Джон Голдман

Я любил запах дорогой кожи. В игровой комнате этот аромат приобретал иные оттенки: страх, стыд, предвкушение. Проникал в легкие, заполнял их дымкой. Вызывал головокружение.

Испытывай все это, сладкая. Поддайся инстинктам. Отдайся мне.

– Ты готова?

Блондинка кивнула. Я застегнул на ее затылке ремешок кляпа. Кроме того, чтобы приглушить крики, я использовал кляп-трензель для перестраховки. Саба может прикусить язык или сточить зубы от неожиданности и боли. Новая практика – всегда риск. Кляп не оказывал сильного давления на челюсть, и я надеялся, что саба выдержит сессию.

Комнату я выбрал маленькую, без лишнего инвентаря. В глубине двуспальная кровать, а у стены – стол со всем необходимым. На потолке горела матовая плоская люстра, создавая комфортный полумрак.

– Если больше не сможешь терпеть, постучи два раза по полу. Вот так, – я ударил по паркету костяшками пальцев, и саба вздрогнула.

Вновь спешно кивнула.

Секунду я медлил – с каких пор я стал таким нерешительным?

Нижняя указала в анкете, что хочет попробовать что-то новенькое. Она уже три года в Теме, но я все равно не был уверен, выдержит ли она мои практики. С сабмиссивом я всегда оставлял свободными либо рот, либо руки. Кляп выбрала она сама.

– На четвереньки.

Саба выполнила указание, а я потянулся к столу за необходимыми атрибутами. Взял смазку, налил на свои пальцы и медленно провел вдоль округлых бедер, погладил ее ягодицы. Мягкая, загорелая кожа. Я втянул носом воздух. Куколка. Нижняя медленно дышала и полностью мне доверяла. Подобная власть опьяняет. Вкупе с желанием причинить кому-то боль – и не поплатиться за это – я испытывал восторг, едва уступавший по силе оргазму. Пальцы свело от предвкушения, и я погрузил указательный в ее узкий задний проход. Саба выгнулась, вторую ладонь я положил ей на поясницу. Тише, детка. Мы только начали.

Но вслух я ничего не сказал – слова отвлекают. Хватало и того, что за стеной звучала приглушенная рок-музыка из основного зала. В большинстве БДСМ-клубов на первом этаже была зона отдыха – танцпол, бар. На втором этаже и в подвале проходили сессии.

Когда сабмиссив привыкла, я добавил второй палец. Слегка поводил внутри, растягивая ее. Мой член рвался из брюк, но я умел выжидать.

Хорошенько смазав, вытащил пальцы и потянулся к столу. Саба не знала, что я делаю, и ее била мелкая дрожь: наверняка в ее рассудке смешались тревога и предвкушение. Я взял банку, открутил крышку, достал почищенный корень имбиря. Фиггинг когда-то был видом пытки, а сегодня часто использовался в БДСМ-практиках. Я хорошо изучил табу моей нижней, и подобного в списке не было. Погладив ее ягодицы, я погрузил имбирь внутрь почти до конца, подобно анальной пробке. Но если пробка могла вызывать у партнерши дискомфорт, то имбирь, независимо от подготовки, начнет жечь изнутри – через минуту жжение станет невыносимым.

Сначала сабмиссив ничего не поняла: слегка повела бедрами и решила, что я закончил. Но я стоял перед ней, скрестив руки на груди. Время пошло.

Саба начала стонать сквозь кляп. Ее руки дрогнули в локтях, но она осталась в той же позе: стояла на четвереньках. А я смотрел, как она мучается, внимательно следил за реакцией и был готов в любой момент остановить пытку. Но саба не использовала стоп-жест. Она терпела, выгнувшись дугой. Я положил ладонь на ее левую ягодицу, прицеливаясь. Размахнулся и ударил со всей силы. Предыдущие сабы, с которыми мы практиковали фиггинг, рассказывали, что во время порки имбирь раздражал стенки еще сильнее. Я остановился, дал ей передышку, снова ударил. Саба плакала, я слышал ее приглушенные хрипы, но ее руки оставались сжаты в кулаки. Она не стучала. Любопытно, сколько она выдержит? Как скоро улетит в сабспейс?[9] Но главное, когда закончится мое терпение? Ее боль действовала будто сильный афродизиак. Схватив нижнюю за волосы, я поднял ее голову. Слегка повернул. Посмотрел на ее лицо: заплаканное, все в соплях и слюнях. Превосходное зрелище.

Медленно я достал из ее задницы имбирь и кинул на стол. Кольцо мышц покраснело, я провел по нему пальцем, и саба застонала. Слегка подалась назад, будто требовала продолжения. Ненасытная. Я вновь шлепнул ее и достал из кармана брюк презерватив. Расстегнул ширинку, и член выскочил из боксеров. Раскатав по всей длине защиту, я добавил смазку и погрузился в ее вагину. Саба все стонала. Теперь – от удовольствия.

Набирая темп, я измучил ее, довел до оргазма и сам пришел к разрядке.

Секунду отдышавшись, оделся.

Саба ждала дальнейших команд. Ее ноги дрожали, грудь вздымалась, на лбу выступил пот, а лицо по-прежнему не высохло от слез. Я опустился перед ней на колено и провел по мокрой щеке ладонью. Едва сдержался, чтобы не дать пощечину – это было в ее табу. Забавно. Разрешать делать с собой извращения, но отказаться от ударов по лицу. Хм. Не мне ее судить.

Я расстегнул ремень на ее затылке и снял кляп. Саба шумно вдохнула и пару раз всхлипнула. Я помог ей подняться и указал на одну из дверей:

– Прими ванну, надень халат и возвращайся.

Повторять не пришлось. Она ринулась приводить себя в порядок, а я убрал все атрибуты и расстелил постель. Когда нижняя вернулась, то села рядом со мной. Я повернул ее спиной, растер плечи, помассировал голову. Взял с тумбочки горький шоколад и положил кусочек ей в рот.

– Спасибо, сэр.

– Как ощущения?

– Сначала было тепло. Я подумала, что вы залили в меня мед. Но потом… – она успокоилась, но ее тело помнило пытку. Сглотнув слезы, добавила: – Жар становился все сильнее. Мне казалось, я больше не выдержу… горячо, больно, невыносимо. Но…

– Но? – подтолкнул ее к ответу. Отрефлексировать – способ не получить психологическую травму.

– Но с каждой секундой мне становилось приятнее… Я не могу объяснить. Я гордилась собой. Я… чувствовала себя живой.

Развернув, я усадил ее себе на колени. Она была такой хрупкой. Пальцами я коснулся ее щек и поцеловал в губы. Слегка, почти невесомо. Мне нравилась эта нежность после. Контраст.

– Ты умница, сладкая. Я доволен тобой.

Она улыбнулась.

– Мы поиграем в другой раз?

Я замялся.

– Наверное… Не знаю, на сколько я в городе.

Она сникла. Ее милое личико исказилось от боли. Даже во время пытки она не выглядела такой несчастной, как сейчас. Это ей нужно. Почему?

Я спросил:

– Во сколько лет тебя изнасиловали?

– О чем вы говорите, сэр?

– Отвечай на мой вопрос.

Опустив взгляд, она прошептала:

– В девятнадцать, сэр.

– Так я и думал. Было жестко, да? Но тебе понравилось.

Она зажмурилась, и я добавил:

– Скоро в Нью-Йорке откроется БДСМ-клуб со штатным психологом. Советую тебе сходить на прием.

– Спасибо, сэр… Я не думаю, что это поможет. Мне нравится вам подчиняться. Мы можем поиграть снова? Пожалуйста.

– Конечно, – я погладил ее по спине, – разумеется. Я не могу отказать послушной леди. В новом клубе ты сможешь играть со мной чаще.

Она улыбнулась, активно закивала, а я позволил ей съесть весь шоколад из моих рук.

Вот так и уводят клиентов.

После сессии я написал комментарий в приложении для тематиков: «Сабмиссив отлично справилась». Приложение здорово экономило время. Там было все, что нужно: фото, рейтинг, предпочтения и табу. Саба оставила ответный отзыв: «Доминант оправдал ожидания». Мы попрощались, и я спустился в бар. Раз остался в городе, проведу время с пользой: проконтролирую строительство, подберу персонал, переманю клиентов.

Я сел за барную стойку и посмотрел на пустой танцпол. Время близилось к обеду, поэтому людей в клубе было немного. Я собирался уйти, когда рядом на табурет опустилась девушка восточной внешности. Ее лазурно-голубые глаза выделялись на фоне смуглой кожи и черных волос. На руках перчатки до локтей, на кожаном топе – алая буква «Д». Доминатрикс. Нужно невзначай поспрашивать о ней местных сабов и свитчей[10].

Девушка заказала апельсиновый сок, а ее партнер – щуплый парень – «Кровавую Мэри». В клубе свободно продают алкоголь? Это минус для владельца – пьяные тематики непредсказуемы – и плюс для меня: алкоголь развязывает язык и может привести к скандалу, который нетрудно будет устроить, если конкуренция начнет душить.

Я настолько сроднился с мыслью, будто клуб станет и моим тоже, что иногда забывал – это детище Дерека. Его деньги. Его идеи. Льстило, что он считал нас бизнес-партнерами, но я вновь стану его наставником, как было в армии, и после того, как мы торжественно откроем клуб, вернусь в Хейстингс. На свое место.

Пошатавшись по первому этажу, я покинул клуб. Через пару дней наведаюсь снова. Возможно, чтобы поиграть с той миленькой сабой.

По дороге домой я встретил трех студенток Нью-Йоркского университета. Они кокетливо улыбались, но, заметив мой хмурый взгляд, пошли быстрее. Студентки почувствовали хищника – того, кто им не по зубам. Правильно. Верно. Этого и добивался. Я игнорировал женщин вне игровых сессий: они не могли дать мне то, чего я хотел, так зачем обманывать их ожидания? В то время как Дерек жил мечтой найти идеальную сабу – и, должен признать, у него получилось, – я не видел для себя подобного исхода. Я умилялся его союзу с миленькой студенткой, но мне секс вне сессий казался пресным. Тогда как удалось рыжей бестии завести меня в ту ночь?..

Много алкоголя – вот и весь ответ.

Моя квартира находилась в пятиэтажном кирпичном здании: две комнаты, ванная, маленькая кухня и балкон с пожарной лестницей. Я распахнул окна и вслушался в редкий шум проезжающих мимо автомобилей. Смеркалось, скоро Манхэттен запестрит разноцветными огнями и поприветствует на главных улицах города туристов, студентов, тусовщиков, а я проведу вечер как обычно: включу на виниловом проигрывателе оперу и просмотрю отчеты о продажах в магазине оптики. Цифры никогда не впечатляли, но мой отец и не верил, что я чего-то добьюсь. Я взял мобильный и увидел пропущенный вызов от Джозефа Голдмана. Легок на помине. Черт с ним, перезвоню позже. Не хотелось портить себе настроение. Я смахнул вызов, увидел сообщение от Дерека и решил набрать видеозвонок.

Через пару секунд на экране смартфона возник Дерек Ричардсон. Надеюсь, я не отвлек его от важных дел… Фон за спиной напоминал его квартиру в Хейстингсе.

– Приедешь в воскресенье? – Типичный Дом: строго, четко, сразу к делу. – Все по плану? – Дерек провел ладонью по бритому лицу, и я коснулся своей щетины. Много лет назад, когда я жил в Нью-Йорке, то брился каждый день. Отчего-то захотелось вернуть традицию. – Джон?

– Я… эм… задержусь…

– Конечно, ты должен моей подруге кофе! – влетела в разговор Астрид. На ней были объемный свитер и круглые очки. Я усмехнулся – линзы нравились ей больше, но по шмыгающему носу я понял, что юная леди болеет, поэтому вновь вернулась к очкам. И как бы я ни ненавидел все, связанное с оптикой, Астрид шла оправа, похожая на ту, что носил мальчик-который-выжил[11].

Я вопросительно выгнул бровь.

– Подруге?

– Пат рассказала мне.

– Рассказала что? – я напрягся.

– Вы встретились в кофейне!

Ага. Значит, такая у нас легенда.

– Пат говорила обо мне?

– Немного, – Астрид прокашлялась.

Дер удивленно посмотрел на свою нижнюю. Когда он провел пальцами по ее щеке, внутри меня, напополам с отвращением, проснулось что-то давно забытое, малоизведанное… Я отмахнулся и с улыбкой сказал:

– Раз так, юная леди, мне необходим номер Патриции. Буду джентльменом и куплю ей кофе.

– Мне она не призналась, что ты вылил на нее напиток… – Астрид нахмурилась, а я тихо выругался и окончательно запутался в легенде нашего знакомства. – Пат тебя пожалела! – сделала вывод Астрид.

Она мягко улыбнулась. После нескольких месяцев рядом с Дереком Астрид выглядела живее и определенно счастливее, чем в те дни, когда приходила ко мне в оптику: запутанная, неловкая. Я почти не знал ее историю, но понимал, что это тот случай, когда Тема помогла и показала сломленному человеку, как он может справиться с дерьмом своего прошлого.

Но Астрид не интересовала меня, а Патриция… значит, говорила обо мне? И после этого она будет утверждать, что я ей неинтересен? Очаровательно. Мы оба нуждались в эмоциях, поэтому я не видел ничего зазорного в том, чтобы сделать первый шаг.

– Юная леди, вам же нетрудно поделиться сокровенными данными?

– Только если обещаете не обижать мою подругу, сэр.

– Кто еще кого обидит, – пробубнил я и ответил громче: – Обещаю.

После того как Астрид продиктовала мне заветный номер, Дер сказал:

– Детка, сделай домашнее задание. Я не твой преподаватель, но обязательно проверю, насколько старательно ты все выполнила.

В его властном тоне звучали ревнивые нотки.

Астрид кивнула и ушла из кадра, тогда я поддразнил друга:

– Ролевые игры?

– Что-то типа того, – отозвался Дерек. Он поставил телефон и скрестил руки на груди. – Ты встретился с Патрицией? Случайно?

– Не веришь мне? – Я рассмеялся, но лицо Ричардсона осталось неизменным. – Дер, успокойся! Со мной тебе не нужно быть папочкой.

Он холодно ответил:

– Астрид считает, что будет круто свести Пат и тебя. Более того, это возможно, – он фыркнул. – Моя саба – мечтательная и наивная девчонка, она обожает любовные романы и верит, что люди меняются. Но я отлично тебя знаю. – Дерек ткнул пальцем в экран. – Мне успокаивать Астрид, когда ты разобьешь сердце ее подруге. А ты обязательно это сделаешь, если продолжишь ходить по тонкой грани. Патриция – не тематик.

– Понял, понял, – проворчал я. – Она даже не в моем вкусе, и встретились мы случайно… в кофейне, – запнувшись, я потер лоб. – Дер, ты отправил меня в этот ад. Так не мешай искать среди дерьма алмазы.

– О чем ты…

Но я уже повесил трубку.

Пошел он! Я умею держать член в штанах. Так трудно поверить, что мне понравился кто-то как личность? Пат веселая, дерзкая, интересная. Она – украшение Нью-Йорка. Для кого-то Статуя Свободы символ города, а для меня – Патриция Болдуин. Она действительно подобна алмазу, и при должной огранке к ее ногам падет весь мир.

Не думая ни секунды, я написал сообщение: «Как дела, Кошечка?» – и отправил в бесконечность. Интересно, через сколько Пат заблокирует мой номер?

Раздался звонок. От неожиданности я выругался.

Она поклялась игнорировать меня, и что в итоге? Мы разговаривали. Я насыщал свою душу. Мне всю жизнь нравилось смотреть на чужую боль – и причинять боль. Но сейчас я искренне надеялся, что Патриции стало легче. Она выместила на мне свой негатив, и я принял его, впитал, словно губка. Я становлюсь немного мазохистом.

Когда она позвонила снова, я удивился, но виду не подал.

– Алло, Кошечка.

– Клоун, – мгновение она словно собиралась с мыслями и выпалила то, что я совсем не ожидал услышать: – Тебе все еще нужен гид?

Она шла ко мне в руки. Разве мог я – и хотел ли – отказать?

– Это приглашение?

Молчание. Резкий ответ:

– Понимай как хочешь. Встретимся через час в Центральном парке.

Значит, продолжим с места, на котором мы попрощались тем зимним утром? Мне нравится. Символично. Только на сей раз я не уйду первым.