А в статусе «несерьезных» тем временем вина оказываются целыми категориями. Если терпкое, не совсем сухое красное – синоним «правильного», во всех смыслах убедительного вина, то воплощением «неправильного» в значении «это несерьезно» чаще всего выступает розовое. «Розовое – ненастоящее вино», – такое приходится слышать нередко, причем иногда даже от самых продвинутых пользователей. Иногда также приходится слышать, что «розовое – это для девочек», – чуть реже, чем раньше, но все равно случается. Обычно те, кто так говорит, подразумевают, что мир вина – мужской (а главное вино в нем – насыщенное красное), что, конечно же, давно не так.

Давайте попробуем понять, что именно дает повод отказать розовому в полноценности? Сомнительный (читай: не мужской) цвет, букет, заставляющий вспомнить о чем-то откровенно фруктово-ягодном, например, о компоте, в каких жизненных ситуациях уместно – непонятно. Именно так зачастую выглядит розе для рядового потребителя. Это огульный подход, ведь, если взглянуть на него под правильным углом, у розе яркие и разнообразные характеристики, возможно, даже слишком разнообразные и потому иногда трудно сопоставимые.

Во-первых, цвет: не так-то уж и просто определить стандарт в целом, поскольку оттенки розового могут быть самыми неожиданными, от почти белого или желтого до почти красного, их вариации бесконечны. Есть и классические пантоны, к примеру, знаменитый нежнейший «цвет бедра нимфы», у которого тоже есть оттенки, нимфа при этом может быть «взволнованной» или «испуганной», это немного разные оттенки, видимо, от того, насколько близко к нимфе приблизился заставивший ее порозоветь сатир. Прованс часто уходит в цвет луковой шелухи, Новый Свет – в карминный. И все это – розовое.

Во-вторых, не менее запутана ситуация с букетом. Чаще всего встречаются красные ягоды и фрукты. Среди первых часто числятся малина и клубника, среди вторых – слива, вишня и черешня, для розе в прованском стиле также часто фигурируют тона пряных трав. А что еще? Да что угодно. В конечном итоге детали букета будут зависеть от сортового состава, а он в розе при наличии южнофранцузской традиции в виде «гренаша», «мурведра» и компании в то же время может быть самым разным, более того, это могут быть диаметрально противоположные по характеру сорта.

В-третьих, неявное место розе в жизни. Куда с ним еще можно пойти, кроме как на девичник? Да куда угодно! Вероятно, с этого момента и стоит начать менять свое отношение к категории в целом, ибо то, что вам кажется недостатком, на самом деле одно большое достоинство. Розе – это такое вино, которое может быть выпито где угодно, когда угодно и с кем угодно, кроме каких-либо уж совсем протокольных приемов.

Универсальность – ключевой момент почти всех розовых вин мира, и к моменту этому можно отнестись по-разному. Как правило, лишенное каких-то выдающихся характеристик, розе часто напоминает портрет Чичикова: «не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так чтобы слишком молод». Возможно, Чичиков и не самый приятный персонаж в истории русской литературы, но Гоголь совершенно неслучайно сделал трикстера главным персонажем «Мертвых душ», без него это великое произведение просто не состоялось бы.

Универсально розе и в гастрономическом плане. Чем больше пряных тонов в его гамме, тем острее и тяжелее может быть еда, чем больше сладких ароматов, тем вариант с подбором пары будет больше склоняться в десертную сторону. Грандиозная вариативность, согласитесь, от колбасок с гриля до малинового штруделя с мороженым. Вполне возможно, что одна и та же бутылка окажется уместной и на пляже, и на гастрономическом ужине, вот только температура подачи будет отличаться.

Положение между белым и красным имеет и практические последствия – довольно часто розовое вино при подаче охлаждают слишком сильно. Возможно, летом на пляже это и имеет смысл, но, если вы хотите почувствовать хоть какие-то оттенки букета, остановитесь на 10–12 °C, а если у вас совсем насыщенное вино, которое ближе к красному, то, возможно, стоит держаться 14 °C.

Причины многогранности розе кроются в его промежуточном положении между белым и красным, а такое положение, в свою очередь, – в истории возникновения розе как класса. В прежние времена большая часть розовых была скорее отходом производства красных вин.

Технология под названием «сенье», от французского saignée – «кровопускание», родом из Прованса. Ради лучшего контроля производства красного, которое, как мы помним, обычно отделяется от дробленой мезги уже после брожения, здесь часть сусла довольно часто сливали, дображивали отдельно и использовали в качестве повседневного вина. Мы же помним про белую мякоть в большинстве красных сортов, да? Так что если слить сусло до того момента, когда оно окрасится от мезги окончательно, то затем мы получим вино точно не белое, но и еще не красное. Именно такое розе стало повседневным вином для южнофранцузских виноделов и членов их семей, а затем и для курортников Лазурного Берега. Впрочем, с тех пор как розовое вошло в моду, многие начали делать его отдельно – виноград красных сортов стали не дробить, как для красного вина, а сразу прессовать, как для белого. Цвет здесь уже получали целенаправленно, регулируя насыщенность розового по времени контакта с мезгой.

И это еще не все способы получить розовое. Можно, например, использовать для него сорта не совсем красные, но и не совсем белые. Скажем, «пино гри» за то и называется cерым (от фр. gris), что его кожица вовсе не белая, а розовато-серая, что объяснимо, ведь «пино гри» – мутация красного сорта «пино нуар». Так вот, если дать «пино гри» постоять вместе с мезгой подольше, то сок тоже окрасится в розовый цвет. Именно так создается одно из самых популярных итальянских северных розе – пино гриджио рамато (Pinot Grigio Ramato) или, что чаще встречается на международном рынке, blush. Есть и розе, которые получаются смешением белого и красного вина, самое известное из них – шампанское (о нем в свой черед), но есть и тихие вина, которые представляют собой смесь сортов винограда разных цветовых мутаций, как, к примеру, ронский Tavel. В некоторые классические розе можно добавлять немного белых, и, наоборот, есть белые вина, немного подкрашенные красными сортами. Наконец, есть германский rotling, получаемый как смешением красных и белых сортов до прессованная, так и смешением красного и белого сусла.

Все это разнообразие и неопределенность настораживают упертых энофилов, а особенно – поборников идеи терруара. Набор сортов, цветовой оттенок, технология – все это можно изменить в угоду актуальному рыночному запросу, что позволяет им уличить розе в бесхарактерности. Лучший пример такой стилистической подвижности – розовое из сорта «гарнача» из испанской Наварры. Появившееся как стиль на рубеже XX и XXI веков, вино это прославилось своим неожиданно ярким малиновым цветом и букетом, благоухающим всеми садовыми фруктами и ягодами сразу. Поначалу эти вина наделали много шума, но затем мода на них прошла – и вот мы видим их совсем другими, в актуальном бледном стиле. Потребительский спрос решает.