Гио проснулся, принял душ, выпил невкусного растворимого кофе и вышел на улицу. К десяти часам надо было приехать на рынок, где ему уже отложили бразильскую шею без кости. Она идеальна для шашлыка. Парень быстро познакомился со всеми нужными людьми в сыктывкарской мясной индустрии, и ему сообщали, когда будет свежий привоз самого годного продукта. Правильный выбор мяса – едва ли не важнейший этап в приготовлении хорошего шашлыка. Для этого дела лучше всего годится свиная шея, а вообще Гио на взгляд определял, хороший ли шашлык получится из этого мяса. Будет ли он таять во рту, радуя вкусовые рецепторы и обогащая мозг гормонами счастья, или начнет извлекать пломбы из зубов голодных сыктывкарцев, делая их жизнь уже совершенно невыносимой.
Закупив нужный объем мяса, он отправлялся на место работы. Кафе-шашлычная находилась в центральном парке имени Кирова и представляла из себя классический терем из бруса. Все манипуляции с углями и мясом происходят на крытой веранде, где командовал мастер-шеф Георгий Джиоев. Он резал мясо небольшими кусочками, причем стараясь сделать так, чтобы на каждом куске были и жир, и мясо. Форма кусочков должна стремиться не к кубу, а к параллелепипеду, чтобы потом можно было по длине нанизать его на шашлык. Целый шампур в итоге должен быть похожим на собранный люля-кебаб. Маринад у шефа максимально простой: соль, перец – и все. Затем он складывал полуфабрикат в две-три большие кастрюли, ставил в холодильник и уезжал по своим делам или подвисал там же, в кафе.
Шашлычная открывалась только вечером, до начала работы можно было успеть заняться делом. Вообще, есть большая разница между работой и делом. Первое – это набор действий, которые люди производят в обмен на оговоренный объем денежных знаков. А дело – то, что ты будешь делать, даже если тебе никто за него не будет платить. За музыку Георгию пока не платили, но каждую свободную минуту он думал о ней, а не о том, как половчее зажарить мясо. В голове Гио постоянно крутились обрывки строк, самые удачные из которых он записывал в блокнот, и потом начитывал тексты на свежие биты Дрозда. В шашлычной было подсобное помещение, где на портативной колонке можно отслушивать минуса.
Часов в шесть Гио вставал к мангалу, двери шашлычной открывались, и в зал потихоньку стекались поклонники свежего жаренного мяса. Но где мясо, там и водка, а где водка, там и проблемы. С поправкой на суровость края контингент в заведении собирался не самый интеллигентный. Случались конфликты, но мастер-шеф в них, как правило, не участвовал. Максимум мог словами успокоить подгулявших посетителей. Главная цель его пребывания в этом заведении заключалась в том, чтобы правильно пожарить правильно замаринованное мясо. Многие мастера сыплются как раз на этом этапе. Рецепт Джиоева заключается в том, чтобы очень часто проворачивать шампуры. Не вприглядку жарить, отвлекаясь на разговоры или телефон, а неотрывно. Будто кофе варишь в турке. Тогда кусочки получаются поджаренными снаружи и сочными внутри.
Вообще, когда работаешь рядом с готовой едой, проблемы кажутся уже не такими существенными. И сам сыт, и друзей всегда можно угостить чем-то вкусным. Веганов в окружении Гио не водилось, и от угощения основным продуктом заведения никто не отказывался. К нему порой заглядывал Дрозд, гулявший по парку с девушкой, и Гио кормил их как родных. Вообще, для него застолье – это очень важная часть жизни. Он до сих пор старается ничего не делать на пустой желудок. Любая встреча, разговор или даже запись в студии у него всегда начинается с поляны. А когда первый кураж от потребления пищи проходит, можно и о делах поговорить.
Важный момент в реабилитации наркоманов – удаление человека из старого круга общения, – рассказывает Гио. Мы идем с ним по улице Важи Пшавелы в районе Сабуртало в Тбилиси. – Потому что самое сложное – не решиться завязать и даже не переломаться, а именно не сорваться потом. Потому что жизнь, один хрен, наладится не сразу, и постоянно одолевают депрессивные мысли. Зачем все эти лишения, если лучше не становится? Поэтому я и выбрал Сыктывкар. Я там никого не знал.
Гио уже разок завязывал с употреблением сильнодействующих препаратов – до того, как уехать в Сыктывкар, но незадолго до отъезда снова сорвался. Тот самый случай, когда вещества в городе находятся в быстром доступе, а телефонная книга полна тех, кто так или иначе поспособствует возврату к старым привычкам. Самая распространенная форма срыва – соглашение с внутренним демоном, который шепчет, что один раз не тридварас: «Да ладно тебе. Это же только для здоровья». Пока идет ломка, да и потом тоже, человек не может ни спать нормально, ни есть. А силы-то нужны. Вот и начинается торг.
Столица Коми встретила нового жителя яркой концентрированной осенью. Такую осень в Москве разводят три к одному. Сыктывкар плотно засажен деревьями, среди которых очень много берез. Их маленькие листики по осени окрашиваются в ярко-желтый цвет, и, когда холодный ветер несет их по улице, кажется, будто это золотые монетки как в компьютерной игре катятся по мостовой. Но при всей своей дикой природной исконности Сыктывкар удивляет сходством с Нью-Йорком. Здесь тоже на улицах идет пар из канализационных люков. Никто не знает, откуда под землей берутся испарения и было ли так задумано при проектировании коммуникаций, но валит не хуже, чем на Манхэттене.
Переехав на север, парень и не рассчитывал ни на какие погодные бонусы. В Тбилиси осень была его любимым временем года, когда небесное светило притухает и наступает теплая, комфортная пора, когда можно, наконец, передохнуть от бесконечной духоты. В Коми природа в любой день года скупа на радость. Этот суровый край вообще слабо приспособлен для жизни людей. Если столица региона находится еще в более или менее приемлемой природной зоне, на одной широте с Петрозаводском, то границы Коми тянутся далеко на север за полярный круг. Будь этот регион отдельной страной, он бы занимал шестое место по размеру в Европе. Республика Коми больше и Германии, и Норвегии, но жить там непросто.
Вообще, северные земли, богатые природными ископаемыми, но плохо подходящие для жизни человека, существуют не только в России. И есть два пути освоения этих территорий. В Российской империи, а позже и в СССР, север заселяли, по большей части, принудительным образом, ссылая туда людей в виде наказания. Так и смутьяна подальше с глаз отправляешь, и новую территорию нет-нет да осваиваешь. Люди селились там, чуть обживались и строили для себя какую-то инфраструктуру. В Союзе эту практику поставили на поток, основав печально известный ГУЛАГ. Например, город Воркута, находящийся в республике Коми, основали в 1936 году, и сперва он имел лаконичное название Рудник. Сейчас Воркута стала словом нарицательным, символизирующим человеческие страдания и подневольный труд.
Россию часто сравнивают с Канадой, территория которой преимущественно находится в малопригодных для жизни человека северных широтах. Но если посмотреть на карту, то видно, что большая часть населения страны живет вдоль границы с США. Например, Ванкувер, один из крупнейших городов Канады, находится на одной широте с Брянском, а Монреаль – с Краснодаром и Ставрополем. Вполне комфортное для жизни человека удаление от экватора. Канадцы пошли по более гуманному, вахтовому пути освоения собственного севера. Люди приезжают на работу на три месяца, работают и возвращаются домой. Туда, где тепло и мама. А в Воркуте – макароны. Ее заселяли преимущественно тремя категориями граждан. Одни работали в шахтах против своей воли, другие их охраняли, третьи занимались бытовым обслуживанием первых двух категорий.
– Переезд в Сыктывкар стал для меня судьбоносным решением, – рассказывает Гио. – Если бы я не уехал, то я бы не стал тем, кем стал сегодня. Это я гарантирую. Если бы я не познакомился с Дроздом, то я бы ни за что не стал музыкой заниматься. У меня даже мысли этой в голове никогда не было.
Игорь (DRZ) Поляков, битмейкер:
Мы жили с Гио в одном доме и познакомились тупо в парадном. В этом подъезде еще жил мой друг Саша Радист, к которому я часто заходил в гости. И очень быстро стало понятно, что мы с ним на одной волне. Сразу какие-то анекдоты стали рассказывать, смеяться. У нас было очень много общего. Бывает такое, что люди находят друг друга. Это был как раз такой случай. Я тогда музыкой занимался, Радист как раз меня обучал работать с компьютерными программами для создания битов.
– Мы начали тусоваться вместе с Дроздом, – продолжает Гио. – Он мне сразу показался приятным, образованным парнем. Не пил, не курил и вообще все эти уличные расклады ему были не интересны. Простой порядочный парень, но не лоховатый. То есть если его достать, он мог и втащить. Он говорил, что сочиняет биты для рэпа, и все хотел мне показать. А я это всерьез не воспринимал. Говорил: «Да ладно, че там смотреть. Потом как-нибудь». Как-то раз мы были дома у Сани Радиста, и он поставил дроздовский бит. Тяжелый, мрачный, в низком темпе. Я помню, что меня как кипятком обожгло. Это было очень сильное впечатление. Так вот что он имел в виду! Но мысли что-то попробовать зачитать на этот бит все равно не возникло. Просто я испытал очень сильную эмоцию от музыки.
Мы стоим на светофоре, чтобы перейти дорогу к торговому центру. Симпатичная девушка с брекетами на зубах обращается к Гио на грузинском и показывает телефон. Из ее спича я понимаю только слово «Гио». Он отвечает что-то и отрицательно качает головой. Девушка конфузится.
– Что она спросила? – ситуация кажется мне необычной.
– Просила сфотографироваться, а я сказал, что это не я. Не люблю, когда так на ходу докапываются.
Как-то Гио ехал с работы и набрал Радисту, чтобы встретиться, потусить. Выяснилось, что они с Дроздом были на Покровском. Это новый торговый центр недалеко от их дома. Там была большая парковка, где они часто проводили время. Сыктывкар погодой не балует и распространенной формой досуга для молодежи было просто сидеть в машине. И тепло, и музыку можно послушать. В жигулях четырнадцатой модели Сани Гребенкина сидел он сам, Дрозд и Саша Радист. Гио тоже сел на свободное сидение. Парни развлекались тем, что пытались написать рэп на бит, который впоследствии стал аранжировкой к треку «Сыктывкар-кварталы».
– Ну, я тоже подключился к этому процессу и прямо там, в машине, начал что-то начитывать, – вспоминает Гио. – Но это был совсем другой текст. Чистая порнуха про некую Жужу с низкой социальной ответственностью. Просто поржать. Но процесс сочинения меня захватил, и я сразу стал писать другой текст на этот же бит. Начал в машине, а закончил уже дома. Включал минус и сверялся с текстом, чтобы не вылететь из размера. Это был мой первый трек «Сыктывкар-кварталы».
– У тебя были какие-то терзания самокритики на тему этого текста? Все же ты никогда раньше этого не делал, – спрашиваю я. Мы уже зашли в торговый центр City Mall и быстрым шагом двигались вдоль магазинов со шмотками.
– Нет. Это же просто по приколу было, тупо для своих пацанов в машине почитать, поугарать. Если бы я тогда думал, что это будут люди слушать, по-любому бы куча комплексов появилась.
В этом треке Гио описал реальные приколы города и очень точно подметил интересные особенности разных районов Сыктывкара. Жители города быстро считывали эти отсылки и сразу ассоциировали себя с текстом песни. Например, про барыгу, который торговал на районе, а потом его искала братва. Некоторые моменты перед записью пришлось переделать, потому что в изначальном тексте Гио упоминал одного криминального авторитета. По понятным причинам такая реклама никому была не нужна, как, впрочем, и сам Гио не хотел прослыть человеком, упоминающим преступников за глаза.
Игорь (DRZ) Поляков, битмейкер:
Я с девяностых годов слушал французский хип-хоп, и на момент знакомства с Гио меня очень впечатляла группа 400 Hyènes – «400 гиен». У них был очень мрачный звук, мне всегда нравилось такое нуарное настроение в хип-хопе. Это уличная музыка, а на улицах мало веселого есть. Радист учил меня работать в музыкальных программах, и я дома сочинял инструменталы и примитивные биты. Просто петли, на которые можно было что-то читать. Помню, что первые пару-тройку битов я дал Гио на CD-болванке.
Новое увлечение очень быстро захватило Гио Джиоева. Теперь практически каждый вечер проходил с новым досугом. Чуваки сидели в тачке и зачитывали новые тексты – порой на одни и те же биты. Видя, что у Гио получается, другие парни из компании тоже пытались зачитывать хип-хоп, но об их успехах широкой публике ничего не известно. Очень скоро стало понятно, что Гио – главный рэпер на районе. В своей тусовке-то уж точно.
Игорь (DRZ) Поляков, битмейкер:
Чтобы понять, какое впечатление произвела на меня читка Гио, надо понимать, что в провинции это все происходит по-другому. Ты лично не знаешь ни одного артиста, никто рядом музыкой не занимается, а тут при тебе взрослый парень с мощным тембром читает какие-то серьезные вещи. Конечно, это производит впечатление. К тому же у Гио мощная харизма, он может себя подать.
– Когда Дрозд услышал, как я читаю, он начал орать что-то вроде: «Братан, мы нашли друг друга! Теперь мы всех нагнем!» – смеется Гио. – Может, не так радикально, но в целом он очень впечатлился от моей читки. Хотя он до сих пор что-то подобное кричит, когда мы очередной трек делаем. У нас с Дроздом крутой творческий союз и взаимопонимание. Даже сейчас он порой шлет мне бит и представляет, что я буду читать текст определенным образом, а я записываю вообще по-своему, и получается еще круче. Его видение плюс мое.
Игорь (DRZ) Поляков, битмейкер:
У меня нет музыкального образования, и я сочиняю на слух. Где-то беру семплы, режу их, обрабатываю, видоизменяю и под него уже подстраиваю остальные партии инструментов. Где-то могу на миди-клавиатуре сыграть. В последнее время для Гио я стараюсь именно придумать что-то свое, а не сэмплировать.
Игорь Поляков родился в Смоленской области, в небольшом рабочем городке Ярцево. Когда ему было тринадцать лет, мама решила вернуться на свою историческую родину, в республику Коми, и парень продолжил свое взросление уже в Сыктывкаре. В девяносто четвертом году Сыктывкар отчасти напоминал Тбилиси по уровню криминала. Если зацепиться на улице с незнакомым человеком, с высокой долей вероятности можно получить перо под ребро. Аргументы у собеседников кончались быстро, и в дело вступали холодная сталь и подручные предметы.
Для подростка в таких условиях было два пути развития. Либо сидеть дома, читать книги и стараться не пересекаться с улицей, либо все-таки выходить из зоны комфорта и как-то приспосабливаться к этой агрессивной среде. Приспособление происходило всегда за счет суммы двух векторов: компромисса и силы. Находишь компромисс с более сильными соперниками и давишь там, где можешь надавить. На улице всегда ценились физическая сила и умение разговаривать, распутывать риторические клубки, в результате которых выясняется, кто не прав.
Игорь (DRZ) Поляков, битмейкер:
Криминальная тематика его треков меня ничуть не смущала. Я же видел, что на улицах происходит, мне это не казалось чем-то чуждым или странным. Наоборот, было интересно, что Гио решил читать на тему криминала. Тогда в русском рэпе мало кто говорил про это.
– Я долго не думал на тему творческого псевдонима, – вспоминает Гио. – Меня в детстве звали Пиковым, и я назвался Гио Пика. Но это исключительно тбилисская тема с района, и в Сыктывкаре ее никто не знал. Я взял это имя ради стеба. Ну и пиковый – это, в смысле, нерусский.
Творческая работа с Дроздом завертелась быстро. Он выдавал биты, а Гио сочинял на них тексты или подгонял существующий текст под один из готовых битов Дрозда. Но практически одновременно со знакомством с Гио Игорь познакомился и со своей будущей женой. Можно представить, какая сложная гамма чувств крутилась в душе у начинающего битмейкера. Тут и творчество поперло, и личная жизнь стала налаживаться. Причем эти две линии пересекались не самым комфортным образом. С одной стороны, творческая работа с Гио требовала частых контактов, а с другой, засветился переезд в Санкт-Петербург. Девушка была оттуда, дальше жить на расстоянии им не хотелось. Через полгода после создания творческого тандема Гио Пики и Дрозда последний сел в самолет и улетел к берегам Невы.
– Я слушаю и одно не пойму. Как тебя угораздило поехать сниматься с хмурого в таком хмуром городе? Еще и осенью! Да простят меня сыктывкарцы, – незадолго до этого я ездил в Сыктывкар и бродил по его осенним улицам, слушая ранние треки Гио Пики. Был на «Орбите», где жил Гио, гулял вдоль реки Сысолы. Глубокая осень и город в связке с тяжелыми текстами и мрачным музлом Гио Пики произвели на меня сильное впечатление. Я оценил, насколько хорошо его песни резонируют с русской панельной хтонью. А учитывая, что средний российский город похож скорее на Сыктывкар, чем на Москву, формат он выбрал очень удачный.
– Да, это была большая проблема, – отвечает Гио. – До этого я уже слезал в Сочи, и это был совершенно другой опыт. Там посмотришь за окно, и глаз радуется, даже если на душе и в теле хреново. А в Сыктывкаре осенью на кумарах на улицу лучше не выглядывать. Погибнуть можно. Но я понимал, что музыка меня отвлекает от мыслей о наркотиках и прочих жизненных невзгод. Попускал депрессняк. Я с таким рвением включился в работу, что мог за день три-четыре трека написать. У меня работоспособность была просто сумасшедшая. Если бы мне сейчас хотя бы десять процентов от той моей энергии, я бы горы свернул!
– Но никакого расчета у тебя на тот момент не было?
– Не то что расчета не было. Когда мне жена говорила, чтобы я нормально в студии записал свои треки, я угарал. Сейчас две тысячи одиннадцатый год, не девяносто третий. Кому это нужно? А мне все равно говорили, что это охренеть как круто… Вот, сюда мне надо, – Гио показал на магазин электроники и бытовой техники.
Гио сразу подходит к консультанту, что-то ему говорит на грузинском, у них происходит короткое обсуждение, и Гио разворачивается к выходу. Парень тут же его останавливает, что-то еще говорит и показывает на коробку с VR-очками для Playstation. Гио только ради них купил приставку, но, пока нет VR-девайса, она лежит без дела.
– Я всегда спрашиваю, можно ли проверить товар на месте, – поясняет мне Гио. – Не знаю, почему так, но очень часто на месте проверять нельзя. А если у тебя дома что-то не заработает, то надо будет писать заявление и ждать месяц, пока они будут разбираться. Надеются, что людям будет лень с ними бодаться и они отступят. Но со мной так не получится, поэтому я сразу это оговариваю перед покупкой.
В итоге он покупает очки. На месте их не проверили, но обещали обменять без вопросов в случае проблем. Покупка состоялась, и консультант просит сфотографироваться с Гио.
– Не было ни одного раза, чтобы мы шли по улице и с тобой кто-то не сфоткался. Для меня это удивительно и нелогично. Ты же русскоязычный артист, а фоткаются молодые грузины, которые по-русски не говорят!
– Так ну и что. Я же популярен в России, а в Грузии все это знают и гордятся этим.
– Как национальное достояние?
– Ну да, что-то вроде. Как если бы российский артист был популярен в Америке, то дома его бы тоже все знали и гордились бы им.