Джон Голдман

В «Эль-Эль» началась грандиозная вечеринка. Гости показывали охране приглашения и проходили в клуб, а я ждал друзей у входа. На мне был темно-зеленый костюм с галстуком – терпеть не мог галстуки, но сегодня особенный вечер. Я расстегнул пиджак: несмотря на вечернюю прохладу, по спине струился пот. Патриция выписалась из больницы, и скоро я увижу ее вне стен палаты. Пора бы признаться в своих чувствах. Несмотря на то что мы проводили много времени вместе, я так и не сказал ей главных слов. Пат восстанавливалась после ранения, нервничала из-за спектакля, переживала по поводу приезда родителей, и мои слова казались неуместными, а главное, могли привести к очередной молчаливой баталии между нами. А я не хотел ее терять и тем более усилить стресс. Поэтому мы смотрели сериалы, играли в настольные игры, репетировали роль. Я покупал ей выпечку из пекарен и любовные романы: пришлось вместе с Астрид идти в магазин и выбирать самые жуткие, по моему мнению, обложки – с кровью и черепами. Главное, Пат радовалась. Моя кровожадная чертовка.

Первым из автомобиля вышел Дерек. Его походка намекала на уверенность, с которой он шел по жизни, – ему будто принадлежал весь мир. Черные волосы в беспорядке, серый костюм сидит по фигуре, ботинки начищены. Каноничный образ владельца клуба. За ним из салона выпрыгнула Астрид. Юная леди старалась выглядеть старше – надела облегающее бордовое платье и босоножки на квадратном каблуке, сделала кудри и вечерний макияж. Но я посмотрел на нее лишь мельком и сразу впился взглядом в третью пассажирку. Патриция выбрала бирюзовое платье по колено, а также белые кроссовки. Мои руки зачесались: я желал сжать ее длинные прямые волосы в кулаке, а юбку – задрать повыше. Я сглотнул, прогоняя наваждение, поздоровался и взял Пат под руку – спустя две недели после ранения она еще похрамывала.

– Асти запретила мне надевать шпильки, – проворчала Патриция, стреляя глазами в гостей. – Все смотрят на меня как на идиотку.

– Ты прекрасно выглядишь, – парировал я.

Прожекторы разбушевались, мелькая бликами на телах и лицах. Музыка звучала приглушенно, но вызывала дрожь в теле. Или все дело в присутствии Кошечки?

Я протиснулся к бару и заказал коктейли. Дерек был невозмутим, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять – он доволен.

– Восхитительно! Вау! – Астрид была эмоциональнее своего спутника и дала мне пять. – Вы сделали клуб мечты!

– Он сделал, – Дерек лениво дернул головой в мою сторону.

– Да, – я отсалютовал ему кислотно-зеленым коктейлем, – а ты оплатил.

Астрид рассмеялась, Дерек усмехнулся, а Пат… Трудно прочитать ее эмоции. Она слегка улыбнулась, непривычно тихая. Я наклонился и спросил:

– Болит шов?

– Что? – она встрепенулась. – Все в порядке. Можем пойти наверх?

Я вскинул бровь. Она приглашает меня уединиться в игровой?

– Имею в виду, на верхние диваны, – исправилась Пат.

– Конечно, – я нервно усмехнулся. – Идем!

Мы сели на кожаный диван во втором ряду, на возвышении. Астрид закинула ноги Дереку на колени и пила «Капитуляцию». Тепло мягко заискрилось по моему позвоночнику: я вспомнил, как впервые привел Пат в клуб и заказал для нее такой же коктейль. Будто прошла вечность.

Патриция сидела рядом и задумчиво покусывала трубочку – я шумно вздохнул. В нее невозможно было не влюбиться.

В колонках над нами сладкоголосая певица рассказывала свою историю. Или нашу? Я посмотрел на Пат, но она опустила голову – текст ее не тронул? Когда она выпрямилась, софиты поймали ее плотно сжатые губы и нахмуренные брови. А вдруг тронул? Я будто бы случайно задел Патрицию локтем. Она ответила мне убийственным взглядом. Я послал ей усмешку.

Пат достала из сумочки телефон и уставилась в экран. Какого черта? Жар поднялся по моему горлу, словно бурлящий вулкан. Я что, мальчишка – ищу в песнях скрытый смысл?! Оттянув галстук, проворчал:

– Я не добавлял эту песню в плейлист. Что за сопливая музыка? Лана Дель Рей? – назвал я первую певицу, пришедшую в голову.

– Как ты мог перепутать голоса Ланочки и Арианы Гранде! – возмутилась Пат. – Нет, она бы никогда не стала петь такое.

– Что с вами не так? – Астрид надула губы. – Песня о любви! О двух людях, которые боятся признаться друг другу в своих чувствах.

– Нереалистично, – бросила Пат.

– Абсолютно глупо, – вторил я.

Дерек хрипло засмеялся.

– Кажется, Астрид добралась до твоего плейлиста. Извини, друг.

Его саба обиженно хмыкнула, а я поспешил утешить:

– Юная леди, песня красивая, и певица отлично поет, но текст…

Мог ли я сказать, что песня задела что-то внутри меня? Поэтому я отреагировал так резко. Но безопаснее не думать об этом.

– Кхм… Дер, ты доволен клубом?

– Более чем, – кивнул он. – Не сомневался, что ты справишься.

– Прекрасно. Могу я с чистой совестью передать клуб тебе и уехать в Хейстингс? Вернусь к своим заботам…

Послышался треск.

– Извините, – Пат вытерла рукой мокрый подол платья.

Осколки ее бокала украсили пол. Блестящие, острые звезды.

Я не помнил, о чем шел разговор, где мы находимся и зачем. Тревога пульсировала в горле, мешая вдохнуть. Ноги стали ватными, но я заставил себя вскочить, чтобы бережно осмотреть ладонь Пат.

– Не поранилась, – выдохнул облегченно.

Легкие горели, будто я не дышал минут пять. Голова кружилась. Пульс не мог прийти в норму, а перед глазами плясали черные точки. Я выпрямился. На меня все смотрели, и музыка стала тише. Или мне показалось? Я плохо соображал.

– Аккуратнее, – бросил, избегая смотреть на друзей и тем более на Патрицию. – Скорая в первый день – хреново для репутации.

– И не по причине того, что у кого-то палка в заднице застряла, – отшутился Дерек.

Обычно я поддерживал шутки, но сейчас мне было не до смеха. Я представил Патрицию в крови или на больничной койке, а себя – вновь бессильным. Рухнув на диван, я залпом выпил свой напиток. Сладкие пузырьки газировки щекотали нёбо.

– Так вот, о чем я…

– Голдман, может, хватит ломать комедию? – рыкнул Дерек.

Я встрепенулся. Он заметил? Понял, что я влюблен в Пат? Он обещал ничего не рассказывать Астрид! Как выпутаться? Что сказать? Мне конец…

– Этот клуб, – пояснил Дерек. – Будь тут главным. «Эль-Эль» отвечает моим запросам, но преподавать мне нравится больше, чем управлять.

– Нет, Дер, нет, – я активно помотал головой. Остаться в Нью-Йорке? Стать главным? Возможно, я бы хотел. Но все знают: я – придворный шут, а не король. – Отвали. Не могу я управлять этим местом.

Патриция и Астрид дружно фыркнули, а Дерек взъерошил мои волосы.

– Ты уже управляешь этим местом, Джон. «Эль-Эль» твой.

Астрид вторила теплой улыбке Дерека, а Пат… Она смотрела на меня, будто я был звездой голливудских блокбастеров, не меньше. Слегка кивнув, она одними губами сказала: «Я верю в тебя».

– Так сильно, как ты веришь в меня, – добавила она негромко.

И только мы вдвоем поняли, о чем идет разговор.

– Кхм, – я застенчиво прокашлялся. – Могу управлять, но… первое время! Понимаю, тебе сложно сразу въехать в дела…

Дерек уже не слушал. Он похлопал меня по спине и начал расспрашивать Патрицию о предстоящем спектакле. А я откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Мой клуб. Звучит круто.

Вечеринка шла полным ходом. Кто-то уединился в комнатах, кто-то начал экшен в главном зале. Но большинство отдыхали как в обычном клубе – пили коктейли и танцевали. А я наблюдал: официанты лавировали между столами, тематики пробовали различные девайсы – и музыка сливалась с их криками, – бармен жонглировал бутылками, Астрид и Дерек куда-то ушли. Но Патриция осталась со мной.

– Нервничаешь? – спросила она.

– Нет, – соврал я. – Контролирую, чтобы все прошло идеально.

– Все уже идеально. – Ее ладонь коснулась моего напряженного локтя. Я вздрогнул, и она убрала руку. – Ты молодец, Джон.

Фраза согрела каждую клетку тела. Я пожалел, что Пат больше не касалась меня. Хотелось прижать ее и сказать: она значительнее, чем этот клуб, мои принципы, моя гордость. Но я просто кивнул.

– Спасибо, Кошечка.

Музыка внезапно стихла. Тематики прекратили сцены. Бармен остановил шоу. Все смотрели в центр зала – там Дерек держал за руку растерянную Астрид. Он поднес к губам микрофон и произнес речь:

– Благодарю всех, кто разделил с нами открытие «Эль-Эль». Мы рады всем, кто уважает правила Темы, всем, кто знает, чего хочет, а также всем, кто запутался и нуждается в помощи.

Тематики захлопали.

– Сегодня особенный день, и я хочу сделать его незабываемым, – Дерек повернулся к Астрид. – Потому что миром правит любовь.

Дерек опустился на одно колено, достал из кармана брюк маленькую коробочку и открыл ее. Бриллиант сверкнул в лучах софитов, Астрид ахнула, а по залу пробежал восхищенный шепот.

– Астрид Дэвис, ты станешь моей женой?

Астрид закрыла рот ладонью. Ее глаза сверкали от слез, и, черт побери, даже я готов был прослезиться: они настолько гармонично смотрелись.

– Да, конечно, да! – воскликнула Астрид.

Зал взорвался аплодисментами, гости выкрикивали поздравления.

Дер надел кольцо на безымянный палец невесте, прижал ее к себе и поцеловал. Я радовался за друга, но внутри кольнуло что-то острое.

– Красиво, – сказала Пат.

– Ага, – ответил я. – Не то что мое фальшивое предложение на корабле.

Я подумал о запутанной истории между мной и Пат. Садистские увлечения, которые она не разделяла. Любовь, которую я долгое время презирал.

– Мне понравилось твое предложение, – отозвалась Патриция.

Но прежде чем я успел ответить, она заторопилась к Астрид, обнимать и поздравлять ее. Они радовались, кричали, рассматривали кольцо – украшение идеально сочеталось с тематическим браслетом нижней, – а Дерек стоял чуть поодаль. Наши взгляды пересеклись. Ричардсон кивнул в сторону Пат и многозначительно выгнул бровь. Хренов сукин сын. Я показал ему средний палец и отвернулся.

В планах на вечер: обязательное знакомство владельца клуба с персоналом. Я представил Дерека двум барменам, охране, врачу и нескольким мастерам: по медфетишу, играм с дыханием, эджплеем и шибари – от последнего Дерека пришлось оттаскивать силой. Дер обожал все, что связано с веревками и контролем. Оставался всего один человек, которого он должен был увидеть.

Энджел скучала у барной стойки. Неотразимая, загадочная Доминатрикс. Я сам побаивался ее и представить не мог, какой страх и трепет испытывали сабмиссивы. Она приехала в Америку из Малайзии и обладала восточной внешностью. Ее оливкового оттенка кожа и черные волосы контрастировали с голубыми глазами – такими же холодными, как лед в ее бокале. Невысокая, с виду хрупкая, Энджел таила в себе огромную силу – как внешнюю (она отлично управлялась с цепями и кнутом), так и внутреннюю (притягивала взгляды и вызывала мурашки). Кожаный корсет и юбка подчеркивали изгибы стройной фигуры, а перчатки до локтей стали яркой деталью ее образов. Я не спрашивал, почему она носила перчатки, но предполагал, что дело не только в имидже.

– Дерек Ричардсон – владелец клуба, – представил я, когда мы подошли. – Его невеста – Астрид. И… – я запнулся, подбирая слова, – моя соседка, Патриция.

– Здравствуйте, – ответила Энджел с легким акцентом.

Пухлые губы дрогнули в улыбке. За роковым образом Домины она была весьма скромной девушкой: на интервью показалась мне неподходящей кандидатурой, пока я не увидел ее в деле.

– Рад знакомству. Джон много о тебе рассказывал, – сказал Дерек. – Я посмотрел записи… Энджел, это впечатляет.

– Надеюсь, вы не боитесь меня, сэр, – поддразнила она.

Астрид за спиной Дерека хмыкнула. Ричардсон дернул бровью, на его лице появилось самодовольное выражение человека, который упивается ревностью своей второй половинки.

– Астрид, ты можешь говорить с Энджел так же свободно, как со мной или Джоном, – разрешил он своей нижней.

– Спасибо, сэр, – ответила Астрид.

Их отношения были построены по классической схеме «Доминант /сабмиссив»: строгие правила, дисциплина, наказания. Пат спустила бы с меня шкуру за такое обращение.

– Приятно познакомиться, – обратилась Астрид к Энджел. – Вы идеально подходите клубу, словно родились для этого места.

– Так и есть, – ответила Энджел. – «Эль-Эль» – моя первая работа, и я буду относиться к сессиям со всей серьезностью.

– Не волнуйся, ты прекрасна, – заверил я, коснувшись ее плеча. – Нам повезло, что ты согласилась. До этого Энджел работала на себя, – объяснил друзьям и посмотрел на Патрицию: она пристально разглядывала Домину, будто пыталась понять, кто перед ней – друг или враг.

– Прошу меня простить. Пора готовиться к выступлению.

Энджел упорхнула как бабочка. Мы придумали для гостей несколько номеров, и я уверен: Эндж сразит всех наповал.

– Рассчитываю, что несколько Доминантов сегодня станут свитчами, – ухмыльнулся я и пихнул Дерека в бок.

Он рассмеялся.

– Простите меня тоже, хочу закончить разговор с Пауком, – ответил Дер и пошел на поиски мастера шибари.

Астрид топнула ногой.

– Мне ревновать? С Пауком общие интересы, а Энджел такая горячая, что и у меня вскипела кровь. Не представляю, как она влияет на мужчин…

Очаровательная юная леди.

– Астрид, сейчас врежу, – предупредила Пат. Ее плечи напряглись. Я не понимал… что творилось с настроением рыжей чертовки? – Профессор сделал предложение тебе.

– Ты права, – Астрид выставила ладони вперед. – Мне следует привыкнуть. В университете за Дереком опять будут бегать студентки.

Разумеется, Ричардсон не упустит возможности вернуться к преподаванию. Переезд в Нью-Йорк почти ничего не изменил в его жизни.

– Заставь будущего мужа научить тебя обращаться с плетью, – Патриция изобразила взмах плетки в воздухе. – Вот так этим сучкам!

Они захохотали.

– Пат, мне нравится, что ты уже не так категорично относишься к Теме, – заметила Астрид. Ее взгляд скользнул по мне, а я сделал самый невинный вид и отвернулся к барной стойке.

– Весело наблюдать со стороны. Тем более эта Домина больше внимания уделила Клоуну. Вот кто точно не пропустит ни одной юбки.

Услышав ее ответ, я поперхнулся воздухом. Звучало… обидно.

– Что я слышу, Кошечка? Ревность?

Она перевела огромные глаза с Астрид на меня, и я вдоволь насладился ее смущением. В брюках стало тесно.

Осадив себя, я ответил:

– На корсете Энджел вышита алая буква «Д». Она Доминатрикс и не входит в круг интересов ни Дерека, ни… – я задержал взгляд на приоткрытых губах своей сабы, – ни моего.

– Ах, какая жалость! Тебе не хватает посиневших яиц, – бросила Пат, явно пытаясь сохранить безразличие, но ее лоб заблестел от испарины.

– Пойду на поиски Дерека, – прервала нашу перепалку Астрид.

Когда юная леди исчезла в толпе, Патриция схватила меня за воротник, отвела в сторону и прижала к стене.

– Вот это напор, – я присвистнул, – вдохновилась Энджел?

– Замолчи, придурок, – прошипела Пат. – Астрид догадывается!

– Кошечка…

– Не смей называть меня так при других людях. И намекать на нашу связь. Забудь все!

– Конечно, – ответил я, и мое согласие отдало горечью.

Между нами натянулось напряжение, но это было хорошее напряжение. Многообещающее. Оно намекало, что рано или поздно Кошечка устанет держать удар и, в конце концов, проиграет.