Казаки батальона «Дон», защищая позиции на Кинбурнской косе, применяют реактивные артиллерийские системы ГРАД-П «Партизан». Они мало заметны для разведывательных БПЛА ВСУ.

В палаточном штабе дивизии (которая в мае 1945 года штурмовала и брала Рейхстаг Третьего рейха), помимо зевающего военврача, вяло изображавшего военно-врачебную комиссию, сержанта – писаря из отдела кадров, оформляющего контракты с Министерством обороны прибывающих добровольцев, казаков встречал еще и представитель крупного коммерческого банка. Вместе с личным жетоном на шею вручали еще и банковскую карту, на которую обязывались перечислять зарплату. Рядом подписывали контракт еще двое – сержант-танкист с дальневосточного Приморья и бывший старший лейтенант из ГИБДД Волгограда. Пока автомобиль швыряло по ухабам весенней дороги, разбитой гусеницами танков и колесами бронетехники, в пути разговорились.

Сержант-дальневосточник приехал подписывать уже второй контракт. Шесть месяцев уже отслужил, отвоевал. «Вернулся домой, – объяснял он свой второй заход. – Отгулял возвращение. Оглянулся. Тоска. У жены и детей своя жизнь. А заняться в поселке нечем. Ну и махнул обратно сюда. Тут товарищество. Смыл жизни какой-никакой. Да и семье деньгу вышлю. А убьют… Так кто будет жить вечно?» – завершил он свой монолог философским приговором. И тут его фамилию выкликнул сержант-кадровик.

Бывший гроза волгоградских автолюбителей выглядел очень не грозно. Невысокий, кругленький, подстриженный под новобранца, улыбчивый «колобок» с позывным Чуваш чем-то напоминал героя произведения чешского писателя Вацлава Гашека времен Первой мировой войны. Его искреннее и какое-то пацифисткое добродушие вводило в состояние ступора сослуживцев и командиров. «Бравый казак Швейк» бригады «Дон» был бесподобен.

По дороге в штаб дивизии машина притормозила у здания новочеркасского универсама, пропуская армейскую автоколонну… «Скажите, пожалуйста, – вежливо обратился он к сопровождающему командиру, – а стоянка у нас тут будет надолго?» Тот аж подпрыгнул: – «Тут тебе что?! Туристический автобус?!»

Сержанта-дальневосточника довелось позже встретить в штабе батальона на Черноморском побережье, где он с улыбкой рассказывал удивительные похождения бравого казачьего «Швейка» с позывным Чуваш на фронте. Они вместе служили и воевали на Кинбурнской косе в минометной батарее.

Усевшись и осмотревшись в столовой бывшего пионерского лагеря, получив порцию гречневой каши с тушенкой и с салом, со стаканом ароматного компота, Чуваш с подчеркнуто интеллигентной вежливостью обратился к повару: «Скажите, пожалуйста… а полдник тут будет?»

Казачий кок от внезапности такого вопроса даже выронил половник в котел. «А сказку тебе на ночь не прочитать?!» – с издевкой уточнил он. «И бабу голую в постель подложить», – мечтательно подсказали ответ коку из глубин кухни. А «Швейк» – Чуваш, убедившись в том, что ни полдника, ни вечерней сказки, ни голой бабы тут не дождешься, вздохнув, принялся за кашу… Прибыв на позиции батареи на Кинбурнской косе, интеллигентный волгоградец сразил комбата… «Скажите, пожалуйста…» – остановил он начальника минометчиков. Офицер замер. Так к нему еще рядовые бойцы из пополнения ни разу не обращались. «Ну?» – буркнул ошеломленный комбат. – «А где у вас тут… – застеснялся бывший инспектор ГБДД, – …туалет?»

Если кому-то из однополчан Чуваша захочется описать его боевые похождения на СВО, литературная слава Ярослава Гашека ему гарантирована.

Но все это произойдет чуть позже. А мартовским вечером автор этих строк наконец-то услышал в коридоре Новочеркасского казачьего корпуса: «Нестор! Пять минут на сборы! Автобус на плацу. Выезжаем на Косу!» Да, непостижима логика военного начальства. Для разнообразия путевых ощущений старшим по команде в группе отбывающих на фронт был назначен… улыбчивый и добродушный Чуваш.