– Осетин из Грузии в Сыктывкаре… Как так получилось? – Михаил и Татьяна, владельцы небольшой логистической компании, внимательно смотрели на Гио, сидящего перед ними в кабинете. Парень решил, что шашлычная отнимает у него слишком много времени, и стал искать такую работу, которая не требовала постоянного присутствия в конкретном месте по часам. Нужно было найти что-то, приближенное к сменному графику.

– История, в общем-то, простая… – начал Гио свою совсем непростую историю. Рассказал про работу врачом в Тбилиси и планы устроиться в госпиталь в Сыктывкаре, но все что-то не складывалось, а время шло. Что семью надо содержать, заботиться о маме и сестре, живущих во Владикавказе. В целом, ему удалось объяснить руководителям, что работы он не боится, человек ответственный и ему можно доверить товарно-материальные ценности.

Эта компания – семейный бизнес Михаила и Татьяны. Он закрывал все технические вопросы, а она занималась оперативным управлением. Работой с клиентами, построением логистики и прочим. Они выполняли самые разные рейсы по стране. Из Сыктывкара возили офисную бумагу, а обратно гусеницы для тракторов, синтепон в вакуумных упаковках и вообще все, что только можно.

Молодому человеку поверили и доверили новый трехтонный грузовичок «Валдай» с тентом. По сути, взяли человека с улицы. Конечно, кто-то через кого-то подсказал ему, куда обратиться, но это был не близкий человек, и рекомендательное письмо к нему не прилагалось. Просто собственники бизнеса пообщались полчаса с Георгием и приняли решение взять его на работу.

Гио держался в компании на хорошем счету, и ему даже порой позволялось то, за что другим сотрудникам усекали головы. На мелкие косяки восходящей звезды шансон-рэпа просто закрывали глаза. В ответ на это парень старался делать свою работу хорошо, ездить аккуратно, с людьми коммуницировать вежливо.

Работа водителем-экспедитором в целом нехитрая. Главное – быть внимательным, следить за дорогой и за документами. Рейсы были двух видов – дальние и ближние. Гио не ленился ездить по городу, выполнять мелкие заказы. Пусть весь день стоишь в пробках, крутишься в переулках на большой машине, но городской тариф получался интереснее междугороднего. Тем не менее он все равно больше любил дальние маршруты в Кострому, Великий Устюг или Иваново. Сел за баранку, приоткрыл окошко, закурил и пилишь себе по трассе. Романтика. Двое-трое суток потратишь на путь туда-обратно, зато на руках деньги и несколько выходных подряд. А свободное время ему нужно было не меньше, чем деньги.

Гио припарковался возле склада и набрал Татьяне, чтобы отчитаться. Из трубки послышалось одобрение руководительницы и указание ждать погрузку. Это был лучший момент в его работе. Наконец, можно было заняться делом. Он достал из рюкзака потрепанный блокнот в кожаной обложке, проклеенной по периметру малярным скотчем, взял в левую руку шариковую ручку и начал быстро писать строки, крутившиеся в голове уже несколько последних километров:

В Сыктывкаре к этому времени уже была своя достаточно развитая рэп-тусовка. Ребята одевались в джинсы-трубы, широкие скейтерские кеды-патрули, безразмерные худи и пуховики, слушали рэп, а многие даже его сочиняли и исполняли. В городе даже были свои звезды, вроде групп «Взгляд на детали» и Kapilana. А на перекрестке улиц Первомайской и Коммунистической обитали чуваки, впоследствии создавшие рэп-банду, название для которой позаимствовали у Северного Народного Банка, стоявшего на этом перекрестке. Взяли аббревиатуру финансовой организации и добавили к ней слово Flava, которым тогда на сленге обозначали тусу. Получилось SNB Flava. Ребята организовывали вечеринки в городе, где сами и выступали, накапливая аудиторию, но в основном, конечно, развлекая себя самих и своих друзей. В поисках нового формата чуваки решили делать не просто вечеринки, а баттлы, где артисты соревновались друг с другом в мастерстве читать тексты и раскачивать зал. Ведущим рэп-ивентов под названием The Most Wanted стал один из участников команды SNB Flava, Кирилл Мухрыгин по прозвищу Шмель.

Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:

Когда я впервые услышал творчество Гио, то оценил его крайне низко. Один из моих друзей, Юра, который записывал треки под псевдонимом «КуклаЧОВ», рассказал мне про нового рэпера Гио Пику и включил послушать его демку. Мне показалось, что это очень слабо. Материал был весьма сырой. Качество записи и сведения, читка и минус, мягко говоря, тоже не впечатлили. Это было совершенно не то, каким я видел и ощущал рэп на то время. Я послушал трек «Сыктывкар-кварталы», и, на мой взгляд, он звучал как очень слабый «Кровосток». Такое депрессивное музло я тогда плохо переваривал.

– Я помню, что эти баттлы организовывал чувак по имени Ваня Яранов, – вспоминает Гио. – Я тоже захотел попробовать, что это такое. До этого я никогда в жизни не стоял на сцене, а им как раз нужны были участники. Это мероприятие проходило в клубе Nemo и было больше похоже на пьянку для своих. В клубе собралась молодежь по восемнадцать-двадцать лет, а мне тогда уже было тридцать два года. С одной стороны, было ощущение, что я взрослый мужик, который лезет в какую-то подростковую движуху, но с другой стороны, все же это было мне очень интересно. В Сыктывкаре была своя рэп-флейва, пять-шесть команд, которых в городе все знали. Практически местные звезды, и мне хотелось, чтобы мой материал тоже услышали. Но я бы не сказал, что это была какая-то убогая тусовка. Все было на уровне, и я даже удивился, что многие читали очень даже неплохо. Я там зачитал трек «Сыктывкар-кварталы», «Тайгаград Underground» и еще что-то.

Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:

В то время в Сыктывкаре проходили рэп-баттлы The Most Wanted. Рэперы из Сыктывкара и других населенных пунктов Республики Коми соревновались за звание лучших, зачитывая свои треки. В одном из таких мероприятий принял участие Гио, и там нас познакомил Юра, который включал мне его демку. Я тогда впервые услышал Гио вживую, и это было совершенно другое впечатление, чем на той странной записи. В его исполнении было что-то такое, что меня зацепило. Мне показалось, что это очень необычно, нестандартно и в этом точно что-то есть. А я был ведущим мероприятия и должен был определить победителя по громкости реакции зала.

Гио прошел несколько раундов, дошел до финала и там должен был состязаться с группой «Аркана Кабана». Достаточно лютыми типами, которые были скорее панками по подходу, чем рэперами. У них был очень энергичная читка под мощную альтернативную музыку, что очень круто смотрелось в формате мероприятия. По сути, The Most Wanted не был баттлом в классическом понимании этого слова. Артисты не выступали друг против друга, не сочиняли никаких домашних заготовок. Просто выходили на сцену по очереди и исполняли свой материал.

– Я понимал, что эти парни меня сделали, – рассказывает Гио. – Они очень круто зачитывали, энергично, а у меня это было первое выступление в жизни. Я вообще до этого с микрофоном на сцене никогда не стоял. Небольшой мандраж был, но я подбухнул и пьяненьким пошел выступать. Подумал, что мы и в местах похуже плавали. Ща посмотрим, с чем это едят.

Кирилл (Шмель) Мухрыгин, DJ, звукорежиссер, битмейкер:

Передо мной встал очень сложный выбор, кому отдать победу. Против Гио в финальном раунде выступали драйвовые и дерзкие парни – «Аркана Кабана». Тем более, что по шуму зала было примерно одинаково, что за одних, что за другого. Даже казалось, что больше за парней шумели, чем за Гио. Но, поколебавшись, я все же решил отдать победу Гио Пике. Ребята действительно казались прикольными, но в его музыке я тогда увидел зачатки чего-то большого. Да, это было еще сыро и не оформлено, но уже было понятно, что в этом что-то есть. Ощущение на уровне интуиции. Потом я сел за стол к Гио, и мы отлично пообщались.

– Шмель мне сказал: «У нас есть своя студия, мы с ребятами там пишем рэп, приходи завтра», – продолжает Гио. – И я пришел. Я помню, что он тогда записывал группу «КуклаЧОВ». Это название – игра слов с отсылкой к знаменитому дрессировщику и поселкам Верхний и Нижний Чов, где находятся исправительные колонии. Со временем я стал замечать, что Шмель начал терять к ним интерес и больше переключился на работу со мной.

Студия, в которой писал Шмель, была обычной комнатой в старом семейном общежитии. Если быть точнее – в малосемейке. Если заходить из коридора, сначала гостя встречает предбанник с маленькой кухонькой, туалетом и душем, а дальше уже выбирай нужную дверь. Направо жил Юра Торопов, владелец комнаты со студией, а налево – молодая пара, парень с девушкой. Как они терпели бесконечных Юриных гостей, гогот до ночи и громкую музыку – непонятно, но у них даже родился ребенок. Стоит ли говорить, что состояние общежития было неудовлетворительным, и старая деревянная дверь в комнату Юры никак не препятствовала распространению звуковых волн.

Размер комнаты составлял девять квадратных метров, но, придумывая название студии «Два на два рекордс», парни немного утрировали ситуацию ради красоты конечной формы. Это было общежитие вроде тех, что многократно воспеты в фильмах Алексея Балабанова, Андрея Звягинцева и Юрия Быкова. Максимально уставшее постапокалиптическое строение, полное безнадеги, тоски и разбитых судеб. Название этот дом носил тоже кинематографичное – «Пентагон». Почему, точно никто не знает, но есть версия, что в этой общаге жил шумный, разбитной и весьма опасный народ. Поэтому их логово назвали как военный штаб главного врага всех социалистических достижений.

На студии «Два на два рекордс» регулярно тусили деятели Сыктывкарского хип-хоп-комьюнити, в том числе Антон Краснояров, который упоминается в ранних треках Гио Пики как Антоха К. Он очень много времени проводил в этой комнате, став очевидцем первых шагов Гио в музыке, и участвовал в записи бэк-вокалов для некоторых треков.

Комната Юры выглядела максимально аскетично. Шкаф с вещами, диван-кровать, на котором спал хозяин жилплощади, небольшой стол с компьютером, а в центре ставили микрофонную стойку. Со звукоизоляцией особо не морочились. Помещение было маленькое, предметов внутри много, и звук поглощался естественным образом за счет наполнения комнаты. Но соседи в любом случае пребывали в шоке от происходящего за этими дверями. Каждый день в девять вечера, а то и позже, в студии собиралось человек пять, они смеялись, громко разговаривали, крутили по кругу фрагменты треков и прочим образом нарушали покой граждан, населяющих «Пентагон». В какой-то момент галдеж выключался, и можно было услышать низкий брутальный голос, зачитывающий странные слова. Если не знать, что происходит, можно было подумать, что за дверями буддистский монах читает мантры.

Антон Краснояров, очевидец происходящего:

Надо рассказать, что такое «Пентагон». У нас это называют малосемейками, а в большей части континентальной России такие здания зовут гостинками. Длинный коридор на весь этаж и по двум сторонам двери с помещениями, разделенными на две семьи с общим санузлом. Это жилье низкого уровня социального благополучия. Там был сделан ремонт «для галочки», но только до третьего этажа, а на четвертый мы и не поднимались. В Сыктывкаре есть несколько подобных «Пентагонов», и этот считался одним из самых лучших, но только потому, что он находился в центре города. Однако маргинально-девиантный контингент среди жильцов все же преобладал.

Как ни странно, но соседи по этажу не вмешивались в процесс звукозаписи, хотя кажется, что у них должно было быть свое мнение о том, как писать музло поздним вечером в общаге с картонными стенами. Басы, там, подкрутить или дать совет по балансу каналов. Возможно, влияло то, что парни в студии собирались не робкого десятка. Могли постоять за себя и при необходимости пояснить за сведение трека.

Юрий Торопов, группа «КуклаЧОВ»:

Студия «Два на два» была организована в моей комнате в общаге. Поначалу дела шли хорошо, как говорится, в масть. Ребята решали свои дела и находили время для работы, а я был во времени не ограничен и всегда рад был их видеть. Ситуация поменялась, когда Гио поймал творческую волну и начал заходить каждый день, устраивая танцы с бубном и зачитывая свои мантры. А я спать люблю, здоровый сон – залог успеха. Хорошенько посплю, вдоволь наваляюсь и тогда я энергичен, могу горы свернуть. Я подолгу спал, а Гио приходил и ломился в дверь. Из коридора было отчетливо слышно: «Юра-а-ан! Открывай дверь! За*бал!» Громкий человек. Потом говорил, что так я всю жизнь просплю. Может, я и ворчал чего, как старый дед, но главное, что делюга делалась, механизм работал, планета крутилась. Правда, от постоянной тусовки у меня дома, конечно, чувствовалась усталость.

Важной частью комнаты был балкон, на котором происходило курение и бурные творческие дебаты. Под окном собиралась еще более девиантная публика, чем жители общаги, и начинающие рэперы даже вступали с ним в контакт. Как-то Антон Краснояров решил обратиться к опустившемуся мужичку, распивающему горькую прямо под балконом студии. Он произнес пламенную речь, осуждающую образ жизни этого человека. Антон взывал к тонким струнам души собеседника, отсылал к опыту тех, кто завязал с алкашкой и прочим образом пытался наставить его на путь истинный. И это сработало. Во всяком случае, мужик выслушал все и даже подтвердил Антохе, что с завтрашнего дня завяжет с этой мерзостью и найдет себе работу. Неизвестно, как сложилась его судьба, но хочется верить, что он действительно взялся за голову и купил биткоинов по три бакса. Да, в 2012 году «биток» стоил дешевле бутылки водки.

– Не хочу хвастаться, но к этому моменту я был уже довольно начитанным, – рассказывает Гио. Мы с ним сидим за столиком на заднем дворе бара Churchuli под лавровым деревом и пьем чай из красивого сервиза для чайных церемоний. Маленькие чашечки добавляют этому процессу ритуальности. – И подумал, почему бы не попробовать вплести всю эту литературу в уличную движуху, которая происходила на моих глазах с детства. Но я не делал это как хип-хоп. Относился скорее как к бардовщине. Плюс, у Дрозда биты тоже не совсем хип-хоповые. Темп 82–84 удара в минуту, когда везде в хип-хопе минимум 92. Никаких серьезных перспектив я тогда не видел, но уже понимал, что в теории это можно вывести на уровень тридцать-сорок тысяч за концерт. Я потом уже начал смотреть за русским рэпом, понимая, что они активно гастролируют. Слушал их тексты и понимал, что это в основном была какая-то пустая подъездная религия. Ну а если они катаются по стране со своей темой, то я тоже смогу найти чуваков, которые заценят мой стайлак. И мне нравилось то, что у нас получалось. Я сейчас пишу тексты, но мне не так нравится, как тогда. Слушаю порой старые треки и думаю: «Вот я там грязь хреначил!»

Дела у Гио шли на поправку. Пока это никак не отражалось на его финансовом благополучии, но на душе стало значительно спокойнее. Вроде что-то зачитывать он начал совсем недавно, но это уже кардинально поменяло его жизнь. Возможность создавать нечто новое из музыки и слов настолько его увлекла, что он забыл про любые другие направления приложения усилий, кроме творчества. Даже работу стал подбирать такую, чтобы она не мешала милым сердцу хип-хоп делам. Описывая окружающую хтонь Коми и воспевая ее в своих первых треках, Гио оживал. Впервые за много лет он хотел просыпаться по утрам и понимал, зачем ему проживать следующий день.

Гио быстро принялся наводить движения в Сыктывкаре. Уличная сноровка пригодилась при создании новых социальных связей. В течение короткого промежутка времени он перезнакомился практически со всеми музыкальными и творческими людьми города.

– Был в Сыктывкаре крутой мужик, Костя Ерогодский, он умер в 2018 году, к сожалению, – вспоминает Гио, подливая кипяток из термокувшина в небольшой чайничек приятного темно-зеленого цвета с пробковой пимпочкой на крышке. – У него был магазин музыкальных инструментов, и я как-то туда пришел. Хотел купить первый приличный микрофон на студию. Костя стал меня расспрашивать, для каких целей нужен микрофон. Я сказал, что буду рэп записывать. Он такой: «Это вы рэпер?» Я подтвердил. Костя в ответ: «Дагестанский рэпер?» Я говорю: «Я осетин, а не дагестанец». Он такой: «Это не важно». Ему было под пятьдесят, и у него было очень крутое чувство юмора. Костя так по-доброму вставлял свои ксенофобские шуточки, что на него невозможно было обижаться: «Где этот дагестанский продюсер?» Мы потом с ним очень подружились, и он обеспечивал звуковой аппаратурой все мои концерты в Сыктывкаре. Но без шуток, конечно, не обходилось. Обращаюсь к нему, чтобы поставить аппарат на очередной концерт, а он в ответ: «Ну не знаю… Не люблю я вас, черных, конечно… Ладно, бутылку поставишь, и все будет хорошо».

Константин Ерогодский был культовой фигурой в музыкальной тусовке Сыктывкара. Старый рокер, играл в разных бандах, рулил звук на концертах, а потом открыл магазин музыкальных инструментов и занялся прокатом оборудования. Если кому надо было поставить звук на мероприятие, то это к Ерогодскому. Через Константина Гио подружился с рокерской тусовкой Сыктывкара и даже периодически выступал с ними, исполняя англоязычные блюзы. На странице в ВК у Гио еще можно найти эти видосы. Он уже давно не обновлял профиль в этой соцсети, но страница «Гио Джиоев» существует, и в начале десятых годов, о которых идет речь, он очень активно ее вел. Добавлял видео, свежезаписанные треки и просто постил какие-то мемы.

Когда кто-то слышал, как Гио поет, все удивлялись, что он не сделал это своим основным творческим приемом. Всем было понятно, что у него есть голос и слух, но парень все же не решался пока добавлять распевки в треки. Поклонникам придется еще несколько лет ждать, пока Гио запоет официально, а не на маленьких мероприятиях перед несколькими десятками зрителей.

– Костя собирал вокруг себя старых рокеров, всю жизнь пиливших рок-н-ролл, – продолжает Гио, а сам глазами ищет по двору Кесаря, маленького шустрого мальтипу белого цвета. Малыш часто приходит с хозяином в этот бар и хорошо ориентируется на территории. Он сразу исчезает в растительности по своим песьими делам. – Вокруг его магазина сложилось целое комьюнити, в котором я тоже нашел много хороших приятелей. Он же меня познакомил с Ильей Зубовым, который стал моим близким другом и тоже очень много для меня сделал.

Илья Зубов был медиаменеджером на местном ТВ и радио, а также музыкантом собственной группы «Проект диверсант». Он регулярно появлялся в эфире на телеке, вел разные передачи, и вообще его лицо было очень узнаваемо в Сыктывкаре. А познакомились они на дне рождения у еще одного друга Гио, – Вячеслава Бочкина, видного сыктывкарского бизнесмена. У Бочкина много разных бизнесов, от производства майонеза до баров, и в том числе он решил заняться музыкальным продюсированием.

Илья Зубов, музыкант:

У Славы Бочкина было загородное поместье, дачей это не назвать. Он решил встретиться с лучшими музыкантами города, и меня тоже пригласили с моей группой. Там мы познакомились с Гио, которого мне почему-то представили как Гия. Мы подружились и весь следующий год проводили непозволительно много времени вместе. Но я как рокер поначалу скептически относился ко всей его музыке. Во-первых, потому что рэп, а во-вторых, из-за криминальной темы.

Дача Вячеслава Бочкина находилась в сорока километрах южнее Сыктывкара в селе с лаконичным называнием Ыб. Хозяин дома на этой тусовке готовил плов, а Гио, как большой мастер этого дела, жарил шашлык. В этот период Гио как раз работал в шашлычной. Ему нравилось, что эта работа позволяла заниматься своими делами. С утра пару часов тратишь на то, чтобы купить и замариновать мясо, а вечером еще два часа, чтобы его пожарить. Он не готовил шашлык под каждого клиента, а разводил угли в огромном мангале, шампуров на двадцать, и жарил сразу весь объем. После этого он складывал мясо в мармиты и ставил поближе к мангалу, чтобы продукт не остывал. А потом в течение вечера продавец накладывал оттуда порции страждущим. Доход Гио был напрямую связан с качеством производимой продукции. Он получал процент от продажи шашлыка. Если мясо было нежным, ароматным и правильно прожаренным, то и клиент брал его охотнее. Но рука у парня была уже набита, и качество он держал стабильное.

Гио даже проявил талант рационализатора, придумав делать шаурму из непроданного с вечера шашлыка. Утром этому мясу было всего несколько часов с момента приготовления, так что шаурма со свининой, жареной на углях, могла серьезно конкурировать с другими производителями этого популярного блюда. Однако идея ход не получила. Оказалось, что грамотно свернуть шаурму – это тоже наука. Специально Гио ее не постигал, но на ощущениях он собирал неплохую шаву. От предложения стать еще и шаурмейстером он вежливо отказался. Такая занятость шла вразрез с его желанием меньше времени проводить на работе и больше заниматься музыкой. А если встать за станок с шавухой, личного времени совсем не останется.

– Я Славу Бочкина очень люблю. Он меня всегда поддерживал, – вспоминает Гио. – Какое-то время я даже работал у него помощником, выполнял разные поручения. У Славы в сердце стояли искусственные клапаны, и он ехал в Германию делать операцию. Звонит мне: «Гия, срочно приезжай ко мне. Я завтра вылетаю в Германию, у меня к тебе несколько поручений». Я приезжаю, и он отдает мне банковскую карту, ключи от тачки, от хаты и от сейфа. Говорит, что послезавтра прилетает его мама, ее надо встретить. С карты нужно снять такую-то сумму и отдать маме наликом. Вот печать. Приедет Костя Ерогодский, ему надо будет пропечатать кое-какие документы. И подобных поручений было очень много.

– Кеся! Ко мне! – Гио уже начал ходить по двору, пытаясь отыскать своего маленького питомца. – О, смотри, он черепаху нашел!

Основатель бара Давид Чихрадзе гулял с собакой недалеко от дома и нашел крупную черепаху. Он прихватил ее с собой и решил отдать ей во владение задний двор Churchuli. Теперь она бесконтрольно перемещается по территории, но найти ее специально не так просто. Вроде бы по деревьям лазить не умеет, берлоги строить тоже, но маскируется не хуже хамелеона.

Кеся понимает, что камень живой, но не лает, с интересом разглядывая это диковинное создание. Черепаха же интереса к хвостатому не проявила. Убрала все конечности и голову в панцирь и повесила табличку დახურული, что в переводе на русский значит «закрыто».