– Этого еще не хватало! – Гио не выдержал и добавил к этой фразе несколько плотных грузинский ругательств.
Когда управляешь грузовой машиной, надо быть в разы внимательнее, чем за рулем легковушки. Если пустым можно входить в поворот на скорости 60–70 км/ч, то, когда едешь с грузом, скорость надо снижать и закладывать дополнительное время на торможение. Причем со средней загрузкой даже как-то попроще. Машина уверенно стоит на дороге, не дергается, ехать комфортно. А вот с перегрузом начинается совсем иной коленкор. И, конечно, нельзя забывать о внушительных габаритах транспортного средства при перестроении и маневрах.
Гио выехал в Ухту, чтобы забрать там груз. Люди переезжали в Сыктывкар и заказали машину для перевозки личных вещей. Когда до пункта назначения оставалось меньше ста километров, он поймал колесом яму и быстро почувствовал, как руль потянуло на встречную полосу.
Остановился на обочине, выскочил на улицу, забыв надеть куртку, и тут же оказался в колючих пальцах генерала мороза. Минус тридцать два – это не шутка. Переднее колесо сдулось, машина нелепо накренилась вперед и влево, опираясь на асфальт стальным диском. Он умел менять колеса, но на таком морозе рисковал оставить все свое здоровье, на которое у него были совершенно другие планы.
– Братан, я тут подлип, колесо пробило. Можешь выручить? По-братски, – Гио позвонил Косте, двоюродному брату, живущему в Ухте.
Получив заверение, что спасатели уже спешат на помощь, Гио положил трубку и настроился на длительное ожидание. Коротать время он умел прекрасно. Ради этого, собственно, на грузовую машину работать и устроился. Он достал из рюкзака свой потрепанный блокнот, открыл и перечитал последние написанные строки:
Обращение к родному городу.
По такому поводу мучу воду в омуте.
Андеграунд рап смолоду…
Гио поднял голову от блокнота и посмотрел вперед. Туда, где расчищенный ветрами черный асфальт граничил с белоснежно чистой обочиной и уходил вдаль, растворяясь в морозном тумане. Он вывел еще две строки:
С эпохи серпа-молота в тайгеград мотив
Кладу биты на ноты лютым холодом.
Надо уже снимать видеоприглашение на концерт, а текст еще не готов. Этот лютый холод будто нашептывал ему мысли, сжимая накренившуюся кабину грузовичка своими ледяными клешнями.
Через пару часов на горизонте показалась «Буханка» спасателей. Парни развернулись через двойную сплошную и остановились на обочине рядом с пострадавшей машиной Гио.
После замены пробитого колеса появилась другая проблема. Теперь машина отказывалась заводиться. Короткий сбор анамнеза, быстрый консилиум, и решение было готово. Проблема несерьезная, но тачку надо гнать в Ухту. Там мастера в теплом боксе все решат. Повезло, что у мужиков имелся прочный трос, способный утащить такую махину. Второй пункт везения заключался в том, что Гио ехал без груза. В противном случае ухтинская «Буханка» могла бы и пукнуть от напруги.
Гио включил аварийку и увидел, как трос перед ним натянулся в прямую черту, соединяющую два автомобиля. Облачко лежалой пыли, выдавленной из троса напряжением волокон, отделилось от прямой черты и сдвинулось в сторону. Грузовичок Гио медленно выкатил на асфальт. У водителя уже не было возможности взять в руки блокнот, но он старался запомнить строки, всплывающие в голове:
Шестнадцатого февраля в Сыктывкаре
В клубе «Хост» для всех тех, кто ждали.
Криминальный рэп, улики и все мелкие детали
Под микроскопом будут рассмотрены пристально в зале.
Сетап для записи на студии «Два на два рекордс» был очень простым. Шмель каждый раз привозил с собой из дома конденсаторный микрофон M-Audio Sputnik, звуковую карту и подключал все это к стационарному компьютеру Юры Торопова. В качестве мониторов использовались колонки Microlab, которые при своих скромных размерах выдавали неплохой звук. Чуть позже Гио купил звуковую карту Scarlet 2i2, и дальше практически все треки были записаны на ней.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Обычно Гио заезжал за мной на машине, я брал свою звуковую карту и микрофон, затем мы ехали на студию. Гио ездил на Daewoo Matiz, и мы в шутку называли эту тачку «Гио Матиз». По сути, мне и пешком было всего минут пятнадцать от дома до студии, так что иногда я приходил сам, и мы встречались уже на месте. Как поется в одном треке, который я спродюсировал: «Тут везде недалеко. Далеко тут нелегко».
В «Гио Матизе» нонстопом играли треки Гио Пики. Либо уже записанные со Шмелем на студии «Два на два», либо просто минусы Дрозда, под которые он постоянно зачитывал тексты. Периодически он пополнял флешку с файлами свежими битами, расширяя автомобильную аудиотеку, но кардинально саундтрек никогда не менялся. Гио жил в районе Орбита, и во всех поездках по городу его сопровождали собственные треки. Октябрьский проспект проезжал под «Сыктывкар кварталы», поворачивал на Коммунистическую под «IronГрад Underground», затем направо, на Первомайскую, зачитывая «Сыро-севера-серо», а там уже и «Пентагон» со студией на третьем этаже.
– Когда я слушал русский рэп, единственными серьезными чуваками я считал только «Кровосток», – продолжает Гио. – А все эти водники и падики у других рэперов казались мне какими-то частушками. Конечно, я понимал, что многие круто читают, но серьезную криминальщину в текстах я видел только у Шила. Сперва я толком не понимал, как читать, но потом начал разбираться уже со своим голосом. Собственная манера читки не пришла ко мне разом, я долго к этому шел. В моменте я начал ловить, как у меня получается разбивать слоги под музло, мне это понравилось, и я стал чаще это использовать. Плюс, я заметил, что в русском рэпе на тот момент никто так слоги не делил. Из-за того, что я еще нерусский, есть небольшой акцент, это все тоже добавляло оригинальности. Также я старался использовать мелодику в читке, и от этого появлялась некоторая распевность в моих треках, даже когда я еще не пел.
Треки студии «Два на два» выпекались как на конвейере и сразу со сковородки заливались в сеть. Никто не морочился со сведением, мастерингом, поиском нужного звука и всем тем, на что сейчас у артистов уходит много времени и денег. Релиз происходил в тот же день и даже в тот же вечер, когда трек записывался. Сели, записали, что-то подровняли, и в тираж. Песня сразу заливалась в ВК, минуя лейблы, регистрацию прав в РАО и прочие условности. Настоящий андеграунд. Никто из парней не мыслил категориями альбомов, синглов и планов по релизам, как теперь это делается даже у начинающих артистов. Чуваки просто кайфовали от процесса.
Антон Краснояров, очевидец происходящего:
Обычно запись происходила так. Гио приходил, открывал свой блокнот, где у него были написаны заготовки текстов, и говорил: «Братан, давай зачитаю». А чуть позже уже произносилось: «Братан, давай запишем». Я даже припоминаю, что у него в блокноте были записи на грузинском языке.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Мы записывали совместные треки Гио с Юрой «КуклаЧОВым», со мной, с разными другими ребятами, которые периодически появлялись на «Два на два». Либо мы по ходу что-то импровизировали в ходе посиделки, либо Гио или кто-то из собравшихся доставал свои текстовые заготовки и на эту тему развивали трек. У Гио на флешках и на почте была целая библиотека минусов от Дрозда, и мы подбирали, под какой бит подойдет тот или иной текст. Либо сочинял что-то сам у Юры на компе. Насколько я знаю, на тот момент тексты он писал не под биты. Он их просто сочинял, записывал в свой блокнот, а потом уже на студии подгонял под конкретный бит. Еще ему почему-то нравилось, когда вокруг стоит шум и гам. Тогда он мог хорошо концентрироваться на тексте. А когда мы замолкали, он поднимал голову и говорил: «Чего замолчали? Давайте разговаривайте, бубните. Вы остановились и мешаете мне». То есть шум у него наоборот создавал защитную стену для концентрации.
Треков записывали и сочиняли очень много. Это все походило на одну большую тусовку, в которой участвовало неограниченное количество лиц. В процессе вечеринок случались творческие коллаборации, рождалось сольное творчество, и на выходе получалось огромное количество песен, не все из которых признавались удачными и включались в какой-либо сборник или альбом. Но центром всех этих творческих и человеческих завихрений всегда был Гио. Он объединял людей, наводил мосты. Казалось, он мог решить любую проблему просто в разговоре.
Антон Краснояров, очевидец происходящего:
У меня был товарищ, который первый раз пересекся на тусовке с Гио, и первое, что он мне сказал после того, как пообщался с ним буквально пару минут, было: «Я хочу, чтобы этот человек еще со мной говорил». Настолько ему было приятно и комфортно с ним общаться. Когда его видишь лично, на сцене или просто в тусовке, то совсем по-другому к нему проникаешься. Есть у него какое-то свое волшебство, харизма.
Уже в первых треках парни стали добавлять вставки вроде выдержки из выпуска новостей: «Этих людей задержали бойцы милицейского спецназа в момент разбойного нападения на предпринимателя. С помощью оружия злоумышленники вымогали у бизнесмена крупную сумму денег. В результате проведенных оперативно-розыскных мероприятий…» Гио постоянно подключал друзей к записи бэк-вокалов, чтобы добавить изюма в треки. Все голоса, которые не были взяты из реальных оперативных сводок, записывались в студии. Конвоиры на фоне подгоняют заключенных криками: «Бегом-бегом!», слышны другие интершумы – и это все озвучивалось отдельно. А теперь представьте атмосферу балабановской общаги, поздний вечер и странные крики из-за дверей одной из комнат. Неудивительно, что к парням никто не заходил с просьбой сделать потише.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Мой интерес очень быстро сместился в сторону творчества Гио. Большинство музыкальных взаимодействий тех времен казались развлечением, а с ним виделась перспектива. Не то чтобы это был какой-то сложный выбор. Все произошло очень естественно. Гио горел своим творчеством, вкладывал все свое время в музыку, и мы встречались практически каждый день.
Шмель был молодым, но достаточно серьезным парнем. Он рано стал отцом, – еще будучи студентом третьего курса. Учился и параллельно помогал маме с бизнесом. Затем поступил в аспирантуру и собирался связать свою жизнь с наукой. В первое время он находился под впечатлением от структурности научного подхода к мыслям и словам. Затем впечатлился тем, что любой научный факт можно подвергать сомнению. То есть то, во что мы привыкли безоговорочно верить, могло оказаться ложным или неверным. Многое зависит от того, в каких условиях проводился эксперимент и измерения. Необходимо учитывать мельчайшие детали при постановке эксперимента и обработке полученной из него информации. Крохотная неточность или допущение может подставить под сомнение любые общепринятые теории. Некоторые на этом даже построили себе имя. Например, немецкий ученый-химик Вернер Хайзенберг не совершил больших открытий, но вошел в историю как искусный оппонент своих коллег. Он ярко разносил их теории на научных конференциях. Настоящий мастер научного баттла. Это в честь него герой сериала «Во все тяжкие» Уолтер Уайт взял себе прозвище, по которому его узнали в криминальном мире.
Но когда Кирилл начал работать в аспирантуре, он понял, что все не так чудесно, как ему казалось на старте. Розовые пони поникли, единороги потеряли свои волшебные свойства, и даже скупая сыктывкарская радуга в небе, казалось, стала монохромной, опережая скрепные тренды. Потому что жизнь, товарищ лейтенант, обгоняет мечту.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Я был в шоке от того, как на самом деле обстоят дела в научном мире. Как ученые подсиживают друг друга. Я знаю историю, когда целый отдел уволили из института, чтобы один ученый не был конкурентом для другого при прохождении наверх. А я в тот период был очень расстроен тем, что происходит в России, и надеялся, что в научной среде все иначе. Надеялся, что там работают другие люди, которые живут другими мыслями. Что идея выше достатка и личной выгоды. Но оказалось, что все как везде.
Шмель готовил кандидатскую диссертацию на тему «Изучение реакционной способности остаточного лингина сульфатной целлюлозы при взаимодействии с озоном, диоксидом хлора и гипохлоритом натрия». Это исследование связано с отбеливанием целлюлозы, которая служит основой для бумаги. Он изучал, как различные химикаты воздействуют на сульфатную целлюлозу и компоненты, из которых она состоит. Современная наука, конечно, ставит перед собой определенные прикладные цели, но изначально никто не требует от ученых совершения прорывных открытий каждый день. Их задача состоит в том, чтобы глубоко влезть в суть процессов для поиска в них частички фундаментальности. Понять и описать неизвестные до сих пор реакции. Но, по факту, спокойно заниматься чистой наукой не получается, потому что начальство сверху постоянно напоминает о том, что деятельность института должна приносить реальную пользу и иметь практический смысл.
В 2022 году вся офисная бумага, производимая в России, стала желтоватой и получила модную приставку ECO на пачке. На самом деле, никакого отношения к экологии это не имело. Просто из-за санкций в страну перестали ввозить импортные реагенты, с помощью которых отбеливают целлюлозу. То есть работа Шмеля в конечном итоге была направлена, в числе прочего, и на то, чтобы найти эффективные и недорогие способы отбеливания бумаги, а не прикрываться заботой об экологии, когда не удается добиться правильного внешнего вида производимой продукции.
Институт, в котором трудился Шмель, работал на благо Сыктывкарского лесопромышленного комплекса, – важного предприятия в регионе и крупнейшего производителя бумаги в России. Почитайте, что написано на пачке туалетной бумаги, которая лежит у вас в уборной. Велик шанс того, что мягкий перфорированный рулон, с помощью которого вы приводите себя в порядок после дефекации, произведен именно в Сыктывкаре. Гио Пика даже посвятил этому изделию трек, который называется «56 метров». Кстати, СЛПК находится в районе Эжва. В треке «Сыктывкар кварталы» есть такие строки: «Как же здесь воняет, аж глаза горят, но Эжве я как району очень рад». Характерный химический запах в воздухе здесь присутствует именно благодаря знаменитому комбинату.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Несмотря ни на что, время работы в институте я вспоминаю с теплом. Эта работа очень сильно изменила и сформировала мое мировоззрение. А еще у меня появилось такое свойство, что я не могу спокойно слушать, если кто-то говорит ерунду про химию. Мне обязательно надо объяснить, как все происходит на самом деле, за что и первая, и вторая жена зовут меня задротом.
Если раньше время для Гио тянулось медленно и вязко, как сыр в хачапури по-мегрельски, теперь оно полетело не хуже горного орла. Инфа о новом рэпере из Сыктывкара, который топит за суровый северный край, быстро вышла за пределы региона. Интернет делал ровно то, ради чего его задумывали. Не просмотр порно и ржачных видосов, а обмен информацией и объединение людей по ценностям и интересам.
– В первую очередь наша музыка попала в Екатеринбург, – рассказывает Гио. Мы с Артуром ждем у него дома, пока он собирается на свадьбу племянницы. Артурчик повезет его в город Гори, где будет проходить застолье. – Начали писать чуваки из Ебурга: группа «Восточный округ», Леша Маэстро, Жека Подлый, Вольдемар. Но первым я задружился с Вольдемаром, чуваком из Екб-тусы. Он предложил мне приехать и выступить у него на днюхе.
Гио с самого начала двигался как selmade-артист, самостоятельно занимаясь всеми аспектами, – от творчества до менеджмента. Сам наводил мосты, отправлял свои треки другим артистам и в тематические паблики, топил за то, чтобы продвигать сыктывкарскую сцену и северный стиль. Деньги как цель в этой схеме не то чтобы не фигурировали. Об этом тогда даже никто не задумывался. Вообще, редкий артист может хладнокровно выдержать грань между финансовым интересом и желанием выступить, чтобы любыми способами продвинуть свое музло. Особенно в начале карьеры. Если выбирать между возможностью выйти на сцену бесплатно или пытаться качать по бабкам, чтобы отстоять свой интерес, начинающий артист всегда выберет первое. В большинстве случаев организатор сможет его продавить. Он расскажет, как плохо продаются билеты, как его нагибают клуб, прокатчики оборудования, и как сложно выживать в суровом мире российского шоу-бизнеса. Для верного отвесит жирный респект творчеству артиста и возьмет его тепленьким.
Именно поэтому у каждого успешного артиста со временем появляется менеджер, который четко разделяет работу и эмоции. Он может решать вопросы со спокойным пульсом, потому что у него нет задачи любыми путями оказаться на сцене перед своими слушателями. Если быть точным, менеджер должен сделать так, чтобы при выступлении учитывались все требования артиста. Чтобы логистика между городами была удобной, чтобы его заселили в приличные условия, покормили по-человечески и заплатили за выступление. Гио еще не имел менеджмента и всю энергию направлял на то, чтобы максимальное количество слушателей узнало о его музыке и сыктывкарской сцене. Поэтому, когда его пригласили поехать в Екатеринбург, выступить на локальной тусе, посвященной дню рождения Вольдемара, он долго не думал.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Я тогда учился в аспирантуре, плюс у меня в семье был разлад, и дело близилось к разводу, а тут как-то вечером звонит Гио: «Шмель, брат, надо ехать в Екат». А от Сыктывкара до Екатеринбурга тысяча с лишним километров. Мне надо было срочно договориться в аспирантуре, что я свалю, и порешать другие вопросы.
На концертах Гио Пики Шмель был диджеем. То есть тем человеком, который включает минусовки во время выступления. Строго говоря, нажимать кнопку Play в заранее подготовленном плейлисте может любой человек, которому объяснят, где эта кнопка находится. Но важно, чтобы между диджеем и артистом было понимание, чтобы он знал треки и хорошо в них ориентировался. Тогда человек за ноутбуком становится важной частью шоу, он рубится сам и всячески подзадоривает толпу.
– Я ждал, что мне должны дать денег на работе, и хотел поехать один на поезде, – вспоминает Гио, стоя у гладильной доски. Он внимательно разглаживает складки на белой сорочке без рукавов. Даже если бы не свадьба, Гио все равно бы сейчас гладил, он всегда так делает перед выходом. У него с детства выработалась привычка выходить из дома в аккуратно выглаженной одежде, а по возвращении сразу переодеваться в домашнее. Даже если забежит на полчаса, все равно не поленится переодеться. Домашний комфорт для него – большая ценность. – Но денег получить я не успел и начал выкручиваться. Наскреб какой-то мелочи и позвонил Шмелю. Он быстро согласился, но надо было только найти тачку. Тогда я набрал Сане, своему приятелю по работе в такси. Дело было вечером, он уставший ехал со смены. Я его убедил, что нужна только машина, я сам могу порулить, а в Екате уже все будет. И поляна, и хата, и все что хочешь. Предложил ему заехать домой, чуть перевести дух и двинуть в путь, но он сказал, что сразу поедет ко мне.
Парни перекусили, заехали по пути за Шмелем и по Сысольской трассе выехали из города в сторону Перми. Кстати, это единственный выезд из города, и те, у кого есть проблемы с законом, опасаясь потенциальной облавы, всегда учитывают этот факт. Только пешком в тайгу, но это так себе план. Зимой замерзнешь, а летом не пройдешь через топи. На том и стоял ГУЛАГ. Лагеря строили в таких краях, откуда сбежать можно было только на вертолете. Скорость движения в побеге по тайге в среднем составляет шесть-восемь километров в день. Это если человек здоров и у него есть еда. При обычном раскладе, когда здоровье и припасы в дефиците, скорость ограничивается двумя-тремя километрами в сутки. Кажется, это слишком мало, но вы представьте экипировку такого туриста. Вместо хороших трекинговых ботинок – разбитые зэковские чеботы, вместо технологичной одежды, созданной для туристических походов, – тюремная роба и бушлат, которые вообще не предназначены для того, чтобы человеку было в них удобно. Переход через тайгу – это не романтическая прогулка по осеннему лесу. Это болотные топи, бесконечный бурелом и полное отсутствие троп. Припасы в побег рассчитывали как раз из такого темпа продвижения. Если надо сделать триста километров по тайге, то это мероприятие на три месяца.
– Мы выехали из Сыктывкара в пять-шесть часов вечера, ехали всю ночь и к утру, измученные, были на месте, – продолжает Гио. Он надел черные брюки и футболку, а выглаженную сорочку пока повесил на вешалку, чтобы взять с собой и переодеться уже перед выходом из машины. – Всего десять-двенадцать часов в общей сложности.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Я сидел сзади и выполнял роль штурмана в поездке. Навигаторов тогда не было, и я смотрел карту по маленькому смартфону LG, который постоянно разряжался и терял сеть. Никто не знал дороги, и пару раз мы свернули не туда, возвращались назад, намотали лишние километры, но все же добрались. Мы с Гио первый раз были в Екатеринбурге, и нас поразил сленг местных чуваков: «Ты че разгоняешь», «квадраты», «творожок». Даже не буду объяснять, что это значит.
Если для Гио это было первое гастрольное выступление, то Шмель к этому времени уже поездил по рэперским тусовкам и понимал, чего ожидать. Но даже по скромным стандартам Кирилла условия в Екб были достаточно аскетичными. Артистов вписали в квартире, где еще продолжался ремонт. Они переночевали в небольшой комнатушке и на следующий день отыграли сет на днюхе Вольдемара.
Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:
Гио спас меня от огромной екатеринбургской сосулины, оттолкнув со словами: «Шмель, берегись!» А обратно мы поехали по длинному объездному пути чуть ли не вдоль Уральских гор. Там нет ни знаков, ни освещения, разметку всю замело, темнота, тайга кругом, и тут мы видим, что по дороге в попутном направлении идет мужик. А населенных пунктов нет на десятки километров. Трек «Мать тайга», похоже, написан как раз про такого человека, который идет один через ночь из ниоткуда в никуда. Мы лихо дристанули, конечно, но проехали мимо. Не было похоже, что ему нужна помощь. Он просто шел по обочине, не голосовал, лишь оглянулся на нас через плечо, чтобы убедиться, что мы его не собьем.
Надо понимать, что эти территории заселены крайне негусто, и от одного населенного пункта до другого может быть очень большое расстояние. За отсутствием общественного транспорта и при неимении личного местные жители преодолевают километры пешком по дороге. Обычное дело. Повезло еще, что мороз за бортом был терпимым. Зима в резком континентальном климате чувствует себя как дома. Это в Москве или Питере минус тридцать уже кажется запредельным дубаком, при котором в школах отменяют занятия. В Сыктывкаре это обычный вторник, даже термообмен напрягать не приходится. Как-то температура минус сорок шесть градусов Цельсия держалась в течение восьми дней подряд, а по ночам и вовсе доходила до полтинника. Но на Севере к таким перепадам люди готовы. Они хорошо утепляют дома и не жалеют дополнительных камер в стеклопакетах. Полярной ночи нет, и на том спасибо.
– Ты сейчас что собирался делать? Погнали с нами до Гори, – неожиданно предлагает Гио.
– Да я же одет не празднично, и если сейчас поеду на свадьбу, то завтрашнего дня у меня точно не будет, – у меня действительно не было планов заливаться под крышку этим вечером.
– Да какая свадьба? С Артуром сразу и вернешься. Я там остаюсь, а Артурчик меня потом заберет. Расскажу, что дальше было как раз.