Джон Голдман

Легкий весенний ветер путал волосы и трепал воротник куртки. Я надел первое, что выпало из шкафа, и поехал на место встречи. Кожу покалывало от предвкушения.

«Сэр, вы подумали насчет новой сессии? Можем попробовать воск», – всплыло уведомление из приложения для тематиков.

«Не будь навязчивой», – написал в ответ и кинул мобильный в карман.

Идея выпороть непослушную нижнюю привлекала не так сильно, как вечер в обществе Патриции. Я терялся в догадках. Почему огненная чертовка изменила решение? У нее что-то стряслось? Не придется же мне весь вечер вытирать ей сопли? Нет. Я тихо рассмеялся. Она не из таких. Возможно, буду прикладывать лед к ее руке после удара в челюсть какому-нибудь придурку.

Я приехал на такси и покурил у входа в парк. Мимо проносились типичные для Нью-Йорка желтые машины: время от времени из них выходили люди, но Пат все не было. Прошло полчаса, и я нервно почесал щетину. Где она, черт возьми? Кинула меня? Поиздевалась? Решила, раз я добродушен, то не смогу ее проучить? Закрыл глаза, представил: она опускается на колени, приоткрывает рот…

– Ай, блин, твою ж мать!

…и говорит непристойности.

Открыв глаза, я рассмотрел автомобиль, затормозивший у главных ворот. Задняя дверь распахнулась, и я увидел рыжую макушку, а следом – всю Патрицию. Она буквально вывалась на асфальт, потянув за собой большую спортивную сумку. Вскочила, захлопнув дверь ногой, заорала:

– Урод!

Обернувшись, увидела меня.

– Хотел нагреть на двадцатку! – воскликнула Пат. Сдув со лба прядь волос, она сказала: – Ну, привет, Клоун.

Я отметил, что выглядела Патриция Болдуин совсем иначе, чем в прошлые встречи. Ее волосы были неаккуратно собраны в пучок, и пара прядей выбилась, обрамляя ненакрашенное и оттого бледное лицо. Знакомое пальто застегнуто не на все пуговицы, под ним – белая майка с внушительным вырезом. Проследив за моим взглядом, Патриция скрестила руки на груди. Я скользнул глазами ниже: спортивные штаны, высокие сапоги. Словно она собиралась впопыхах. Спешила? Мне льстит.

– Начнем экскурсию с твоего дома, – по-деловому произнесла Патриция. Она закинула сумку на плечо и спросила: – Где ты живешь?

– Э-э-э… – Я посмотрел на ее блестящий от пота лоб и покрасневшие пальцы, сжимавшие ремень сумки. – Привет. Давай сюда.

– Ты живешь один? – Патриция нехотя отдала мне ношу.

– Черт возьми! Там кирпичи?

– Там мои вещи.

– Всегда на прогулку берешь все, что есть? – Я усмехнулся, но Пат даже не улыбнулась, тогда я ответил на ее вопрос: – Живу один в двухкомнатной квартире в Гринвич-Виллидж. А что?

– Не против соседки? Мне бы перекантоваться пару дней… недель. Короче, пока не выйду на стабильный заработок в своей… сфере. Держи, – она достала из кармана рулон с наличкой, – у меня есть немного…

– Убери. В моей квартире хватит места на двоих.

Этого я и хотел, верно? Завладеть ее вниманием.

– Ты быстро согласился, – она в изумлении дернула бровью.

– Я на все быстро соглашаюсь, – отмахнулся и добавил: – Убивать тебя не планирую – не мой кинк. Мне интересно, насколько в тебе велик дух авантюризма.

– Иногда его чересчур много, – пробормотала Патриция.

Мы выбрали идти пешком, наслаждаясь погодой и архитектурой. Ну, Пат наслаждалась, а я смотрел под ноги. Когда мы дошли до нужного квартала, Кошечка негромко сказала:

– Понимаю, почему ты поселился в Гринвич-Виллидж: маленькие улочки и контраст с шумными частями Манхэттена. Напоминает район, где мы жили с родителями, пока… – она сглотнула, – не переехали.

– В Луксон? Почему именно туда?

Я запыхался, вопросы звучали отрывисто: прогулка с полной сумкой вещей оказалась неожиданной силовой тренировкой.

Патриция не успела ответить. На нос ей упала дождевая капля. Еще одна. И еще. Мы переглянулись – и небо разразилось ливнем.

– Этот день доведет меня до психушки, – простонала Патриция.

Капли начали бить по спине и щекам, волосы прилипли ко лбу, а ноги промокли. Я ловко переложил сумку из одной руки в другую, снял куртку и накрыл нас, но было поздно – и я, и Пат промокли до нитки.

Окутанный ароматом сладких духов, я смотрел на струйки воды, стекающие по шее в ложбинку ее груди. Майка прилипла к телу, а горошины-соски сжались из-за холода. Я сглотнул.

– Хватит пялиться, – проворчала Пат. – Извращенец.

– Моей вины нет, что пошел дождь и ты не надела лифчик, – ответил в том же тоне.

Она отпихнула меня и встала под косые струи. Будь мы другими людьми, нашли бы романтику в неожиданной непогоде, но я был прагматиком, а Патриция – на грани нервного срыва.

Перекрикивая шум бьющих капель, она спросила:

– Где твой подъезд?

– Следующий дом, – указал на невысокое кирпичное здание, фасад которого оплетали лианы из густой зелени.

На небе сверкнула молния.

– Так идем?! – Патриция побежала вперед. – Или тебе нравится мокнуть?!

– Мне нравится, как мокнешь ты, – передразнил ее и направился вперед, шлепая ботинками по лужам. – Так идем? – поравнявшись с ней, я понизил голос: – Или тебе нравится мой мокрый зад?

Она стиснула зубы. Колебалась секунду и решительно направилась в сторону дома. Каблуками она отбивала по асфальту барабанную дробь и всем видом показывала, как ей отвратительно происходящее. Но все равно шла со мной. Вау. Ее положение абсолютно безвыходное.

Когда мы оказались в подъезде, голова заболела от внезапной тишины. Я облегченно выдохнул, и Пат повторила за мной. Ее дыхание тихим эхом пролетело по холлу.

– Второй этаж, – бросил я и направился вверх по лестнице.

Патриция ничего не ответила. Обернувшись, я увидел, что на полу под ней образовалась лужа, а с потемневших волос капала вода.

– Кошечка?

Она мелко дрожала.

– Что с тобой? – спустившись, попытался взять ее за руку.

Пат отпрянула. Бледное лицо блестело от дождевых капель, и если бы она плакала, я бы все равно этого не заметил.

– Просто дерьмовый день, – ответила она. – Второй этаж?

Мне оставалось только кивнуть. В квартире Пат скинула промокшее насквозь пальто, размяла плечи, выпрямила спину.

Я честно пытался не смотреть на ее грудь, но бессмысленно отрицать физическую привлекательность огненной чертовки, а также забыть ту ночь… Меня кинуло в жар, несмотря на промокшие вещи. Спокойно. Я выругался. Мы соседи – та грань, которую нельзя переступать. Мы абсолютно не подходим друг другу – та черта, что убережет нас от ошибок.

– В холодильнике есть пицца…

– Пойду в душ, ладно? – перебила Пат бесцветным голосом. – Извини. Долгий и трудный день. Не хотела грубить.

На мгновение я опешил от искренних извинений, застенчивой улыбки и теплоты ее голоса. Едва подавив неуместный импульс обнять Патрицию, я указал на нужную дверь. Пат все равно не приняла бы мои объятия. Думаю, она из тех, кто не признается в своей слабости. В этом мы похожи.

Зашумела вода, и я выругался, изо всех сил прогоняя образ голой Кошечки в моей ванной. Теперь придется воспринимать как должное, что Патриция ходит где-то рядом, красивая и недоступная.

В спальне я переоделся в сухую одежду и решил позвонить Дереку: обстоятельства изменились, я точно не приеду в воскресенье.

– Алло? Джон? Все нормально?

– Да, Дер, – разместившись в кресле, я закинул ноги на журнальный столик. – Вдруг подумал, что мог бы остаться в городе. Легче и удобнее вести переговоры с подрядчиками, находясь в Нью-Йорке. Поверь, они продуктивнее работают, когда чувствуют власть где-то рядом: похожи на детей, выполняющих работу по дому. Также я начну переманивать клиентов и персонал. В одном из клубов я встретил милую Доминатрикс…

– Ты сходил к ней на сессию и захотел остаться в великом и ужасном Нью-Йорке? – Дерек хохотнул. – А говорят, Париж город любви…

– Не ходил я к ней на сессию и по-прежнему считаю Нью-Йорк сраной помойкой, – недовольно пробормотал в ответ. – Дело вообще не в этом…

– Джон, где у тебя фен?

Я до боли стиснул зубы. Твою ж…

Патриция показалась в дверном проеме спальни. Твою ж, – дубль два. На ней только полотенце, а с влажных волос падали капли воды.

– Не пользуюсь феном, – просипел в ответ.

Патриция взглянула на меня, застывшего с телефоном, пожала плечами и вышла из комнаты.

– Это она? Та Доминатрикс?

Черт. Дерек на линии!

Я сглотнул.

– Нет… эм… Это Патриция Болдуин.

Бессмысленно отпираться.

Он все равно все узнает, лучше пусть от меня.

– Подруга Астрид?! Джон! Твою мать… – Кажется, я никогда не слышал в голосе Дерека столько эмоций. – Вы с ней?..

– Нет, – повторил куда увереннее.

Хранить секреты я умел, как и говорить необходимую долю правды:

– Патриция осталась без жилья, и раз мы по воле судьбы встретились, я предложил ей остаться. Знаешь же, какой я сердобольный.

– И поэтому ты не против задержаться в городе? – уточнил Дерек.

– Возможно. Как там мои новые сотрудники в магазине? Справляются?

– Я заходил в оптику позавчера, все отлично. Но что по финансам? Ты потянешь квартиру на длительный срок?

– В этом районе да, не беспокойся, – ответил грубее, чем Дерек того заслуживал. Терпеть не могу разговоры о деньгах.

– Давай я буду переводить тебе процент сейчас? – предложил он. – Ты занимаешься нашим общим бизнесом…

– Не нужно, – отрезал я. – Все в порядке.

Дер замолчал.

Нас обоих с недавнего времени напрягала разница статусов. Когда Ричардсон был просто солдатом и просто профессором зарубежной литературы, то все было… просто. Но пару месяцев назад он принял наследство, чтобы открыть свой БДСМ-клуб. Дерек вкладывал средства. Дерек рисковал. Что мог предложить ему я? Его «бизнес-партнер». Только дырку от пончика.

– Надолго все равно не задержусь, – решил я немного успокоить друга. – Вы приедете в июне? Тут будет чертовски хорошая погода! Район тоже отличный. Поселитесь в моей квартире, а я вернусь в Хейстингс.

– Вариант «остаться» ты не рассматриваешь?

– Нет, Дер. Я все решил.

Если бы и рассматривал, выбора у меня все равно не было. На кону кое-что большее. Но грузить Дерека своими проблемами я не стал. Попрощавшись, кинул телефон на журнальный столик и прикрыл веки.

– Я все испортила? – тихий, неуверенный голос.

Вау. Новые грани Патриции Болдуин. Я открыл глаза и спросил:

– Что именно ты испортила?

Она переоделась в черную длинную пижаму, а волосы заплела в свободную косу. Пат молча мялась с ноги на ногу и, когда я вопросительно хмыкнул, ответила:

– Дерек. Он… все поймет. Он узнает о нас. Ты не боишься?

– Это ты постоянно переживаешь, что кто-то узнает, – отметил я. – Все в порядке. Пойдем, покажу, где ты будешь спать.

В гостевой я разобрал диван, достал из комода постельное белье и подушки. Вторую комнату я почти не использовал, поэтому присутствие соседки вряд ли станет проблемой… в случае моего личного пространства. В остальном – не знаю.

– Диван с ортопедическим матрасом. Как знал, что кто-то будет здесь спать, – посмеялся я, но Патриция лишь устало вздохнула. – Кхм… Отдыхай.

Я развернулся, чтобы уйти. Наш диалог приобрел оттенок неловкости. Вдруг вслед мне прилетели слова:

– Джон, спасибо. Ты спас меня.

– Надеюсь, не пожалею, – шутливо ответил и оставил ее одну.

Мы оба устали, поэтому съели по куску пиццы и разошлись по комнатам. Проснувшись среди ночи от духоты, я открыл окно. Прислушался. В квартире было тихо, и я любопытства ради заглянул в комнату, где спала Пат. Ее лицо безмятежно, волосы разметались по подушке. Сердце дрогнуло. Она – девушка в беде, а я – ее герой. Будет весело… Наверное.