Гребаное дежавю сдавливает тисками грудную клетку. Забив на то, что моя машина не закрыта, сбросив сковавшее тело оцепенение, мчусь как спринтер к последнему подъезду. Но я не ощущаю бега. Меня снова как будто кто-то невидимый подхватывает под руки и в каком-то невесомом полете уносит к ней.
Только бы не… Только бы не…
Когда достигаю цели, затуманенная картинка перед глазами проясняется. Я наконец вижу ее… Стук сердца глушит осознание, что она не лежит на асфальте в луже чего-то отвратительного. Она стоит на коленях и крепко обнимает Байка. С ним, похоже, тоже ничего страшного не произошло. Но, судя по прижатым ушам, напуган он не меньше.
Разминаю онемевшие пальцы. Медленно выдыхаю волнение. В попытке удостовериться, что Арина не видение, присев на корточки, глажу ее по голове.
– Ты в порядке? – руками ощущая ее тепло, произношу пересохшими губами.
Она мне заторможенно кивает. Немного успокаиваюсь. Вот теперь пришла пора взглянуть в глаза оборзевшему водителю-Шумахеру, бампером своей тачки практически дышащему на Арину.
За рулем сидит пацан в очках. Лет восемнадцати. А на пассажирском – такая же молодая девушка. Оба бледные. Судя по выражению их лиц, очканувшие конкретно. Грозной тучей надвигаюсь на них. Пелена злобы застилает глаза. То, что происходит в следующие секунды, абсолютно мной не контролируемо. Нет, я не ору на весь двор. Мой «трехэтажный», сдобренный крепким словцом посыл, направлен конкретному человеку, с испугом смотрящему на меня через линзы очков и открытую мной водительскую дверцу.
– Вадим, не надо, – Арина мягко вклинивается в мой эмоциональный монолог.
– Что не надо? – оборачиваюсь на нее. – Он бы тебя раскатал по асфальту вместе с собакой. Или башкой о бордюр приложил хорошенько. А мне потом что предлагала бы делать? Апельсинки вам носить? Это в лучшем случае. А в худшем – цветочки по праздникам… Мы с тобой вчера, конечно, «попрощались». Но не хотелось бы, чтоб настолько реально.
– Я тоже виновата. Была невнимательна. – Арина медленно поднимается на ноги. Гладит прижавшегося к ней Байка.
– За рулем был он, – тычу пальцем в очкастого. – А автомобиль, согласно ПДД, – источник повышенной опасности. Да и жилой двор – не гоночная трасса. Или что, – снова обращаюсь к бледному, – захотелось в молодом возрасте взять грех на душу? И лицезреть потом небо в клеточку?
Тот не двигается и не моргает. Он там не обделался, случайно? Я вот чуть не обделался, пока сюда бежал.
– А? Или пофиг? Главное, девушку прокатить с ветерком? Повыпендриваться?
– Я… я… – парень, вцепившись в руль, еле двигает губами.
– Че ты там мямлишь? Громче!
– Не заметил…
– Че ты не заметил? Скорость на спидометре не заметил? Так сейчас позвоним сотрудникам доблестной ДПС, они тебе про разрешенную скорость подробно все расскажут.
– Пожалуйста, не надо никуда звонить…
– Что, уже не такой бесстрашный? Зассал сразу?
– Это я его отвлекла… – подает голос его спутница.
– Чем это, позвольте спросить? – перевожу на нее злобный взгляд.
На застывшем бледном лице девчонки проступает еле заметный румянец.
– Вадим… – Арина успокаивающе касается моей руки. – Со мной и Байком все хорошо. Они нас даже не задели.
– А Байк тогда чего визжал?
– Это я руками его оттаскивала с дороги.
– Я сразу по тормозам, как только… – юный лихач нервно поправляет очки.
– Хорошая реакция, – невольно его хвалю. – В жизни тебе пригодится.
Глубоко дышу, борясь внутри себя с разбушевавшимися демонами. Арина сжимает мою руку, а Байк начинает тереться о мою ногу. Их действия заполняют спокойствием мои легкие. Дыхание постепенно становится размеренным.
– А вот на девчонок на дороге лучше не отвлекаться. Если, конечно, не торопишься вон туда, – горе-водиле пальцем указываю на небо. – Или не торопишься кого-нибудь туда отправить.
– Я понял…
– Я твое «понял» на одном органе помпонял.
– Вадим… – Арина интонацией намекает, чтобы я прекращал выражаться.
Девушки… Какие они многогранные. Одна – совращает парня в машине, другая – включает кота Леопольда.
– Так и быть, – даю очкастому шанс, – растворись в дорожной пыли, пока не передумал. Но знай, я тебя запомнил. И тачку твою тоже. И номера. А если на моей девушке, – крепче сжимаю руку Арины, – хотя бы один синяк найду или царапину, то… – Вспоминаю слова ее школьной подруги: – Из-под земли тебя достану и голову на хрен оторву! – Спецом сильно захлопываю дверь с его стороны, чтоб не мозолил глаза.
Тачка заводится не с первого раза. Затем с дерганием начинает движение вдоль бордюра. Только сейчас замечаю, что мы привлекли внимание немногочисленной публики, которая стала, что-то бубня себе под нос, понемногу рассасываться.
Байк тем временем как ни в чем не бывало уже оприходует по нужде фонарный столб. Арина же пытается распутать его поводок, обвивший этот самый столб.
– Почему ты не уехал? – задает вполне логичный вопрос.
– Курил… Думал… – смотрю на нее исподлобья, до конца не веря, что для нее и Байка все обошлось.
– О чем?
– Почему я такой ужасный. Как меня еще земля носит? – Мыском кроссовки пинаю камешек.
– Нет, ты не ужасный, – Арина слегка улыбается.
– А какой же? Ты же меня сама поставила в один ряд с аморальными личностями, разрушающими ячейки общества.
– Я сделала поспешные выводы, – уводит взгляд. Делает вид, что следит за тем, чтобы Байк не пометил рядом стоящие машины.
– То есть ты уже не считаешь меня виновником всех земных бед?
– Нет.
Облегчение подкрадывается незаметно.
– Ты головой точно не ударилась? Как быстро изменилось твое мнение.
– Твое тоже. Зачем ты назвал меня перед этим парнем в очках своей девушкой? Сам же сказал, что это не так, – припоминает мне мой эмоциональный выброс, случившийся, когда подвез ее до дома.
Прикидываюсь, что не понимаю, о чем она. Так как согласен, в машине это звучало резковато. А там ведь еще работало правило: «Неважно, что я сказал. Важно – как». Вот в этом моменте я как раз и лажанул.
– Так ты меня официально еще не бросила. Где твои подготовленные речи и громкие заявления, а?
– А тебе надо, чтоб все было красиво и с огоньком?
– Конечно. Меня же первый раз бросают.
Алену Юрьевну в расчет не беру. Мы не были с ней в отношениях.
– Если не против, я расстанусь с тобой после того, как погуляю с Байком.
– А можно с вами? Мешать не буду. Просто подышу воздухом.
– Ну пошли.
– Подожди тогда, я закрою тачку.
Я б с брелока закрыл, но ключ все еще торчит в зажигании. Мне было не до того, чтобы его вытаскивать.
В парке, в тишине прогуливаясь с Ариной по тропинкам, любуюсь ее аппетитной попой, обтянутой в джинсу. А ведь я эту попу трогал, мял, рассматривал с различных ракурсов. Я и другое, не менее аппетитное, трогал, мял и рассматривал. Вот только жаль, что ночь пролетела так быстро. В нашей жизни все, что хотелось бы перемотать, включить заново, пролетает очень быстро.
Арина поворачивается ко мне лицом, пытается собрать волосы в хвост. Ее футболка задирается, обнажая родинки. Арина быстро ее поправляет.
– Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Почему вас, девушек, постоянно что-то не устраивает в собственном внешнем виде? Вы всегда найдете к чему придраться. Большой размер ноги, – начинаю перечислять, – маленькая грудь, толстые щиколотки, некрасивые коленки, тонкие губы, огромный нос.
– Ты очень близок к тому, чтобы я бросила тебя прямо сейчас, – прищуривается.
– Подожди, я же речь веду не о тебе конкретно. А обобщенно, о девушках. Вы любите выдумать себе какие-то изъяны, на которые мы, парни, даже не обращаем порой внимания. Так, что я еще не назвал? Слишком прямые волосы, слишком кудрявые волосы, некрасивый мизинец на правой ноге, недостаточно упругая попа, веснушки, родинки… Вот, например, почему тебя так парят твои родинки?
– Они некрасивые, – потупив взгляд, заправляет прядь волос за ухо рукой, расписанной хной.
А ей идут татушки.
– И уродуют своим скоплением мой живот, – продолжает. – Я бы избавилась от них, но… Страшно как-то. Бывают разные последствия удаления.
Тут у меня возникает идея. Не думаю, что Арина от нее будет в восторге, но именно поэтому я просто обязан ее воплотить.
– Кажется, я придумал место, где ты сможешь со мной красиво расстаться. И, главное, памятно.
– Оу, неужели ты приглашаешь меня на свидание?
– Да. Можно и так сказать. Но свидание будет не со мной. А с Эдиком…
Фонари зажигают вечерний свет, а я из окна своей комнаты наблюдаю шаблонную сцену из какого-нибудь романтического фильма для девочек. К дому подъезжает такси. Сначала из него выходит парень (в данном случае Максимка, на лице которого застыла бесячая довольная ухмылка).
Чем он так доволен? Что там ему перепало?
Джентльмен-не-по-годам огибает машину и открывает заднюю дверцу, помогая выйти из салона девушке в платье с распущенными розовыми волосами – моей сестре, держащей в руках букет белых хризантем.
Меня сейчас вывернет наизнанку от его осведомленности и галантности. С другой стороны, что в его возрасте дарить девочке, с которой он был на свидании? Не набор же трусов в коробке?
Так, что-то он долго не отпускает Верину руку. И стоит к ней слишком близко. И пялится куда-то не туда. И приобнимает ее не там.
Ты, хлыщ, руку поднял повыше! Ей всего шестнадцать! Куда ты там к ней наклоняешься? Наклонялся уже к ее белобрысой подружке на школьной дискотеке, так что рот грязный отвернул в другую сторону!
Кошка Сосиска подлезает под мои руки, которыми я опираюсь на подоконник. Пытается мягкими касаниями пушистого хвоста немного меня успокоить. Мурчит, как моя «Хонда», привлекая к себе внимание. Еще и котята на моей кровати устраивают конкурс «Кто кого перепищит». К кошачьим песнопениям я уже привык и, скорее всего, буду по ним скучать, так как Вера собирается пристроить котят на ближайшей благотворительной выставке, посвященной юбилею какого-то завода, которая состоится в ближайшее время.
Как назло, отвлекаюсь на изрядно набравших в весе пушистых комков, перепутавших мое покрывало с мамкиной сиськой, и упускаю момент прощального поцелуя между Верой и Максиком. Он был то ли в губы, то ли в щеку. То ли туда и туда. Если бы не релаксирующие действия кошки, я б точно открыл окно и высказал свое мнение по этому вопиющему случаю.
Ромео и Джульетта, расходимся! Такси стынет. Счетчик крутится. Водитель нервничает. Я, в конце концов, негодую. Хватит уже тереться кожей и обмениваться слюнями! Детское время вот-вот кончится!
Фух, отстраняются друг от друга. Вера, прижимая к себе хризантемы как нечто дорогое и хрупкое, то и дело оборачиваясь на провожающего ее взглядом Максика, идет к калитке. Раздается лязг замка, и сестра теряется за забором.
Беру кошку на руки. Выхожу с ней из комнаты и замираю, словно в засаде, у лестничного проема. Жду, когда на второй этаж поднимется Вера. Слышу ее шаги и только потом спускаюсь сам. Вера идет по коридору, пританцовывая и что-то тихонько напевая.
Глядя на сестру в красивом платье, счастливую, трогательно-застенчивую, так быстро взрослеющую, никак не могу представить себе момент, когда я буду нормально реагировать на присутствие рядом с ней парня.
А ведь она уже достигла возраста согласия. Надо с ней на эту тему как-то поговорить деликатно. А как поговорить? Я парень. Я брат. Как тут подобрать слова? Не на пестиках же и тычинках объяснять? И из Милены объяснятор никакущий. Будет краснеть, запинаться и пороть чушь, называя вещи не своими именами. Она слово «член» в жизни при Вере не произнесет. Не говоря уже про…
Да и в понимании Милены Вера, наверное, и слов таких никогда не слышала. И вообще до сих пор по вечерам играет в куклы. Вот только Вера выросла, а куклы ее пылятся на полках. Их участь теперь – пассивное молчаливое ожидание, когда их хозяйка придет со свидания с мальчиком ее мечты.
Вот только не верю я ему, этому мальчику. Слишком быстро он переметнулся от «равнодушного» к «заинтересованному». Все эти его кафешки и цветочки меня не тронули нисколько. Вот что меня по-настоящему трогает, так это улыбка моей сестры. Она же и заставляет меня закрывать глаза на личные претензии и засовывать свое особо ценное мнение куда подальше.
Может, права Арина, надо дать Вере возможность учиться на своих ошибках? Но ошибаться очень больно, особенно для впечатлительной, только-только познающей прелести взаимоотношений с противоположным полом молодой девушки.
Даже мне ошибаться не айс. Врать не буду, не такой уж я толстокожий. Мне тоже бывает больно довериться, обмануться. А потом вырывать из сердца и отпускать. Да и понимание того, что ты сам совершаешь ошибку или позволяешь совершить ошибку другому человеку, близкому и родному, разъедает изнутри. А еще мне больно терять…
Сосиска, лежащая на моих руках, произносит что-то между кошачьим «мяу» и утиным «кря», тем самым выводя меня из размышлений. И я понимаю, что Вера давно уже в своей комнате, а я продолжаю смотреть в пустоту.
Возвращаюсь к себе, снимаю футболку и заваливаюсь на кровать. Не упуская возможность, беру в руки телефон и сверху фотографирую, как по моей груди и животу начинают ползать черный, рыжий и серый котята. Второй черный, самый крупный и сообразительный, присасывается к распластавшейся сбоку от меня Сосиске.
Не задумываясь, отправляю самый удачный кадр Арине.
Арина
Чехомов, это даже круче, чем если бы ты мне себя прислал голым.
Вадим
Даже так?
Арина
А как ты думаешь? Что вне конкуренции: голое татуированное мужское тело или полуголое татуированное мужское тело, по которому ползают котята?
Улыбаясь, строчу в ответ:
Вадим
Здесь я не эксперт, я не имею привычки любоваться мужским телом. Вот если бы женским…
Арина
Ты умничка. Очень за тебя рада. Я хотела бы вспомнить, каково это, испытать что-то подобное:)
Вадим
???
Удаляет свое предыдущее сообщение.
Арина
Ой, извини, это не тебе.
Вадим
???
Арина
Это я с Верой переписываюсь параллельно.
С Верой, значит. Ко мне эта розоволосая тихушница не зашла. Не рассказала обо всем, пока свежи ощущения и эмоции. А с Ариной откровенничает с пылу с жару.
Но… мне это даже приятно. Я не чувствую к Арине ревности. Вот сидел бы я в комнате Веры, слушал, как прошел ее вечер. Первый подобный в ее жизни. А сам бы внутренне закипал, представляя все в красках и деталях. На фиг надо. Мне картинки за окном хватило по гланды. А так пусть девчонки между собой посплетничают. Им все эти сюси-пуси ближе. Вот только если желание Веры поделиться с Ариной мне понятно, то ответная реакция Арины с искренним интересом выслушать мою сестру снова ставит меня в эмоциональный тупик.
Возобновляю с ней переписку.
Вадим
Кстати, не забудь, у тебя во вторник в шестнадцать ноль-ноль свидание с Эдиком. Главное, хорошо покушай и не пей перед встречей алкоголь. А я загляну в аптеку и кое-что куплю.
Арина
Во-первых, мне льстит, что ты оттягиваешь наше расставание аж до вторника, а, во-вторых, меня твои наставления очень настораживают.
Вадим
Не переживай, я буду с тобой. Держать тебя за руку и всячески отвлекать.
Арина
От чего? Ты можешь мне сказать?
Не могу. Тогда сюрприз не получится. А я очень хочу посмотреть на ее лицо, когда она во вторник в шестнадцать ноль-ноль увидит перед собой вывеску: «Тату-салон».