Обнаружив в истории поиска на ноутбуке, которым пользовалась вся семья, слова «Киото, жить отдельно, жилье», Ёсихико Нарусэ от ужаса чуть не упал в обморок.

Были и другие ключевые слова, связанные с квартирами: «Жить отдельно, жилье, как выбрать», «Киото, район Сакё, многоквартирный дом». Он попробовал кликнуть на них, и перед ним раскрылись сайты по продаже и сдаче недвижимости в аренду.

Ёсихико невольно обвел глазами пустую гостиную. И Микико, и Акари уже разошлись по спальням.

По стенам висели в рамочках грамоты Акари. Если считать вообще все, их было несколько десятков, но из-за нехватки места выбрали двенадцать самых почетных: «Премия мэра города Оцу», «Главный приз», «Первое место»…

Ёсихико отпил чай и снова посмотрел на экран ноутбука. Скорее всего, это история поиска дочери, Акари. У нее нет смартфона, поэтому, если ей что-то нужно найти, она пользуется этим компьютером. Нельзя, конечно, исключить возможность того, что его жена, Микико, решила развестись и ищет жилье, но она бы воспользовалась своим телефоном или хотя бы позаботилась о том, чтобы стереть историю поиска.

Акари заканчивает школу, через две недели ее ждут вступительные экзамены в университет Киото. Туда можно за час добраться на поезде или автобусе, и он был уверен, что она будет ездить на учебу из дома.

Но это не причина, чтобы активно протестовать. Дочь с детского сада и до старших классов ходила на занятия пешком, так что, возможно, считает напрасным тратить два часа на дорогу каждый день.

Даже если он будет против, Акари никогда не меняет раз принятого решения. Если отказать ей в финансовой помощи, она просто что-нибудь придумает, будет жить в дешевой квартирке. Если уж так, то долг родителей – выбрать ей безопасное жилье.

Акари умница, уж с домашними делами как-нибудь управится, но отец все-таки волнуется, не встретится ли она с какими-нибудь опасностями, живя отдельно от родителей. А больше всего он боится, что ему будет грустно, когда она уедет из этого дома.

Ёсихико, забыв об онлайн-марафоне покупок, в котором собирался поучаствовать, начал искать квартиры для студентов в районе Сакё в Киото.

– Доброе утро!

Из-за того, что он вчера до поздней ночи занимался поисками недвижимости, глаза не хотели открываться. Он нашел несколько подходящих вариантов, но еще неизвестно, сдаст ли дочь экзамены, так что решил пока промолчать.

За обеденным столом Акари, как обычно, ела рис с омлетом и ветчиной. Она как-то объяснила, что пережевывает пищу по тридцать раз, чтобы избежать резкого подъема сахара в крови, так что Ёсихико, который всегда ел быстро, даже присоединившись к завтраку позже, закончил одновременно с ней. Микико занималась утренними делами – стиркой, уборкой, поэтому заговорить о вчерашней истории поиска оказалось сложно.

По телевизору рассказывали об обнаружении чего-то, похожего на НЛО. С тех самых пор, когда Ёсихико был маленьким, велись разговоры о том, есть инопланетяне или нет, – неужели эту загадку все еще не разгадали?

В любом случае это не тот материал, который надо показывать в утренних новостях. Он взглянул на Акари – та внимательно смотрела на экран.

– Сколько еще непонятного в мире! Я никогда не видела НЛО, обязательно хотела бы посмотреть разок.

Кажется, она действительно верит в инопланетян. Ёсихико был уверен, что никаких НЛО не существует, но, с другой стороны, нет и никаких доказательств, позволявших бы с уверенностью это отрицать.

– Если найдешь, надо будет снять их на видео и отправить на телевидение, – поддержал он разговор.

Акари ответила неожиданно:

– Надо потренироваться быстро выхватывать камеру. Ну, я пошла.

В старших классах школа установила свободное посещение, но Акари ходила туда каждый день. Утверждала, что у нее повышается работоспособность, если она не торчит целый день в комнате, а бывает на воздухе.

Ёсихико, закончив, как заведено, ежедневный просмотр утреннего сериала, собрался и вышел из дома.

До работы ехать десять минут на велосипеде. Обычно он, крутя педали, думал только об обеде, но сегодня голова была полна мыслями о самостоятельной жизни Акари. Может быть, на решение дочери повлиял и переезд Миюки Симадзаки.

Акари и Миюки с рождения жили в одном доме, посещали одни и те же детский сад, начальную и среднюю школу. У Акари, похоже, было не очень много друзей, но с Миюки они, видимо, друг другу подходили – из дома и обратно ходили вместе.

Он удивился, когда узнал, что Симадзаки переезжают всей семьей. Даже Акари, обычно не показывающая своих чувств, не смогла скрыть шока. Может быть, и о самостоятельной жизни она задумалась, потому что ей было бы тяжело продолжать жить в доме, в котором уже нет ее ближайшей подруги.

Ёсихико не так близко общался с семьей Симадзаки, и когда они встречались, его при приветствии называли «папа Акари». Он тоже чувствовал, что будет грустить из-за исчезновения знакомых.

Кстати, прошлой весной он по просьбе Акари сходил с ней на экскурсию в демонстрационную квартиру «Лейк Франт Оцу-Нионохама Мемориал Премиа Резиденс». Тогда он подумал, что дочь просто хочет посмотреть на дом, возникший на месте универмага «Сэйбу-Оцу», но, возможно, она уже тогда задумывалась о самостоятельной жизни.

И вообще, уже ведь февраль. Если она решила жить одна, может, пора сообщить об этом родителям? Так, в растрепанных чувствах, он добрался до работы.

– Что-то ты сегодня не в настроении? – обратился к нему начальник.

Ёсихико прекрасно понимал, почему он не в настроении, но не решился выбалтывать семейные проблемы, так что ограничился нейтральным:

– Просто не выспался.

– Когда в доме выпускник, родители тоже на нервах.

– Да уж… – поддержал он разговор.

Впрочем, от того, что Акари предстояло сдавать экзамены, в доме ничего особо не изменилось. Она, правда, сменила утреннюю пробежку на разминку дома, чтобы не допустить травм, но вечером все так же ложилась спать в девять.

– Акари ведь в Киотский университет будет поступать, да? Вот молодчина! Я же ее совсем крошкой помню – и уже университет!

В молодости им с начальником тоже приходилось работать в одном филиале, и тогда они семьями как-то ходили вместе любоваться сакурой в парк Дзэдзэ у бывшего замка. Начальник до сих пор вспоминал, как трехлетняя Акари аккуратно собирала опавшие лепестки.

Дочка тогда действительно была хорошенькая. Называла Ёсихико папой, выбегала в коридор ему навстречу на своих маленьких ножках и обнимала его, когда он возвращался домой с работы.

Конечно, она и сейчас хорошенькая, но он не мог избавиться от чувства «что-то не так». Возможно, ему еще повезло по сравнению с теми семьями, где дочери-подростки совсем не общались с отцами, но даже когда они с Акари разговаривали, он все равно не понимал, что у нее в голове.

Даже то, что она собирается поступать в Киотский университет, не занимаясь ни на каких курсах, было слишком круто и непонятно. Другие вузы, по ее словам, ее не интересовали, и поступать куда-то еще для страховки она не стала. Микико закончила двухгодичный колледж, сам Ёсихико – выпускник частного университета с не таким уж высоким рейтингом… И в кого она?! Результаты общего вступительного экзамена, который писали в прошлом месяце, у нее лучшие в школе, и классный руководитель сказал, что если она просто будет сдавать вступительные испытания в Киотском университете, то спокойно их сдаст.

Разве учителя не должны предупреждать: «Не расслабляйтесь до самого конца»? Как это было с Дип Импэктом[6].

23 октября 2005 года Ёсихико, которому тогда было тридцать два года, с университетскими друзьями находился на Киотском ипподроме.

В тот день Дип Импэкт выиграл скачки Тройной короны Кикка-сё. Он был уверенным фаворитом, и ставки на него шли один к одному.

После четвертого виража, когда лошади вышли на финишную прямую, впереди был Эдмайе Джапан. Разрыв со следующей за ним группой был столь велик, что ипподром охватило беспокойство: пожалуй, теперь даже Дип Импэкт не сможет его догнать. Однако фаворит со скоростью, в несколько раз превышавшей скорость лидера, легко догнал Эдмайе Джапана и оставил его позади.

В тот день он стал второй лошадью после Симболи Рудольфа, которая без поражений прошла все этапы Тройной короны. До сих пор повторяют слова его жокея, Ютаки Такэ, который сравнил езду на нем с полетом в небесах.

А сразу после этого Микико объявила о своей беременности. Дочь, родившуюся без особых проблем, назвали Акари – «свет», желая ей стать «девочкой, которая будет освещать все вокруг». Без особых проблем она росла и до сегодняшнего дня.

Если бы дочь была Дип Импэктом, появившимся в результате какой-то мутации, ничего удивительного не было бы в том, что она покинет родителей, чтобы расправить крылья. Он просто не был к этому готов, но ведь должен был понимать, что когда-то нужно будет отпустить ее. Переключившись, Ёсихико взялся за работу.

– Я дома!

Когда он вернулся с работы в девятом часу, Акари в ванной комнате, стоя с прямой спиной перед зеркалом, усердно чистила зубы.

– Привет! – сказала она, вынув щетку изо рта, а затем снова вернулась к своему занятию.

Вечер только начался, а она уже в пижаме, готовится ко сну.

В гостиной Микико смотрела по телевизору развлекательное шоу. Настолько обычная картина, что в голову закрадывается мысль: уж не запрограммирована ли она кем-то. Если Акари ночевала где-то в связи со школьными мероприятиями, одно это лишало его покоя. Впрочем, ему также приходило в голову, что во время его командировок с ночевками дома ничего не менялось.

Случайно взглянув на обеденный стол, он потерял дар речи. Там лежали каталоги товаров для дома фирм Нитори и Мудзи.

– Что это за каталоги? – спросил он Микико, изо всех сил стараясь сохранять непринужденный тон и не выдать потрясения.

– Не знаю. Акари просматривала.

Точно. Дочь постепенно готовится к самостоятельной жизни.

Возможно, с Микико она уже поговорила. Но ведь еще неизвестны результаты экзаменов и непонятно, будет она жить одна или нет.

Пока он обдумывал все это, Акари закончила с чисткой зубов. Самый что ни на есть подходящий шанс завести разговор, но он не мог подобрать слова.

– Спокойной ночи.

Дочь собрала каталоги и ушла в свою комнату.

Поужинав и приняв ванну, Ёсихико достал с полки черную папку.

Он сел за обеденный стол, глотнул разбавленного горячей водой картофельного сётю[7] и не спеша раскрыл папку. На первой странице была вырезка из бесплатной газеты восемнадцатилетней давности. Под заголовком «В гонке ползунков побеждает Акари Нарусэ» была помещена фотография Акари, стоявшей на четвереньках в желтом боди. Несмотря на возраст, лицо дочери было невозмутимым, так что он чуть не улыбнулся: она и сейчас такая же.

В этой папке он собирал статьи из газет, где писали про Акари. Иногда он вынимал папку и разглядывал эти материалы под саке – ему нравилось погружаться в воспоминания о прошлом.

На следующей странице была статья из местного «Вестника Оми». На фотографии с Фестиваля здоровья двухлетняя Акари держала в руках обучающие карточки, посвященные еде.

Тогда она уже знала азбуку, но городские чиновники решили, что она собирает карточки, глядя на картинки, поэтому показывали игру всем – мол, даже такие маленькие дети понимают правила! На взгляд Ёсихико, на этих картинках было сложно отличить перец от тыквы, так что было очевидно, что Акари выбирала ответы, полагаясь на буквы.

– Говорят, что 25 и 26 февраля будет снег, – подала с дивана голос Микико, глядя в телефон.

– Электрички вряд ли остановятся, если ничего из ряда вон выходящего не случится, так что не страшно.

25 и 26 февраля проводили вступительные испытания в Киотский университет, и оба дня Ёсихико должен был сопровождать дочь. Акари утверждала, что справится и сама, Микико ее поддерживала: «Это же недалеко, сама доедет», но Ёсихико настаивал, что, если что-то случится, будет поздно, поэтому решил ехать с ней.

До университета можно было доехать по государственной или частной линии, и Акари, заранее опробовав обе, сказала, что частная ей понравилась больше.

– И вообще, за две недели еще ничего не понятно. – Микико поднялась, потянулась и вышла из комнаты, сообщив: – Пойду приму ванну.

По ней не похоже, что она знает о желании Акари жить самостоятельно. Ну или, в отличие от него, она уже смирилась с реальностью.

Ёсихико перелистнул страницу и стал разглядывать статью под заголовком: «Рисунок малышки Акари Нарусэ из города Оцу отобран на Всеяпонский художественный конкурс».

Как и предсказали за две недели, 25 февраля пошел снег. К счастью, транспорт ходил как обычно.

– Все в порядке? Ничего не забыла? – Даже Микико, которая редко обращалась к дочери, все-таки волновалась.

– Ничего, даже если я вдруг что-то и забыла, можно обратиться к инспектору на экзамене, там помогут. Обед тоже с собой взяла.

Акари была одета в школьную форму и пальто, на плечах – черный рюкзак, который она носит всегда. Обычный вид, как будто просто собралась в школу.

– Удачи! – сказала Микико.

Акари кивнула. Ёсихико, похоже, волновался гораздо больше. Его миссия состояла в том, чтобы без происшествий довезти дочь до места. Звучит просто, но ответственность большая.

Они вышли из дома в семь часов, чтобы успеть к девятичасовому сбору, даже если поезд опоздает. Сыпавший со вчерашнего вечера снег лежал на земле тонким слоем, и Ёсихико был особенно внимателен, чтобы не поскользнуться на глазах у абитуриентов. Акари под своим красным зонтиком бодро шагала, не глядя под ноги, и он беспокоился, как бы она не споткнулась.

Он ожидал толпы поступающих, но в поезде было не так многолюдно. Школьники вели себя по-разному: некоторые читали справочники, другие уткнулись в смартфоны, кто-то вообще спал.

Его драгоценная Акари прочно уселась на место, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрела вперед, будто чемпион-ёкодзуна, сумоист, ожидающий вызова на ринг. Ёсихико сел рядом и уставился в окно, за которым мелькали снежинки.

Прибыв в Киото, они вышли на станции Хигасияма. Городской автобус, двигающийся по проспекту Хигасиодзи-дори на север, был переполнен. Это не имело отношения к экзаменам, на этой линии всегда так. Ёсихико сверкал глазами на окружающих, чтобы никто не посмел навредить дочери.

На остановке Хякуманбэн автобус изверг их вместе с остальными абитуриентами. Ёсихико посмотрел на часы – от выхода из дома прошло около часа. С учетом пересадок и переполненного автобуса действительно удобнее будет жить где-нибудь в пределах пешей досягаемости.

А кстати, все абитуриенты выглядят умненькими. Сопровождавшие их взрослые одеты нарядно, и Ёсихико в повседневной одежде, с виниловым зонтом в руке, почувствовал себя неуверенно. Он посмотрел на Акари – та шагала со своим обычным невозмутимым видом.

– Акари, ты даже в такой момент не нервничаешь?

Ёсихико вообще никогда не видел, чтобы дочь нервничала. Даже на концерте в детском саду, когда остальные дети явно чувствовали напряжение – некоторые беспокойно оглядывали зрительские места, другие от волнения начинали плакать, – только Акари уверенно продолжала петь. Он вспомнил, как мама Миюки со смехом говорила: «Под конец только одну Акари и было слышно».

– Я не волнуюсь, но психологически чувствую себя, конечно, не так, как обычно. Чувствую возбуждение: интересно, какие задания дадут, поскорее хочется начать.

Неужели Дип Импэкт, проходя финиш, тоже себя так чувствовал? Они быстро добрались до естественно-научного факультета в шестом корпусе, где должны были проводить экзамен.

– Я пошла.

Интересно, что сказать такой уверенной в себе дочери? Ни «держись!», ни «не волнуйся!», ни «все будет в порядке!» не подходит.

– Пока.

Акари кивнула, сложила зонт и зашла внутрь.

Он выдохнул и вдруг понял, как все это время был напряжен. Затем вынул из кармана телефон и написал Микико: «Проводил, все в порядке».

Вступительные испытания в Киотский университет проводились два дня. Сегодня – экзамены по родному языку и математике, а завтра – по английскому и естественным наукам. Он сначала удивился, почему нельзя сделать это в один день, но экзамены длились долго, заканчивались уже после обеда.

Поговорив с начальником, он решил оба дня работать удаленно. Один из немногочисленных подарков, оставшихся от коронавируса. Сидя в столовой, куда разрешили доступ сопровождающим, Ёсихико раскрыл ноутбук и занялся работой.

Ко времени окончания экзамена по математике он стоял перед шестым корпусом естественно-научного факультета. Его окружали такие же родители. Внешне никто не волновался, но наверняка в глубине души все с беспокойством ждали, с какими лицами выйдут их дети.

Разумеется, на экзамене есть всего одна попытка. Даже для Акари, насчет поступления которой никто не сомневался, – стоит ей сегодня не решить задачу, и все будет бессмысленно. Ужасно хочется, чтобы она все сдала, но если не получится, ей не придется уезжать из дома, так что, по его мнению, и это будет неплохо.

Через некоторое время после окончания экзамена из здания потянулись абитуриенты. Некоторые тащили с собой кучу вещей – бедняжки, наверное, приехали издалека.

Выйдя из здания факультета, Акари тут же увидела Ёсихико и подошла к нему. С обычным невозмутимым покерфейсом, что чувствует – понять невозможно.

– Можешь не беспокоиться. Все сделала, никаких проблем не возникло.

При первых же словах дочери он понял, что его волнение сразу видно. Он поспешно улыбнулся и сказал:

– Вот и молодец.

Голос прозвучал неожиданно громко, и он заметил, что стоявшие рядом родители стали бросать на него сердитые взгляды.

Акари сказала, что хочет увидеть башню с часами, и они отправились в центральный кампус. Там какой-то парень ставил на газоне палатку.

– Интересно, зачем здесь палатка?

Ёсихико, которому и в голову не пришло об этом задуматься, услышав слова Акари, понял, что это и вправду странно. Они находятся на территории университета. К тому же идет снег – для ночевки в палатке и время, и место явно неподходящее. Он, конечно, слышал, что в Киотском университете полно странного народа – может, и это какой-то перформанс?

– Ты будешь здесь ночевать?

Услышав, что Акари обращается к парню, Ёсихико вздрогнул. Не стоило связываться с этим неизвестным типом.

– Ага!

Парень повернулся к Акари. На нем было черное пальто и очки с тонкой оправой. Он выглядел как студент императорского университета, каких показывают в утренних программах с сериалами.

– Не стоит – опасно для жизни ночевать под открытым небом в такое холодное время.

– А мне негде остановиться. Так что нечего болтать с умным видом, – недовольно ответил парень.

– Ты поступающий?

– Да, а что?

– Тогда поехали к нам, – предложила Акари.

Парень и Ёсихико одновременно изумились:

– Чего?!

– Я сейчас поеду домой, в Оцу, мы там живем в многоквартирном доме. Даже если спать у нас в коридоре на полу, это будет теплее, чем в палатке под открытым небом. Папа, думаю, разрешит, если это для спасения человека.

Она посмотрела на Ёсихико.

– Да, но хотелось бы сначала узнать, с кем имею дело. – Ёсихико не удержался и выложил то, что думал.

– Согласна. – Акари кивнула. – Я – Акари Нарусэ, ученица двенадцатого класса старшей школы Дзэдзэ префектуры Сига. Это мой отец, Ёсихико.

– А я – Томоки Сирояма, приехал из префектуры Коти. Собираюсь поступать на инженерный факультет Киотского университета.

Сирояма показал свое удостоверение абитуриента – там действительно было написано «Томоки Сирояма» и была его фотография. Акари сняла перчатки, взяла удостоверение и, посмотрев на просвет, убедилась, что оно подлинное.

– И ты с самого начала собирался спать в палатке?

– Да. У меня был план съездить на экзамен из Коти в Киото за три тысячи иен.

Он ткнул куда-то пальцем – там на треножнике стояла видеокамера. Закрытая прозрачным чехлом – видимо, от снега.

– Ты нас на видео снимаешь?

– Так вы сами подошли и заговорили со мной.

Ёсихико схватился за голову: как знал – нечего с такими связываться. Тем временем Акари и Сирояма продолжали разговор: «А как ты сюда добрался?» – «Автостопом». Даже если дать парню переночевать у них по доброте душевной, не хотелось бы при этом оказаться в качестве контента на каком-нибудь сайте.

– Твоя задумка мне не очень нравится, но мы не можем оставить тебя здесь замерзнуть до смерти – еще будешь потом во снах являться.

Акари тоже можно понять.

– Как вы и сказали, меня вполне устроит коридор в вашей квартире, так что вы меня очень выручите, если предоставите место для ночевки. Кроме того, если я поеду в Сигу, будет больше материала для съемки. – Сирояма вдруг начал униженно кланяться.

– Ой, только на нашей линии оплата за проезд дорогая, в три тысячи не уложишься.

Ёсихико решил, что это прекрасная отговорка, но Сирояма вцепился в предложение.

– Ничего, если немного превышу лимит. Зато для видео очень соблазнительный материал.

– В любом случае устроиться в гостиницу в Киото, наверное, уже сложно. Сначала переберемся в Оцу – там и выбор будет побольше.

Акари, конечно, права, но нет никакой необходимости брать его с собой. Он еще и ютюбер – подозрительно все это.

– Мы наверняка не случайно встретились. Давай такое условие: если от тебя будут хоть малейшие неудобства – выгоним. Хорошо?

Ёсихико невольно ахнул. Акари уже решила принять этого парня. Если продолжать сопротивляться, только замерзнешь под снегом.

– Ладно. Берем его с собой. Быстрее складывай палатку и пошли.

– Слушаюсь! – Сирояма отдал честь и поспешно стал все убирать.

– Ух ты, до Сиги можно доехать на метро? – Водя камерой по сторонам, Сирояма удивленно смотрел в окно.

Городское метро, на которое они сели на станции Хигасияма, по пути сливалось с линией Кэйсин, принадлежащей железнодорожной компании Кэйхан, потом поднималось, чтобы преодолеть гору Осака, а от станции Камисакаэ-мати ехало уже по поверхности, как трамвай.

На станции Бивако-Хамаоцу они пересели на линию Исидзака, и поезд некоторое время ехал по берегу озера.

– Сейчас темно, видно плохо, но там – озеро Бива!

– Правда? Неужели оно так близко к Киото?

– Конечно. Эта местность даже называется Оми – «близко к заливу».

Озеро Бива, находящееся рядом со столицей, называется Оми, а озеро Хамана, находящееся далеко, – Томи, «далеко от залива». Это даже Ёсихико помнил из уроков обществознания.

На станции Дзэдзэ они вышли из поезда. Ёсихико был против того, чтобы дорогу до их дома снимали на видео, поэтому он велел Сирояме выключить камеру, и тот послушно подчинился.

Когда они открыли дверь квартиры, в прихожую вышла Микико:

– Привет… А это кто?

Она беспокоилась за дочь – а тут еще какой-то незнакомый парень. Конечно, жена удивилась. Ёсихико по дороге думал, не стоит ли написать ей в мессенджере, но потом решил, что словами не сумеет все как следует объяснить, поэтому привел гостя, не предупредив заранее.

– Меня зовут Томоки Сирояма, я приехал поступать в Киотский университет из префектуры Коти. Мне негде было остановиться, и я уже собирался ночевать под открытым небом, но Акари заметила меня и выручила.

– Он сказал, что переночует у нас в коридоре, в спальном мешке.

– Мы же не можем положить гостя в коридоре!

Лицо Микико обычно небогато мимикой, но сейчас было очевидно, что она недовольна Ёсихико: «Ты чего удумал?!» Если бы она спросила, зачем они притащили с собой мальчишку, ему нечего было бы ответить.

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Меня вполне устроит коридор. Еда у меня тоже с собой, я собирался ночевать в палатке, так что возможность укрыться от снега и ветра меня более чем устроит. О ванне тоже не беспокойтесь. Я буду благодарен, если позволите воспользоваться только туалетом.

Микико, не меняясь в лице, ушла в комнату и бросила на ходу:

– Ну ладно.

– Можно выключить свет в коридоре. – Присев, Сирояма вытащил из рюкзака походный фонарь.

– Ну, это уж… – заколебался Ёсихико, но парень помотал головой:

– Я с самого начала собирался ночевать на улице, так что буду максимально придерживаться плана. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания, ведите себя как обычно.

– И то верно, – сказала Акари, выключила в коридоре свет и ушла в гостиную.

Когда загорелся фонарь, стало светло настолько, что можно было разглядеть лицо Сироямы.

– Какая у вас целеустремленная дочка.

Ёсихико криво улыбнулся. Эти слова ему говорили много раз, но он не ожидал услышать их от такого же, как Акари, абитуриента.

– А ты свои видео на Ютюб выкладываешь? – присев на корточки, спросил он у Сироямы.

– Да.

Ёсихико спросил название канала и поискал его на своем смартфоне. У него был 541 подписчик. Сирояма выступал там под именем Томо. По активности парня – приехал автостопом издалека – Ёсихико ожидал, что тот будет более известным влогером. Он сам не понял свои чувства: то ли обрадовался, то ли был разочарован.

Среди видео были учебные – «лайфхаки для решения квадратных уравнений», «английский для Киотского университета за три минуты» и туристические – «лучшие пейзажи Ниёдогавы, которые знают только местные», «как быстрее добраться из аэропорта Рёма в Коти до станции Коти».

– Надо же! – Пусть даже у парня было мало подписчиков, его стоило похвалить за регулярное добавление видеороликов.

– Да ничего такого. Вот поступлю в университет – планирую расширить свою деятельность, – сказал тот с серьезным видом.

Ёсихико смутился. Тридцать лет назад они с приятелями прожигали жизнь все четыре года учебы в университете: пили, ходили на скачки. Теперь он подумал о том, насколько бесполезным все это было – неужели нельзя было найти другие занятия?

Интересно, почему так. Акари ведь тоже постоянно ищет какие-то вызовы, пробует новое, но он никогда не ловил себя на таких мыслях. Может, он чувствует себя отчужденно именно потому, что она – его дочь?

– Ну, не буду тебе мешать, – сказал он Сирояме и ушел в гостиную.

Микико занималась ужином, Акари сидела на диване со справочниками. Похоже, обе решили не думать о Сирояме и вести себя как обычно. Это было слишком привычно и поэтому, наоборот, вызывало беспокойство.

Если сейчас не вовремя начать извиняться перед Микико, она, скорее всего, будет его обвинять: мол, зачем притащил парня. Ведь в этом и состояла миссия Ёсихико: защищать Акари от таких подозрительных типов, как этот Сирояма. Ёсихико зашел в кухню как ни в чем не бывало.

– Давай помогу.

Когда он собрался отнести на стол суп мисо, позвонили в домофон. Он локтем нажал кнопку ответа:

– Да?

– Это Миюки. Акари уже приехала?

– Приехала, дома.

Не успел он позвать дочь, как та встала и пошла в прихожую. Послышался звук открываемой двери, а через некоторое время раздался смех Миюки.

– Разве так бывает?!

Что-то ответил Сирояма – по-видимому, все трое беседовали.

– Да уж, экзамены Акари не могут пройти просто. – Микико вздохнула, накладывая рис. – Я-то думала, что, если с ней все будет в порядке, мне ничего не страшно, но никак не ожидала, что она приведет незнакомого мальчика.

– Это точно. – На секунду Ёсихико показалось, что обойдется без выволочки.

– Но ты-то! Мог бы и остановить!

Получил.

– Но она ведь не могла его не пригласить.

Микико с безнадежным видом посмотрела куда-то вдаль.

Когда они закончили накрывать на стол, вернулась Акари с пакетиком сушеных водорослей.

– Симадзаки угостила.

Миюки уже сдала экзамены в частный университет в Токио и знала, чем будет заниматься дальше. Первого марта в школе пройдет выпускная церемония, а в конце марта семья переезжает в Токио. Ёсихико сочувствовал их хлопотам – надо навести порядок с вещами, оформить документы, но теперь, если Акари будет переезжать в Киото, ему будет не до чужих проблем.

На ужин был вареный рис, суп мисо, куриное филе, обжаренное в острой панировке, и вареный шпинат. По будням они редко втроем садились за стол.

И все же стоило подумать о том, что за дверью в гостиную находится еще один человек, на душе становилось неспокойно. Он уже хотел позвать Сирояму поужинать вместе с ними, но тот ведь отказался, да и Микико с Акари ничего не говорят, так что Ёсихико не рискнул предложить.

Когда Ёсихико вышел в коридор, собираясь зайти в туалет, Сирояма уже забрался в спальный мешок и, пользуясь фонариком, просматривал английские слова. У него был тот же учебник, что и у Акари: «Систематизированная лексика английского языка».

– Кстати, а твои родители знают?

Надо было раньше об этом спросить, но почему-то до сих пор это в голову не пришло. Неужели есть родители, которые спокойно отпускают сына автостопом добираться куда-то и ночевать там под открытым небом? Сирояма, не вставая, поднял на него взгляд.

– А они вообще не знают, что я собрался поступать в Киото.

– Что? Как это?

– Когда я в прошлом году закончил школу, семья распалась… Ну, в общем, много всего было, и я сейчас живу у маминых родителей.

Ясно. Значит, год потерял. И все равно какая-то странная ситуация.

– Так бабушка с дедушкой, наверное, беспокоятся?

– Они у меня сторонники свободного воспитания, не обращают внимания, когда я по несколько дней не ночую дома из-за съемок. Вчера вечером я им сказал, мол, съезжу на экзамены, они ничего не возразили.

Какая странная семейка. Но волосы и одежда у мальчика чистые. Значит, за ним присматривают.

– Подожди, а где же ты вчера ночевал?

– Подремал на пассажирском сиденье грузовика.

– А если бы опоздал?

– Ну, если бы увидел, что не успеваю, пересел бы на поезд, конечно. Без экзаменов мне нельзя. Но, к счастью, я и автостопом к семи утра уже был в Киото.

Неужели такое возможно?! Хотя вряд ли парень мог так тщательно продумать вранье.

– Сегодня, пожалуй, смогу как следует выспаться. С Акари можно не волноваться о том, что проспишь.

Без Акари Ёсихико и не заговорил бы с незнакомым парнем. Сначала тот казался подозрительным, но постепенно начал раскрываться.

– Сирояма, не хочешь с нами чаю выпить? – Из гостиной выглянула Акари.

– У меня правило: за напитки и еду я плачу.

– Но ведь в некоторых местах предлагают бесплатный чай, – сказала Акари.

– И то правда, – легко согласился Сирояма и выбрался из мешка.

– Ух ты! – удивился он, увидев грамоты на стене комнаты. – Если бы у меня так все развесили, я бы постоянно ощущал давление.

– Какое давление? – не поняла Акари.

– А ты не чувствуешь необходимости получать призы еще и еще?

– Не чувствую. Я ведь не специально их получаю, но если дают – считаю, нужно просто порадоваться.

Ёсихико первый раз слышал, что Акари радовалась наградам. В его папке была статья с фотографией, где она стоит с грамотой в руках рядом с мэром Оцу. Тот улыбается, а на лице дочери ничего не отражается – он даже беспокоился каждый раз, глядя на это фото: ну неужели она не может улыбнуться? Но, значит, она просто не показывала свои чувства, а на самом деле была рада!

На столе был приготовлен чай на троих, на тарелке – рисовое печенье и сушеные водоросли. Напротив Ёсихико уселся Сирояма, рядом с ним – Акари. Микико – то ли на самом деле, то ли нет – заявила, что хочет посмотреть какую-то программу по телевизору, и ушла в спальню.

Сирояма, как положено, сложил руки, поблагодарил за угощение и взял чашку. Значит, обращает внимание на такие мелочи в поведении. Акари предложила ему печенье и водоросли, сказав:

– Считай это дегустацией местных сувениров.

– Сирояма сказал, что вчера спал в кабине грузовика.

– Бедняга. Ты, наверное, не выспался? – спросила Акари, жуя водоросли.

– Ну так, – сказал Сирояма и взял печенье.

– Значит, оптимальным будет лечь сегодня пораньше.

На часах было полвосьмого. Обычно Ёсихико в это время еще был на работе.

– Нарусэ, а ты всегда так разговариваешь?

– Давно меня об этом не спрашивали. – Акари чуть улыбнулась.

Ее знакомые уже смирились с тем, что она такая, поэтому не задают подобных вопросов.

– С первого класса как-то так сложилось.

– Ого! И вы ей не запретили? – Парень посмотрел на Ёсихико.

Тот задумался. Пожалуй, такая манера речи возникла у дочери не сразу, все менялось постепенно. В процессе ему приходила в голову мысль, что она говорит странно, но Микико не обращала внимания, и Ёсихико тоже смирился. С оптимизмом ждал, что в определенном возрасте она опять заговорит нормально. Но потом все как-то привыкли, и Акари так и разговаривала даже сейчас, в восемнадцать лет.

– Не запрещали. Была мысль, что это пройдет, а потом привыкли.

– Наверное, твои знакомые спокойно воспринимают такое, да? Вот и подруга твоя заходила – обычно люди должны сильнее удивиться тому, что кто-то спит в коридоре.

– А ты, значит, хотел, чтобы она выказала больше удивления? – Акари посмотрела на парня, будто сделала какое-то открытие.

– Не то чтобы хотел… Подумал, что она не должна это так спокойно воспринять. – Сирояма почесал в затылке. – Вот твой папа сейчас в коридоре заговорил со мной про родителей – обычно ведь об этом первым делом спрашивают. Честно говоря, я надеялся, что кто-нибудь ко мне обратится, когда я буду ставить в кампусе палатку. Хотел снять реакцию: как люди удивляются или равнодушно проходят мимо. А тут Акари с невозмутимым видом зовет к себе домой, а ее папа даже не спрашивает про родителей. Я совсем не этого ожидал.

Ёсихико невольно рассмеялся. Не те люди ему попались. Наверняка Эдмайе Джапан тоже проклял судьбу, которая предназначила ему родиться в один год с Дип Импэктом.

– На самом деле меня очень заинтересовало то, что ты выкладываешь видео. У меня, видишь ли, нет смартфона, видимо, еще и поэтому я плохо разбираюсь в интернете. Планирую изучить этот вопрос, когда поступлю в университет.

– У тебя нет смартфона?! Что? Родителям ведь тоже должно быть неудобно!

Как ни странно, Ёсихико никогда не испытывал неудобства по этому поводу. Конечно, было дело, он беспокоился, например, когда дочь ездила на соревнования по ута-гарута, но, впрочем, даже если бы у Акари был мобильный, еще неизвестно, стала бы она им звонить или нет. Она с детства не имела телефона, и все к этому привыкли.

– Старшеклассница без смартфона – это же дико интересно!

– Вообще-то я не ради чьего-то интереса отказалась от смартфона.

– Облом. Теперь мне кажется, что весь мой план – съездить на экзамены в Киото за три тысячи иен – совсем не привлечет внимания.

Сирояма поставил локти на стол и обхватил голову руками.

– Почему? Это ведь зрители будут решать, интересно им или нет. Мне кажется, есть смысл выложить видео, которые ты уже снял.

– Нарусэ, ты, по-моему, вообще не сомневаешься.

Ёсихико стала раздражать наивность Сироямы. Даже Акари, которая, подобно Дип Импэкту, подчиняет окружающих подавляющей силой, приходится сомневаться, как и обычным людям.

– Мне это часто говорят, – совершенно спокойно ответила Акари.

Так он и думал.

– Я приму ванну и лягу спать. Тебе тоже рекомендуется лечь пораньше.

Акари убрала чашки и вышла из комнаты.

– Я всегда использовал то, что людям казалось, будто я не способен к учебе, но по сравнению с Акари это просто ерунда, верно?

Сирояма продолжал грызть печенье – наверное, не наелся своим ужином.

– Да уж, мы, родители, тоже часто учимся у Акари.

Парень вынул из кармана смартфон.

– Завтра тоже обещают снег.

– А в Коти снега нет?

– Не-а. А под снегом ходят с зонтиками?

– Кто как.

Ёсихико поднял глаза, чтобы рассмотреть развешанные по стенам грамоты Акари. Когда она уедет, неужели здесь останутся только они? При этой мысли сердце сжалось.

– Большое вам спасибо.

Закончив сборы, Сирояма закинул за спину огромный рюкзак и низко поклонился Микико.

– Счастливо тебе.

Говорила Микико вроде бы без неприязни, но видно было, что связываться с парнем она не желает.

– Акари, ты тоже смотри под ноги.

– Хорошо.

Акари, как и вчера, выглядела так, будто просто отправлялась в школу.

– Ну, я пошла.

– Счастливо, – сказала на прощание Микико, и Ёсихико вместе с Акари и Сироямой вышел из дома.

Снаружи, как и обещал прогноз погоды, шел снег, но не так сильно, зонты были не нужны. Уже напа́давшее было притоптано, и дорога оказалась более скользкой, чем вчера.

– Ух ты! Здорово вы наловчились ходить по снегу. А я боюсь поскользнуться. – Сирояма шел за ними неуверенной походкой.

В Оцу снег ложился пару раз в год, и Ёсихико не думал, что он так уж к этому привык – но, видимо, парню так казалось.

– Главное не спешить, и все будет нормально.

Сегодня они тоже вышли заранее.

– Рекомендуется ставить ногу на всю подошву и передвигаться мелкими шагами. Тем не менее, как ни осторожничай, все равно можно упасть, и в этом случае важно падать согнувшись, как бы пытаясь сесть.

– Ух ты, я попробую.

Сирояма попытался на практике применить советы Акари.

– А еще при падении лучше беречь активную руку. Если не сможешь писать – не выполнишь задания.

– Ты говоришь как наемный убийца.

К счастью, поезда не опаздывали, и они прибыли на станцию Хигасияма, как и планировали. Выйдя на улицу, они увидели, что в Киото тоже валит снег, как и в Оцу.

– Холод в Киото совсем другого типа, нежели у вас. Здесь как будто мороз сильнее.

– Хм, первый раз такое слышу, – с интересом отреагировала на слова Сироямы Акари.

Ёсихико двинулся за ними, но тут какой-то велосипедист выехал на проезжую часть, чтобы обогнать их, и упал.

– Осторожно! – невольно вскрикнул Ёсихико, после чего почему-то грохнулся еще и Сирояма.

И что теперь делать? Ёсихико застыл, глядя на произошедшее, и в голове его было пусто.

– Ты в порядке?

Акари отреагировала быстрее и втащила упавший велосипед с проезжей части на тротуар. Велосипедист – молодой парень – тоже уполз с дороги, избежав дальнейших травм.

– Простите. Все нормально. – Он смущенно встал и, толкая велосипед, ушел.

Сирояма тоже встал, опершись на руку Акари.

– Ой, больно.

– Больно настолько, что не можешь идти? Вот здесь болит? – спрашивала Акари, прикасаясь к спине и пояснице парня.

Ёсихико молча стоял перед ними, чувствуя вину. Это из-за его громкого крика Сирояма упал. Ёсихико даже никак не помог. Просто обуза.

Зато он убедился, что Акари справится и в одиночку. Покинет родителей – и ее мир станет шире. Это грустно, но пришло время.

– Сейчас больно, но, думаю, скоро пройдет. Правая рука двигается.

Увидев, как Сирояма сжимает и разжимает руку в черной перчатке, Ёсихико успокоился. Придумав единственную вещь, которая была ему под силу, он остановил пустое такси.

– Можешь считать это автостопом.

Сирояма послушно поблагодарил.

Ехать на такси было несравнимо приятнее, чем в набитом автобусе. Они в мгновение ока прибыли к северному кампусу, и Ёсихико расплатился кредиткой.

– Большое вам спасибо за все.

Глядя, как кланяется Сирояма, Ёсихико почувствовал, как в груди кольнуло. Заставить абитуриента поскользнуться – очень уж плохая примета.

– Встретимся снова в апреле, – сказала Акари, и Сирояма улыбнулся:

– Посмотрим. Что ж, мне туда. Спасибо вам!

Он помахал рукой и пошел по переходу на другую сторону.

У входа в кампус сотрудники в форменных куртках раздавали буклеты. Вчера они второпях прошли мимо, но сегодня приходилось шагать осторожно.

– Удачи на экзаменах!

На брошюре, которую он машинально взял, большими буквами было написано: «Жилье для студентов Киотского университета».

– Ой!

Взволнованный Ёсихико застрял ногой в снегу, потерял равновесие и плюхнулся на землю.

– Ты как?

Глядя на Акари, которая стояла над ним, он вдруг понял, что впервые за долгое время смотрит дочери прямо в лицо. Он всегда думал о ней как о малышке, а ведь она уже и лицом, и фигурой совершенно взрослая. Ему надо смотреть не на ту Акари, которая осталась в воспоминаниях, собранных в папке, а на нынешнюю.

– Нормально. – Он встал, и на лице Акари отразилось облегчение.

Там и сям болело, но костей вроде не сломал.

Они дошли до шестого корпуса естественно-научного факультета, и Акари, выпрямившись, повернулась к Ёсихико:

– Спасибо, что присматривал за мной.

Ему показалось, что еще рано подводить итог их отношениям, хотя он и сам чувствовал нечто похожее. Акари наверняка поступит. Уедет из дома, начнет самостоятельную жизнь. Какое-то время он будет оказывать ей финансовую поддержку, но довольно быстро ему придется отпустить ее.

– Удачи! – сказал он, и Акари, кивнув, зашла внутрь.

Он не собирался ехать на объявление результатов, но потом ему захотелось до конца принять участие в экзаменационной эпопее дочери, поэтому он решил взять выходной и съездить с ней в университет. Микико, как обычно, не суетилась, сказала, что посмотрит в интернете и не поедет с ними, а Акари заявила, что не хотела бы ошибиться в номере, поэтому попросит съездить с ней Симадзаки, так что они отправились туда втроем.

– Я, конечно, думаю, что у тебя все будет в порядке, но все-таки: что будешь делать, если не найдешь свой номер?

В присутствии Миюки атмосфера разряжалась. Было ясно, что, в отличие от Сироямы, перед подругой Акари раскрывается.

– Там увидим.

– Теперь уже я разволновалась. – Миюки прижала обе руки к груди.

Все еще было холодно, но на сердце было легко уже потому, что снег не шел. По тротуару, где упал Сирояма, можно было шагать без страха. Автобус тоже был не так набит, как во время экзаменов.

– Мой университет, как и дом, находится в пределах 23 районов Токио[8], но все равно на поезде и пешком дорога занимает минут пятьдесят. Как у тебя.

Миюки, кажется, тоже думает, что Акари будет ездить на занятия из дома. Ёсихико прислушался с замиранием сердца, ожидая ответа дочери, но та просто переспросила: «Правда?»

Раз она даже ближайшей подруге не рассказала о своих планах, значит, ждет результатов. Ёсихико казалось, что он несет бомбу с часовым механизмом.

Перед шестым корпусом естественно-научного факультета уже собралось много абитуриентов и их родителей, все ждали полудня – времени, когда объявят результаты.

– Ух ты, я это по телевизору видела! – Миюки сфотографировала на смартфон пустую доску для объявлений.

– Может, лучше снять после того, как будут вывешены номера?

– Пустую доску не так часто можно увидеть.

Ёсихико тоже так подумал и щелкнул доску на свой смартфон.

– Кстати, Сирояма, который у вас ночевал, выложил видео.

– О, а я и забыл.

Ёсихико нашел канал парня – там появился часовой фильм «Как я съездил на экзамены в Киото за три тысячи иен». Счетчик показывал 220 просмотров.

Фильм начинался с того, как Сирояма автостопом добирается из Коти до Киотского университета. Ёсихико прокрутил до того места, которое его больше всего интересовало, – где они с дочерью обращаются к пареньку, который ставит палатку. Их с Акари фигуры были полностью закрыты пиксельной мозаикой, голоса изменены с помощью специальной программы, а слова показывались субтитрами.

Дальше было показано, как Сирояма едет в Оцу по линии Кэйсин. Поверх изображения станции Дзэдзэ было написано: «Мне позволили переночевать дома у господина Н.», а после этого появилось изображение университетского кампуса на следующий день.

Видео заканчивалось тем, что Сирояма автостопом добрался до Коти и, хоть и немного превысил бюджет, благополучно закончил путешествие. Ёсихико, с одной стороны, был доволен, что их личная жизнь осталась незатронутой, но с другой – чувствовал сожаление: хотелось бы побольше фигурировать в фильме.

– Ой, смотрите! – услышал он голос Миюки и поднял голову.

Как раз показались сотрудники с рулоном ватмана. Гудевшая толпа мгновенно замолчала.

У Акари был номер 108. Ёсихико подумал только о буддийских грехах и страданиях[9], но Акари обрадовалась: это число получалось в результате перемножения единицы в первой степени, двойки в квадрате и тройки в кубе.

Как только номера сдавших экзамен повесили на доску, раздались радостные голоса. Ёсихико удивился: неужели можно так быстро найти свой номер, но ему тут же бросился в глаза номер 108.

– Ура! – автоматически выкрикнул он.

– Ты молодец! Ура! – радостно закричала Миюки, хлопая в ладоши и подпрыгивая.

Акари приложила руку ко рту и улыбнулась.

– И правда, это радует.

– Давай сфотографируем тебя!

У доски сдавшие экзамен, сменяя друг друга, делали памятные фото. Улучив момент, Акари тоже встала перед доской.

– Папа Акари, и вы тоже.

– Сфотографируешь нас? – Ёсихико отдал свой смартфон Миюки и вместе с Акари встал так, чтобы номер 108 был между ними.

– Скажите «сы-ы-ыр»!

Он поблагодарил Миюки и посмотрел на получившееся фото. Как обычно невозмутимая Акари и он: настолько напряжен, что его лицо тоже ничего не выражает. Он всегда считал, что дочь похожа на мать, но здесь было видно, что и на него немного тоже. Пусть на ее лице не отражаются чувства, но в глубине души она рада.

Потом Ёсихико сфотографировал девочек, и тут раздался крик:

– Нарусэ!

– Да это же Сирояма.

Парнишка шел к ним с улыбкой на лице.

– Я сдал!

– Серьезно? Так ты действительно умный! – Миюки высказалась очень уж прямодушно, но Ёсихико был того же мнения.

– Молодец. Поздравляю.

– Спасибо вам, что помогли мне тогда. – Сирояма повернулся к Ёсихико и, как положено, вежливо поклонился.

– Ты и сегодня приехал автостопом?

– Нет уж, мне и того раза хватило. Скоростным автобусом. Я снял момент объявления результатов, так что тоже выложу. Можно написать, что и Н. сдала экзамен?

– Пожалуйста.

Какой вежливый ютюбер – спрашивает разрешение. Может быть, из-за этого у него не растет число подписчиков, но Ёсихико хотелось, чтобы он таким и оставался.

– Пойду искать жилье.

Вот он, этот момент. Глядя вслед удалявшемуся Сирояме, Ёсихико внутренне готовился к разговору.

– Что ж, тебе тоже нужно будет искать квартиру, – нарочито веселым голосом сказал он, пока дочь сама не начала этот разговор.

Может, ей тоже тяжело об этом сказать. Теперь, когда известны результаты экзаменов, можно с легким сердцем искать жилье.

– Ты о чем?

И Акари, и Миюки недоуменно смотрели на Ёсихико.

– Я случайно увидел историю поиска на компьютере. Ты же хочешь жить отдельно? И мебельные каталоги смотрела.

Акари понимающе кивнула.

– Это не я. Друг из Хиросимы поступил в Киотский университет и собирается жить самостоятельно, вот я и изучала вопрос, чтобы посоветовать ему хорошее место и помочь с выбором мебели.

От облегчения Ёсихико рухнул на колени. Он просто поторопился с выводами. При мысли о том, что Акари еще какое-то время поживет дома, к нему снова вернулась радость по поводу ее успешного поступления.

– У меня еще есть дела как у жительницы города Оцу. Вот когда с ними закончу, можно будет и одной где-нибудь пожить.

– Да уж, ты пока должна оставаться в Оцу, Нарусэ.

Ёсихико встал и отряхнул брюки. Наступит ли когда-нибудь тот день, когда Акари, постоянно обнаруживающая, чем еще хотела бы заняться, закончит все, что ей нужно сделать в Оцу? Пусть продолжает жить в родительском доме – это все, о чем мечтает Ёсихико.

– Поздравляем! Покачать на руках? – К ним подошли мощные ребята в форме американских футболистов.

Ёсихико напрягся: наверное, они видели в фильмах, как качают поступивших, вот и подошли к Акари.

– Благодарю за ваши намерения, но предпочту отказаться, чтобы избежать возможных травм.

А, ну конечно. Акари всегда за безопасность.

– А может, пусть твоего папу покачают? – предложила Миюки.

Взгляды футболистов остановились на Ёсихико.

– Поздравляем папу! Покачать вас?

Эх, ну ладно, на память. Ёсихико решительно сказал:

– Будьте любезны!

И его подняли вверх мужские руки.

– Поздравляем вашу дочь с поступлением!

– Раз-два! Раз-два!

Ёсихико впервые качали на руках, но это было не страшно, скорее непонятно. Взлетая над головами спортсменов, он слышал хохот Миюки. Наверное, Акари улыбалась рядом с ней. Ёсихико вытянул руки к голубому небу.