежал и обратно в полной выкладке. Хорош мечтать, нужно копать.

– Так, братва лихая. Предлагаю копать там, – ткнул я метров на пятнадцать влево. – Деревьев много, но растительность густая, тяжело нас с коптеров будет увидеть. Выкопаем как-нибудь, тем более топор есть. Согласны?

– Ты старший, как скажешь, так и сделаем, – пожал плечами Дима.

– Согласен, место хорошее, – кивнул Вадик.

– Ну и взялись тогда. – Я расчертил контур своей любимой буквой «Г», причем малый загиб приходился на правый, никем не прикрытый фланг, а сам окоп приходился на край полосы, ближе к палатке, то есть от противника нас отделяла полоса леса. Ширина – метров пятнадцать-семнадцать. Ну да, обзор немного ограничен, но наблюдать можно и даже нужно не с окопа, а с огневых позиций, которые тоже еще надо оборудовать. Наблюдать можно пока от дуба или того вяза.

– Так, Диман, в наблюдение. Мы начинаем. Через пятнадцать минут меняешь первого уставшего, и так по кругу.

Первая попытка воткнуть лопату оказалась неудачной, лопата отскочила с легким звоном. Что за черт? В лесу так быть не может, а тут прямо дежавю – Золотаревка. Разгреб тонкий слой желудей и опавшей листвы, а там перевитые корни! Но у нас есть топор.

– Погоди, Вадим, сейчас я по периметру топором пройдусь, легче начинать будет.

Вадик не спорил, и я почти управился, когда Дима оживился:

– Время! Кого менять, задохлики?

– Меня. Держи топор, часы, кстати, давай тоже, пусть у наблюдателя будут. Погнали, не стоим, нам бы по пояс хотя бы до завтра вкопаться.

Работали часа четыре почти без перекуров, вода быстро уходила – жара. Сейчас бы дождя, и копать легче бы стало, но на небе ни облачка.

– Воздух! – вдруг завопил Дима, и мы синхронно повалились на землю. Повалялись пару минут, и тишина.

– И что, слышишь что-нибудь? – шепотом спросил я у Димы.

– Нет, сейчас ничего не слышу. Но точно висел над нами, потом, видать, подкинул газу, уходя, вот я и услышал.

– Плохо. Значит, срисовали нас, ждем прилетов уже сегодня. Хотя часом раньше, часом позже – не принципиально. Наметьте нычки, кто и куда будет падать в случае прилета. Вот этот дуб мой! Я и спать под ним буду, – застолбил я местечко.

Вадим выбрал место под вязом, но туда еще добежать нужно, метров семь от будущего окопа, а мне три.

– Прямо здесь залягу, – указал Дима на окоп, и мы с Вадиком молча переглянулись – ну, совсем без царя в голове.

.

До вечера мы углубились до середины бедра примерно – неплохой результат, на мой взгляд, общая длина окопа около семи метров, ширина – метр тридцать. Солнце садилось, окрашивая горизонт в багрово-красный цвет.

– Ветер будет завтра сильный или дождь, – авторитетно заявил Вадик.

Спорить никто не стал, мы все прилично вымотались.

– Вадик, у тебя с собой сколько выстрелов к «гранику»?

– Два, а что? – насторожился он.

– Слишком мало, вот что. И у меня только четыре магазина, патроны в палатке в сидоре, но «ВОГи» с собой, – похвастался я.

– Дима, что с патронами?

– Восемь магазинов, девятый в автомате, россыпи нет.

– Богатенький Буратино, а магазины у «Лесника» приватизировал? Ну не хочешь, не отвечай, по гранатам что у вас?

– Пустые, – неохотно ответили оба.

– Понятно, у меня тоже одна «Эфка», придется двоим идти до палатки. Желающие есть?

Вопрос, конечно, риторический, инициатива наказуема, но спросить-то нужно.

– Уговорили, красноречивые вы мои, идем мы с Вадиком, Диман, контроль сектора, держи красную «сигналку», если что увидишь – сразу пускай и бегом к палатке. Пошли, Вадик!

Идем по танковой колее, держим дистанцию, не торопимся, «птичек» нет, горизонт чист.

– А может, еще и прорвемся, Вадик. Смотри, какой курорт: природа, тишина, прилетов нет. Если не пойдут «укропы» в атаку, то нормально все, главное, зарыться поглубже, – философствовал я на ходу.

Пришли к палатке, затарились патронами, гранатами, три выстрела к «гранику», лимонов с десяток прихватили.

– Давай вниз сбегаем, – предложил Вадик, – вдруг еще чего полезного осталось.

– Давай, только по-быстрому, там Дима, наверное, уже «икру мечет».

С пользой спустились: и водичку пополнили, и вещами «подогрелись». Лично я нашел теплый зимний спальник, правда, грязный и со сломанной молнией, но пойдет в качестве матраса. Вадик нашел теплое одеяло и РПО-А «Шмель» с двумя красными полосками на трубе – «Камуль», значит. Полезная вещь, тем более РПО пропали куда-то, растворились после штаба в Новогоровке. Но с огнеметом тоже что-то не так.

– Смотри, Вадик, передняя чека на взводе, пломбы на крючке тоже нет. По ходу, он отказался стрелять, неисправный.

– Быть не может, в СССР стреляло и взрывалось все без отказов, наверное, не стали стрелять – цель ушла или стрелок погиб, мало ли, – не согласился Вадик. – Транспортировать опасно, вот и оставили. Пусть пока полежит, припрячу подальше, а то тащить рук не хватает.

Без приключений добрались обратно, распределили дежурства: по четыре часа смена: с 22.00 до 10.00. Мне – первая. Хоть посплю утром, если «укропы» дадут.

Душный летний вечер, смеркается резко, и почва под ногами расцветает сотнями сверкающих бриллиантов. Что за хрень происходит? Я наклонился, сгреб горсть почвы – светлячки! Тысячи бликующих огоньков разных цветов и оттенков создавали восхитительную фантастическую картину!

– Красиво, да? – прозвучал за спиной голос Димы. – Я уже видел похожую картину, не помню где, в Ялте, по-моему, в детстве.

– И я видел по «Дискавери», в Южной Африке, но вживую первый раз вижу. Интересно, долго светиться будут?

– Тебе виднее, ты же биолог, а я спать, – пробормотал Диман.

– Давай, приятных снов на новом месте.

Свечение или биолюминесценция продолжалось около часа, постепенно теряя в интенсивности, и наконец погасло. Показалось, что стало намного темнее, хотя светила полная луна. Время – час ночи, всматриваюсь в громадное поле, залитое молочным светом луны. Тихо все, и движений нет, ну и слава богу. В такую лунную ночь ночник полезнее тепляка: дальше достанет. Хотя все равно нет ни того ни другого. Сверху донесся еле различимый стрекот на грани слышимости. «Птичка» прилетела и зависла прямо над нами, мигает в вышине красный огонек светодиода. Я поднял голову в небо: если скинет что-нибудь, буду прыгать вокруг ствола дуба, авось прикроет. Тихий шелест раздался в кронах, я попытался разглядеть, что там, и получил резкий щелчок по кончику носа – это всего лишь желудь упал и прямо по носу. Вверху снова послышалось легкое жужжание, и «птичка», мигнув светодиодом, сорвалась в сторону Северска. Лети, «птичка», лети, жаль, присадить тебя некому и нечем. Я уткнулся носом в землю – меньше шансов, что спалят, да и место незнакомое, может, лежит где-то в поле «укропский» снайпер и ржет, глядя на мои потуги спрятаться. Ничего, скоро окопы дороем и посмотрим, кто смеяться будет. Что там по времени? Почти два, пора Диму будить.

– Диман, вставай! Тебя ждут великие дела – наблюдение и еще раз наблюдение!

– Да встал уже, не ори, – прошипел он. – Что громкий такой? Нет бы кофейку товарищу заварить…

– Обойдешься, утречком все вместе попьем. Кстати, «птичка» недавно улетела, так что осторожней, могут и накидать с утреца.

– Принял, иди, дрыхни.

Я повалился на заранее разложенный спальник, а сверху накинул ОЗК и мгновенно уснул.