– Завтра утром выдвигаемся в район Новогоровки, – объявил взводный, навестив нас рано утром. – Машина придет к школе, там безопаснее, так что все придется тащить отсюда и за одну ходку. Погрузку начнем в 6.00, а в 6.15 отправка. Всем подготовиться, подшиться, побриться, постираться. Понятно?

– Хотелось бы поподробнее, гражданин начальник, – ерничая, произнес я. – К примеру, будем ли штурмовать или сидеть в обороне, и где – в селе, в лесу, в чистом поле, и как с обеспечением?

– Много будешь знать – плохо будешь спать, – отрезал взводный. – Конкретней, занимаем лесополосу на нейтралке. Километров семь – десять от Новогоровки, справа будет Лисичанск. Три дня стоим – и на отдых в Новогоровку, три дня отдыхаем – и снова на вахту. Из крупных пунктов: Северск занят противником, ближайшая полоса, занятая «укропами», в трехстах метрах. Будете днем с ними «лаяться», а ночью ДРГ выслеживать. Там их много работает – и с их стороны, и с нашей. В прикрытии постоянно находятся один-два танка, на закрытых позициях. В случае боевого столкновения подскочат за пять минут.

– Ну-ну, – прервал я этот словесный понос, – обещать – не значит жениться. Ночники с тепловизорами выдадут? И рации, хотя бы один «Азарт», иначе как ты танки вызывать будешь на помощь? Громко кричать?

– Нет ни ночников, ни тепляков, но «Азарт» обещали выдать, да и то под вопросом.

– Нормальный ход, – продолжал я стебаться, – а как мы ДРГ будем вычислять, на слух? А если дождь или ливень? Кроме того, совсем не верится в трехдневную ротацию. Там пристрелянные поля, леса почти нет, только жидкие лесополосы. Так кто нас под постоянным обстрелом будет туда-сюда катать? Очень сильно сомневаюсь и со снабжением раз в неделю: может, и прорвется ночью какая-нибудь отчаянная БМП, и привет, на этом все. Хоть вода там поблизости имеется?

– Есть вроде ручей, но до него по чистому полю от двухсот метров, – поморщился взводный.

– Ясно, значит, и с водой проблема, это уже серьезно. Прямо-таки веселая командировка намечается.

– Ты слиться решил? – прищурился Аркадьевич.

– Рад бы в рай, да грехи не пускают. Не на того напал. Черт с ним, водой можем здесь затариться, забьем за сегодня всю тару, что найдем. Пайки выдали, с танком «повезло»: на неделю хватит. Но вот потом… Да и не будет никакого потом, без приборов наблюдения нас разделают как бог черепаху. Не в первую ночь, так во вторую. И сколько нас, кстати? Девять бойцов осталось, Игоря ведь заберут? Сколько метров полосы нам под контроль достанется? Двести, триста, полкилометра?

Взводный молчал, или не хотел нагнетать, или был не в курсе.

– Ладно, оставим пока этот ключевой вопрос, но вот тепловизор, совмещенный с ночником, который ты Сослану отдал, вернешь?

– Какой еще тепловизор? – сделал вид, что не понял, взводный.

– Парней тепловизор, со второго поста.

– Так он же сломанный был.

– Починили, кусочек фольги под контакт, и работает. Игорь, кстати, и починил. Я понимаю, тебе не хочется идти к осетинам и требовать назад, что сам отдал. Но ты мне приказ выдай, я сам схожу к ним и заберу, иначе петля нам всем.

– Хорошо, приказ есть, иди.

– Вот это другое дело, прямо сейчас и погнал, он, может, на посту еще, я знаю где. Толя, бери флягу и дуй до «гопников», нужно залиться водой во все, что найдем. Игорь, в помощь Толяну, ну и поглядывай за сектором…

– Игорь, можешь идти к своим, заждались тебя, – прервал меня взводный.

– Ну что ж, братишка, удачи и здоровья, мы еще отметим с тобой наши юбилеи в следующем году, где-нибудь в Варшаве, так?

– Точно так, брат, будь здоров! Жаль, телефонами даже не обменялись. Ну, ничего, будем за ленту выходить – увидимся. В дивизии точно, там и обменяемся.

Обнялись на прощание, и больше я Игоря не встречал, надеюсь, живой…

Так, пора выдвигаться, встреча точно простой не будет. Не те люди осетины, чтобы просто так вернуть чужое, тем более если считают своим. Возможно, придется даже драться. Меня вдруг резко прихватило. Куда метнуться по-быстрому? Да в соседний коттедж, все равно уезжаем, а дом сгоревший. Снял броник и двинулся к остаткам соседнего коттеджа. Ну как к остаткам, два этажа сохранились, все, что могло гореть – сгорело. Осталась лестница на второй этаж, а крыши нет. На полу груды бетона и кирпича, торчат здоровые штыри из арматуры. Неприятно будет сюда падать, если лестница не выдержит, осторожнее нужно подниматься. Она угрожающе скрипела, даже живот вроде отпустило, со страху, наверное. Поднялся на предпоследнюю ступеньку, и вдруг раздался свист мины, близкий разрыв за стеной, и комната мгновенно наполнилась взвесью цементной пыли, ни черта не видно. Упал на карачки, и тут она разрушилась. Размахивая руками, я упал вниз, прямо на штыри. Шмяк! Правое бедро дернуло резкой болью, по голове прилетело что-то твердое – возможно, последняя ступенька: они сварены из прутков. Боль в бедре резко усилилась, но тут же стала стихать, похоже, краем задело, и кожа порвалась.

С трудом поднялся и вывалился на улицу. Теперь нужно осмотреть ногу. Разорван самый край бедра, даже не рана, а ранка. Залить перекисью и бинт намотать. Быстро перевязался – не так уж и страшно, как говорят, у страха глаза велики – и отправился искать Сослана.

Прошел мимо водонапорной башни, вижу многострадальный «Корд» на позиции Аббаса с Михой.

– Здорово, смотрю, вернули вам снарягу?

– Привет, да дня три назад вернули, жаль, что Иваныча сняли, – ответил Аббас. – А вы, я слышал, уезжаете завтра под Новогоровку?

– Вот черт, секрет полишинеля, все уже знают, причем раньше непосредственных участников. Я, кстати, Соса ищу, не видели?

– Он сменился недавно, в расположении должен быть. А зачем он тебе? – поинтересовался Миха.

– Тепляк наш забрать, у нас ни одного нет, плохо в лесу без приборов.

– Не отдаст, они с братом уже прикидывают, как на охоту будут с ним ходить.

– Это мы еще посмотрим, у меня приказ вернуть. Кстати, поделитесь флягой под воду, там с водой, говорят, полный напряг.

– Заходи к нам через пару часов, сменимся и решим, – предложил Аббас.

– Зайду. Бывайте!

Топать через поле метров двести. Хорошо хоть, не кидают пока, но «лепестков» прилично встречается, как тут Сослан умудряется на велосипеде гонять? Видимо, взор, как у горного орла. Дошел до крайнего дома, целый на удивление, кое-где даже стекла есть. Во дворе двое мужиков за пятьдесят что-то готовят в большом казане.

– Здорово, мужики, как мне Сослана увидеть?

– Заходи, брат, он скоро вернется, посиди с нами, супчик скоро поспеет, позавтракаем.

– Спасибо, не откажусь. – Я присел на завалинку.

– Откуда сам, земеля? – спросил мужик постарше.

– Красноярск.

– Сибирячок, – обрадовался второй, – я в Иркутске долго жил, в Красноярске часто бывал. Как там Петрович поживает?

– Ты про Толю Быкова?

– Ага, про кого же еще, – хохотнул мужичок.

– На нарах Толик, и надолго, вряд ли вообще выйдет при жизни. У него же срок давности закончился – может баллотироваться, а он мог подвинуть губернатора, вот и упрятали. Ты с ним знаком был?

– Да так, пересекались по делам. Кстати, вон и Сослан едет.

– Здорово, Сослан!

– Привет, Василий! Говорят, ты меня искал, зачем?

– Мы завтра в поля выезжаем, верни тепловизор, нам он нужнее, – сразу перешел я к делу.

Боец, нахмурившись, молчал некоторое время, потом спокойно ответил:

– Слышишь, брат, так дела не делаются. Мне тепляк ваш командир подарил, подарки назад не требуют, так нельзя делать.

– Уважаемый, я бы с тобой полностью согласился, но здесь другая ситуация. Это армейское имущество, и Аркадьевич не может им распоряжаться, какую бы должность ни занимал, не имеет права. Это понятно?

– Почему он сам не пришел в таком случае? – парировал осетин.

– Занят он выше крыши, уезжаем, дел навалилось. В общем, у меня приказ вернуть тепловизор, и я его выполню.

– Ну-ну, в письменной форме приказа нет, так что я съезжу сам и выясню у взводного. Если все так – верну.

– То есть мне веры нет?

– Извини, брат, вопрос серьезный, никому нет веры. Жди, я быстро.

– Тепляк с собой прихвати, если он не здесь! – крикнул я ему в спину.

– Супец готов, присаживайся к столу, – позвал меня самый старший.

– Благодарю, я пока не буду.

– Драться собрался? – понимающе ухмыльнулся мужик. – Зря, он тебя легко уделает, ЗМС по вольной борьбе, если не врет. Парень реально крепкий и моложе тебя намного. Без шансов.

– У меня приказ, и я его выполню, – упрямо повторил я.

– Ну, как знаешь, а мы пока похаваем. Вы тут стрельбу, главное, не устраивайте.

– До этого не дойдет, мы же не «укропы» упертые, – успокоил я мужиков.

Прошло минут пятнадцать, показался неспешно крутивший педали Сослан. Спрыгнул с велосипеда и неторопливо пошел ко мне, движения мягкие, плавные, так ударники двигаются, никак не борцы. Что делать? Поднял руки для защиты и двинулся навстречу.

– Стоп, брат, тормози, не было приказа, так что не нагнетай, – ухмыльнулся он и остановился сам.

– Как это не было, ты меня во лжи обвиняешь?

– Я не прокурорский, но Аркадьевич при бойцах подписался, что не было приказа. Три свидетеля имеется. Говорит, это целиком твоя инициатива.

– Инициатива моя, но приказ был и тоже при свидетелях. И что делать будем? Предлагаю биться, кто победит, того и тепловизор.

– Понимаешь, Василий, мне с тобой драться нет никакого смысла. Ты меня старше на четверть века, победа над таким соперником не даст мне ничего, скорее позор, что связался с дедом. С твоей стороны тоже нет резона, даже если случится чудо и ты меня «размотаешь», тепляк ты все равно не получишь, так как приказа нет, – передразнил меня Сослан. – Так что лучше разберись со своим взводным, – закончил он свой спич.

И как теперь действовать? Ведь и прав вроде, хотя нужно выяснить, правда ли взводный слился, может, он мне просто лапши накидал?

– Короче, так порешаем, я до взводного, проверю, как там все было, и, если он отменил приказ, значит, до свидания. А если ты мне лапши накидал, то я скоро здесь, и продолжим базар.

– Как скажешь, – равнодушно ответил осетин и сел к столу завтракать.

– Не прощаюсь, мужики, бывайте!

– И тебе не хворать! – хором ответили мужики, кстати, оба ветераны Афгана.

Быстрым шагом отправился на позицию, кровь кипит от возмущения, чуть на «лепесток» не наступил. Подошел к бункеру, возле костерка сидели взводный и Вадик с Толяном. У всех кислые физиономии.

– Ну и что это за базар, Аркадьевич? Ты чего тут цирк устроил?

– Да не ори ты! Сядь чайку попей, спокойно разберемся, – пробормотал взводный.

– В чем разбираться? В том, что ты очканул и меня дураком выставил? Ты хоть осознаешь, что всех под пули поставил? Мы слепые будем ночью! Зачем приказ отменил? – Я уже орал в полный голос.

– Аркадьевич, Василий прав, – подал голос Вадик. Толя молчал в тряпочку, шерсть позорная!

– Ах так! – взвился Аркадьевич. – Я сейчас схожу и принесу этот гребаный тепляк.

– Сходи, – кивнул я, – если по дороге не сдрейфишь, может, чего и получится. Толя, что с водой?

– Канистра полная и пять «пятишек», полторашки не стали набирать, – ответил Толик.

– Напрасно, любой лишний глоток пригодится, ну ладно, мне «гопники флягу обещали подогнать.

Взводный, злобно пыхтя, удалился на первый пост. Подальше от Сослана, надо полагать, короче, плакал наш тепловизор.

Я зашел к себе, забрал блок «бизнес-класса» для обмена. Настроение – дерьмовей некуда.

– Привет, кого не видел. – Я кинул на стол блок сигарет Аббасу. – Что с флягой, порешаем?

– Не получится, извиняй, нас тоже днями в лес отправят, а тары нет, все пожгли «укропы», даже погребов нет целых, все проверили, тары нет, – ответил Жека.

– М-да, печально, конечно, но ничего не поделаешь. Блок забирайте – это подарок, когда еще увидимся теперь? Не поминайте лихом, и всем удачи.

За руки прощаться не стал – дурная примета.

Не успел я вернуться к своим, как нарисовался взводный.

– Вы что телитесь, быстро собираемся, через двадцать минут выходим, все берем сразу, за одну ходку!

Ну, надо так надо, пошли собираться. Скрутил пенки в рулон, перетянул скотчем, каска, броник, БК, пайки, одеяло, вода. Автомат, подсумок с магазинами, подсумок с гранатами для подствольника нацепил на себя.

На выходе встретил взводного, и он буквально вырвал у меня из рук скрутку с пенками и одеялом.

– Куда прешь шмотки? Машина не резиновая.

Нет так нет, хотя спать на голой земле без подстилки – удовольствие маленькое. И лапника не нарубишь: не те леса. Ладно, разберемся.

За школой стоял «КамАЗ» не нашего батальона, с буквой «Z». Похоже, кончился наш автопарк как-то быстро. «КамАЗ на три четверти был забит бойцами и снарягой.

Мы тоже погрузились-потолкались, закурили. Нарисовался «тридцатый», толкнул патриотичную речь. Мол, никто, кроме нас, не подведите и не уроните…

– Товарищ комбат, а может, вы с нами поедете? – прервал я его, сознательно повысив начбоя до комбата.

– Рад бы, но пока никак, буду вас навещать периодически, – ответил «тридцатый». (И ведь не соврал, действительно навещал раз шесть-семь за месяц.)

– От машины, в добрый путь, пацаны! – махнул «тридцатый», и мы рванули, сразу набрав приличную скорость.