У добровольцев казачьей бригады «Дон» сложилась добрая православная традиция. Перед отправкой на передовую всем личным составом роты приходят на богослужение в войсковой кафедральный собор на главной площади Новочеркасска. Под куполом храма и у памятника атаману Ермаку строились и молились казаки, уходя на фронт летом 1914 года. Зимой 1918 года в этом соборе отпевали павших казаков-добровольцев есаула Чернецова и читали заупокойную молитву над гробом убитого (и оклеветанного суицидом) войскового атамана генерала Алексея Максимовича Каледина. И летом 1941 года мобилизованные новочеркассцы пришли к собору, хотя богослужения уже и не проводились. Намоленный поколениями, укрепленный чаяниями донских казаков всего XX века собор и сейчас высится вертикалью сверкающих куполов надежды для казаков-добровольцев, как маяк для моряков. В этот день настоятель собора отец Георгий читал поминальную молитву. В зале собора вручали орден Мужества родителям павшего добровольца – выпускника Новочеркасского казачьего кадетского корпуса. Когда-то юноша давал казачью кадетскую присягу у стен собора… от него уходил на фронт. В этом храме его и отпевали. Сегодня перед строем кадет нового набора его родителям вручали орден Мужества павшего сына.
Лютая горечь родителям – хоронить своих детей. Смотрел на внешне спокойные лица отца и матери. Еще совсем нестарые люди. Видно, что они уже отплакали, отрыдали. Смирились с утратой. Смирились не в отчаянии, а с достоинством. Крест, молитвы, участие близких… они, конечно, не вернут сына. Парня, которым они гордились, когда он тут же, у собора, стройный и гордый, в кадетском кителе читал текст присяги. А сегодня им вручили крест ордена в атласной коробочке. Я представил себе, что вот они вернутся домой, заполнят поминальные рюмки… и будут рассматривать фотографии прошлого. Вот их сынишка – новорожденный в кульке одеяльца, перевязанный голубой ленточкой. Вот он сделал первые шаги… Вот он сияющий 1 сентября с букетом первоклашка… Вот важный в погонах кадета… Вот в армейском камуфляже уходит на фронт… Вот орден посмертно. В памяти близких меняются картинки воспоминаний, словно перелистываются страницы биографии. А сколько таких убитых судеб уже в истории СВО?
Офицеры войска Донского, благочинный отец Георгий и родители павшего героя вышли на ступени собора. Мартовский ветер продувал простор площади, на которой выстроилась рота казаков-добровольцев, насквозь…
– Равняйсь! Смирно! Напр-р-раво! – рассекла ветер команда. – Шагом марш!
Грянул оркестр марш «Прощание славянки», как когда-то тут же гремел медью и в 1914-м, и в 1918-м, и в 1941-м. Ударили по брусчатке каблуки берцев, и шеренги в пятнистых камуфляжах сдвинулись под вечный марш. Сколько их вернется домой, а сколько нет, принесенных судьбой в жертву на алтарь победы, знает только Всевышний. И тяжкой ношей войны для каждого поколения сияли в донском небе золотые кресты куполов собора.
А тем временем в другой части Новочеркасска в офицерском отсеке пункта формирования добровольческих батальонов обострялась беседа о… богословии. Кадровый офицер, выпускник военного училища в Новосибирске, с насмешливым позывным Агроном, шокировал своими размышлениями молодого человека в черной монашеской рясе, с картинным обликом Христа…
– Вот если взглянуть на наши православные храмы космическим взором, – говорил спецназовец, – то можно увидеть и вертикальный космический посадочный модуль. Вертикальный! Вот капсула, центральный купол, вокруг четыре топливных бака, над куполами кресты – пучок антенн. Наши далекие предки встретили инопланетян как богов и в память об их бескорыстии и доброте построили точные копии посадочных модулей. А наши иконы – лики святых с нимбом над головами – чем не земное изображение инопланетных экранов скайпов. Земляне в шкурах видели, как боги с неба вслух общались с ликами в квадратиках, о чем-то в них молили… А потом с облаков к ним спускались всякие полезные и нужные предметы. Стоило только попросить… Они улетели. А мы построили копии их орбитальных звездолетов и нарисовали на деревянных дощечках изображения скайпов с инопланетных кораблей. Могло ли быть такое? Отче?! – Последнее слово – обращение было произнесено с нескрываемой, хотя и с дружелюбной иронией.
Его невольный оппонент в рясе монаха и с маленькой бородкой растерянно кивал, не зная, что сказать в ответ. Двадцатипятилетний юноша, в армии не служил по причине порока сердца, принял постриг и сам вызвался на монастырское послушание – служить фронтовым священником в формируемом добровольческом батальоне. Его бы снимать в фильме в роли Иисуса Христа – гримировать не надо! Человек с тонкими чертами лица, с большими задумчивыми глазами, с кротким взглядом – даже в казарме добровольцев казался совершенно неестественным жильцом. Так бы, наверное, нелепо выглядел бы в строю суровых римских легионеров эпохи Понтия Пилата сам сын Божий.
Большинству бойцов и командиров он годился в сыновья, а то и во внуки. Строй грешников в кубанках, построенный на плацу кадетского корпуса, с интересом разглядывал представленного комбатом нового священника. Но без почитания. Обращаться к юноше со словами «отче» или «батюшка» искренне не получалось. Ни у кого, кроме комбата. Но авторитет Амиго был непреклонен, как у Бонапарта.
Самому хотелось выспросить у отца Макария его мнение о причинах церковного раскола в XVII веке или уточнить, что он думает о последствиях Брестской унии 1591 года[5]… Но взглянув в кроткие глаза юного священника, отказался от еретической мысли экзаменовать монаха по курсу «Истории православной церкви».
А вечером он сам подсел к койке и попросил помощи:
– Я вот тут текст обращения составил. Хочу завтра перед строем на утренней поверке зачитать… О сатанинской силе матерной брани.
– Дело, конечно, доброе. Но, видишь ли, дружище… (обратиться к нему «отец» или «батюшка» ну никак не получалось), в армии матом не ругаются. Им разговаривают. А в бою матом команды отдают. Это наша главная военная тайна всей русской армии! Многовековая!
Карие глаза молодого священника расширились в ужасе от услышанного.
– А если серьезно, – пришлось смягчить впечатление от армейского быта для духовного человека, – с проповедью, конечно, выступить можно. Но результат будет незаметный. Не обижайся, но невоевавший, неслуживший священник с практически отсутствующим житейским опытом… трудно ему будет завоевать авторитет у своей паствы. Это же не старушки в тыловых храмах, впадающие в экстаз от одного вида рясы с крестом. Ветераны службы и боев, есть после ранений, с боевыми наградами. Вера им нужна как никому больше! А она без личного авторитета священника не убедительна.
Судьба батальонного священника – монаха Макария – неизвестна. Отправился ли он со своей грешной паствой в бронежилетах на фронт… либо отозвали его обратно в монастырь…
Война за Малороссию ярко не только осветила проблемы русской церкви, накопившиеся в мирное время. Но и явила истинных фронтовых подвижников-священников. Первым среди них через месяц после начала СВО погиб отец Олег (Артемов). Священник из Петербурга, терской казак, бывший моряк Тихоокеанского флота, сходивший в роли корабельного священника в три автономных плавания на атомных субмаринах в глубинах Тихого океана, служивший в церкви на зимней станции в Антарктиде… Ушел на фронт вместе со своей воинской частью и погиб под Белгородом в конце марта 2022 года. В январе 2023 года на позициях погиб священник бригады «Дон» отец Роман. Скорбный список не окончен. Надев рясу, как бойцы надевают шинель, нередко и под огнем противника наши фронтовые священники служат, благословляют, причащают, исповедуют, отпевают. Даже венчают. На позициях батальона «Енисей» случилась и фронтовая свадьба. Муж и жена из Петербурга, оба снайперы, решились встать перед алтарем… И поздравляла их вся рота, и была самая веселая свадьба, безалкогольная, как в памятные «горбачевские» времена. А что поделаешь, на передовой свят сухой закон.
Но самая важная миссия священников Русской Церкви на СВО – это миссия проповедников священной войны с сатанистами на земле Малой России. Без их молитвы, без их примера нет ни смысла войны, ни надежды на победу.
В штабе батальона под Скадовском, на первом этаже здания столовой казаки-добровольцы оборудовали походную церковь. Еженедельно служил протоиерей отец Даниил. Вот к нему бойцы искренне потянулись. Священник служит при местном приходе 19 лет, зрелый человек. Очень улыбчивый и позитивный!
Пасху отмечали всем личным составом. Ну Пасха как Пасха! Общая молитва, крестный ход… И тут отец Даниил обратился к бойцам с напутствием, пронзившим сердца даже самых стойких скептиков.
– Дорогие наши! – показалось, что в его добрых глазах с обычной хитринкой мелькнула слеза. – Мы встречаем Светлый праздник Пасхи в России вместе с казаками и Российской армией впервые с 1991 года. Еще весной прошлого года тут, в Скадовске, размещались подразделения ВСУ. Вы себе не можете представить, каково жить русскому человеку под властью тех, кто открыто ненавидит все русское. Только тот, кто жил под оккупацией, может об этом знать. Вы уже были на позициях Кинбурнской косы… Вы видели полупустое село Покровское с закрытым православным храмом. Год назад, когда православные шли с крестовым Пасхальным ходом, по храму ударили пулеметы нацистского батальона. Стреляли издалека, метили в колокольню. На ней и сейчас следы пуль. Вот вам пример отношения неонацистов к православию, к Богу. Вы принимаете бой не просто с вражеской армией. Даже солдаты вермахта времен Третьего рейха не глумились так над святынями христианства. Вы сражаетесь с посланцами жестокой сатанинской силы. И именно поэтому за нами, за Божьим Войском, будет победа!
Суровое молчание казаков было ответом на слова священника. Мы жили, работали, сражались в русском мире, как бы что ни говорили с российских телевизионных экранов «головы» с паспортами Израиля, США и стран ЕС. Добровольцы, приехавшие защищать русский мир со всех концов страны, вдруг поняли, осознали, что значит жить русскому человеку в действительно антирусском окружении. И что значит для русского человека и православная молитва, и православный храм.
И будто в подтверждение и слов протоиерея отца Даниила, и тяжких скрытых дум бойцов со стороны фронта глухо докатился раскат артиллерии – сатанисты из оккупированного Очакова «поздравили» православных в пасхальную ночь артиллерийским залпом через Днепр.
Но были и другие неожиданности в истории русской православной церкви на СВО. Уже после моего возвращения патриарх даже открыто предупредил о набирающей популярность среди фронтовиков, если можно так выразиться, опасной для православных церкви родноверия. Если проще: часть участников СВО начинает поклоняться святыням… дохристианской Руси эпохи еще начала IX века. Князь Святослав для них авторитетнее Георгия Победоносца. Правда, жертвенных петухов они не режут и вокруг священного дуба не пляшут. Но уж совсем в доверительных ночных разговорах в блиндажах и в траншеях такие темы обсуждались. Пока вскользь.