Итак, как оценивать? Для органолептической оценки есть свои шкалы в баллах, которые суммируют все перечисленные выше параметры. Ими и пользуются профессиональные дегустаторы. Общепринятая – стобалльная, американская, также существуют двадцатибалльная, некогда популярная в Англии, десяти- и пятибалльная, всевозможные иконографические вариации типа «трех бокалов» в итальянском справочнике Gambero Rosso. Именно эти оценки вы можете найти в справочниках или на стикерах, приклеенных к бутылкам, последнее делает производитель, когда хочет повысить значимость своего вина. Сакральным смыслом, как правило, обладают оценки выше 90 по американской шкале, эту группу вин так и называют – «девяносто плюс», собственно, основная рубка на мировом винном рынке идет за попадание именно в эти баллы. Вина приемлемого качества собираются в районе между 85–90. Вина ближе к 80 можно пить. Вина ниже 80 пить не стоит.

Есть люди, которые принципиально отказываются от того, чтобы их вина оценивались по какой-либо шкале. В Вене появился винный салон Karrakterre, слоган которого – «Parker gave me 50». Тут придется сделать лирическое отступление о том, кто такой Паркер и откуда произошли винные медиа, основная идея которых изначально состояла именно в оценке вина для потребительских нужд.

Роберт Паркер – первый в истории публично-массовый винный гуру, сделавший себе имя в 80-х годах прошлого века как раз на том, что приложил стобалльную шкалу из американской системы образования к вину. Паркер, основавший в 1978 году бюллетень Wine Advocate, был и остается американцем, и в бэкграунде поначалу у него были в основном американские каберне совиньоны, отличавшиеся в ту пору плотностью, мощными дубовыми оттенками и содержанием алкоголя под 14 %, про такие еще говорят «хоть ножом режь». По отношению к неамериканским винам Паркер придерживался примерно такого же стиля в оценке, невзирая на региональные и даже континентальные различия: чем мощнее, тем лучше. К несчастью, критиком Паркер оказался очень влиятельным, как на американском, так и на мировом рынке. Все кончилось тем, что к началу 2000-х годов верхние строчки рейтингов занимали исключительно тяжеловесные вина-блокбастеры, сделанные специально под паркеровский вкус. Это была полнейшая международная унификация, которая, что характерно, началась с прогрессивной идеи о том, что покупатели могут влиять на винный рынок.

Какое все это имеет отношение к реальной жизни помимо того, что иногда, покупая вино, вы, возможно, столкнетесь с этими оценками? Все просто: если вы вдруг втянетесь и возьметесь пробовать всерьез, вам так или иначе придется выстроить собственную шкалу оценки. Она не обязательно должна измеряться баллами. Вы вполне можете группировать вина по собственным эмоциональным ассоциациям: «Это розовое так же хорошо, как клубника с грядки в шесть лет в деревне» или «Плохо, очень плохо, этот саперави напоминает ту ужасную вечеринку, когда… ох, лучше бы я вообще это не вспоминал…» Другой вариант – ситуативная принадлежность: «Этот паис из Чили я, пожалуй, куплю на день рождения X, он хоть и зануда, но здесь нам точно будет что обсудить», или «Ура, это алиготе очень секси, я точно возьму его на свидание с Y», или же «О, это ламбруско вполне достойно корпоратива в бухгалтерии». Об эногастрономических парах мы уже говорили, они тоже могут стать основой для персональной классификации, в итоге у вас могут сформироваться целые группы вин, подходящих к тем или иным продуктам, блюдам, стилям готовки.

Ваша собственная классификация может быть какой угодно, но она, несомненно, должна быть, ведь между плохим и хорошим вином – пропасть, и, чтобы понять, что такое хорошо и что такое плохо, вам придется эту пропасть как-то измерить.