– Из Дзэдзэ – в мир!

Когда на сцене участницы дуэта «Мы из Дзэдзэ», выставив указательные пальцы, махнули руками по диагонали вверх, мне показалось, будто кто-то схватил мое сердце и сдавил его в кулаке. В свете прожекторов две девушки в голубой форме сверкали, будто айдолы. За ними виднелось знакомое здание школы, но все было каким-то нереальным.

Я смотрела мандзай[1] в приподнятом настроении и не могла закрыть рот на протяжении всего выступления. Вернувшись домой, я сразу написала на обложке тетради несмываемым маркером: «Из Дзэдзэ – в мир!»

– В октябре, на уроке, посвященном уроженцам Токимэки, мы будем слушать ваши доклады о тех людях, что работают в нашем квартале.

Когда наш классный руководитель сказал это, сидевшая наискосок от меня Юмэ Нохара обернулась и хитро ухмыльнулась. Кажется, она прочитала мои мысли. Я уставилась на надпись на обложке тетради: «Из Дзэдзэ – в мир!»

Я, Мирай Китагава – ученица четвертого класса начальной школы Токимэки города Оцу. Моя школа находится на улице, спускающейся от станции Дзэдзэ к озеру Бива. Когда-то она называлась «Городская начальная школа Бамба», но в конце восьмидесятых годов улице дали название «Токимэки-дзака» – «Холм душевного трепета», – и школу тоже переименовали.

Это занятие – «Время уроженцев Токимэки» – умными словами называется «Урок комплексного обучения», на нем мы анализируем историю квартала и его особенности. В этом месяце, как сказал классный руководитель, темой будут люди, которые здесь чем-то занимаются. Кого еще, кроме этих девушек, можно захотеть изучить?!

– Обсудите в группах, о ком вы хотите рассказать.

Как только мы соединили столы, я воскликнула:

– «Мы из Дзэдзэ»!

Юмэ засмеялась:

– Я так и думала.

– А кто это? – одновременно спросили мальчики из нашей группы, Тай и Кура.

Я-то думала, что хотя бы название дуэта знают все, поэтому была разочарована тем, что мои ожидания не оправдались.

– Это же ведущие летнего праздника Токимэки! – сказала Юмэ, и Кура сообразил:

– А, это те, в форме.

Но Тай, поправив очки, покачал головой:

– Я там никогда не был.

«Мы из Дзэдзэ» – дуэт девочек-старшеклассниц, Акари Нарусэ и Миюки Симадзаки. Они ведут летний праздник, который каждый год проводится в августе.

В этом году во время праздника я потеряла кошелек и, плача, искала его. Розовенький, с зайчиком Мелоди, мне его бабушка купила. Денег там было немного, но было очень обидно потерять кошелек, который я везде носила с собой. Юмэ тоже искала вместе со мной, но его нигде не было, и мы уже не знали, что делать.

Когда мы копались в траве рядом со спортивным корпусом, нас окликнули:

– Что-то потеряли?

Мы оглянулись – перед нами стояла девушка в голубой форме. Это она только что объявляла номера концерта со сцены. У меня забилось сердце, как будто я увидела знаменитую артистку, и я ничего не могла сказать.

– Она потеряла кошелек, и мы вместе его ищем, – вместо меня ответила Юмэ.

– Ужас какой! Возможно, его отнесли в штаб, пойдемте спросим.

Сзади на ее футболке было написано «Нарусэ», поэтому я поняла, что это фамилия девушки. Пока мы шли, я описывала свой кошелек.

– Эта девочка потеряла кошелек с Мелоди. Никто не приносил?

– Было несколько потерянных вещей.

Еще одна девочка в такой же футболке стала рыться в картонном ящике, который стоял в глубине палатки. У нее на спине было написано «Симадзаки».

– Вот, нашла похожий. Он?

Когда Симадзаки показала мне розовый кошелек, я от радости протянула к ней обе руки.

– Он!

– Вещь ценная, на всякий случай скажи, как тебя зовут, – с серьезным лицом заявила Нарусэ, взяв кошелек у Симадзаки.

– Мирай Китагава.

Нарусэ зашла в палатку и заговорила с дяденькой в куртке хаппи. Я заволновалась: а вдруг они не отдадут мне кошелек, но девушка почти сразу вернулась и отдала его мне.

– Извини, что пришлось подождать. Я просто уточнила у председателя исполнительного комитета. Хорошо, что кошелек нашелся.

– Большое спасибо!

– Вот замечательно! – Юмэ тоже радовалась, будто это ее потеря нашлась.

В конце праздника дуэт выступил с мандзаем. Сценка была посвящена местному супермаркету «Хэйвадо», и это было почти так же смешно, как мандзай по телевизору. Все смотрели на этих девушек, которые только что в палатке распорядителя вернули мне кошелек. Я, не веря своему счастью, глядела на сцену.

Когда после этого все стали танцевать народный танец госю-ондо, мне хотелось заговорить с ними, но девушек окружало множество людей, и я не смогла к ним подойти.

– Мирай – фанатка «Мы из Дзэдзэ», – объяснила Юмэ мальчикам.

– Хм. Вообще, неплохо, они тесно связаны с кварталом, но нам ведь надо будет потом делать доклад… Может, лучше выбрать каких-то владельцев магазинов, с которыми легче поговорить?

Тай, конечно, был прав. Хоть я и знала, что девушки живут в нашем квартале, непонятно было, сможем ли мы с ними встретиться.

– Их же никто не знает, давайте лучше найдем каких-нибудь знаменитостей. Например, Таканори Нисикаву[2], – в шутку сказал Кура.

– «Мы из Дзэдзэ» тоже знаменитые! – обиделась я и, набрав на планшете название дуэта, показала своей группе.

– Ух ты, так это комический дуэт?

Благодаря тому, что самой первой в поиске появилась страница конкурса мандзая «Гран-при М-1»[3], Кура тоже заинтересовался. На странице были размещены фотографии Нарусэ и Синадзаки. Когда я увидела эту страничку на мамином смартфоне, то сразу поняла, почему они так здорово выступили на празднике.

– Ух ты, Нарусэ входит в команду ута-гарута[4] старшей школы Дзэдзэ! – Тай открыл вторую выпавшую в поиске страницу и читал статью.

Наверное, эта школа привлекла его внимание, потому что в ней учатся самые умные дети в Сиге. Я почувствовала удовлетворение от того, что мне удалось заинтересовать обоих мальчиков.

– Кого изучаете? – К нам подошел классный руководитель и посмотрел на планшет Тая.

– Комический дуэт старшеклассниц «Мы из Дзэдзэ». Они обе живут в нашем квартале, были ведущими на летнем празднике.

Выслушав мои объяснения, учитель удивленно хмыкнул и посмотрел на экран планшета. А вдруг он скажет, что про старшеклассников нельзя рассказывать? Я с замиранием сердца смотрела на него, но он неожиданно спросил:

– А картина, которая висит перед кабинетом директора, случайно, подписана не именем Акари Нарусэ?

– Что?!

Несмываемый позор для фанатки дуэта. Мы отпросились у классного руководителя и вчетвером пошли смотреть на картину: на стене, в рамке, и правда висело изображение круизного парохода «Мичиган». Я надеялась, что учитель ошибся, но подпись действительно гласила: «Акари Нарусэ». Красное колесо выглядело крупнее, чем на самом деле, производя мощное впечатление.

– Давайте спросим у директора, – предложил Кура.

– Разве можно так просто к нему заходить?

Я напряглась, потому что почти никогда не разговаривала с директором напрямую.

– Это же для урока, значит, можно!

И Кура спокойно открыл дверь в кабинет:

– Можно?

– Заходите. – Директор, сидевший за столом, посмотрел на нас.

– Мы из третьей группы четвертого класса «В». Ищем информацию про Акари Нарусэ, которая нарисовала картину «Мичиган», там у вас висит, – сказал Тай, и директор встал и вышел из кабинета.

Мы все тоже встали перед картиной вместе с ним.

– Нарусэ окончила нашу школу, – важно сказал директор.

«Сами знаем», – съязвила я про себя.

– За эту картину Нарусэ получила приз директора музея Бива на конкурсе рисунков, посвященных озеру. Она подарила свое произведение школе, и мы повесили его здесь.

– Значит, вы знаете Нарусэ? – спросила Юмэ, но директор покачал головой:

– Лично не встречался. Три года назад, когда меня перевели в эту школу, многие учителя знали ее и неоднократно про нее рассказывали. Например, про то, что она выполняла все летние задания.

Мы хором сказали:

– Ого!

На лето нам раздавали списки конкурсов – рисунок, сочинение, каллиграфия, – и можно было выбрать для участия любой. Я решила, что достаточно будет сдать один рисунок, мне и в голову не приходило записываться на все.

– Еще я слышал о том, что она предотвратила случай мошенничества. Увидела бабушку, которая что-то делала у банкомата, говоря по телефону, решила, что это выглядит подозрительно, и заговорила с ней – благодаря этому бабушка не перевела деньги мошенникам. Еще рассказывали, как она поймала воришку, который выхватывал сумки у женщин.

– Вот это да! – удивился Кура, а я, вспомнив, как Нарусэ обратилась ко мне, когда я искала кошелек, решила, что это на нее вполне похоже.

– Для урока комплексного обучения мы должны подготовить доклад про уроженцев Токимэки. Мы решили собрать информацию про Нарусэ.

– А что, это интересно.

Я обрадовалась, словно получила разрешение с печатью директора.

– Но, к сожалению, я не знаю, как с ней связаться. Что, если вам спросить Масару Ёсиминэ, председателя исполнительного комитета летнего праздника?

Оказалось, что господин Ёсиминэ – юрист, у него есть офис недалеко от станции Дзэдзэ. Получив подсказку, я перестала волноваться.

– Большое спасибо.

Мы поблагодарили директора и вернулись в класс.

– Я, кажется, тоже где-то встречал имя Акари Нарусэ, – сказал Тай.

– Что?!

Неужели я опять что-то упустила? Во мне росла досада. Я-то считала себя самым большим в школе фанатом дуэта «Мы из Дзэдзэ», но, оказывается, еще многого про них не знаю.

– По-моему, я видел что-то по дороге в школу. Если найду, сфотографирую.

– Я сама хочу увидеть.

Так что после уроков я решила пойти в сторону дома Тая. Юмэ, которая обычно ходила домой с другой девочкой, тоже отправилась с нами, заявив, что ей очень интересно.

Мы с Юмэ живем на стороне озера, а Тай – на стороне гор, за станцией Дзэдзэ и дорогой. Все эти кварталы относятся к нашей школе, но в той стороне я почти не бывала, поэтому пыталась убедить себя, что вполне естественно чего-то не знать.

– Вот, смотрите! – Тай указал на плакат, установленный у столба с пешеходным светофором.

На плакате был напечатан призыв к безопасному движению.

«Правилам следуя, следуй в будущее!

Ученица шестого класса городской школы Токимэки, г. Оцу, Акари Нарусэ».

– Вот это да! «Будущее» – это же «мирай»! – воскликнула Юмэ, и тут я тоже обратила внимание на то, что на плакате присутствует мое имя. Я была восхищена и забыла о ранее возникшей досаде.

– А я запомнил, потому что мне показалось странным сочетание: «следуя, следуй». Наверное, такие выражения заставляют обратить на них внимание и лучше остаются в памяти, – анализировал Тай, обхватив пальцами подбородок.

Я сфотографировала на планшет вывеску с лозунгом Нарусэ.

– Раз уж мы здесь, может, сходим к адвокату, про которого говорил директор?

– А вдруг мы помешаем, если придем без предупреждения? Надо записаться на прием…

Поняв, что Юмэ и Тай хотят присоединиться к сбору материала о дуэте, я обрадовалась. Я все это начала, поэтому теперь мне надо действовать ответственно.

– Приду домой и попробую позвонить этому адвокату.

– Ты что, можешь позвонить незнакомому человеку?!

– Никогда раньше так не делала, но попробую.

Я вдруг заметила, что рядом с нами остановилась старшеклассница в форме с морским воротником и с черным рюкзаком за плечами. Мы сгрудились на переходе и, кажется, мешали ей пройти.

– Извините. – Я собиралась отойти, но взглянула в лицо девушки и шлепнулась на землю.

Кажется, от неожиданности у меня действительно подкашиваются ноги.

– Что с тобой? – с беспокойством спросили Юмэ и Тай, но я дрожавшим пальцем указала на девушку:

– Это На… На… Нарусэ.

Все мои мысли были заняты ей, поэтому я сначала решила, что у меня галлюцинации, но друзья тоже смотрели на нее, так что, наверное, все происходило на самом деле.

– Я действительно Акари Нарусэ. – И она протянула мне ладонь.

Я автоматически ухватилась за руку девушки, она потянула меня и поставила на ноги.

– Наша группа решила собрать информацию о дуэте «Мы из Дзэдзэ», поэтому мы пришли посмотреть на эту вывеску, – сказал Тай.

– Что? – вырвалось у Нарусэ.

– Нельзя? – осторожно спросила я, испугавшись, что ей это не понравилось.

Нарусэ, видимо, опомнилась и сказала, посмотрев на меня:

– Да нет, пожалуйста. Про меня в газетах писали, было дело, но я и не думала, что услышу такое от учеников начальной школы. Вы в каком классе?

– Четвероклассники начальной школы Токимэки.

– Значит, вы на восемь лет младше меня.

Я немного удивилась. Мне-то она казалась взрослой, как папа и мама, а оказывается, у нас разница всего восемь лет.

– А этот лозунг вы придумали?

– Совершенно верно. Правда, теперь стыдно это читать – совсем слабый текст.

Нарусэ сложила руки на груди и посмотрела на вывеску.

– А мы видели ваш рисунок перед кабинетом директора.

– Неужели все еще висит?

Нарусэ говорила все с тем же выражением лица, и я не могла понять, радуется она или злится.

– Я бы хотела с вами спокойно поболтать, но здесь мы будем мешать прохожим. К тому же вы ведь домой идете? Наверное, лучше нам назначить место и время.

Ударила по больному. И я, и Юмэ все еще со школьными ранцами, но двигаемся в противоположную от дома сторону. А вдруг нас классный руководитель отругает?

– Я сейчас не хожу ни на курсы, ни на дополнительные занятия. Наверное, у вас больше дел, чем у меня. Когда вам удобно?

Мы переглянулись. Что значит «когда удобно»? Мы не знали, как ответить. У меня в среду плавание, Юмэ играет на пианино и занимается каллиграфией, Тай ходит на подготовительные курсы – вряд ли нам удастся совместить графики.

Увидев, что мы молчим, Нарусэ заговорила сама:

– Давайте так. Я в эту субботу буду на первом этаже «Oh! Me!», на фудкорте, с 10 до 12 часов. Приходите в удобное время. Я там буду заниматься, так что, даже если никто не придет, ничего страшного не случится.

«Oh! Me!» – это торговый центр, который находится в нижней части улицы Токимэки-дзака. Я громко ответила на предложение Нарусэ:

– Хорошо!

Тай спросил:

– А вы тоже идете домой из школы?

– Да. Патрулирую.

– Что патрулируете?

Нарусэ показала красную повязку на левой руке. Там было написано: «Патруль».

– Обхожу улицы квартала по дороге из школы. Сегодня вторник, я иду вдоль шоссе, вот и встретила вас. Ну, увидимся.

С этими словами она ушла.

Я и мечтать не могла, что сегодня встречу ее, поэтому, шагая по улице Токимэки-дзака, все еще чувствовала, как колотится сердце при мысли о том, что это все могло мне привидеться. Наверное, так же чувствовали себя Сацуки и Мэй, встретившись с Тоторо[5].

Зайдя домой, я сразу направилась к календарю, который висел на стене в гостиной. На субботу ничего запланировано не было. С волнением я вписала туда: «10 часов, “Oh! Me!”».

На следующий день мы рассказали Куре, что встретили Нарусэ. Он ужасно удивился.

– Она пообещала с 10 часов в субботу ответить на наши вопросы.

– Ой, а я в субботу не могу.

– И я вряд ли смогу – у меня домашнее задание на курсах. Извини.

Юмэ тоже сказала неопределенно:

– Если смогу, приду.

Но мне было все равно. У меня на субботу планов нет, так что я могу хоть все два часа проговорить с Нарусэ. Можно будет не только обсудить то, что нужно для доклада про уроженцев Токимэки, но и узнать, чем она любит заниматься, что любит есть и всякое другое.

Я расспросила остальных и записала в тетрадь вопросы к Нарусэ. Почему они стали выступать дуэтом, почему стали ведущими летнего праздника, почему она патрулирует наш квартал. Какой замечательный шанс разузнать напрямую все, что меня интересует.

Остальные группы собирались расспрашивать служащих городского центра, булочника, чей магазин стоял на улице Токимэки-дзака, банщика, который работал недалеко от станции.

– Наверняка многие не знают про «Мы из Дзэдзэ», хорошо бы сделать такой доклад, чтобы было ясно, что они за люди, – посоветовал нам классный руководитель.

Я поняла, какой нужен материал. Мне хотелось, чтобы все узнали про мой любимый дуэт.

– Что ж, за работу! – сказала я.

Юмэ захлопала в ладоши:

– Да ты бурлишь энергией!

Вечером в пятницу я никак не могла заснуть. Смогу ли я задать Нарусэ все вопросы? А вдруг я скажу что-то невежливое и она обидится?

Первый этаж торгового центра открывался в 9:30. Я от нетерпения не могла усидеть дома, поэтому уже в 9:40 была на фудкорте. Там еще никого не было, из булочной приятно пахло выпечкой.

Я боялась, что люди могут с подозрением посмотреть на одинокую младшеклассницу, поэтому решила побродить по супермаркету. Наверное, чтобы сидеть на фудкорте, надо что-нибудь купить.

Зайдя в отдел, где продавали сладости, я увидела Нарусэ, рассматривавшую полки. На ней было светло-коричневое платье, и она выглядела совсем не так, как обычно.

– Доброе утро.

– Привет. – Нарусэ, заметив меня, подняла правую руку. – Хочу купить что-нибудь, чтобы взять на фудкорт.

– Спасибо, ты такая заботливая.

– Я куплю то, что мне хочется, так что не придумывай лишнего.

Нарусэ купила хрустящие «Водоросли для полдника», расплатилась карточкой супермаркета, и мы пошли на фудкорт. Сидевшая там за столиком девушка махнула нам рукой.

– И Симадзаки пришла? – спросила я.

Она улыбнулась:

– Здорово, ты и про меня знаешь!

– Но ведь дуэт «Мы из Дзэдзэ» – это Нарусэ и Симадзаки.

– Обычные люди, в отличие от тебя, не запоминают имена и фамилии.

Они и простой разговор превращают в мандзай. Я засмеялась. Нарусэ села рядом с Симадзаки, а я – напротив.

– А ты – Мирай Китагава, да? – спросила Нарусэ.

Я застыла. Неужели она до сих пор помнит мое имя, которое я назвала на летнем празднике?

– Удивилась? Нарусэ, если уж услышит чье-то имя, больше его не забудет.

Я поспешно раскрыла блокнот и записала: «Нарусэ не забывает имена, которые один раз услышала».

– Если хочешь, угощайся. – Нарусэ раскрыла пакетик с водорослями и сунула в рот полосочку.

– Младшеклассники такое не едят.

– Ну а я такое ем с детского сада.

Я никогда не пробовала эти водоросли, но мне было интересно, что ест Нарусэ, поэтому я тоже сунула кусочек в рот.

– Если жевать сразу много, выделяется слюна, что предотвращает кариес. Да и мозговая активность повышается.

Я послушно откусила побольше, но водоросли вовсе не были вкусными, как конфеты или чипсы, так что, на мой взгляд, их совершенно зря отнесли к перекусу на полдник.

– А для каких занятий ты изучаешь наш дуэт? – спросила Симадзаки, тоже жуя водоросли.

– Урок называется «Время уроженцев Токимэки», мы должны что-нибудь узнать про людей, чье поле деятельности – наш квартал, вот я и решила написать про вас.

– А у нас разве был такой урок?

– Был. Я тогда взяла интервью у полицейского из отделения Оцу и узнала о предотвращении преступлений.

Я должна была радоваться возможности наблюдать дружескую беседу девушек, но у меня почему-то перехватило горло. Мне казалось, будто меня выкинули из круга общения и я оказалась в одиночестве. Вот если бы со мной была Юмэ, я бы чувствовала себя увереннее, но мы с ней, кажется, не так крепко дружим, как участницы дуэта «Мы из Дзэдзэ».

– А как вы решили образовать дуэт?

– В восьмом классе нам пришлось выступать на «Гран-при М-1».

– Это Нарусэ заявила: «Я собираюсь стать лучшим комиком!» – с улыбкой сказала Симадзаки, но я не знала, можно ли мне смеяться.

Даже Нарусэ было сложно победить в «М-1». Если бы я такое заявила в школе, надо мной бы посмеялись.

– А название «Мы из Дзэдзэ» придумала Симадзаки.

– Да. Сначала мы начинали выступления со слов «Мы из Дзэдзэ, приехали из Дзэдзэ!», но когда представляли сценку здесь, нам такое вступление показалось странным, поэтому мы его поменяли на «Из Дзэдзэ – в мир!».

– Мне оно ужасно понравилось, я даже здесь написала! – И я показала им надпись на обложке моего блокнота: «Из Дзэдзэ – в мир!».

– Ух ты, спасибо!

– Мне тоже эта фраза показалась отличным девизом. – Нарусэ серьезно кивнула.

Пока я расспрашивала девушек об истории создания дуэта, рядом раздалось:

– Привет!

Это пришла Юмэ. Я вздохнула с облегчением: все-таки она помнила про наш уговор.

– Это Юмэ, мы с ней в одной группе.

– Здравствуйте. – Подруга чуть наклонила голову в знак приветствия и села рядом со мной.

– Я узнала про историю дуэта.

– Ого, здорово!

В блокноте уже целый разворот был заполнен пересказом истории девушек.

– Вы ведь уже в двенадцатом классе. А куда будете поступать? – без смущения заговорила Юмэ, и я заволновалась: разве можно задавать такие личные вопросы?

– Я собираюсь в университет Киото.

– Ого! Вот это да! – Юмэ отреагировала быстрее меня, и мне почему-то стало досадно.

– А я поеду куда-нибудь в Токио, – сказала Симадзаки, и моя рука с карандашом замерла.

– Ты переезжаешь?

– Да. Но собираюсь часто навещать всех.

– Ой, жалость какая, – быстро сказала Юмэ, и я почувствовала, что холодею.

Значит, Симадзаки уедет из Токимэки?

– Эй, ты что, не плачь! – засуетилась Симадзаки, и я поняла, что у меня текут слезы.

Конечно, жаль, что она уедет, но дело не только в этом. Мне стало не по себе при мысли о том, что наш квартал – все, что я считаю само собой разумеющимся, – понемногу будет разрушаться.

Когда мой одноклассник перевелся в другую школу, я тоже грустила, хотя совсем с ним не общалась. Мне было не по себе. Когда он переехал, в школе ничего не изменилось, но у меня возникли странные мысли: действительно ли он ходит в другую школу или совсем исчез?

Я не знала, как выразить свои сомнения, и сквозь слезы замахала рукой:

– Не обращайте внимания.

– Мирай часто плачет, – объяснила Юмэ.

Я действительно часто начинала плакать, даже в школе. Хоть и знала, что лучше этого не делать, слезы сами текли без остановки.

– Может быть, тебя пугает то, что с отъездом Симадзаки нарушится баланс? – Нарусэ точно уловила мои чувства, и я от удивления уставилась на нее, разинув рот. – Я тоже, когда узнала о ее отъезде в Токио, лишилась душевного и физического равновесия. Решила, что в моем мире возникнет дыра, что я потеряю почву под ногами.

Нарусэ вынула из кармана салфетку и протянула мне.

– Возможно, для тебя наш дуэт – нечто незначительное. Однако при отсутствии даже одной маленькой шестеренки весь механизм ломается, и ты чувствуешь, что существование «Мы из Дзэдзэ» важно для чего-то большего.

– Да, вполне возможно, – Симадзаки кивнула.

– Кстати, Нарусэ, а почему ты занимаешься патрулированием? – Юмэ переменила тему разговора.

Я вытерла слезы салфеткой, которую дала мне Нарусэ, и снова взяла в руки карандаш.

– Это просто мое хобби. Когда я ушла из команды поэтических карт, у меня появилось свободное время, поэтому я и стала обходить наш квартал по дороге из школы.

– Хотя я ей говорила, что не стоит, ведь это может быть опасно, – вставила Симадзаки.

– Я же ничего такого не делаю. Даже простое присутствие людей на улицах помогает предотвращать преступления. Как ни странно, я сталкивалась с людьми, получившими травму или плохо себя почувствовавшими, так что два раза уже вызывала «Скорую».

Юмэ сочувственно закивала.

– Директор нам рассказывал, что ты предотвратила мошенничество и поймала воришку, – сказала я.

Нарусэ покачала головой:

– Мошенничество предотвратила, а вот воришек никаких не было.

– Обалдеть! Городские легенды пошли! – Симадзаки выпучила глаза.

Нарусэ и правда крутая, если про нее ходят такие слухи.

– Извини, а можно мне с тобой в патруль?

Мне захотелось увидеть то, что видит она.

– Можем прямо сейчас пойти.

Симадзаки и Юмэ тоже согласились, и мы решили вчетвером обойти квартал Токимэки. Нарусэ нацепила на левую руку повязку с надписью «Патруль» – сказала, что сама ее купила.

– Сегодня суббота, так что людей довольно много. В будние дни почти никого нет.

Я шагала рядом с Нарусэ, а Юмэ и Симадзаки шли сзади. Кажется, они увлеченно обсуждали начальную школу.

– Собирать мусор – тоже важная задача. – Нарусэ, нацепив рабочие перчатки, подняла пластиковую бутылку и положила ее в пакет, который оказался у нее с собой.

– Нарусэ, а кем ты станешь в будущем?

Интересно ведь, что человек, который занимается мандзаем, выступает ведущим на мероприятиях, патрулирует квартал в качестве хобби и настолько хорошо учится, что собирается поступать в университет Киото, планирует делать потом.

– Ничего не могу сказать, ведь неизвестно, что будет дальше… Мне кажется, важнее не кем ты станешь, а чем будешь заниматься.

Не кем ты станешь, а чем будешь заниматься? Вроде бы и понятные слова, но не совсем. Однако из ее уст это прозвучало круто.

– Например, мне нравится патрулировать окрестности, но это не значит, что я пойду работать в полицию. Даже если я буду работать в компании, я наверняка смогу патрулировать и дальше. Поэтому кем я стану – еще не определено, но мне хочется внести свой вклад в жизнь квартала, быть полезной людям.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Когда меня спрашивали, кем я хочу стать, я называла тот или иной магазинчик, который мне нравился: говорила, что хочу работать в кондитерской или в цветочном магазине. Но если подумать, чем я хочу заниматься, возникает иная точка зрения: например, мне нравится заставлять людей улыбаться. «Не кем станешь, а чем будешь заниматься». Я решила потом записать это в блокнот.

Мы примерно за час обошли квартал, относящийся к нашей школе, и вернулись к «Oh! Me!». Помогать было некому, ничего не случилось, и мы ограничились сбором мусора.

– А можно вас сфотографировать?

– Погоди-ка.

Когда я увидела, как девушки достают из сумок голубую форму, я невольно взвизгнула.

– Вы специально ее принесли?

– Это наша рабочая одежда.

Они встали у стены и вытянули указательные пальцы вверх, приняв позу «Из Дзэдзэ – в мир!». Я возбужденно защелкала камерой планшета.

– Раз такое дело, Мирай, давай я сниму тебя вместе с Нарусэ, – предложила Симадзаки.

Мы только что вместе шли по улице, а как дело дошло до фотографии, я смутилась.

– Ты совсем окаменела, расслабься!

Нарусэ сделала пальцами знак V, и я повторила ее позу. На фотографии я улыбалась, а она оставалась серьезной.

– Ну как? Получилось собрать информацию для доклада? – спросила Симадзаки.

– Думаю, да.

– Хорошо, что мы столько всего узнали, – с улыбкой заявила Юмэ.

Я размышляла, как нам лучше организовать выступление.

В начале недели на уроке, посвященном нашему кварталу, мы рассказали Таю и Куре, что узнали от девушек. О том, что Нарусэ не забывает раз услышанные имена; о том, что на полдник она грызет сушеные водоросли; о том, что в качестве хобби патрулирует окрестности; о том, что считает важным не то, кем человек станет, а то, чем он будет заниматься.

Когда мы все пересказали, Кура засмеялся:

– И к чему это все?

Тай задумался.

– Интересно… Вы все время говорите о Нарусэ, а Симадзаки – она какая?

Попал по больному. Про Нарусэ мы разузнали все, что можно, а Симадзаки, кажется, ничем не выделяется.

– Симадзаки вполне обычная. Живет в одном доме с Нарусэ, – сообщила Юмэ информацию, которую я не знала.

– Нарусэ патрулирует окрестности с красной повязкой на руке. Кура, ты тоже можешь ее встретить.

– Мне плевать.

«Мог бы этого и не говорить», – подумала я, но не стала ничего отвечать.

– А еще мы их сфотографировали, – сказала Юмэ, и я показала ребятам распечатанную фотографию.

Девушки в форме указывали пальцами в небо.

– Столько информации, думаю, мы сможем сделать отличный доклад. Китагава, Нохара, спасибо, – поблагодарил нас Тай, и я смутилась.

Мы переписали информацию о дуэте из моего блокнота на ватман и стали обсуждать, кто какую часть будет рассказывать.

В тот день я не пошла из школы прямо домой, а направилась к станции Дзэдзэ. Ведь Нарусэ говорила, что по понедельникам патрулирует улицу Токимэки-дзака. Однако ее я не нашла, поэтому решила идти домой.

Увидев, что из ранца идущего мне навстречу школьника торчит блокфлейта, я поняла, что забыла свою в классе. Сегодня я как раз собиралась репетировать, поэтому решила зайти за ней.

Когда я переобувалась у входа, вдруг услышала голос Юмэ:

– Понимаешь, в нашей группе Мирай решила рассказать про дуэт «Мы из Дзэдзэ».

Меня охватило неприятное предчувствие. Я взяла свои туфли и спрятала их в ящик другого класса.

– Это они были ведущими на летнем празднике, да? Они и правда говорят: «Из Дзэдзэ – в мир»?

Это был голос Рио из параллельного класса. В голове у меня как будто что-то грохнуло.

– А ты тоже ходила с ними встречаться?

– Ага. Одна нормальная, а другая такая странная! Никогда не забывает имена, если один раз их услышала, в качестве хобби патрулирует квартал…

– Обалдеть.

– А еще грызет сухие водоросли.

– Неужели кто-то ест водоросли просто так?!

Услышав их смех, я почувствовала, как в теле поднимается волна жара. Тихонько, стараясь не шуметь, я прошла внутрь здания и увидела, как девчонки выходят из школы, и вдруг заметила, что по подбородку у меня текут слезы и капают на пол. Я забрала из класса блокфлейту и пошла домой.

Почему Юмэ так говорит? Я что, ей не нравлюсь? Неужели вся ее дружба была ложью? Если ей не хотелось заниматься дуэтом, могла бы прямо так и сказать.

А может, она просто подстраивалась под Рио? Ну, как если ты сам не очень любишь персонажа, а подруга любит, и ты говоришь: «Ой, какой хорошенький!» Может быть, если бы она знала, что я ее слышу, она бы так не сказала?

Но все равно я не могла вернуть себе хорошее настроение и, насупившись, брела вниз по улице.

– О, Мирай!

Я услышала, как меня кто-то позвал, и, подняв голову, увидела Симадзаки в форме старшей школы Оцу. Ее школа находится совсем рядом с моей. Возможно, я и раньше проходила мимо Симадзаки, не замечая.

– Что с тобой? Тебя кто-то обидел? – Она явно растерялась, увидев мое лицо. – Хочешь мне рассказать?

Я плакала, не говоря ни слова, и она сказала:

– Пойдем-ка на площадку.

Мы прошли вниз по улице и сели рядышком на скамейке в парке Бамба.

– Ты помнишь, что здесь был универмаг Сэйбу? – спросила Симадзаки, глядя на большое жилое здание через дорогу.

Универмаг стоял там до того, как построили дом, а четыре года назад магазин закрыли и снесли.

– Помню. Я часто каталась с горки на пятом этаже.

– А, точно. Когда я была маленькая, горки еще не было. Там в детском уголке еще был набор для игры в «дочки-матери», да? – Она вытащила из сумки хрустящие палочки в шоколадной глазури и предложила мне: – Будешь?

Я поблагодарила и взяла одну. Сладость шоколада немного растопила твердый комок, в который превратилось мое сердце.

– Как ваше исследование для урока об уроженцах Токимэки?

Я вспомнила, что говорила Юмэ, и из глаз у меня снова потекли слезы.

– Ой, прости, я что-то не то спросила. Если не хочешь, можешь не рассказывать.

– Юмэ и ее подружка смеялись над Нарусэ.

Я по чуть-чуть стала рассказывать о том, что случилось. Симадзаки слушала и понимающе кивала.

– Тебе и правда нравится Нарусэ, да? Я рада.

Я боялась, что она расстроится, но она почему-то обрадовалась.

– Нарусэ действительно странная, и вполне естественно, что Юмэ рассказала об этом подругам. Это вовсе не значит, что она возненавидела тебя из-за того, что ты выбрала наш дуэт для исследования, это просто значит, что некоторые люди так считают.

По парку, хохоча, бегали дети примерно детсадовского возраста.

– Но если кто-то пренебрежительно отзывается о людях или вещах, которые тебе нравятся, разумеется, тебе будет неприятно. Единственный выход – не обращать на это внимания.

Я вытащила из кармана носовой платок и вытерла слезы.

– Нарусэ тоже в школе не любили, когда она была в твоем возрасте.

– Правда?

Симадзаки кивнула.

– Даже в пятом классе ее все игнорировали. Мне кажется, такое случается, что ни делай.

Я удивилась, ведь думала, что Нарусэ с детства была популярна.

– Я тоже тогда ее избегала. Она сильная, так что не обращала внимания, но так не каждый может.

Симадзаки с хрустом грызла палочки.

– О, легка на помине!

За оградой парка показалась Нарусэ с повязкой на предплечье. Симадзаки закричала: «Нарусэ-э!» и замахала рукой, ее подруга заметила нас и зашла внутрь. Я, чтобы она не поняла, что я плакала, вытерла платком все лицо.

– Как подготовка к докладу?

Я тут же ответила:

– Все сделано!

Пусть Юмэ и говорила за моей спиной такие вещи, но готовиться все-таки помогала.

– Это хорошо. – Нарусэ кивнула.

Я почувствовала, как сердце что-то кольнуло.

– А помнишь, нас как раз здесь пригласили стать ведущими летнего праздника?

– Точно. Ну, раз такое дело, давай исполним что-нибудь.

– Чего?! – изумилась Симадзаки, но встала – мне показалось, с довольным видом.

Они повернулись ко мне спиной и о чем-то пошептались, а потом снова развернулись.

– Из Дзэдзэ – в мир! – Девушки одновременно выставили указательный палец в небо.

Меня тут же охватило то восхищение, которое я почувствовала, когда впервые услышала эту фразу.

– Мы из Дзэдзэ. Надеемся на вашу благосклонность. – Они поклонились, и я, не удержавшись, захлопала.

– Кстати, в Дзэдзэ недавно закрыли универмаг «Сэйбу-Оцу», – начала Симадзаки в роли «простака».

– Чой-то «недавно»?! Уж два года тому! – подколола ее «умница»-Нарусэ на диалекте, совсем не так, как она разговаривает обычно.

– И тогда я решила построить новый универмаг.

Я этого мандзая еще не видела. Речь шла о том, что Симадзаки хочет построить свой магазин над озером Бива, она один за другим предлагала странные планы. Я уже хохотала в голос:

– Ну хватит! Спасибо всем!

Девушки отвесили мне глубокий поклон, и я захлопала.

– Мы с этим выступали на отборочном туре, когда в первый раз пошли на «Гран-при М-1». Только начало чуть-чуть изменили.

– Да уж, с этой сценкой связано больше всего воспоминаний.

– Как я вам завидую! – не сдержалась я.

Смогу ли я встретить в своей жизни человека, с которым буду так же дружна? При этой мысли меня охватило беспокойство, и снова потекли слезы.

– Это да. Я тоже считаю, что мне ужасно повезло, что я встретила Симадзаки.

– Но вообще-то мы просто случайно оказались соседями в одном доме, – серьезно ответила Симадзаки.

– Могу сказать только, что будущее никому не известно. Возможно, через год у тебя уже будет друг, которому ты будешь доверять всем сердцем.

Нарусэ вдруг наклонилась к самому моему уху и тихонько сказала:

– Я ведь тоже боюсь, что Симадзаки исчезнет.

Кто бы мог подумать, что Нарусэ чего-то боится!

– О чем секретничаете?

– Ни о чем таком. Пойду продолжать патрулирование, – сказала Нарусэ и вышла из парка.

– Я ведь тоже в четвертом классе не думала, что так сдружусь с ней. Может, и ты подружишься с кем-то из одноклассниц, о ком сейчас даже не думаешь, а может, найдешь близкого друга совершенно в другом месте. Думай так – вот и будет, чего ждать от будущего.

Я кивнула. Когда я вспоминала о разговоре Юмэ и Рио, у меня все еще побаливало сердце, но мне стало чуть полегче, чем до встречи с Симадзаки.

– Если кто-то будет тебя обижать, можешь рассказать – хоть Нарусэ, хоть мне. Не знаю, сможем ли мы помочь, но это все равно лучше, чем одной мучиться.

Я снова заплакала, и Симадзаки стала меня утешать, гладя по плечу.

– «Мы из Дзэдзэ» – дуэт двух старшеклассниц, которые живут в квартале Токимэки. Дуэт они образовали для того, чтобы выступить на конкурсе «Гран-при М-1», а когда они репетировали в парке Бамба, их пригласили вести летний праздник Токимэки. На этой фотографии вы видите, как они, приняв свою знаменитую позу, произносят слоган: «Из Дзэдзэ – в мир!»

Все в классе смотрели на меня. Я ужасно волновалась, но мне хотелось, чтобы все узнали про дуэт, поэтому я очень старалась говорить громко и четко.

– Акари Нарусэ учится в двенадцатом классе старшей школы Дзэдзэ. Вместе с командой ута-гарута она принимала участие во Всеяпонских соревнованиях. Рисунок парохода «Мичиган», который висит перед кабинетом директора школы, тоже нарисовала она, когда училась в начальной школе. На вывеске, которая висит рядом с шоссе по другую сторону от станции Дзэдзэ, написан призыв к соблюдению правил дорожного движения, который тоже сочинила она, – Тай говорил без запинки.

– Нарусэ любит перекусывать сушеными водорослями, а еще она отличается тем, что никогда не забывает имя, которое услышала хотя бы раз. Летние задания в начальной школе она всегда выполняла целиком: и рисунки, и сочинения, и каллиграфию, – сказал Кура, и все изумленно завопили.

Я посмотрела на Юмэ, но она так волновалась, что не заметила моего взгляда.

– В качестве хобби Нарусэ патрулирует улицы: обходит квартал Токимэки на обратном пути из школы. Ей приходилось предотвращать мошеннический перевод денег, вызывать «Скорую помощь» и так далее. Ее можно узнать по красной нарукавной повязке на форме с матросским воротником. Если вы попали в неприятную ситуацию, можно попросить Нарусэ о помощи. – Юмэ скороговоркой завершила доклад, и в конце я снова сказала несколько слов.

– Миюки Симадзаки – двенадцатиклассница старшей школы Оцу. На первый взгляд она обычная девушка, в мандзае играет роль «простака» и веселит людей, так что она очень забавная. Когда я плакала, она утешила меня и была ко мне очень добра. Она похожа на заботливую старшую сестру.

У Нарусэ больше забавных эпизодов, но без Симадзаки дуэт бы не возник. Я была довольна, что мне удалось так много про них узнать.

– На этом доклад о дуэте «Мы из Дзэдзэ» окончен.

Мы вчетвером поклонились, и все нам похлопали.

– Мы очень хорошо поняли, какие они – девушки из дуэта. – Классный руководитель высоко оценил наш доклад, и я вздохнула с облегчением.

– Мирай, это благодаря тебе мы смогли все хорошо сделать.

– Все получилось, потому что ты мне помогала, Юмэ. Спасибо.

Юмэ вела себя как обычно. Может быть, на самом деле ей не нравится дуэт и я тоже, но не могу же я упрашивать ее, чтобы она их полюбила. Как сказали Нарусэ и Симадзаки, мы не знаем, что случится в будущем: возможно, они понравятся Юмэ, а может быть, я найду единомышленников, которые их любят, совершенно в другом месте.

– Я тоже, если увижу Нарусэ, попробую с ней заговорить, – сказал Тай, и я обрадовалась.

Кому-то они нравятся, кому-то – нет. Я убеждена, что Нарусэ будет помогать и тем, и другим.

После уроков я уселась на скамейку в парке Бамба и стала рассматривать прохожих. Хотела сообщить дуэту, что наш доклад прошел на ура. Я уже решила пойти домой, потому что так никого и не встретила, но тут заметила Нарусэ с красной повязкой на рукаве и почувствовала, как губы сами расплылись в улыбке.

– Нарусэ, мы сделали доклад! – Я подбежала к ней, и она ответила:

– Это хорошо. Я горжусь тем, что про нас узнали даже в начальной школе.

– Я тоже хочу кому-нибудь помогать, как вы.

Я маленькая, у меня глаза на мокром месте, но я тоже хочу стать как надежная старшая сестра, как Нарусэ и Симадзаки, тоже хочу кого-нибудь поддержать.

– Ты молодец. Если хочешь, для начала можешь патрулировать со мной улицы.

– Очень хочу!

Нарусэ кивнула и достала из сумки новую повязку патрульного.

– Держи.

– Это мне?

– В патруле чем больше людей, тем лучше. А вот ранец лучше бы оставить дома. Где ты живешь?

Я указала в сторону дома. Интересно, что мы сможем сделать вместе с Нарусэ? Я нацепила повязку и гордо зашагала вперед.