«Серую кобылу», как еще иногда называют Мари Луид, нельзя назвать демоном или нечистой силой, но образ вздорной рождественской гостьи нередко является валлийским детишкам в кошмарах, что бесспорно позволяет причислить ее к рождественским чудовищам. Мари Луид – персонаж старинной валлийской рождественской традиции, отдаленно напоминающей славянские обряды с участием ряженых и символической лошади. Подобно тому, как в некоторых славянских селениях на святки водили «коня» – участника в костюме животного, исполняли песни и получали угощение, в Уэльсе с Рождества до Крещения по деревням водили Мари Луид. Это была кобыла-призрак: череп лошади на шесте, укрытый белой тканью, с лентами и колокольчиками. Ряженые пели валлийские песни, разыгрывали сценки и просили угощение. Оба обычая восходят к древним зимним ритуалам, связанным с началом нового года. Первое письменное упоминание о Мари Луид датируется 1800 годом – некий Джон Эванс писал о ней в своей книге «A Tour through Part of North Wales».

Томас Кристофер Эванс (Кадрауд). «Мари Лид» в Ллангинвиде. 1910–1914 гг. Фотоальбом Национальной библиотеки Уэльса, Великобритания

Некоторые утверждают, что она имеет прямое отношение к «коню бледному» – последнему из четырех всадников Апокалипсиса, о которых писал Иоанн Богослов в «Откровении». Кто-то считает наследием древних языческих традиций, а кто-то уверяет, что она связана с рождением Иисуса Христа. Согласно этой легенде, беременной кобыле пришлось покинуть конюшню в ту ночь, когда Мария родила Сына Божьего, и долго скитаться в темноте в поисках подходящего места для родов.

«Серая Мари» выглядела пугающе: чтобы изобразить призрачную кобылу, ряженый надевал на палку лошадиный череп, глазницы черепа вставлялись угольки или сверкающие камешки, а гриву кобылы изображали плющ, остролист или разноцветные ленточки.

Ряженый окутывал себя белой мантией и, держа палку с черепом высоко над головой, мог легко управлять Мари Луид. На ее наряд иногда нашивали колокольчики, которые возвещали о ее скором появлении, а сегодня обматывают светящимися гирляндами и мишурой, чтобы сделать ее более праздничной.

Кобыла могла не только говорить, но и зловеще щелкать челюстями, пугая детишек. Подойдя к очередному дому, «серая кобыла» и ее ряженая свита затягивали праздничную валлийскую песню, а иногда даже вступали в шутливый рифмованный поединок с хозяевами дома, содержание которого не предназначалось для детских ушей. Прослушав песни Мари Луид, хозяева, как правило, пускали ее в дом, ведь ее визит в преддверии Крещения считался добрым знамением.

Мари Луид. Иллюстрация из газеты Le Tour du Monde. Париж, 1867 г.

Но и на этом проказы озорной кобылы не заканчивались: войдя в дом, чтобы получить положенное ей угощение, она могла начать гоняться за домочадцами, стараясь укусить их, и даже могла стащить какую-нибудь вещь. Хозяева на нее, как правило, не обижались, так как считали, что было бы намного хуже, если бы она вовсе не пришла. В середине XIX века валлийские методисты и баптистские пасторы начали выступать против этой рождественской традиции, считая ее «греховной», и вождение коня постепенно сошло на нет, но к началу XXI века жители Уэльса соскучились по проказливой кобыле, и традиция возродилась.

Петр Каверзнев. Ряженые. 1850 г.