– Василий, вставай, авианалет проспишь! – услышал я бодрый голос Игоря.
– Встаю, встаю, – пробормотал в ответ. – Чего там по времени?
Ничего себе, я вздремнул – почти одиннадцать, хорошо спится в дождик.
Все вокруг было чистым и свежим, капли дождя переливались радугой на траве. Видимо, он совсем недавно закончился. И тут я вспомнил, что хотел с утра тепляк-ночник поискать.
– Игорь, пошли на второй пост, ночник поищем, может, уцелел.
– Поздняк метаться, – утешил меня Игорь. – Сослан уже нашел. Идем, покажу одну интересную вещь. Ты знаешь, что такое «оранж»?
– Апельсин по-английски, но это ты к чему? – не понял я.
– Смотри…
На месте оплавленных кругов от свечек из белого фосфора после дождя появились оранжево-кирпичные разводы.
– Ты за Вьетнам вспомнил, типа, нас «оранжем» «укропы» поливают, – сказал я.
– А что, не так, что ли? Смотри на цвет глины. Эта херня на генетику влияет: если сам не склеился, значит, дети пострадают. Так что детей иметь тебе больше нельзя, – усмехнулся Игорь.
– Да как бы ни собирался, уже есть, слава богу. Вот еще одна причина, на мой взгляд, что воевать должны старики. Молодым генофонд нужно сохранять. Кстати, давай присыплем глиной все оплавленные «пятаки», а то подсохнет эта гадость и по ветру будет разноситься.
– Да не вопрос, только после авианалета, иди пока чайку попей, Толян вскипятил, – проявил заботу Игорь.
Попил чайку с сухарями и прогулялся на второй пост. Два здоровых кровавых пятна, обрывки каких-то тряпок, разорванный в клочки бронежилет… Бонус – целая пачка «Кэмела», повезло, патроны бы еще к «СВД» найти. Не нашел. Ну, не страшно, возьму у Игоря пулеметные, мне особая точность не нужна. Еще гранаты бы подгоревшие поискать, а то, мало ли, вдруг сдетонируют, не дай бог! Гранаты тоже не нашел. Хотя что бы я с ними сделал, расстрелял из автомата? Рука болела, но хотя бы не дергалась, как вчера, не зря говорят, что на войне все быстрее заживает.
На дорогу в полном составе выполз первый пост во главе с Аркадьевичем.
– Василий, хватит шариться, пошли в бункер, лучше заранее перебдеть, – обратился ко мне взводный.
– Иду, а вы что, на посту никого не оставили?
– Да хватит одного на вашем посту, вы же наш сектор просматриваете. Кого думаешь поставить?
– Себя поставлю, не особое удовольствие дышать в погребе, лучше я на воле. Скажи, зачем ты Сослану тепляк отдал?
– Да он не работает, отдал и отдал, тебе какая разница? – взвился Аркадьевич. – Починят – заберем.
«Идиот, точнее, издевается», – подумалось мне. Ладно, потом разберемся, сейчас налет пережить бы, если он будет, конечно. Готовят что-то «укропы», судя по тишине, обычно в это время они плотно обстреливают, а сейчас даже мелкий кочующий миномет куда-то запропастился.
– Толян, Игорь, идите в бункер, я подежурю.
Пацаны ушли, а я внимательно осмотрел в ПСО сектора. Все спокойно. Хрюня виляет хвостом на бруствере, в окоп не спешит. Лучший индикатор, надежней за ней смотреть. На полдороге Хрюня вдруг заскулила и ускорилась. Тут же послышался свист приближающихся мин, и я, рванув следом за ней, заскочил в окоп и залег на дне, скрючившись в позе эмбриона. Пара сильных разрывов и множество слабых. Снова кассетами садят, сволочи! Но авиации по-прежнему не слыхать.
Дрогнула земля – тяжелый разрыв в относительной близости. Я переждал несколько секунд и резко вскочил, чтобы осмотреться. Через дорогу горел «Урал», видимо, с БК. Надеюсь, там ничего тяжелого нет. Увы, надежды юношей питают – сильный взрыв разнес «Урал» в клочья. Рядом упала горящая доска от лавки в кунге. Загорелся еще один грузовик, стоявший метрах в тридцати от взорвавшегося. Слишком близко поставили, ничему нас жизнь не учит. Снова затрещали неравномерные очереди. Обстрел заканчивался, но горящий грузовик плевался выстрелами еще минут двадцать, после чего появились взъерошенные «дети подземелья».
– Почти в крышу засадили, потолочная плита сдвинулась, нас присыпало немного, – возбужденно произнес обычно спокойный Толян. – Я туда больше не полезу, лучше в окопе буду ночевать, ну его на хрен! Хрюня! Живая, слава богу, пойдем, покушать дам.
Псина живо выпрыгнула из окопа, значит, опасности нет.
Над Золотаревкой во многих местах поднимались дымы пожаров, еще пара таких налетов, и тут все под корень сровняют. Надо бы посетить ближний погреб, если уцелел, и компотиков поискать, а то почти не осталось.
Полчаса уже нет обстрелов – можно было выдвигаться.
– Игорь, пойдем до погреба сходим, притащим, что сможем, пока его не раздолбили. Толян, наблюдаешь.
– Пошли, только флягу солью, а остатки закинем «гопникам», выручают нас с водичкой.
Медленно двинулись: дорога была завалена разным армейским хламом. Россыпи патронов, гранаты без запалов, выстрелы к «РПГ», три мины 120-мм, мимо них проходить особенно неуютно – детонируют еще по закону подлости. Вызвали улыбку остатки советской пневматической винтовки, зачем здесь эта совершенно гражданская штука? Видимо, водитель – большой оригинал, в детстве задержался. Помнится, мне родители в день зарплаты выдавали три рубля – ровно сто пулек в тире.
– Ну как, Игорь, навевает ностальгию? – показал я ему ствол пневматики.
– А как же, рубль – это тридцать три пульки и копейка сдачи, – подтвердил он мои детские воспоминания.
Прошли мимо догорающего бабкиного коттеджа, в который попал снаряд, свернули к «гопникам». С виду у них все целое, только одна новая воронка, доломавшая забор, теперь въезд-выезд свободный. Мотоцикла во дворе не было, а вот Женя присутствовал.
– Здорово, куда мотоцикл подевал, пропил?
– Да Аббас, зараза, выпросил, еще до налета уехал, где-то рядом с церковью земляки у него нарисовались. Где он сейчас, не знаю, через час на поиски двинем, если не появится. Вы заходите в гости, Леха сейчас лепешек пожарит.
– На лепешки мы позже зайдем, пока некогда рассиживаться.
К погребу проблематично было подойти: рядом горел сарай, температуру давал приличную. Прикрыв рукавами лица, прорвались в погреб. Да, конец консервации, по ходу, пришел. Быстро насыпали ведро гречки, забили банками мешки и побежали на выход, потом разберемся, что годится к употреблению. Когда выскочили из погреба, сразу выкинули из добытого почти половину. Плесень пошла, видать, нарушился температурный режим в погребе, надо искать другую точку. Но трехлитровая банка абрикосового варенья сохранилась, и я потащил «гопникам».
– О, здорово, Аббас, а где мотоцикл?
– Сломался, – мрачно ответил тот, – коробку заклинило на второй скорости. Я лапку сломал, пытался нейтральную включить – без толку.
– Ладно, хоть сам живой, пошли, покажешь, где встал, починим или сюда прикатим, – сказал Женя.
Они ушли, вяло ругаясь на ходу. Повод имелся: если не починят, то толкать вдвоем устанут.
На веранде сидели Миха с Лехой. На столе стопка лепешек, накрытых полотенцем. Я поставил на стол банку с вареньем, вытянул лепешку – горячая еще! – и махом съел, борясь с желанием вытянуть еще одну. Потом спросил:
– Слушай, а че, бабка из коттеджа сгоревшего жива?
– Живая. Позавчера еще вниз к пруду переехала и стадо перегнала, родственники у нее там вроде живут.
– Понятно, вот чуйка у бабки, всех нас переживет.
– А может, сама и навела, спалила грузовики и навела, а сама «на лыжи». Не все здесь нам рады, когда дальше на Западную Украину пойдем, там из-за каждого куста жди пулю.
Потянуло Леху на философию, тоже не железный оказался.
– Ладно, бывайте, попрощался я с ними и ушел – надо было велик забрать, ребята мои подсказали, где он стоит.
Нашел его по указанному адресу, внешне целый, колеса накачены, без крыльев, но с двумя багажниками. Одну «пятишку» вперед, одну – назад и в сидор еще одну. Итого пятнадцать литров, приемлемо, больше не увезти, если на руль пару повесить – маневренность снизится, завалюсь где-нибудь.
Выкатил велик на асфальт. Пробовал проехать, но тормозов нет, скорость только вторая, да и та вылетает при сильном давлении на педали. Ничего, как-нибудь доеду, все лучше, чем пешком. Сходил на пост, забрал бутылки, сидор, и понеслись с богом!
Миновал штаб, усиленно работая педалями, выехал в открытое поле, скоро начнется длинный спуск до самой церкви. Проехал мимо раскидистой вишни, усыпанной спелыми ягодами. Место очень открытое, валить нужно, пока тихо. И словно накаркал: по мне навелся тот самый «кочующий» миномет. Получилась сцена, как в фильме «Баллада о солдате», если не путаю. Там солдат убегал от немецкого танка, ну а я уезжаю от миномета: близкий разрыв в поле, сзади метров десять, взрывная волна хоть и слабая, но придает дополнительное ускорение и запредельную мотивацию. «Может, случайная прилетела», – успокаивал я себя, налегая на педали.
«Виу, бах!» – султан взрыва возник впереди, слева от дороги. Два – это уже закономерность, видит меня, падла гнусная! Откуда бьет? До ближайших холмов километра четыре, оттуда и садит…
«Виу, бах!» – новый разрыв сзади, рядышком, даже земли подкинуло, причем интервал между прилетами около трех секунд. «Как из «АГС» прямо, тоже мне, автоматчик нашелся», – прошипел я сквозь стиснутые зубы. Сколько он там мин рядом положил или подают в четыре руки? В голову лезли дурацкие мысли. А красивый бы кадр получился: палящее солнце, украинская степь, тонкая черта асфальта, по которой сломя голову несется боец на велике в пропотевшей насквозь гимнастерке, сопровождаемый султанами разрывов.
«Виу, бах!!» И снова взрыв – на дорогу выбрасывает большой комок земли, еле-еле успеваю обрулить. Сколько еще тянуть до «мертвой зоны»? Метров двести – это секунд двадцать с чем-то при такой скорости. А если «птичка» надо мной – будут бить до самой церкви, а это еще триста метров. Проблематично дотянуть, да и самому уже страшно: на такой скорости на асфальт можно кувыркнуться. А потом не убежишь по открытому полю от миномета.
«Виу, бах!» – взрыв спереди, справа, метров пятнадцать. Влетаю в облако пыли от взрыва и лечу практически вслепую. Три секунды без прилетов, и нужно пытаться гасить скорость. Потягиваюсь носками берцев до дороги, пытаюсь притормаживать, но все равно пролетаю мимо изумленного взгляда часового. А тут уклон еще круче, скорость возрастает, несмотря на активное торможение… Простое решение приходит неожиданно. Зачем мне сворачивать к купели? Нужно вписаться в правый поворот, там дорога пойдет в гору на НПЗ, гашу скорость на подъеме, и все. Выполнить задуманное оказалось сложно, в поворот я вписался, но меня вынесло по инерции на обочину, и дорога резко пошла в гору. Ух, все хорошо, что хорошо кончается! Я покатил велосипед к купели.
Отдохнул, промыл глаза, окунулся до пояса, набрал три бутыля и снова потащился в гору. Желания выезжать на верхнюю дорогу по полю отсутствовало. Больше изображать мишень в тире не буду, хватило эмоций с лихвой. Лучше тихонечко, по задам, главное, школу не проскочить. Тихонько качусь по ровной дороге, стараясь сильно не нажимать на педали. И все же поворот к школе я все-таки просмотрел, виной тому россыпь «лепестков», возникшая посредине дороги, будто из ведра высыпали в одну кучу. Пришлось слезать с велосипеда и идти пешком, внимательно глядя на дорогу. И домов уже не попадается, я что, уже за околицу выехал? Но нет, вон показался домишко какой-то, мелкий и неказистый, покрыт черным от старости шифером. Осторожно постучал в калитку: дом на окраине, мало ли чего.
– Хозяева! Есть кто дома? Откройте!
Протяжно заскрипела входная дверь, и на крыльцо вышла благообразная опрятная старушка.
– Чаво хотел, милай?
– Да дорогу спросить, мне к школе нужно, я проехал уже?
– Вертайся назад, напротив вырванного дерева тропинка вверх, иди по ней. Да смотри под ноги, здесь энти, как их, мины, в общем, насыпаны.
– Спасибо, бабуля, здоровья вам!
Я развернулся и пошел назад. Точно, незаметная тропинка начиналась возле кучи «лепестков». Остановился, поднял голову и заметил крышу школы прямо напротив. Нормально вышел: прямо на футбольное поле, тоже, кстати, с «лепестками». Почти пересек поле и услышал команду.
– Стоять! Пароль «Пять»!
– Стою, пароля не знаю, сам из «БАРСов», позови из третьего взвода кого-нибудь, подтвердят мою личность.
– Стоять! Не двигаться, руки в гору! – продолжал надрываться смутно знакомый голос.
– Да пошел ты к черту! Хочешь стрелять, давай! – На меня резко накатила апатия – следствие пережитого стресса.
– Вован, стоп, мотор! Это же Вася, не узнал, что ли? – Голос Сашки-пулеметчика. – Васек, ты откуда взялся? С той стороны у нас никто не ходит, мин много, и не только лепестки! – Саня вышел на крыльцо, подошел ко мне, обнялись.
– А кто это такой бдительный на часах? Голос знакомый, а вспомнить не могу.
– А, это Вован, вчера вернулся.
– Ну, если Вован, зайду, поздороваюсь.
Я зашел внутрь поста и произнес:
– Слушай, Вован, ты че, своих не признаешь, специально, что ли?
– Когда ты представился, сразу узнал по голосу и бинту в подствольнике, других таких шизоидов нет, – засмеялся Вован.
– А чего дальше голову морочил? Думал, я тебе спляшу здесь, под автоматом?
– Ну, как сказать, могло ведь и смешно получиться, – не смутился Вован.
– Юморист хренов, при случае сочтемся, посмеемся вместе…
Подтянулся Колян-афганец, обнялись, и я двинул к своим.
Тихим сапом дополз до них и две «пятишки» занес в дом.
– Вот, братва, десять литров, и не думайте, что они мне легко достались… Я спать, пару часов меня не толкайте без крайней надобности.
Разбудил меня знакомый свист, и неподалеку прилетела мина, за ней еще две…
– Что-то Жеки с Аббасом долго нет, обещали заскочить, но уже два часа прошло, скоро стемнеет, – протирая глаза, произнес я.
– Полтора часа прошло, – уточнил Леха.
– Уже едут! – крикнул Вадик.
Через минуту и я услышал треск мотоцикла. Жека лихо зарулил во двор и заорал:
– Пацаны, выгружайте одну флягу, мы до Иваныча погнали.
Мы с Вадиком достали из люльки горячую сорокалитровую алюминиевую флягу, и осталась еще одна.
– Это на всех! – выкрикнул Жека, и они покатили дальше.
Откинул крышку, и в нос сразу ударил умопомрачительный запах свежего говяжьего бульона со специями. Леха притащил большой половник и налил бульон в кастрюлю, потом зацепил здоровый кусок мяса и понес в дом. Я за ним.
– Ну что, босота, стелите дастархан, поедим сегодня нормально.
На расправленные мешки парни поставили котелки, горку черных сухарей, гору крупной соли, по паре чахлых головок лука и чеснока. Толян щедро отрезал Хрюне треть самого большого куска. Все довольны, наелись от пуза. Меня стало клонить в сон, но нужно еще дежурство распределить, и я спросил:
– Пожелания, предпочтения по дежурству имеются?
– Да лишь бы не первое, – отозвался Толян.
– Согласен, сейчас бы покемарить пару часов, – добавил Игорь.
– Значит, решили: я – первый, меня сменит Толик, Игорь, понятно, на утро, всем спасибо, всем пока! Толян, ты что, в окопе спать собрался? Вроде дождик опять намечается.
– Тут спать-то осталось всего ничего. Ну, если сильно ливанет, в дом уйду, в бункер не полезу.
– Как скажешь, только Хрюню в окоп не тащи, вы там половину места займете.
– А тебе чего, места не хватает? Возьмись за расширение жилплощади – за недельку управишься. – Он широко зевнул и сразу захрапел.
.
Ночь на удивление прошла без обстрелов, абсолютная тишина. Видимо, отсыпаются «укропы» после насыщенных деньков, а может, очередную гадость готовят, кто знает? Хотя нас теперь уже ничем не удивить, разве что массированным авианалетом или применением тактического ядерного. Имелось бы в наличии – применили бы давно, совсем безбашенные отморозки.
Неожиданно донесся тяжелый звук, подходила колонна: три грузовика под охраной БМП. Мало вчера – хохлы разбили, добавка, что ли, требуется, сейчас срисуют их, и начнется «концерт».
Как в воду глядел: тут же начался плотный минометно-артиллерийский обстрел. Били по площадям, без конкретного сектора, наверное, прозевали, где колонна затихарилась. Два часа уже сидим безвылазно в окопе, хотя пока по нашей позиции прилетов нет.
Я стал осматривать сектора в ПСО, снятый со снайперки (так удобней!). На опушке леса стоит танк «Т-72», там же «укропские» позиции, до нас метров семьсот. Через пару минут из леса выскочили два БТР и встали по бокам танка – по линеечке, как на параде. Ничего не боятся! Это уже очень серьезно, вероятно, накапливаются для наступления…
– Пацаны, наблюдайте, Толян, заряди «граник», если они на полном ходу ломанутся к нам без пехоты, отстреливаешь один выстрел, и сваливаете к школе. Я к взводному, доложить обстановку. Все ясно?
– Принято! – синхронно ответили бойцы.
Помчался к Аркадьевичу, и Хрюня побежала следом за мной.
Взводный, Вадик и Алтай спокойно гоняли чаек в окопе, сейчас я им испорчу чаепитие.
– Аркадьевич, на одиннадцать часов накапливается бронетехника, расстояние семьсот метров, танк и два БТРа без пехоты на броне. Готовятся к атаке, нагло выстроились в линеечку, как на параде. Что делать будем? По идее, нужен ПТУР, а лучше парочку, но где взять?
– Пошли, посмотрим. – Взводный нацепил бинокль и рысью двинул на нашу позицию. – Точно, для атаки, падлы, скапливаются, – сказал он, не отрываясь от бинокля. – Так, Василий, беги к артиллеристам, через три дома от «гопников» штаб у них или чуть подальше, найдешь. Только бегом, пускай вмажут чем-нибудь потяжелее, пока нас тут на гусеницы не намотали.
– Принял, бегу!
И я действительно побежал, понимая, что любая задержка может стать смертельной.
– Где командир? Позови, срочно нужен, сейчас броня на нас покатит! – наорал я на часового. Тот что-то крикнул в дом, и через минуту на крыльцо вышел толстый вальяжный майор лет под сорок.
– Что за кипиш? – лениво поинтересовался он.
– Напротив нашего поста наблюдаю скопление вражеской бронетехники: один танк и два БТРа.
– Координаты? – все так же вальяжно спросил он.
– Да какие координаты? «Улитку» я вам не нарисую за отсутствием карт. От нашей позиции на одиннадцать часов, метров семьсот, отсюда на десять часов, девятьсот метров.
Майор посмотрел на бойца, вышедшего на крыльцо за ним, тот кивнул, видимо, корректировщик или разведчик. Наверное, сами их уже срисовали.
– А почему ты решил, что это «укропы»? – продолжал допытываться майор.
– Камуфляж НАТО, стоят на позициях «укропов», значит, они и есть.
– Стволы куда направлены?
– У танка – точно на нас, к БТРам не присматривался.
– Ясно, свободен, боец, – тяжело вздохнул майор.
«Свободен, и все? Ваши какие действия будут, вдарите или нет?» – размышлял я на бегу.
Добежал до позиции, нырнул в окоп.
– Ну че, как обстановка? А где Аркадьевич? – удивился я.
– Обстановка без изменений, взводный свалил сразу за тобой, приказав вести наблюдение. Как сходил, ударят по ним? – спросил Игорь.
– Не знаю, доложил обстановку, но они, видимо, уже в курсе. Должны ударить, потому что «украм» и штаб недолго раскатать: пять минут делов, и обратно свалят. Игорь, давай прицел на винтовку поставлю.
Поставил прицел и стал наблюдать. Совсем оборзели, падлы: на башне танка сидел боец, свесив ноги в люк, и курил, поглядывая в нашу сторону. Вот сволочь, палец средний показывает! Сейчас я тебя пугану. Дослал патрон и прицелился в грудь.
– Дзанг! – звонко щелкнула снайперка, ощутимо лягнув в плечо. Солдатик прыгнул в танк и захлопнул люк. Танк тут же укутался сизым облаком – завелись, гады! Сейчас ломанутся или к нам, или назад, как повезет.
«Господи, помоги! Пусть валят отсюда! И чего наша «арта» телится?» – проносились в голове сумбурные мысли.
«Укропский» танк плюнул выстрелом, и тут же султан взрыва вырос перед водонапорной башней, задрожала земля – рядом работали РСЗО. Похоже, наши «Грады» стояли на флангах в пределах прямой видимости.
Серия взрывов накрыла вражескую технику с запасом метров пятьдесят по флангам. Несколько секунд – и три больших костра полыхали на месте расположения машин противника.
Мои эмоции невозможно было описать: я бросился обниматься с Игорем, кричал что-то восторженное типа: «Умылись, падлы! Артиллеристы, красавы! Боги войны! Всем по медали выдать!»
Гнетущее чувство страха отступило далеко, сегодня еще поживем, а может, и вообще доживем. Хорошо сегодня начался день, всегда бы так.
Но он почему-то тянулся долго и скучно. «Укропы» лупили плотно и обстоятельно, мстили за потерянную технику, но в основном по центру поселка, по нашим позициям работала одна мелкая блуждающая сволочь, похоже, та самая, что гоняла меня на велике.
Мы сидели в окопе, и я уже собрался немного вздремнуть, как от школы к нам прибежала делегация: Саня-пулеметчик, Петя-депутат, Коля-афган и Дима-Апостол.
– Здорово! – обнялся я со всеми по очереди. – Каким ветром к нам занесло?
– Да вы тут, говорят, танки пачками жжете, решили лично посмотреть, так сказать, – засмеялся Колян.
– Чего там смотреть? От танка только остов остался, а БТРы полностью сгорели, даже хлама не видно. От души спасибо артиллеристам, выручили нас однозначно. Толян с тремя выстрелами к «РПГ» ни хрена бы не попал: он на полигоне по стоявшему макету промазать умудрился, только траву поджег. А здесь расстояние больше, так что Бог спас, через артиллерию внушил, что почем…
Ребята попрощались и ушли, но тут же послышался надсадный рев двигателя: с главной улицы к нам свернул танк с противоминным тралом и затормозил метрах в тридцати от окопа, прихлопывая редкие «лепестки». На башню взобрался боец и побежал к нам в окоп.
– Здорово, братья, насчет мин подскажете? Тяжелые не попадались поблизости?
– Мы в «зеленку» не заходим далеко, а рядом нет, одни «лепестки». Дальше по дороге три мины 120-мм валяются, наши, с грузовиков сгоревших.
– Не парьтесь, мы их уже утилизировали, – усмехнулся боец, снова запрыгнул в танк, и он, грохоча тралом по воронкам, двинулся по направлению к штабу.
Незаметно наступил вечер, спать хотелось неимоверно, и я, пользуясь тем, что пока, слава богу, все спокойно, провалился в дрему без сновидений…
– Вставай, давай вставай, Василий, – донесся до меня сквозь сон голос Толяна.
– Че по времени? Вроде темно еще.
– Я тебя на полчаса раньше разбудил, в сортир приперло, обстановка нормальная, я побежал?
– Беги уже, – недовольно буркнул я вслед ему.
Берцы, броник, шлем, автомат, СВД, где прицел? Отдал же Игорю, в окопе где-нибудь. Пошел на вахту. Теплая ночь, уже начинало светать, в окопе безмятежно храпела Хрюня. Нашел прицел, примкнул к винтовке – темновато еще смотреть. Толкнул Хрюню, чтобы не храпела, и стал слушать обстановку. Кроме Толяна, «трудящегося» в водоотводном канале, ничего не слышно…
Тут с инспекцией нарисовался Максим Юрьевич, он же зам по бою, он же «тридцатый», в сопровождении Аркадьевича. Осмотрел позиции и в целом остался доволен, но приказал оборудовать позицию на холме: между нашим окопом и вышкой.
– Позицию сделать можно, только кого туда поставить, Хрюню? Нас трое, и дежурим по четыре часа ночью. Недосып накапливается, на две позиции три человека – маловато будет, не вывезем, – объяснил я «тридцатому».
– Скоро поедем НП на нейтралке ставить, – «порадовал» он в ответ и добавил: – Позицию все равно сделайте, запас карман не тянет. Вопросы, пожелания, предложения есть?
– Вроде как положено паек на день, но мы их практически не видим, – вставил я свои «пять копеек». – Ну, а о таких мелочах, как пять магазинов к «АК», пара буханок хлеба и полевая кухня, наверное, упоминать не стоит.
– Пару коробов, любых, но лучше сотку к «ПКМ» и «ночник», – это добавил практичный Игорь.
– Выстрелы к «гранику» ржавые насквозь, поменять бы, – пожаловался Толян.
– Пока ничем помочь не могу, разве что пару выстрелов можно поменять, приходи в штаб после обеда. Удачи, мужики, – пожал всем руки «тридцатый» и ушел.
– Насчет дополнительной позиции не откладывайте: двое работают, один в наблюдении, – завел свою волынку взводный.
– Аркадьевич, здесь не армия, война здесь. Рыть ненужную позицию просто, чтобы у солдат отсутствовали лишние мысли, – это не ко мне. Может, сбегаешь, доложишь, пока начальство здесь, или это твой авторитет подорвет? – понесло меня не на шутку. Неизвестно, до чего я бы дошел на «нервах», но спор закончился резко.
«Трах-бах-бах-бах», – раздался громкий звук разрывов, и мы упали, кто где стоял.
Кассет насыпали! Тяжелый рев реактивных двигателей ударил по ушам, поднял голову – прямо над нами на сверхмалой высоте выполняет разворот «Су-27», следом заходит еще одна «сушка», дает залп ракетами, отстреливает ловушки и тоже разворачивается. Уходят в сторону Ростова на малой высоте.
– Ни хрена себе, саданули, чуть в штаны не наделал! – выдал Толик и полез в окоп. – Ну а че, по кому-то они же долбанули; либо наступать «укропы» собрались, либо «арты» собрали вокруг немерено, начнут вскоре нас разделывать на орехи, – объяснил он свои действия.
– Ты бы не каркал, Толик, зачем судьбу провоцировать лишний раз? – «подлечил» Аркадьевич бойца. – Бывайте, я на позиции.
Не успел он уйти, как снова начался сильный обстрел.
Я решил навестить «гопников» и забежал к ним. Все в сборе: Аббас, Жека, Миха, Леха.
– Привет честной компании! Воды почему не привезли, злодеи!
– Бензина нет, пол-литра в генераторе – и все, – ответил Жека. – К вечеру водилы обещали десять литров. Зачем им бензин, если машин нет?
– Сегодня нет, завтра, может, затрофеят чего или с резерва подгонят.
– Блажен, кто верует, – скептически отозвался Аббас. – С такими движениями нас еще отсюда погонят.
На фоне мощных разрывов тема продолжения не имела, никто уже не стучал пяткой в грудь и не грозился дойти до Одессы этим летом. Наверное, осознали, что война идет не по плану: слишком малыми силами мы зашли.
– Я там машинку для стрижки видел на кухне, кто тут у нас парикмахер?
– Я могу, только бензину мало, хотя «под ноль» оболванить хватит, – хмуро ответил Миха.
– Погнали тогда, че тянуть?
– Пошли в кухню. Лучше бы, конечно, во двор, но обстрел идет.
Он вышел во двор, завел генератор и, взявшись за машинку, сказал:
– Там примерно по вашему окопу прилетело. Рядом, во всяком случае. Как там народ, в бункере?
– Не знаю, ушел до обстрела, надеюсь, в бункере, – ответил я, но под сердцем неприятно кольнуло: старый стал, мнительный. Все ли нормально у ребят?
– Давай резвее!
– За пять минут управлюсь, не переживай. Все, готово, – сказал Миха и протянул мне крупный осколок зеркала.
– Дурная примета в разбитые зеркала смотреться, – заметил я и добавил: – Ладно, удачи всем, я побежал!
– Мнительный, – пробурчал Миша мне вслед.
Подбегая к своей позиции, я поднял голову, и то, что увидел, повергло меня в шок. Навес из плащ-палаток отсутствует, масксеть валяется на земле, подбежал к окопу – никого! Следов крови не видно, на дне валяется СВД, ложе разбито в щепки, крышка ствольной коробки покорежена. Где все? Побежал в бункер, краем глаза отметив валяющийся разбитый «АГС». Добили трофейного бедолагу! Спрыгнул в бункер – слава богу, все на местах, согласно боевому расписанию: Игорь с Толяном и Вадик.
– Никого не зацепило, все целы?
– Все целы! Меня только чуйка выручила, – эмоционально ответил Игорь. – Парни здесь сидели с начала обстрела, а я в окопе, наблюдал. Ты не поверишь, сидел спокойно, ну, кидают и кидают, ничего нового. И тут вдруг такой страх навалился! Я ноги в руки, выскакиваю под обстрел и бегу в бункер, чуть не добежал, как шарахнет! Прямо в окоп прилетело, по-моему, ты смотрел, воронка есть?
– Воронка позади окопа, метра два, небольшая, но мина дел наделала по полной. Разбит «АГС», «снайперка», сухие супы раскидало по окопу, плащ-палатки в мелкие клочья, выстрелы к «гранику» тоже посекло, хорошо хоть что не детонировали. «Тридцатый» обещал поменять, теперь не отвертится. Стихает обстрел, нужно сходить оценить ущерб.
Толпой вышли к окопу.
– Странно выглядит, будто осколки по одной линии разлетелись, а на концах «АГС» и наш окоп.
– Я такое уже видел в Волчеяровке, «биссектрисой» мы обозвали.
Окоп был нашпигован мелкими осколками, пробитый магазин к «калашу» Анатолия, котелок тоже в двух местах пробит. Да, Игорь, можно «днюху» сегодня отметить, не выскочил бы, стопудово «трехсотый» тяжелый, и это при хорошем раскладе.
– Воздух! Все в окоп, «вертушка»! – заорал Толя, разглядывая горизонт.
«Мы с ним и так в окопе», – мелькнула мысль, и тут же почти на голову мне сверху прыгнул Игорь. Я попытался разглядеть «вертушку» на горизонте – ничего не увидел, а вот четыре трассы «НАРов» вижу отчетливо. По ходу, по нам выцелил, падла, хотя нет, четыре фонтана взрывов на позиции первого поста. Да вашу ж мать!
Свист рассекаемого воздуха – и в бруствер воткнулся здоровенный осколок, размер, как от гаубичного снаряда. Я пригляделся поближе – это, оказывается, грудная пластина от бронежилета. Конец парням?!
– Толян, «вертушку» наблюдаешь?
– Нет. Ударил и опустился, слился с лесом. Может еще раз долбануть по нам…
– Плевать! Я к Аркадьевичу, наблюдайте по фронту внимательно!
Побежал к первому посту, вроде пластина без крови была, чистенькая.
Взводный стоял на коленях возле окопа, прижимая руки к ушам. Без каски и без броника, из окопа испуганно таращился Алтай, не спешил вылезать на помощь.
– Что с тобой, ранен? – обратился я к взводному. Тот трясет головой и показывает указательными пальцами на уши.
– Контузило?
Он кивнул, потом громко сказал, обращаясь ко мне:
– Сам целый, контузило, слышу плохо, принимай командование на сегодня, мне отлежаться нужно.
– Принял! – ответил я взводному.
Он, пошатываясь, ушел в коттедж.
– Где броник взводного? – крикнул я Алтаю.
Тот выполз из окопа, его колотила крупная дрожь.
– Вот его жилет, – показал он на мелкую кучу клочков. – Прямо в жилет мина прилетела. Я на нем сидел, курил, потом оправиться отошел за кусты…
– Какая мина, Алтай? По вам вертушка «НАРами» отработала. Ракета это была!
– Аркадьевич кричал, что мина, – возразил Алтай.
– Мина, ракета, какая разница, главное – живые. Тебя-то не зацепило?
– Вроде нет, оглушило немного, и все. В ушах звенит, но слышу нормально.
– Пройдет, – успокоил я его, – у меня, например, из ушей кровь шла на следующий день. Ты иди к Аркадьевичу, отдыхай, а я Вадика сейчас наблюдать отправлю.
– Принял. – Алтай не отличался многословностью.
– Вадик, заступай пока на дежурство, Аркадьевича контузило, Алтая тоже глушануло по-легкому, но оба целые.
– Есть! – ответил Вадик и испарился.
Взводного осмотреть не мешало бы: возраст все-таки у мужика.
– Толя, сбегай до штаба, найди Юру-медика, тащи его сюда, пусть осмотрит Аркадьевича.
– Где его там искать? – недовольно уточнил Толя.
– Где мотоцикл увидишь, туда и заходи. Если нет нигде, уточни у часового в штабе, что ты, как дите малое?
Он ушел, а меня пробило на деятельность. Теперь я командир, и нужно соответствовать.
– Игорь, бери флягу, сходи до «гопников», им бензин должны были подогнать. Если нет, возьми у них воды, сколько дадут.
Так, чего еще полезного сделать? Посмотрим на маскировочную сетку, можно ее еще использовать? Ну да, испортилась прилично, особенно посередине, можно пополам разрезать и отдать половину на первый пост, у них совсем накрылась, просто в клочья. Сказано – сделано. Нашел нож, стал разрезать сетку, и тут вернулся недовольный Толя.
– Нет медика на месте, сказали, в школу уехал. Я за ним по поселку гоняться не собираюсь. В штабе сказал, чтобы его сюда отправили, как появится. А может, и сам в гости к тебе заедет, давно не был.
– Вот ты шиза, Толян! – вспылил я. – Тебе было сказано доставить сюда медика. И где он? Мне твои гнилые отмазки по барабану. А ну, бегом стартанул и чтобы через десять минут Юра был здесь. Понятно? Бегом, время пошло!
Толян развернулся и действительно легким бегом рванул в направлении школы.
– Зря ты с ним так, сейчас обязательно настучит, – покачал головой Игорь.
– Думаешь? По-моему, не должен, нормальный так-то чувак.
– Гнилой человечек и трусливый, так что сдаст, не сомневайся, – напророчил Игорь.
Подтверждение пророчества нарисовалось через пять минут: к нам направлялись Толян и взводный вместо медика.
– Вот сучара, кружок сделал вне зоны видимости и пошел «стучать» к Аркадьевичу. Был не прав – исправлюсь, – пообещал я Игорю.
– Чего тут у вас произошло? – спросил Аркадьевич.
– Ничего интересного, «стукачок» у нас нарисовался, но мы сами с ним разберемся.
– Никаких разборок! Мне уже легче, так что врача не нужно. И помиритесь прямо сейчас, при мне, – потребовал взводный.
– Ага, конечно, как скажете, – хмыкнул я и продолжил: – Во избежание дальнейших эксцессов предлагаю заменить этого «стукачка» на Вадима. Думаю, он не будет против, что скажешь, Аркадьевич?
– Чтобы вы с ним тут квасили от зари до зари, а потом постреляли друг друга?
– Нашел, блин, самых крайних, гусаров здесь нет, на крайняк, по морде выпишем, но «стукачок» мне без надобности, забирай к себе или в школу, мне все равно доверия к нему не будет.
– Мне плевать, доверяйте, проверяйте, но поставленную задачу вы должны выполнить полностью! Я пошел, посплю пару часов, без нужды не будите и не ссорьтесь. Ну, прямо дети великовозрастные! – хмыкнул Аркадьевич и ушел, оставив проблему нерешенной.
«Проблема» в лице Толяна возилась вокруг окопа и, видимо, чувствовала себя неловко, а может, я ошибаюсь и выдаю желаемое за действительное. Ну а что еще с ним можно сделать? Наказать нужно, вот что, только как? Или вообще оставить до воли, а там просто, без затей морду набить? Наверное, это будет лучший выход. Я решил Толяна пока не трогать, если не исполнит чего снова.
– Игорь, что, воды совсем не дали?
– Литра два налил, они сами пустые, и бензина нет.
Ясно, что ничего не ясно. Бензина нет, воды нет, еды нет. А что у нас есть? А ничего нет в материальном плане, а вот в духовном есть – есть четкое понимание, что мы защищаем свою Родину от большой своры, возглавляемой США. Сочтемся за все: за холодную войну, за развал СССР, за нищету и голод девяностых, за «ножки Буша», за гнилую западную мораль, за искаженную историю своей страны, за все! Рвать нацистов и их последышей везде! Ну а мы как-нибудь перебьемся на «минималках». Главное, воду найти…
– Так, Игорь, берем флягу и идем во двор бабкиного дома, там куботейнеры были неполные, но все-таки.
– Так сгорел же дом, и контейнеры, вероятно, вместе с ним. Там хорошо полыхало, – осмелел Толян, решивший, что разборок не будет.
– Толя, в наблюдение, а Игорь – со мной.
Сантиметров десять уровень мертвых мух в каждом контейнере, но ничего, будем кипятить, лишь бы вода не стухла. На первый взгляд нормальная и даже прохладная. В целях экономии начали набирать с менее полного контейнера в «пятишки» и переливать во флягу. Заполнили флягу и бутылки, присели в тенек переждать обстрел «кочующего» миномета. Когда его прихлопнут уже?!
Приподнятое настроение испортил Сослан. Зашел, поздоровался, по-хозяйски открыл кран на более полном контейнере, умылся до пояса и стал стираться, не закрывая кран. Драгоценная вода утекала в грязь, а брат-осетин даже не задумывался, что он делает.
– Эй, брат, краник-то прикрой, вода уходит! – наконец не выдержал Игорь.
– Да хрен с ней, все равно она грязная, пить нельзя, заболеешь, – объяснил нам осетин.
– Тебе нельзя – нам можно. – Я подошел и закрыл краник. – Надумаешь стираться, принеси тазик, воду нам не переводи зазря, для нас она питьевая, вкурил, брат лихой?
– Да вы больные во всю голову! – возмутился Сослан. Закрыл кран, собрал мокрое белье и удалился, насвистывая. – Пронесет вас с такой водички, мама не горюй! – крикнул он уже с дороги.
– Пошли назад, кипятить будем тщательно, может, и не пронесет, не зря же нам прививки ставили. У меня, кстати, от пайков остались таблетки дезинфицирующие, три штуки точно, используем.
– Да ну, эти таблетки, воняют хлором так, что пить невозможно, прокипятим подольше, и нормально, – не поддержал идею Игорь.
Ну, нормально, так нормально, подобрали остатки сгоревших досок и пошли на позицию. Запалили костер, поставили кипятиться воду под опостылевшую гречку…
Оставив на Игоря хлопоты по приготовлению ужина, я пошел на свою лежку и прилег на матрас. Ноги гудели, набегался за день, и вообще денек выдался хлопотный: Игоря за малым не накрыло, Аркадьевича контузило, с «вертушки» первый раз по нам прицельно долбанули – неприятно. Если бы вражеский пилот ударил не с «горки», к нам бы пришел «пушной зверек». Ну, слава богу, все живы.
И тут я вспомнил про своего младшего сына Филиппа – сегодня ему семнадцать или завтра? Вообще потерялся в днях, нужно бы уточнить.
– Игорь, подскажи, какое сегодня число?
– Одиннадцатое, – глянув на часы, ответил Игорь.
Вчера, значит, был день рождения, с прошедшим тебя, сын!