Пока Зефир не видел, Максим изучал сделанные в приюте снимки из папки про его прошлое, все надеясь выцепить какую-то деталь, какой-то намек на то, откуда пес взялся. Разговор с Аней немного успокоил, но все равно неприятный осадок, будто его обманули, оставался.

Да и в безопасности нельзя было быть уверенным. Мало ли что пес о нем знал и что замышлял.

Какой-то тревожный червячок не давал ему отпустить ситуацию. Принять, что они по-настоящему сдружились за проведенное вместе время. Признать, что Зефир – настоящий добряк, помогающий пассажирам по зову сердца или благодаря каким-то невероятным чарам. Все, кого возил Максим, выходили из машины довольные. А пес делал только хорошее.

Просто принимать – не то, что Максиму давалось легко.

В конце концов терпение лопнуло. Адрес, который оставила пара, подобравшая Зефира, отпечатался на подкорке мозга. В файлах было точно записано: сто семьдесят третий километр Южного шоссе. Это очень далеко от города, но выбора не оставалось.

Последнее место, где можно что-то выяснить или попробовать разговорить Зефира.

На рассвете, плотно позавтракав, они выехали из дома. Погода стояла теплая и приятная, весенне-свежая, когда еще не жарко, но уже и не промозгло-дождливо.

– А пассажиры? – сдержанно спросил Зефир, еще не догадываясь, куда Максим направляется, но заметив, что он не проверил приложение.

– Подождут, – буркнул хозяин.

Зефир устроился на заднем сиденье и, казалось, уснул. Максим периодически поглядывал в зеркало заднего вида, но пес если и не дрых, то никак себя не выдавал.

Проехав пару часов, Максим резко дернул руль на съезд с трассы, и машина вильнула, подпрыгнув на колдобине. Остановились на заправке-призраке с выцветшей вывеской, размяли ноги, сходили в туалет.

– Ну и куда ты собираешься? – поинтересовался Зефир.

– Угадай, – усмехнулся Макс. Теперь наступила его очередь бесить пса односложными ответами.

Максим подошел к кассирше с ярко-зелеными тенями на глазах. Она, не отрываясь от сериала на смартфоне без наушников, пробила ему чипсы и газировку.

– А вы случайно не помните, в прошлом году тут собаку не теряли? Может, кто-то ходил искал?

Почему-то Максиму показалось логичным, что если бы человек потерял говорящего пса, то обязательно постарался бы его отыскать и вернуть.

Он бы вот ни за что не бросил Зефира.

Пес молчал. Кассирша все-таки подняла глаза и удивленно моргнула.

– Кому тут собаку искать? Тут даже вороны зимой дохнут.

Максим вышел на улицу. Ветер гнал по асфальту пластиковую бутылку с тихим змеиным шелестом. Макс поднял ее и бросил в урну. Мимо с диким ревом пронеслась фура. И больше никого, только чахлые березы да ржавые ограждения.

– Не думаешь, что пора развернуться? – спросил Зефир.

– Ну уж нет, – отрезал Макс и вернулся с псом в машину.

Снова мимо замелькала дорога.

Максим ехал уже третий час. Ветер бил в лицо через приоткрытое окно, но не приносил облегчения – только шум, пыль и запах дороги. Рядом, на сиденье, пес лежал, опустив морду на лапы, и лишь изредка поднимал взгляд, будто проверял, не свернули ли куда-то по пути.

Навигатор давно перестал показывать что-то, кроме прямой линии шоссе, уходящего в никуда. Пустошь. Поля, перелески, редкие придорожные столбы. Ни домов, ни людей. Только асфальт, разъеденный временем и непогодой, да редкие грузовики, пролетающие мимо с воем.

– Ты же помнишь, да? – Максим потер переносицу. – Где тебя нашли.

Зефир вдруг потянулся к приоткрытому окну, нос дрожал, вбирая запахи.

Они проехали указатель «Сто семьдесят километров». Максим сбросил скорость. Ничего. Абсолютно ничего. Только обочина, кусты да ветер, гуляющий по полю.

Через несколько минут Максим остановился и заглушил мотор.

Длинное, серое, как лезвие ножа, впившееся в горизонт шоссе. Ни одного строения, никаких указателей. С одной стороны дикое заросшее поле, с другой – густой лес.

– Ну?.. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Ты о чем? – как ни в чем не бывало отозвался Зефир.

Максим вышел из машины, за ним выскользнул пес. Громко хлопнула дверь, и этот звук, резкий и одинокий, разнесся далеко вокруг. Они огляделись. Максим потянулся, чувствуя, как ноют мышцы после долгой дороги. Рядом, неспешно обнюхивая обочину, стоял Зефир.

– Секретная подземная лаборатория по выращиванию генно-модифицированных животных? База пришельцев? Деревенька, где практикуют худу-вуду?

– Ты сам себя слышишь? – возмутился пес. – Что за бред?

– Почему я должен поверить, что ты просто разговариваешь?! Что не задумал ничего опасного?

– А я до сих пор делал хоть что-то опасное? Да и разговариваю я только с тобой.

Максим вскинул руки и снова стал озираться по сторонам. Ему нечего было ответить.

– Откуда ты сюда пришел? Ты сбежал или тебя выкинули из машины?

Казалось, это очень важно узнать: может, пес сбежал от плохого обращения, от злых людей. И тогда Максим зря пытался тут что-то разыскать.

А может, Зефира выкинули. Так далеко, чтобы он никогда не смог добраться до людей.

Максим сглотнул. Почему же это казалось таким важным?

– Я все-таки сошел с ума, – прошептал он.

Без проезжающих машин весенний воздух был прозрачен и тих, словно замер в ожидании. Дорога, узкой лентой уходившая вдаль, терялась среди зазеленевших полей и пролесков.

– Ладно. – Максим почесал затылок. – Давай еще раз. Где тебя нашли?

– Опять?! Ушам своим не верю!

Зефир поднял голову, и его взгляд стал совсем недовольным.

– Ты же помнишь, что с тобой было полгода назад! Не так много времени прошло.

– Знаешь, места тут такие… необычные, – пробормотал пес невнятно, делая вид, что внезапно заинтересовался кустиком у дороги. – Явно стоило ехать в такую даль ради этого.

– Необычные – это где? Давай показывай. – Максим прищурился. – Ты же не дворняга с помойки, это сразу видно. Белая пушистая шерсть, умные глаза – все тебя принимают за породистого. И главное, – он сделал паузу, – почему ты вообще умеешь говорить? Тебе придется сознаться, иначе мы отсюда не уедем.

Пес тяжело вздохнул, как будто перед ним поставили неразрешимую задачу или круглого дурака, которому нужно все разжевывать.

– Может, тебе просто кажется? – предложил он, виляя хвостом с преувеличенной невинностью.

– Зефир!

– Ладно, ладно… – Пес сел, почесал ухо задней лапой, явно пытаясь тянуть время. – Так просто было нужно.

– Нужно?! – Максим нахмурился. – Это вообще не объяснение!

– Ну, вообще-то я шучу. Может, я просто выдумал, что умею говорить, а ты поверил?

– Чего?! – Максим раздраженно цокнул языком. – Ты невозможен!

Зефир снова виновато опустил уши, но в глазах у него все еще светилась хитрая искорка.

– Проблема, Макс, в твоей голове, – категорично заявил он.

Максим взглянул на пустынное шоссе, на бескрайние поля вокруг и вдруг почувствовал, что здесь, в этом безлюдном месте, возможно все что угодно. Даже то, что рядом с ним стоит говорящий пес, который явно знает больше, чем сознается. Макс присел на капот и уставился вдаль, сложив руки на груди. Наверное, Зефир прав – проблема в голове.

Казалось, что в этой тишине, прозрачной зелени и аромате дикого луга можно утонуть.

– Нет, – упрямился Максим. – Если ты умеешь говорить, значит, есть причина. Кто-то тебя… сделал таким? Или ты таким родился?

Зефир вздохнул.

– Ты все не о том спрашиваешь, Макс, – произнес он с укором.

Максим нахмурился.

– А о чем надо?

Пес повернул голову, его темные глаза казались бездонными.

– Вот смотри. Мы стоим на шоссе. Оно ведет в две стороны. Можно повернуть назад – и через несколько часов будешь дома. Можно ехать вперед – и окажешься в чужом городе, где никто не знает твоего имени. А можно вот прямо сейчас свернуть вон в тот лес, – он кивнул в сторону чащи, где все уже зеленело, – и пойти куда глаза глядят. Весна же. Все пахнет, все живое. И что ты выберешь?

Максим молчал.

– Вопрос не в том, откуда я взялся и почему говорю. Вопрос в том, зачем тебе это знать. Что изменится? – Зефир слегка наклонил голову. – Ты ищешь ответы, которые ничего не решают. А настоящие вопросы – они не в прошлом. Они в том, куда ты идешь.

Ветер приносил запахи влажной земли и молодой травы. Где-то вдали кричала птица.

– Ты говоришь так, будто знаешь, что мне нужно, – пробормотал Максим.

– Я знаю только одно: если все время смотреть под ноги, можно пропустить поворот. – Зефир вдруг встряхнулся и поднялся, бодро махнув хвостом. – Так что? Едем домой, вперед в неизвестность или в лес? Чего ты на самом деле хочешь, Максим?

Он так долго избегал этого вопроса.

Не «Почему пес умеет говорить?», а «Почему это так важно для меня?».

Не «Кто ты?», а «Кто я?».

Не «Что Зефир замышляет?», а «Чего я хочу сам?».

Максим посмотрел на пса, потом на дорогу, на лес, на небо. И вдруг рассмеялся.

– Ладно, черт с тобой.

Максим постоял еще минуту, ощущая под ногами жесткий асфальт, вдыхая свежий весенний воздух. Шоссе лежало перед ним пустое и безмолвное, уходящее вдаль серой лентой.

Он обернулся к Зефиру, который сидел рядом, внимательно наблюдая за ним умными глазами.

– Поехали домой, – сказал Максим, и в его голосе прозвучала решимость.

Пес вильнул хвостом, будто ждал именно этих слов.

Дверь машины захлопнулась с глухим стуком. Максим провел ладонью по рулю, ощущая знакомую шероховатость кожи. В зеркале заднего вида мелькнуло его собственное лицо – усталое, но больше не потерянное. Он повернул ключ зажигания, двигатель ожил с низким урчанием.

Когда машина развернулась и понеслась по шоссе обратно к дому, Максим вдруг понял, что едет вовсе не назад. Он едет вперед.

Зефир высунул морду в открытое окно, и его уши трепетали на ветру. Максим улыбнулся. Впервые за долгое время будущее не казалось ему темным тоннелем. Оно было просто дорогой – длинной, неизведанной, но своей.

– Спасибо, – произнес Максим и потрепал пса по загривку.

Зефир поднял на него глаза, в которых светилось что-то глубокое, почти человеческое, и чувствовалась улыбка. Максим тихо засмеялся – так, будто давно знал ответ, но только сейчас смог его осознать. Всю жизнь он искал правильные варианты: куда поступить, кем работать, кого любить, а позже – кому доверять. Это привело его к одиночеству. А мир, оказалось, не экзамен. Мир – это бесконечная дорога.

Раньше Макс боялся ошибиться. Теперь понимал: ошибки – это просто шаги, которые вели не туда, куда ему на самом деле нужно. Но они не смертельны, они поучительны. Без них Максим не почувствовал бы сейчас облегчения, будто снял рюкзак с камнями, который таскал годами. Он вздохнул, и с этим вздохом ушли все страхи, все «а вдруг» и «нужно было».