Заворчала псина, я огляделся: подходил Толик с высоким худощавым блондином, в вэдэвэшном тельнике, в руках «ПКМ».

– Прибыло в нашем полку. Василий, – протянул я руку.

– Игорь. – Мужик крепко ответил на рукопожатие.

Силен, бродяга, хоть и худой, но жилистый, рост под метр девяносто.

– Афган, десантура? – уважительно спросил я.

– Ни то ни другое – срочка артиллеристом, – улыбнулся Игорь. – В боевых действиях не участвовал, а если ты за тельник, то мне просто нравится носить. У меня пол-Питера друзей – десантура, – похвастался он.

Снова облом, ну хоть копать-то он сможет?

– А чего у тебя с БК, норм? Короба есть?

– Патроны есть, цинк невскрытый и короб на сотку забит. – Он махнул стволом. – С коробами хуже, есть еще один на двести, и все. Еще ленты есть.

– Ясно, вскрывай цинк, набивай ленту на двести, потом сразу копать. Кстати, сигаретами не богат?

– Не курю.

– Красавчик, – тяжело вздохнул я, – планируешь жить долго, и это правильно, наверное.

Я выпил три экономных глотка водички – холодная, родниковая, по ходу. Снова взялся за лопату. Воткнуть, встать на лопату, покачаться, перевернуть – нехитрый, но действенный алгоритм. Толя, глядя на меня, стал копать так же.

Игорь, долго провозившись с ключом, наконец-то открыл цинк.

– Давай патроны и ленту на сотку, помогу набить, – предложил я.

Вдвоем управились махом, и Игорь, установив «ПКМ» в направлении «глухого» сектора, взялся за лопату. Копал на удивление быстро, предпочитая долбить лопатой со скоростью отбойного молотка. Ну-ну, посмотрим, насколько его хватит в таком темпе. Хватило надолго – минут сорок долбил, как экскаватор. Молодец!

– Отдохни, Игорь, сходи на холмик, понаблюдай, но в рост не вставай, мало ли.

Заворчала псина, ласково названная Толяном Хрюней. Это к нам поднимался Николай, увешанный тремя «Шмелями».

– Это что, комплимент от шеф-повара, подарок самому слабому?

Хмурый Николай на шутки не реагировал, молча сгрузив из-за спины два «Шмеля» на землю, подошел ко мне и сказал:

– Ты вроде не совсем дебил, сейчас коротко объясню, как пользоваться, своих сам обучишь. А то вы тут плачете постоянно, что и позиция у вас самая плохая, и приборов нет. И мозгов, кстати, тоже, – добавил он.

– Слышь, умник, мы не плачем, не знаю, что там тебе в уши надули. Оставляй огнеметы и иди своей дорогой, добрый человек. Инструкция на корпусе есть, разберемся.

– Добро, – кивнул Николай, – мне еще проще, чем дебилов учить. Кстати, как только повернете первую рукоятку в рабочее положение – назад уже не встанет. Только стрелять, транспортировать не получится. – Выдав эту полезную информацию, он пошел вниз.

Эх, старый, а такой дядька был веселый, с Али друг друга постоянно прикалывали, а здесь резко изменился. Еще и БК высыпал в Волчеяровке, мстительно припомнилось мне.

– Парни, ко мне идите, будем с огнеметами разбираться: читаем внимательно инструкцию, руками ничего не трогаем. Изучили, разобрались, прониклись.

– Я стрелял с похожей штуки, «Рысь», по-моему, называлась, – неожиданно объявил Толян. – Но здесь она мне не нужна, мне бы свои выстрелы отработать.

Так, Толян – гранатометчик, Игорь – пулеметчик, значит, это мои «Шмели» – как самому незагруженному.

Один «Шмель» положил под дуб, два унес в бункер: пусть здесь полежат, есть-пить не просят. Пора бы уже что-то закинуть, может, у Игоря еда имеется?

– Пацаны, хорош, шабашим, надо бы и пожрать чего-нибудь, что скажете? Есть что у кого?

– У меня галет пачка и заварки пять пакетиков, – сказал Толян.

– Банка тушняка, паек парням оставил, они тоже на подсосе, – вздохнул Игорь.

– А у меня есть банка кофе, правда сахара нет. Перекусить сможем по-легкому. Толян, с тебя костер, разводи сразу у входа в бункер. Место скрытное.

– Принял, – поднялся Толян и добавил: – Еще бы Хрюню покормить.

– Пусть сусликов ловит, нечем пока поделиться, но водички накапай стаканчик, ишь как язык вывалила – пить хочет.

Толян, не скупясь, залил в котелок с пол-литра, Хрюня вылакала, не отрываясь, еще и котелок вылизала.

Потом он начал разводить костер, Игорь продолжил копать, а я решил сходить до ближайшего погреба, может, найду чего-нибудь питательного, например сало. Натянул броник, каску, повесил подсумок, автомат через правое плечо стволом вниз и направился к погребу. От входа в него веяло прохладным воздухом. Я медленно спустился вниз и сел на последнюю ступеньку, отдыхая от жары снаружи.

Погреб небольшой: квадратов семь-восемь, стеллажи по периметру, полки в пять рядов плотно заставлены банками. В левом углу под стеллажом большой белый мешок – хорошо бы мука. Но нет, гречка, что тоже неплохо, отсыпать бы куда, да и вообще, в чем нести? После пяти минут ползаний под стеллажами нашел рулон мусорных пакетов, литров на пятьдесят каждый. Тара есть, теперь выбираем продукты. В один пакет насыпал гречку, сверху банку огурцов и бутылку подсолнечного масла. В другой пакет три трешки вишневого компота – вещь, если не испортился. К сожалению, ни домашней тушенки, ни копченого сала не нашлось. Что еще берем? Две двушки овощного ассорти, две трешки соленых помидоров, литрушку персикового варенья – с кофе пойдет вместо сахара. И вот удача: литр варенья из грецких орехов, давно не пробовал, но помню вкус. Нагруженный, как мул, потащился в расположение.

– Перекур, пацаны! Я там похавать притащил, можно кашу гречневую сварить, ну и соленья разные есть, компотик вишневый.

– Компот – это по-нашему. – Довольный Игорь выхлебал треть банки. – С меня, значит, сварить кашу, а во сколько мне на пост заступать?

Я решил завтра расписать график на неделю, а пока покопать пару часов. Бойцы углубились прилично, выше пояса, пора амбразуру себе готовить. Натаскал кирпичей и соорудил две бойницы толщиной в два кирпича. Теперь надо выкопать ниши для гранат, «ВОГов», боекомплекта, закрыть маскировочной сеткой, и готова позиция.

Тут послышался вой турбин: по главной дороге шла танковая колонна из пяти машин. Во главе «Т-80у», следом четыре «Т-72Б3», движутся по направлению к штабу. Прибыло в нашем полку! Все, не одни теперь, нам бы еще пехоты, пару полных рот, и хрен «укропы» нас нагонят, кровью умоются. Видимо, Бог услышал мои мысли: опять послышался рев движков, три «Урала» с пехотой в сопровождении БТР-80 тоже двигались в конец поселка и там глохли. Надеюсь, отправят к нам людей для усиления, мне бы правый фланг прикрыть.

– Василий, ты говорил, кофе есть? Давай, котелок закипел, – позвал меня Игорь.

Кофе с вареньем из грецких орехов – это волшебная штука, вкусно до изумления и бодрости подкинуло враз. Все будет нормально! Прорвемся, осталось-то полтора месяца, ну, чуть больше. Вдалеке хлопнул слабый взрыв, еще два – восьмидесятки. Не было ведь обстрелов, показывают «укропы», что в курсе всех наших движений.

– Игорь, а ты в чем гречку варить будешь?

– В котелке, а что, есть варианты?

– Вариантов негусто, но котелок не канает: с тушняком еще бы наелись втроем с котелка, но тушенки нет, а Хрюня есть.

– Ты что, Хрюню предлагаешь сожрать? – возмутился Игорь.

– Да нет, я говорю, что Хрюня два котелка сожрет и не поморщится. Кастрюлю нужно или ведро.

– Давай пробегусь по соседним домам, поищу.

– Давай только рядом и недолго. А ты, Толян, сходи на холмик, осмотрись, может, соседи у нас появились, если нет – наблюдай, пока не стемнеет.

– Как что, всегда Толян, – проворчал парень. – Пошли, Хрюня, на пост.

Подошел взбодренный Вадик-чеченец, упал на травку и спросил:

– Похавать есть чего?

– Игорь скоро гречку сварит, а с тебя два литра воды. Договорились?

– Идет, могу еще икры кабачковой притащить, – согласился Вадик.

– Давай стартуй уже!

Вадик ушел, а Игорь нарисовался с большой кастрюлей и закопченным чайником.

– И сухарей немного, – похвастался он, открывая кастрюлю, – черные, правда, но без плесени.

Вскоре мы дружно ужинали, в охранении стояла Хрюня, справа наконец-то появились соседи, прикрыли нам фланг – на душе полегчало. Можно и поспать немного.

– Братва, всем спокойной ночи, я в окопе ночую. Игорь, ты где завалишься? Только рядом, чтобы Толян тебя не искал.

– В коттедже буду, с другого входа. Я там подмел малость, надо бы завтра сена натаскать или матрасов. Маты спортивные нужно в школе в спортзале поискать.

– Завтра сходим, если время будет, там вокруг школы много домов брошенных, нужно осмотреть, а то народ прибывает, все полезное растащат. Ладно, я спать, меняешь в три утра.

Постелил в окопе матрас, накинул ватное одеяло – почти отель!

– Василий, вставай на смену, – вырвал меня из сна голос Игоря.

– Ну, встал, и че, как дела, все нормально?

– Алтай приходил, когда я заступил, говорит, в школе двое «трехсотых», один твой, Елесин вроде.

– Тяжелые?

– Нет, вроде легкие, но в госпиталь нужно. В шесть утра машина на второй пост придет для эвакуации, успеешь пересечься.

– Принял, иди, отдыхай.

– А тебе спокойного дежурства!

…Время 4.45, совсем рассвело, где-то зазвенел стартер, хлопал дизель.

Я встал, поднялся на холмик и… замер на месте: рядом с правой ногой на земле лежал «лепесток». Подлая мина, вроде бы запрещенная Женевской конвенцией. Я медленно вернулся в окоп, раскрыл сидор и достал сломанные очки с одним стеклом. Лучше в монокле, чем слепым, нужно ведь прочесать позицию на предмет всех «сюрпризов». Перекинул на режим одиночными и выстрелил по «лепестку». Тот негромко хлопнул, гораздо слабее, чем выстрел. В процессе поиска уничтожил еще три штуки, и тут нарисовался хмурый взводный.

– Что за стрельба? – поинтересовался Аркадьевич.

– Мины уничтожаю, смотри под ноги внимательно: четыре «лепестка» подорвал.

– Да ты что! – резко остановился взводный. – Вчера же не было ничего, с РСЗО вроде не кидали, откуда взялись тогда?

– Вечером кассетный прилетел, я думал, просто пакет мин, а они с начинкой, теперь отличим, если придется, опыт – дело наживное.

– Это точно, Василий, буди своих, нужно прочесать позиции, наверняка еще есть.

– Пусть спят, я уже почти все осмотрел, сейчас еще раз до холмика прогуляюсь. Проснутся – предупрежу, чтобы внимательнее были.

– Тебе к 7.00 нужно быть в районе церкви, там найдешь взвод «гопников», проводишь к нам, старшего Иваныча – прямо ко мне. Все понятно, вопросы есть?

– Да куча вопросов, где пайки, сигареты, связь и т. д., и т. п., а главное, кто виноват и что делать? Да шучу я, расслабься, встречу и приведу в расположение, кстати, может, Алтая взять с тележкой, водички заодно бы притащили, там же рядом вроде.

– Нет, за водой позже сходите, я точно не знаю, где стоят, тебе их еще поискать придется. Пайки, кстати, сегодня должны привезти, с сигаретами сами решайте.

– Ясно, ты намекни там старшему «гопнику», если есть у них ПЗРК, пусть на башню тащат, а под АГС есть хорошая позиция, рядом с окопом.

– Разберемся, ты, главное, целыми их сюда доведи.

– Ну, пока что тихо, а как дальше – без гарантий, сам понимаешь. Кстати, что там с «трехсотыми»? Елесин и еще кто-то из нашего взвода?

– Нет, Тихого боец, по локтю осколок прилетел, но должны руку спасти, если с эвакуацией не затянут. С Елесиным еще проще: осколок кирпича в голову. Спал без каски, и на него стена рухнула, но у него в черепе пластина стоит, она и спасла. Недавно его видел, Юра, ваш красноярский, перевязку ему делал.

– Юрик здесь? – обрадовался я. – А где найти его, не подскажешь?

– Перед штабом дом, там медики обосновались.

– Принял, спасибо!

Так, времени почти шесть – пора идти на второй, а пацаны спят. Толяна нужно будить, он первую вахту стоял.

– Толян, вставай, хорош ночевать! Дома отоспишься.

– Че это, вставай, я свою смену отстоял, еще пару часов посплю. – Толян перевернулся на живот и накрылся бушлатом с головой.

– Твою мать, вставай! И резче, – пнул я его по подошве берца.

– Ты чего творишь, звезды генеральские приснились? Отвали от меня!

Хорошо утро начинается: бунт на корабле, банальная драка намечается. В своих способностях уделать Толяна я нисколько не сомневался. Но во что это выльется потом? Прилетит в спину во время боя или граната в мой окоп прилетит.

– Толян, послушай сюда, дорогой, либо ты выполняешь мои приказы, либо подеремся, и ты поедешь в санчасть, а потом тебе впаяют сопротивление командиру. Выбирай, у тебя полминуты…

– Да встал я уже, что надо сделать? – пробурчал Толян.

– Как обычно, наблюдение за противником. Я скоро свалю на пару часов, разбудишь Игоря, пусть каши наварит, ну или сам, а он в наблюдение. И начинайте маскировку окопа хотя бы ветками и травой, раз сетки нет.

– Завянут на солнцепеке махом и, наоборот, позицию выдадут, – возразил Толян.

– Поменяете на свежие, – прекратил я словоблудие. – Все, я ушел, через час буди Игоря.

На втором посту дежурил Саня-чеченец или Младший, так как он был младшим из трех братьев-добровольцев в составе «Барс-19».

– Здорово, Саня, как жизнь, как бизнес?

– Сначала было плохо, а потом – еще хуже. Чего приперся? – недружелюбно спросил он.

– Двух «трехсотых» должны эвакуировать с вашего поста, меня Елесин интересует, не подошел еще? – подавил я желание вступить в конфликт. Да что сегодня за утро такое, чего все вздернутые? Нужно бы ознакомиться с личным гороскопом.

– Да вон твой Елесин валяется, за Али сразу. Повезло придурку: камешком тюк по башке, и на чистые простыни с горячим питанием. Три ляма сверху, и домой, получать инвалидность, все у него отлично!

Вот жук! Но нет, просить не буду, мне одного раза достаточно. А насчет госпиталя и инвалидных согласен, повезло Игорю, легко отделался. Если доедут еще до госпиталя…

– Здорово, Али! Привет, Игорь, как сам? – бодро уточнил я.

На голове у Елесина намотан здоровенный тюрбан из бинтов, а на левом виске все равно кровь проступает… Возможно, рано его в счастливчики определили: с головой шутки плохи, по себе знаю.

– Привет, Вась! – слабым голосом отозвался Игорь. – Подойди поближе, братское сердце.

– Подошел, я рядом, может, тебе чайку-кофейку на дорожку по-быстрому сварганить? Хотя, наверное, нельзя, давление подкинет.

– Да не хочу я ничего, держи, брат, не поминай лихом. – Он пошарил в карманах и протянул мне целую пачку «Кэмел».

Горло мне перехватило спазмом, все-таки я излишне сентиментален.

– Извини, не могу взять, тебе нужней.

– Да не гони, дают – бери, а бьют – беги, жаль, телефонами не успели обменяться. У меня есть еще полпачки, хватит на сегодня.

– От души, брат! – принял я пачку. – Сейчас найду ручку, обменяемся телефонами.

– Пацаны, есть у кого ручка или карандаш?! – крикнул я на пост.

Саня только хмыкнул и отвернулся, Али даже не проснулся, а Николай буркнул что-то матерно-отрицательное. Да, парни в глухом депрессняке, разговаривать не желают. Схожу на первый пост, недалеко бежать. На первом был только Алтай, школьно-письменные принадлежности у него тоже отсутствовали. Угостил его сигаретой и погнал к своим. Не успев подняться, услышал подъезжающий «КамАЗ» и побежал назад, Игорю уже помогли забраться в кузов, не откидывая борт, и водитель нажал на газ. Из кузова мне успел помахать Юра-медик, наш, красноярский. Игоря я больше не видел, хотя узнал, что довезли их нормально, без происшествий. Ну, удачи тебе, брат, может, еще и увидимся.

Что там по времени? Начало седьмого – можно уже выдвигаться на поиски «гопников». Зашнуровал берцы, подтянул броник, оставил подсумок с «ВОГами» в окопе – лишняя тяжесть. Еще «пятишку» пустую взять на всякий – вдруг воды наберу. Теперь с маршрутом определиться: нашу улицу я знаю, остаются три параллельных на выбор. Решено, пойду нижней, мимо школы, может, знакомых увижу.

Огородами добрался до нижней улицы и свернул налево, до церкви километр примерно, двигаюсь медленно, периодически попадаются «лепестки». Рассмотреть маркировку внимательней не было желания. Прохожу мимо почты, снова поднимаюсь по тропинке через ближайший огород и уже во дворе коттеджа вижу открытый гараж, внутри что-то есть, накрытое брезентом. Аккуратно поднимаю край брезента – мотоцикл! Красный «ИЖ Юпитер-5» с люлькой, вполне себе обихоженный. Ключей правда нет и аккумулятора. Дежавю, сразу вспомнил Волчеяровку. Но здесь мы надолго, и данный транспорт может сильно облегчить нам жизнь. Прикрыл мотоцикл, закрыл гараж, куском угля на воротах написал «Живут люди». Надеюсь, не сопрут, пока я не вернусь.

Еще метров через двести во дворе справа замаскирован «Урал», на водительской двери знак «О» – центральный округ, из наших кто-то. Зайти пообщаться? Да нет, потом зайду, я еще не нашел расположение ГОП.

– А чего в гости не заходим? – скрипнула калитка, и на улицу вышел Серега-афганец, водила, наш, красноярский. Обнялись.

– Серега, ты как здесь? Когда прибыли? Кто из наших еще здесь?

– Были Григорий и Леха-пулеметчик, сегодня их забрали – НПЗ штурмовать. Остались я и Юра-медик.

– Юра тоже уехал, повез «трехсотых» в госпиталь, видел его недавно. Ну ладно, брат, некогда мне сейчас трепаться, взводный подкинул работенку, но я к тебе еще зайду, или ты приходи, от школы вверх до главной улицы, разбитый коттедж на краю поселка, спросишь третий пост.

– Мне от машины нельзя уходить, так что сам заходи. К вечеру шашлык будет: утром хряк подорвался на мине, уже свежуют.

– Шашлычок? Обалдеть! Приду обязательно, бывай, брат!

Дохожу наконец до крайнего дома, успел по времени, но что-то не видать никого.

– Эй, «гопники»! Хорош ночевать! Где старший? – крикнул я через забор.

– Заходи во двор, чего орешь с улицы, – открыл калитку татарин с хитрющим лицом.

– Аббас! – представился он, протягивая руку.

– Василий. Слушай, Аббас, а кто у вас старший?

– Иваныч.

– Ну, значит, я правильно зашел. Давай буди народ, я вас на позиции проведу, приказ «тридцатого».

– Иваныч, собирайтесь на выход, проводник пришел! – заорал Аббас в дом. – А вообще, как обстановка здесь, не пытаются «укропы» атаковать, накидывают часто?

– Да нет, пока нечасто, два дня вообще обстрелов не было, что касается атак – вряд ли, тут наших уже прилично зашло.

– Ну что ж, это радует, ни прилетов, ни атак – почти курорт. А как со снабжением, кухня есть?

– Раскатал губу, – хмыкнул я. – Ни кухни, ни снабжения, хорошо хоть медики вчера приехали.

На крыльцо вышел пожилой крепкий мужик невысокого роста.

– Ты проводник? – обратился он ко мне, протягивая руку. – Иваныч.

– Василий. Ты бы поторопил своих, по холодку бы дошли, прилеты опять же могут начаться.

– Да все готовы. Взво-од! Выходим на построение, меняем место дислокации.

Бойцы высыпали во двор. А взвод-то неполный, от силы человек двадцать, а может, это нормально для группы огневой поддержки, не знаю. Но вооружены серьезно: два «АГС-17», «ПТУР Фагот», «КОРД», «РПГ-7» – три штуки, три «СВД», пять «РПО Шмель», два «ПКМ». Как мы утащим все это добро? Я с сожалением заныкал пустую «пятишку» под забор до лучших времен, не до воды сейчас, а жаль.

– Иваныч, в колонну по одному, дистанция пятнадцать метров, поставь в хвост толкового, растягиваться нельзя. И боже упаси, я не претендую на твой авторитет, – добавил я, посмотрев на кислую рожу взводного.

У пацанов груза выше крыши, чуть поколебавшись, я навесил на спину «Шмель», в руки взял полную «улитку» для «АГС», тяжеловато, но как-нибудь доползем.

Вышли полвосьмого утра, за полчаса должны дойти, но груза изрядно: руки у всех заняты, постоянный подъем дается тяжело: пот заливает глаза, дыхалка сбивается, хотя не бежим ведь, идем спокойно, пусть и в гору. Или я один такой дохлый?

– Иваныч, передай назад: держать дистанцию, что вы как дети малые?

– Да передавал уже, долго топать еще? Может, отдохнем пять минут?

– Скоро до почты дойдем, там и отдохнем в теньке. Половину примерно прошли.

Наконец дошли до почты.

– Иваныч, смотри, куда нам нужно, отсюда уже видно. Два коттеджа справа на въезде, правый мы заняли, а ваши позиции – вверх тридцать метров по правому флангу. Башню водонапорную видишь? Туда бы расчет ПЗРК, но за отсутствием – просто НП. Пулеметчика и снайпера – нормально будет.

– Разберемся, а твой командир где сидит?

– Да за левым коттеджем, в кустах, рядом с дорогой.

Народ постепенно подтягивался и падал в тенек у стены. Из дальнего танка выбрались двое чумазых танкистов и направились к нам.

– Здорово, мужики, без обид, но проходите дальше, демаскируете позицию. Скопились тут, понимаешь, недавно только «птичка» улетела.

– Принято, снимаемся, за мной в колонну по одному, дистанция десять метров! – скомандовал Иваныч.

Видимо, в моих услугах больше не нуждается, ну и отлично! Пристроюсь в хвост, дойду с ними, а то Аркадьевич разноется. Скинуть бы кому «Шмель» с «улиткой», а самому попробовать мотоцикл завести да по воду сгонять. Но скинуть было некому, наоборот, некоторые бойцы оставляли воду, Аббас, покосившись на меня, вообще две «пятишки» оставил. Вода – это наше все! Сгреб три бутылки в одну руку и потопал, часто останавливаясь и меняя руки.

– Проводник финишировал последним, – ехидно прокомментировал Аркадьевич.

– Задача выполнена, все на месте в полной сохранности, из графика тоже не выбились, какие-то претензии ко мне?

– Да нормально все, бери бойца, покажешь позицию под «АГС».

– Миха! – позвал Иваныч. – Иди с Василием, он позицию покажет.

– Пошли, Миха, – позвал я подошедшего бойца. Невысокий щуплый брюнет за сорок. Откуда сам будешь?

– Забайкальск.

– Частенько бывал там проездом в Маньчжурию.

– Челнок? – спросил Миха.

– Не совсем, медикаменты таскал в основном, да не важно, впрочем. Вот здесь будет «АГС», можете углубляться, – показал я воронку.

– Ничего себе, – изумился Миха, – да тут неделю копать!

– Ну, извиняй, братан, экскаваторов здесь нема.

Миха резво умотал, не прощаясь.

Нужно бы и нам на промысел отправиться, а то все вкусное съедят. Так, а что так плохо позицию замаскировали? Несколько веток на бруствере весьма плохо скрывали отрытый суглинок.

– Толян, ты где есть вообще?

– Иду уже. – Из-за сарая показался Толик с охапкой травы, подошел и равномерно раскидал по брустверу.

– Ерунда это полная, за день высохнет, и начинай сначала. К тому же сам окоп травой не замаскируешь: сетка нужна. Недавно, кстати, прилетала «птичка», повисела над нами и ушла на запад. Так что все, что нужно, они записали.

– Сбить не пробовали?

– Нет, высоко висела, не видно почти, не стали патроны тратить.

– Ну и правильно, кстати, у нас соседи вот здесь будут позицию под «АГС» делать. И на башне НП поставят.

– ПЗРК бы туда поставить, – буркнул Толян.

– А нет у них ничего, пулеметчика со снайпером должны посадить.

– Скорее бы заступили, надоело глаза мозолить, даже бинокля нет. Про ночь вообще молчу.

– Ладно, не ной, изменить ничего не можем. Кстати, Игорь где?

– В доме дрыхнет, я его будил, но был послан по адресу, – пожаловался Толян.

– Разберемся, продолжай маскировку и псину с поводка спусти. Чего мучается зря животина?

– Дак тут «лепестков» насеяли, негусто, но есть. Подорвется еще.

– Точняк, забыл, ладно, пусть сидит пока. А мы с Игорем на промысел пойдем, пару часов не теряй.

– Принял.

Игорь не спал, расстелив на полу одеяло, собирал «ПКМ». Красавчик, что еще скажешь, а если атака? Меня нет, пулемет разобран, и один Толик остается. Но мораль читать не стал, он не дурак, сам все понимает.

– Привет, все, уже заканчиваю, минут в десять уложился, – оправдался он.

– Свое оружие оставь Толяну: тяжело таскать, возьми у него «АК» и пару магазинов, на промысел пойдем. А вечером, возможно, шашлычков попробуем, землячок обещал.

– Неплохо было бы. – Игорь примкнул ствол, прицепил малый короб и вышел.

– Не хотел меняться, пришлось пообещать вкусняшек, – сказал он, вернувшись.

– Это каких?

– Любые сладости: сахар, мед, конфеты…

– Губа не дура, нашелся у нас сладкоежка на старости лет.

– Не говори, ну че, двинули, куда идем, кстати, до школы?

– Да нет, подальше, ты как с техникой, кстати, мотоцикл без ключей заведешь?

– Да можно попробовать, что за техника?

– «Юпитер-5», бензина в баке есть немного, аккумулятор не нашел, но времени на поиски не было.

– Ну, пошли, посмотрим, Аркадьевич в курсе, что мы сваливаем?

– Нет, хрен бы он отпустил, нашел бы работенку, круглое – нести, квадратное – катить. Хохол он всегда хохол, если что хорошее найдем – удавится от зависти.

– Тогда лучше по дворам по нашей стороне, через три дома дорогу перейдем, не заметит, – спокойно отреагировал Игорь.

До помеченного двора с мотоциклом немного не дошли: начался обстрел. Забежали в пятиэтажку возле почты, поднялись на второй этаж и вломились в первую открытую дверь. Хата богатая, в стиле хайтек, трехкомнатная. Я со вздохом наслаждения завалился на кожаный диван. Два компа с большими мониторами, плазма на полстены. Неплохо жили, очень неплохо. Игорь ковырялся в книжном шкафу, отложил в пакет пару сборников русских поэтов.

– Считай, что удивил, и сильно. Ну, я понимаю, там, Блок, Фет, Тютчев, Лермонтов, но Маяковский – этот-то тебе на что сдался?

Игорь был абсолютно серьезен и не расположен к шуткам.

– Люблю я поэзию, в том числе Маяковского, хотя многие поэтом его не считают. Я считаю и даже наизусть могу этот сборник процитировать. Впрочем, не только его.

– А сам не пишешь?

– Пробовал по молодости – не пошло. Но картины пишу, не для продажи – для удовольствия.

– Да ты полон скрытых талантов, уважаемый, – хмыкнул я. – Не ожидал, ну да ладно, поэзию мы еще обсудим, нужно продукты поискать и вообще всякие полезные вещи, пойду на кухне пороюсь.

– Живем, братан! Литрушка меда и ведро грецких орехов. Кто молодец? Я молодец. Орехи крупные, легко чистить, давятся даже одной рукой, мед белый с разнотравья, засахарился, все, как я люблю. Держи, попробуй, – поставил я ведро перед Игорем.

– Благодарю, держи подгон, – кинул он мне бутылку вина.

– Кагор, пойдет на безрыбье. – Я двинул за стаканами и штопором, но Игорь остановил меня:

– Накидывать почти перестали, работает один миномет с большим разбросом по площадям, пошли за мотоциклом?

– Пошли.

Я положил мед в ведро с орехами, и на выход.

Добрались до места без приключений, но… обломались – мотоцикла не было.

– Завели, значит, своим ходом уехал. – Игорь ткнул пальцем в масляные пятна отработки.

– Ну что, давай пошаримся, может, найдем генератор.

Генератор не нашли, но Игорь нашел полканистры бензина (десять литров). А я в сарае, в куле из-под картошки – маскировочную сеть. Бинго!

– Живем, погнали позицию маскировать!

Изменили маршрут, вышли огородами на нашу улицу, напротив штаба, свернули налево. Не дошли до наших метров двести и обнаружили похожий мотоцикл во дворе коттеджа слева.

– Сворачивай, Игорь! Зайдем и спросим, что почем.

Во дворе суетились «знакомые все лица»: гопники, которых я встречал утром.

– Пацаны, откуда техника? – показал я на мотоцикл.

– Женька пригнал недавно, откуда, не знаю, а что? – задал встречный вопрос Аббас.

– Я этот мотоцикл раньше нашел, еще до того, как вас встретил, хотели перегнать с Игорем и обломались.

– Ну, сам понимаешь, кто первый взял, того и тачка, впрочем, пообщайся с собственником, вон он идет.

– Привет, Василий, – протянул я руку.

– Здорово, Женя.

– Получается, ты угнал мой «мотик»?

– В смысле, твой? – улыбнулся боец. – На тебя оформлен или ты в страховку вписан? Если нет, наверное, на «ижаке» где-то маркировка – «Собственность Василия, не трогать!» А я не заметил, – сокрушался Жека.

Несмотря на язвительный тон, возмутиться у меня не получилось. Он крепкий деревенский мужик, видно, что добряк по жизни: на лице сеть морщинок, свойственная улыбчивым людям. Ну, отжал, что теперь, стреляться с ним?

– А аккумулятор где взял? – кивнул я на люльку, где стоял здоровенный тракторный аккумулятор.

– Вчера вечером нашел в соседнем с мотоциклом дворе, – охотно ответил Жека.

Значит, и «мотик» он нашел раньше меня, так что вопрос снимается. Теперь бы примазаться к эксплуатации.

– А с бензином как? Имеется? – поинтересовался я.

– В баке литра три, и все, будем искать.

– Давай так, братан, мотоцикл ваш, не вопрос, но есть предложение. Один раз в двое суток с вас пятьдесят литров воды, а с меня сейчас босяцкий подгон. – Я кивнул на канистру, и Игорь, не споря, поставил ее в багажник. – Если еще где надыбаем бензин, притащим к вам, заметано?

– Да не вопрос. Соседям нужно помогать, обращайтесь. Кстати, а где воды здесь набрать?

– Отправлю к тебе бойца с флягой, он знает место. Пошли, Игорь.

Мы вернулись к себе, и я спросил:

– Ну, че, Толян, как обстановка, все норм?

– Да более-менее: три «лепестка» нашел и обезвредил, Хрюню отпустил, пусть пропитание ищет, да и я жрать хочу, воду поставил кипятиться, но лично в меня гречка уже не лезет.

– Толян, вечером шашлычок из порося обещали. Вот орехов похавай с медом и собирайся за водой.

– Да вы чего, совсем оборзели! Я прошлый раз еле вывез этот бидон. Пусть Игорь валит или сам иди, а я в отказе.

– Мы вообще-то тоже не развлекаться ходили: сетку маскировочную нашли. Да расслабься, тебе только флягу набрать, тащить не придется.

– На машине поедем? – обрадовался Толян.

– На «вертушке». Бери флягу, двигай к штабу – пятый коттедж по правую руку, во дворе «ижак» красный, спросишь Жеку, он в курсах. Не затягивай, а то без нас свалят.

Толян набил карманы орехами и убежал.

– Ну что, Игорь, давай сетку натягивать.

– Погоди с сеткой, давай плащ-палатки свяжем и натянем, а сверху уже сетку.

Управились минут за сорок, на мой взгляд, неплохо получилось. Оценил и Аркадьевич, который притопал к нам на позицию.

– Откуда дровишки? – поинтересовался он, кивнув на сетку. – И зачем Толика одного по воду отправил?

– Сетку нашли в доме на нижней улице, Толик уехал с «гопниками», скоро вернутся. Еще вопросы?

Взводный не успел отреагировать, так как послышался треск мотоцикла и на втором посту заглох – Толяна привезли. Я высыпал орехи на травку и пошел за водой, а Аркадьевич потопал следом за мной. В люльке стояли две фляги, успели разжиться, на ходу подметки рвут, красавцы! Мы с Толяном наполнили ведро, Али набрал кастрюлю, и Аркадьевич с Толяном потащили флягу на первый пост.

– Ну, че, братан, вода есть, огласите вечернее меню, будьте любезны, – прикопался я к Игорю.

– Меню, к сожалению, не сильно разнообразное, а именно: гречневая каша с подсолнечным маслом, и она же без масла, – огласил список Игорь.

– Не впечатляет, я лучше до шашлычка потерплю, а пока и орехами перекусить можно.

Вечером с востока нарисовалась колонна бронетехники: в голове два БТР, следом три «Урала» и замыкал почему-то МТЛБ. Хрюня заскулила и прыгнула в окоп, мы попрыгали следом – ученые уже. Секунд через пять первый прилет, поднялся большой фонтан земли рядом с дорогой, метров двести от нас. С гаубицы влепили, не иначе, миномет такой фонтан не выдаст, разве что «Тюльпан», но у «укропов» их вроде нет. Колонна увеличила скорость и влетела в поселок. Крайняя «мотолыга» тормознула, вплотную притершись к нашему коттеджу. Экипаж выгрузился и помчался почему-то к нашей позиции, хотя второй пост совсем рядом.

Трое молодых парней свалились в наш окоп, и сразу стало тесно, еще и Хрюня под ногами мешалась.

– Здорово, мужики! – поприветствовал нас старший. – Мы у вас обстрел пересидим, не возражаете?

– Сидите, почему нет, – разрешил я. – Чай-кофе не предлагаю, да и пожрать тоже. Плохие из нас хозяева.

– Обойдемся, – ответил старлей – совсем молодой парень, лет под тридцать. Он включил «Азарт», а может, просто канал поменял и доложился.

– Третий, я Седьмой, попали под обстрел, пережидаем в укрытии, как принял?

– На связи Третий, принял, хорошо. После обстрела выдвигайтесь сразу: время поджимает.

– Седьмой принял, конец связи.

Бойцы синхронно достали смартфоны и «залипли». Старлей извлек новенький айфон одной из последних моделей, тринадцатая серия, по-моему, но это не точно.

– А что, здесь сеть есть? Можно домой позвонить? – уточнил я.

– Сети нет, – расстроил меня старший. – Если только на башню подняться. Вон, на горе, на НПЗ связь устойчивая. Кстати, хотите новость хорошую? Наши вчера Лисичанск взяли без боя, драпанули «укры». Меньше трех тысяч на штурм пошли, а «укропы» везде звенят о стотысячной группировке, твари!

– Хорошая новость, скоро на Одессу двинем: море, солнце, шашлычок-коньячок.

– В этом году вряд ли: недостаточный у нас контингент, – возразил старлей. – И вообще, вся эта возня надолго.

– Возможно, ты прав, но это только вследствие прямой конфронтации с НАТО.

– А она уже идет, просто раскручивается медленно.

– Седьмой, ответь Третьему, – зашипела рация.

– На связи Седьмой.

– Выдвигайтесь немедленно, в точке заберите двух «трехсотых». Как понял?

– Принято. Выдвигаемся по одному, первый пошел, второй пошел. Бывайте, мужики, удачи! – Старлей резво стартанул, аж земля в окоп осыпалась.

Больше я их не встречал, но нормальные парни, дай им бог здоровья!

«Мотолыга» зарычала и ударила по газам, почти сразу же прекратился обстрел, может, на башне внаглую корректировщик сидит? Вряд ли, там же ГОП должны НП оборудовать, но проверить стоит.

– Игорь, собирайся, пойдем башню проверим на наличие паразитов.

Игорь переставил малый короб, и мы двинули перебежками.

Башня оказалась обитаемой. Иваныч, Миха и крепкий боец с юга, Сослан, из Северной Осетии чувак, по-русски шпарит лучше русского.

– Че хотели-то, мужики? – спросил Иваныч.

– Да проверить, может, кто зашкерился здесь, каждый день проверяем, на пост людей нет.

– Все, не парьтесь, позицию мы заняли, чужие здесь не ходят, – хохотнул Иваныч.

– Понятно, одним головняком меньше. Ну, мы тогда домой.

Этим же вечером случилось приятное событие: прибежал Вадик и принес три пайка – презент от «тридцатого». И очень вовремя, так как ввиду вялого, но постоянного обстрела я раздумал бежать за обещанным шашлычком.

– Ну, че, братва, пользуйтесь моей добротой, сегодня беру на себя две смены. До трех ночи стою, утреннюю сами раскидывайте, кто встанет.

– А ты точно не срубишься? – уточнил Игорь.

– Зуб даю! – отмел я гнусные инсинуации.

Дважды убеждать не пришлось, утреннее дежурство досталось Толяну, и он ушел в бункер. Игорь в коттедж, ну а мы с Хрюней заступили на дежурство, привязывать ее я не стал. Щедро отсыпал полпачки «мяса с овощами», прикончил свою долю и нырнул на дно окопа – отдыхаем, пока есть возможность. Теплая звездная ночь, видимость хорошая, прилетов мало. Бьют в основном по НПЗ, по Золотаревке раз в полчаса мелким калибром. Так и заснуть недолго, нужно пройтись. Скажем, до коттеджа и обратно. Прогулялись с Хрюней, вернулись, и я пошел проведать ребят. Игорь сопел в комнате, Толик храпел в бункере. Порядок в танковых войсках.

Вдруг на заводе рвануло что-то очень тяжелое – может, новомодные «Хамерсы», а может, «Торнадо» или «Точка». Хотя для «Точки» слабовато, наверное. Громадное облако дыма, хорошо видимое в лунном свете, затянуло весь завод. Затем медленно стало спускаться к Золотаревке. «Как там бойцы дышат, – мысленно посочувствовал я. – А если «укропы» применили химоружие и это облако хлора? Или фосгена, или, не дай бог, зарин? Тогда всем конец: противогазы не помогут, да и мало кто их оставил, нужны еще ОЗК, но тоже нет. Да ладно, не рискнут «укропы», а если рискнут, им прилетит тактически-ядерным. Все-таки лучше ветерок бы поднялся, а еще лучше – ураган».

Тут заскулила Хрюня, видимо, учуяла химию.

Что там по времени? Полтора часа осталось стоять. Достою и спать буду без задних ног. Я прислушивался к очередной серии разрывов на заводе и наблюдал необычный фейерверк. Над заводом разгоралось ярко-белое сияние – сотни ярких ослепительно-белых шариков медленно опускались на территорию завода, подсветив тучу и все вокруг. По ходу, фосфорной бомбой влепили. Хотя какая бомба? Самолета не было слышно, ну, значит, ракета или мина, научились, падлы, прямо Вьетнам какой-то! Не завидую парням на заводе. Но кажется, теперь к нам летит. Точно! Несколько сильных взрывов в районе нашей позиции, спустя пару секунд десятки более слабых, но настолько близко, что казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут. Похоже на град из «ВОГов», когда несколько «АГС» одновременно выпускают по ленте в район позиции. Но это было еще не все: над головой вспыхнула белая ракета почти беззвучно и поделилась на десятки шариков, медленно опускавшихся к земле. Осветило все вокруг сильнее, чем днем, только свет ярко-белый, неестественный. Чем-то на сварку похоже.

– Ну все, Хрюня, конец нам, валим из окопа! – обратился я к собаке, пинками выгоняя ее из окопа. Сам выскочил на бруствер и уставился в небо. Определить, куда упадут зажигалки, невозможно, но падали густо. Пришла здравая мысль, и я принялся пилить тупым штык-ножом растяжки плащ-палаток, закрывающих окоп. Развязывать времени не было, хотя узлы виднелись отлично. Свернул в комок палатки, хотел заняться масксетью, но не успел: один шарик упал в окоп, второй проделал новую дыру в сетке. И резко наступила темнота… Послышался топот – Игорь с Толяном прибежали одновременно из разных точек.

– Ты как, не ранен, все нормально? – первым спросил Игорь.

– Да нормально все, палатки сохранил, псина живая, – немного растерянно ответил я. – Короче, пацаны, я спать. Игорь, упаду на твое место, не возражаешь?

– Да не вопрос, падай на здоровье. Когда тебя будить?

– Если ничего не случится, то никогда: сам встану. Все, я ушел.

Проснулся от бодрого «Рота, подъем!» – меня будил Юра-медик, наш, красноярский.

– Как дела, брат, как сам? – спросил он.

– Дела так себе: ночью кассетными боеприпасами били, а потом зажигалку сверху.

– Да мы видели, красиво смотрелось.

– В гробу такие красоты… Че, какие новости, про наших что-нибудь известно?

Юра резко помрачнел.

– Леха-Хабиб, пулеметчик наш, «трехсотый», тяжелый. Вчера в засаду попали, грузовик на мине подорвался, ему осколок в живот прилетел и засел где-то в позвоночнике. Печень задел однозначно, да и вообще делов наделал, он еще два часа вел бой, все ленты высадил, своих прикрывал. Я его перематывал, в сознании еще был, злой ужасно на Демона – ротного своего. Говорит, в кабине сидел и за секунду до подрыва из кабины выпрыгнул, может, мину успел срисовать, не знаю. Отправили Леху в Луганск, бог даст – довезут. Жека – капитан, который во взводные лез, а потом у поваров прибился, тоже «трехсотый», но легкий вроде, на больничку уехал. За других не знаю.

– Вот же гадость! Не пригодились, выходит, Лехе пять жгутов. Дай бог, вывезет, десантура у нас живучая. – Я говорил ободряющие слова, но сам в них не верил, по сути, смирившись, что кранты Лехе. Кишки в фарш, два часа боя да еще до Луганска пилить часов семь-восемь, причем, не в скорой, а в грузовике, плюс кровопотеря, плюс сепсис – выжить очень проблематично. Держись, Леха, и не поминай лихом, брат! За Жеку я не переживал. Такие хитрожопые везде прорвутся. (Как оказалось потом, зря я так думал, он умер через три месяца после возвращения с фронта.)

– Ладно, побежал я, нужно инвентаризацию по промедолу провести, у тебя есть?

– Один шприц.

– Больше и не положено, бывай, брат, удачи!

– И тебе не хворать, Юра…

Накатил депрессняк в который раз уже, нужно заняться каким-нибудь делом для отвлечения. Пошел искать Игоря, хотя чего искать: либо в окопе, либо в бункере.

Пацаны доскребали из котелков все ту же гречку. Ну, хоть теплая. Быстро перекусив, я стал экипироваться.

– Игорь, собирайся, пойдем погуляем, носом поводим. Возьми у Толяна автомат, незачем тебе пулемет тягать.

Вскоре двинулись перпендикулярно вниз к школе, минуя второй и третий посты.

– Игорь, я очки не взял, двигай первым, «лепестков» ночью досыпали, падлы!

– Принял! – Игорь шагнул вперед.

Миновали «мотолыгу», стоит напротив разрушенного ДК без маскировки, зря они так борзеют, непуганые. Пропустив два дома, зашли в следующий, прямо напротив школы. Вся подворотня была усеяна «лепестками», ногу некуда поставить. В доме нашли веревку – прочный шпагат метров пятьдесят. Кроме того, трехлитровая банка вареного сала. Наконец-то! И большой пакет сухарей без признаков плесени. Живем! Скрутили шпагатом масксеть – получился тюк с весьма приличным весом. Игорь сделал лямки, я повесил тюк за спину и предложил:

– Игорь, двинули сразу вверх, через огород, ты снова первый.

– Двинули, – согласился он.

Дошли без приключений, хотя периодически били из «восьмидесятки», но далеко, и ближе ста метров от нас не падало.

– Когда эту тварь кочующую пришьют? – задал Игорь риторический вопрос.

– Когда-нибудь, но лучше бы пораньше. Че, старую сетку Аркадьевичу отдадим или «гопникам»?

– На мой взгляд, лучше «гопникам»: на первом посту и так все кустами затянуто наглухо, – ответил Игорь.

– Как скажешь, – не стал я спорить.

Придя на позицию, обнаружили некоторые изменения. Во дворе стоял ржавый «АГС», небрежно прикрытый ветками, рядом спал Миха-«гопник», и отсутствовала маскировочная сеть, только обрывки мелкие валялись.

– Толян, а где сетка? – удивился я.

– Аркадьевич забрал сразу, как вы ушли. Сказал, что им нужнее, а нас только демаскирует, так как рваная.

– Беспредел творится, пацаны! – возмутился я, намереваясь с ходу идти с предъявой.

– Подожди, стоп, мотор! – остановил меня Игорь, просчитавший мои намерения. – Давай натянем новую. А потом полюбуемся на растерянную морду Аркадьевича, когда сюда заявится.

– Ну давай, – согласился я, – будет весело, а нам явно не хватает положительных эмоций.

Втроем мы быстро натянули сеть, полностью закрыв позицию, осталось даже еще квадратов на тридцать – можно и «АГС» замаскировать. Но Миша спит без задних ног. Встанет, предложим, мы не жадные.

– Вода заканчивается, ваша очередь ехать, – заявил Толян.

– Я буду кашу варить с салом! – уточнил Игорь.

– Понятно, волчары. Запрягли, значит, товарища? – скривился Толян. – Да и хрен с вами, я помоюсь и постираюсь заодно.

Он сложил грязное белье, мыло и порошок в сидор, пустую «пятишку» на всякий случай туда же и пошел к «гопникам». Я тоже к нему присоединился. А неплохо братва устроилась: во дворе помытый мотоцикл, стрекочет генератор, и высокий боец за сорок жарит на костре оладьи.

– Привет, я – Василий! – протягиваю руку.

– Здорово, и тебе не хворать. – А я – Леха, – крепко пожал руку боец.

– Мне бы Женю: за водой скататься нужно.

– На посту он, через полчаса сменится. Да ты заходи, держи оладьи, на столе кастрюля с супом – угощайся.

– Благодарю, Леха, давно супчика охота.

Я комфортно расположился на кухне, автомат, каску, броник – в угол, налил большую тарелку супа и стал его наворачивать.

Вышел заспанный Аббас, поздоровался, поставил телефон на зарядку и тоже сел обедать.

Вскоре вернулся Жека с поста, есть отказался, и мы поехали за водой. Я обратил внимание на резкое насыщение Золотаревки военной техникой: через два-три дома по единице как минимум прилично замаскированной. В основном грузовики, но также танки, БМП, БТР, «Мотолыги». Видели даже «Солнцепек» и три «Града». Проезжая мимо церкви, увидел Серегу – нашего старшину, он выходил со двора. Нормально устроился, у них здесь даже прилетов не было, воронки отсутствуют как класс. От церкви вниз крутой спуск до купели, метров сто пятьдесят, и вот здесь уже воронок хватало, кругом валялись печатные платы от управляемых снарядов.

– Давай по-быстрому, набираем и рвем когти, начнется скоро, чуйка меня никогда не обманывает, – выдал Жека.

– Хорошо, закинем канистры, и стартуй, а мне помыться нужно да постираться.

– Ждать не буду, – предупредил он, – и тебе не советую здесь задерживаться, но решай сам.

– Решил уже.

Мы набрали разом по фляге: глубина позволяла, закинули в коляску, туда же «пятишку», и Жека унесся, окатив меня облаком дыма.

Я быстро разделся, попробовал ногой воду, хотя и так знал, что ледяная, и сиганул в купель. Дух захватило, водичка, как в Енисее. Вылез, намылился и снова сиганул… Теперь нужно постираться, неужели народ тазиков не заныкал? Есть. Два больших таза нашел в кустах, даже с мылом.

Хоть и торопился, а минут сорок ушло. Торопливо натянул на себя мокрую гимнастерку, вышел из купели на крутой подъем, потом мимо штаба, и тут же по закону подлости нарвался: из штаба выбежал дедок, вестовой «тридцатого», и шустро засеменил ко мне.

– Здорово, ты же из третьего взвода?

– Здорово, оттуда, и что?

– Позови Аркадьевича, «тридцатый» взводных к себе требует срочно, а они в разных точках по деревне. Позови хотя бы своего, все мне меньше бегать.

– Да не вопрос, батя, считай, что он уже здесь, – великодушно пообещал я.

– Аркадьевич, вылазь, хватит ночевать! – крикнул я сквозь нашу сетку, дойдя до своих.

– Чего орешь? Иду уже, иду!

– Мне параллельно, могу орать, могу копать, и наоборот. А вот тебя «тридцатый» требует. Быстро к нему!..

Ко мне подбежала Хрюня, радостно виляя хвостом, вдруг резко затормозила и бросилась к окопу. Тоже ускоряюсь и прыгаю в окоп одновременно с близким разрывом.

– «Птичка» над нами долго висела, – объяснил Игорь. – Хотели уже всадить по ней, достала уже, но сдержались.

«Тра-рахх!» Сдвоенный взрыв рядом с окопом заставил нас попадать на дно. Сверху посыпалась глина, и окоп заполнился мелкодисперсной пылевой взвесью. Хрюня скулила, по привычке пытаясь закопаться под меня. Разрывы сместились к школе, можно было встать для контроля: мало ли, вдруг пехота подтягивается за огневым валом. Слава богу, никого не видать, да и не идиоты «укропы», чтобы штурмовать напичканный войсками и техникой поселок…

«Укропы» действительно снизили интенсивность обстрела, и Хрюня выскочила из окопа в поисках пропитания. Пожалуй, и мне пора, схожу к взводному, узнаю, чего там взводного «тридцатый» дернул? Может, переезжаем куда?

Легок на помине: на позицию поднимался Аркадьевич.

– Завтра с 11.00 до 12.00 возможен воздушный налет «укропов», всем укрыться в бункере, кроме дежурных. Пароль на сегодня «Одиннадцать», если «гопники» не придут дежурить, мне доложишь, это понятно? – сказал он.

– Так точно, тащ енерал, будет исполнено!

– Клоун! – буркнул взводный и ушел.

– Пацаны, пароль слышали, я дежурю последнюю смену, пойду до ГОП схожу, что это они вахту игнорят? Непорядок.

– Только сильно не накидывайся! – вдогонку крикнул Игорь.

Но слинять я не успел, опять псина заскулила и прыгнула в окоп, я следом за ней.

– Нормально садят, гады, проблем с БК у них явно нет, – прокомментировал Игорь интенсивный обстрел.

– Да чтоб им сдохнуть, падлам! – поддержал его Толян.

Уже смеркалось, но «укропы» не унимались, били осатанело. Ну еще бы, цель жирная – поселок, набитый войсками и техникой.

– Спокойная жизнь закончилась, не уймутся «укропы», пока все здесь не разнесут! – орал я в промежутке между разрывами. Пацаны напряженно кивали, соглашаясь.

«Ррахх!» – громко рявкнул ближний разрыв, в окоп полетели куски глины и мелкие камушки, а мне звонко щелкнуло в лоб шлема. Не пробило – и ладно. Нужно бы осмотреться, оценить обстановку. Встал в полный рост и увидел пожар на месте второго поста…

– Пацаны, второй пост горит!

Бойцы вскочили на ноги.

– Точняк, надеюсь, все живые?

– Надо бы проверить, – посмотрел на меня Игорь.

– В гробу я видал под таким обстрелом, – с ходу пошел в отказ Толян.

– Да, опасно, я тоже пас, – отказался и Игорь.

– Помогите! – На фоне зарева появилась фигура и с ковылянием на правую ногу бежала к нам. Это Али. Лицо окровавлено, дико таращится. Второй глаз у бойца закрыт. Правый берц отсутствует, нога мажет глину кровью.

– На землю ложись. – Мы с Игорем пытались уложить Али, но он вырывался и орал на пределе связок:

– Там мужиков посекло, врач нужен срочно, бегите на помощь!

Парни смотрели на меня, ведь нужно принимать решение, а в глубине свербит подленькая мысль: отправить кого-нибудь из них, просто приказать или дать по морде в случае отказа. Но в голове резко проясняется, мысли становятся ясными и четкими – так бывало уже не раз в стрессовых ситуациях. Аптечка в окопе только у Толяна, у меня шприц-тюбик промедола в нагрудном кармане.

– Толя, с тебя жгут, бинты и промедол. Перевяжите Али, а я пошел.

Схватил комок медикаментов, только промедол переложил в нагрудный карман и выскочил из окопа. Резкий свист мины – упал на землю. Переждал, и бегом вперед! Забежал на позицию второго поста: несколько очагов пожара, на земле два разлохмаченных комка – Саня и Николай. Оба лежат на животах, раскинув руки, без брони, под ними по большой луже. С кого начинать? Я ведь не врач! Наклонился к Сане, и тут вдруг выключился звук – обстрел прекратился, слышно было, как трещат головешки и очень слабо стонут раненые. Вколол промедол Сане в ягодицу через прореху в штанах и увидел, что левая рука оторвана и просто лежит рядом. Тело исхлестано осколками: в спине две приличные дыры, слабыми толчками выбиваются остатки крови. «Не жилец», – констатирует мозг. Надо хотя бы посмотреть Коляна, зря шприц потратил, может, ему две дозы нужно. Или все-таки перетянуть Сане руку? А если Колян от шока двинется? Пришло Соломоново решение: воткнул Коляну промедол в бедро и затянул жгут на культе у Сани. Он уже не стонал, и я попытался нащупать пульс. Его не было, по ходу все, кончился… Земля тебе пухом, Саня…

Вернулся к Коляну. Тот что-то тихо шептал – подействовал промедол. Наклонился ниже, пытаясь расслышать, что он говорит.

– Нога, подвернул ногу, поправьте на место…

Осмотрел ноги: твою мать! Правое бедро почти перерублено под самым тазом, держится на тонкой полосе мяса и брючине!

Мне захотелось завыть на восходящую луну. А что я мог сделать? Ни хрена, в полевых условиях даже нейрохирург не поможет, стационар нужен, и то навряд ли, на лоскуты пацанов порвало. Привлек внимание костерок, горящий ближе к Саше, что-то знакомое там горело… В костре жарились три гранаты: две «РГО» с которых уже стек пластик, и «Эфка», грани которой раскалились и светятся даже в костре. Да здесь же сейчас народу будет куча! Юрик прибежит врачевать! По дороге от штаба уже приближался топот. Да он уже бежит, по ходу!

Первой выхватываю «Эфку» – шипит рука, но боли не чувствую и осторожно, накатом, как в боулинге, направляю ее в противоположную от топота сторону. Метров на пятнадцать укатилась. Беру вторую и повторяю процесс, следом пошла третья, теперь уже чувствительно – вместе с горящей кожей зашипел и я.

На позицию, стуча берцами по асфальту, забежал Вадик, следом двое незнакомых бойцов и Юра-медик. Все, мне здесь делать больше нечего.

– Вколол им по тюбику, Саня, кажется, скончался, – прошептал я.

Юра пощупал его пульс, потом склонился над Коляном и проверил жгут. Я с трудом поднялся – надо проведать Али, надеюсь, перевязали пацаны.

С трудом ковыляя, подошел к своим. Рядом с окопом сидел перевязанный Али.

– Как там парни? – прошептал он.

– Саня – все, Коляну оторвало правую ногу и левую руку, вряд ли довезут.

Али тихо заплакал, а я отвернулся и отошел подальше. Сам завою сейчас!

– Что с Али, куда прилетело? – спросил я у Толяна.

– Да нормально с ним все: голову посекло поверхностно и правую пятку отрубило. Домой поедет, – махнул рукой Толя.

– Проводите его на место, там сейчас машина подойдет, а я посижу пару минут.

– Принял!

Закинув руку на плечо, Толя поднял Али и крикнул на замешкавшегося Игоря. Они медленно потянулись под гору. Вернулись быстро, объяснив, что народу на месте эвакуации много. Жирная цель для «укропов». Услышав звук приближающегося грузовика, я рванул на бывший пост № 2 помочь в погрузке. Изнутри меня распирала глухая ярость, зубами бы рвал нацистов!

При погрузке Николаю оторвали ногу, а Саня быстро коченел, несмотря на теплую ночь. В спешке чуть не забыли про Али, лежавшего неподалеку. Вадик на ходу стал молотить прикладом по кабине, приказывая остановиться, но незнакомый водила отчаянно спешил покинуть место эвакуации.

Вновь начался обстрел, правда, не такой интенсивный. Забросили Али, и грузовик наконец умчался.

Коля умер в дороге, а вот Али довезли нормально.

Тут же начался «разбор полетов»: «тридцатый» орал на взводного, обвиняя его в смерти бойцов, так как позиция была выбрана неправильно. Оказалось, что мина пробила слой земли и рванула прямо в канализационной трубе. Как в аэротрубу, вымело все на бойцов. Видимо, они предчувствовали, что шансов выжить – ноль, не зря три последних дня находились на грани срыва и постоянно собачились друг с другом. Земля им пухом!

Но мы еще живы, и проблемы вполне материальные, а именно: где-то должен быть ночник-тепляк в одном флаконе. Прибор я не нашел. Может, разбило на кусочки, а может, подобрал кто-то более ушлый. Подобрал «СВД», немного выщерблен приклад, но ПСО целый, пригодится в хозяйстве. Дальнейшие поиски пришлось прекратить: пожар затух, а подсвечивать на улице чревато прилетами. С утра заскочу, нужен тепляк, просто край!

Вернулся на пост, где меня встретила мрачная тишина.

– Чего скуксились? – начал я сеанс психоразгрузки. – Все знали, на что идем, погибли честно, никого не подставили. И ушли достойно, что еще нужно?

Толя не реагировал, улегся в окопе и гладил Хрюню, полностью абстрагировавшись от действительности. А вот Игорь разразился гневным спичем:

– Чего нужно? Да до хрена чего, ты даже не представляешь! Нужны гарантии, что семьи у пацанов не сдохнут в нищете. Да и сама война – сверхдорогое удовольствие, и цель должна оправдывать потраченные средства. Денацификация и демилитаризация «укропов» – цель, несопоставимая с затратами. Другое дело – помочь Донбассу, но пока это плохо выполняется, наоборот, лупят по ним еще больше, – сплюнул он.

– Ну а на хрена ты, весь такой честный, в добровольцы подался, если у нас все так плохо? – насел я на него.

– Да потому что я русский, мне за державу обидно! – процитировал он Верещагина. – И подохнуть, ни разу не поймав в прицел «укронациста», мне тоже не улыбается! – перешел он на крик.

– Ну так сливайся, потому что именно такая возможность и светит. Современная война, она такая: врага можно и не увидеть. Иди к «тридцатому». Так, мол, и так, осознал свои ошибки – хочу домой.

– Да пошел ты, – буркнул Игорь и отвернулся.

От бывшего поста поднимался Аркадьевич, Вадик и почему-то Сослан, присевший за «АГС».

– Огонь! – скомандовал взводный, и Сослан высадил ленту на двадцать семь гранат в лунную ночь. Поддавшись порыву, Вадик высадил магазин «калаша», а Толян выстрелил из РПГ.

– Это вам за наших бойцов, сволочи! – процедил взводный. – Все, расходимся по позициям. Где дежурный на АГС? – обратился он к Сослану.

– Без понятия, я из другого отделения, – ответил тот и исчез, не прощаясь.

– Не забудьте про авианалет, – напомнил взводный и тоже ушел.

– Пацаны, я дежурю первым, кто меня меняет, определились?

– Я меняю, Толян утром дежурит, – неохотно ответил Игорь.

«Обиделся по ходу», – мелькнула мысль. Но ведь не маленькая девочка, пройдет, тем более я его ничем не оскорбил.

Сняв ПСО с СВД, я пытался наблюдать наиболее ярко освещенные луной секторы. Тучи закрыли полнеба и вскоре проглотили луну. Стал накрапывать дождик, и поднялся легкий ветерок. Снова накатил депрессняк: размотают нас здесь по полной не завтра, так послезавтра…

Дежурство наконец закончилось, и меня сменил Игорь. Я пожелал ему спокойного дежурства и ушел в дом, чтобы хоть немного поспать…