Просыпаюсь, уткнувшись носом во что-то шелковое, щекочущее и вкусно пахнущее, а руками обнимая что-то теплое и бархатное. Не открывая глаз, исследую нежность под ладонями.
Это, к гадалке не ходи, женская грудь. Ну точно. Мягкая, сочно-выпуклая, призывно твердеющая сосками от непозволительного озорства моих пальцев. Зарождающееся в мозгу возбуждение рассылает обжигающие импульсы по всему телу, заставляя их концентрироваться в одном конкретном месте.
И ведь все так удачно совпало: утро, возможно, уже день; моя кровать, и я в ней не один. Со мной – девушка. Голая, горячая, во сне прижавшаяся упругими ягодицами к моему оживающему и готовящемуся «пожелать доброго утра» члену.
Приоткрыв глаз, пытаюсь сообразить: что это за синева «расплескалась» перед моим лицом? Чуть отстранившись, я понимаю: это волосы, раскинувшиеся по хрупким женским плечам. Глупо улыбаюсь.
Арина Цейц.
Подложив под голову сложенные руки, она так мило спит и что-то беззвучно произносит пухлыми губами. Поддаюсь соблазну и приподнимаю одеяло в желании увидеть, что там под ним от меня может скрываться. А под ним скрываются манкость и забытое мной ощущение теплоты и спокойствия, исходящее от женского тела.
Взглядом, не спеша, двигаюсь по обнаженным и разгоряченным изгибам. Вслед за взглядом непроизвольно, осторожно и как-то непривычно для меня робко, начинает скользить моя рука: вверх по гладкому бедру до округлых ягодиц. Ныряю ладонью между бедер. Застываю.
Пока моя рука там, в этой влажной жаркости, трезвость моих мозгов отключается, и против моей воли включается режим «сопли сказочных единорогов».
– М-м-м… – Арина начинает сонно возиться от моих прикосновений.
Еле успеваю убрать руку, так как она медленно укладывается на спину, демонстрируя окончательно проснувшемуся мне все свои козыри. Облизываю губы. Чувствую по реакции своего организма, что мне просто необходимо с ней еще раз «попрощаться».
«А может… – секундное сомнение закрадывается в голову. – Нет, не может. Так правильно. Мы же договаривались с Ариной. Поиграли в светлые чувства неделю, и хватит. Кого-то подбесили фактом наших отношений. Кого-то безмерно порадовали. А друг друга еще и неплохо так удовлетворили. Четыре раза. За одну ночь».
И вот сейчас, купаясь в зрительном и воспоминательном удовольствии, я дико ее хочу.
Хочу снова вдохнуть ее головокружительный запах. Услышать ее непритворные стоны. Почувствовать, как с каждым толчком страстно впиваются ее ногти в мою кожу. Ощутить, как во время оргазма дрожит ее тело, как снаружи, так и изнутри. Еще раз увидеть в ее глазах полную потерю контроля над собой. Как тогда, когда я разводил ее ноги в стороны и расцеловывал каждую ненавистную ей, уж не знаю почему, родинку на животе. Затем хочу спуститься к раскрывающемуся передо мной ее доверию: блестящему, мокрому, возбужденному и умопомрачительно вкусному. Хочу увидеть, как ее расписанная хной рука сжимает меня, дразнит, заставляет стискивать зубы и стонать, как неопытного старшеклассника.
Еще хочу уловить сигналы ее влекущего рта, каждый раз ожидающего, когда же я ворвусь в него языком… Если бы Арина знала, как я из последних сил сдерживаю свои порывы… Потому что с ней притворяться, исполняя технику французского поцелуя, не получится. Не получится просто подставлять ей губы и лениво шевелить языком, как это у меня прокатывало с другими девушками.
– Чехомов… – моя фамилия неожиданно произносится лежащей с закрытыми, как мне казалось, глазами Ариной. – Не стыдно?
– Что такое? – Моя улыбка становится еще шире.
– Не стыдно глазеть на спящую голую девушку… – недовольно накрывает себя с головой одеялом.
– Эй, неужели застеснялась?
Ночью, во время второго захода, когда ее ноги упирались в скошенный потолок, про стеснение она совсем позабыла.
Запрыгнув на спрятавшуюся от меня Арину, пытаюсь ее обездвижить и раскрутить подо мной этот бельевой «блинчик».
Из-под одеяла доносятся возня и смех. А мне становится не до смеха.
– Цыц, – завожусь от ее близости и нежелания сдаваться. – Я тебя хочу.
Возня прекращается. Глухо доносится через несколько секунд:
– Хотеть не вредно. Вредно не хотеть…
– «Не хотеть» уже поздно. Тут только два варианта: либо с тобой, либо сам с собой в ванной.
Любопытная синеволосая голова все-таки показывается из-под одеяла. Непослушная прядь волос сдувается с хитрого лица. Карие глаза с интересом пробегаются по мне от макушки до восставшего «логического конца».
– А если со мной и в ванной?
– Тебя за язык никто не тянул, – несколько несложных телодвижений, в том числе и захват рукой ленты презервативов, и Арина, замотанная в одеяло, закидывается на мое плечо и в таком положении выносится из комнаты.
– Ты же голый, – шепчет, смеясь.
– А я всегда в таком виде расхаживаю по своему этажу. Кому не нравится, могут не подниматься и не смотреть, – закрываю дверь в ванную.
Ставлю Арину на ноги. Она кокетливо распахивает одеяло и, плотно прижимаясь ко мне, делится со мной своим укрытием, согретым теплом ее тела…
Пока Арина в душе, привожу в порядок кровать и возвращаю на место упавшего со стеллажа Чебурашку. Открываю окно, чтобы проветрить комнату. Собираю раскинутый нами по всему полу мусор.
Обращаю внимание на ее телефон, вспыхнувший беззвучным входящим звонком. На экране высвечивается абонент «Ярослав Арк». Настойчиво звонит несколько раз.
Это что еще за хрен моржовый?
В комнату заходит Арина:
– Душ свободен, можешь идти.
– Ничего там не забыла?
– Если только свои волосы в сливе в ванной. Но ты же не брезгуешь? – Она заглядывает в телефон. Что-то внимательно читает.
– Нет. Это не смертельно, – слежу за тем, как она что-то и кому-то печатает.
– Даже не пошутишь, что я снова мечу территорию? – Убирает телефон в сумку. Замечает смену моего настроения.
А я и сам не понимаю, чего начинаю грузиться. Ничего не отвечая, ухожу в душ, пытаясь смыть с себя ненужные мысли. Не получается. Возвращаясь, застаю Арину, сидящую на кровати, переодевшуюся и ожидающую меня.
– Ты можешь меня как-то незаметно провести по своему большому дому через темные коридоры на выход, чтобы мне ни с кем из твоих родственников не пересекаться?
– Ты опять запарилась без причины? – Тоже переодеваюсь.
– Как без причины? Я же уже не твоя девушка. Может, тебе и пофиг, кто что подумает, увидев нас, спускающихся ближе к обеденному времени с твоего этажа, а мне – нет. Тем более ты сам не любишь лишних и ненужных вопросов. Так зачем подкидывать поводы для них?
– Скажем, что готовились вместе к семинару.
– Ага, всю ночь и утро. Да так усердно, что от того, как мы грызли гранит науки, возможно, кто-то слышал, как кровать ходила ходуном.
– Могу тебя успокоить лишь в одном: если кто нас и слышал, так точно не Вера. Ее комната располагается не прямо под моей. А чуть дальше.
– Боже мой, Вера, – Арина закрывает лицо руками, – еще и с ней ведь надо будет объясниться.
– Я ж тебе обещал, что сам ей все объясню. Тем более сегодня у нее свидание с Максиком. Ее голова точно занята другим. Она там, наверное, всю комнату перерыла в поисках подходящей для этого случая одежды.
– Я бы очень хотела ей помочь в этом, но, думаю, не стоит. Не нужно мне с ней сейчас сталкиваться. Надо просто по-тихому уйти, – встает с кровати, расправляет футболку.
– А давай ты уйдешь по-громкому?
– Ты решил одним махом компенсировать мне длительное воздержание?
– Будь моя воля, у тебя бы его больше никогда не было.
– Чехомов, не смешно.
– Почему ты думаешь, что я прикалываюсь?
– А разве ты можешь быть в этом вопросе серьезен?
– Могу…
– Мне кажется, предлагаемое тобой еще одно наше громкое прощание будет уже лишним.
– Почему?
Прикусывая губу, опускает взгляд и пожимает плечами.
Не знает, что сказать? Или не знает, как сказать?
Зато мне есть, что сказать, точнее, что спросить.
– Можно поинтересоваться? Не подумай, что я специально подсматривал, просто так получилось.
Арина с некой опаской поднимает на меня глаза.
– Кто такой Ярослав Арк, который так усердно тебе названивал, пока ты была в душе?
– Господи, – вздыхает, – ты об этом хотел поинтересоваться?
– Да. Ну так кто это?
– Может, у тебя есть свои варианты?
– Одногруппник?
– Мимо.
– Сосед по лестничной площадке?
– Мимо.
– Тайный поклонник?
– Мимо.
– Явный поклонник?
– Чехомов, – закатывает глаза. – Это брат Элеоноры Аркадьевны. Ярослав Аркадьевич.
– Он твой поклонник?
– Да с чего ты это взял? – непонимающе разводит руками.
– А чего он тогда от тебя хотел?
– Спросил, не хочу ли я забрать чайный сервиз Элеоноры Аркадьевны. Тот, который с синими кораблями под парусами. Ярослав Аркадьевич по максимуму все сейчас распродает и раздает перед продажей дома. Ближайшим родственникам, как оказалось, из нажитого за столько лет практически ничего не надо. Говорят, что это все старье и рухлядь.
– Ты согласилась забрать сервиз?
– Да, мне было бы приятно оставить его себе в память об Элеоноре Аркадьевне.
– Как же ты его заберешь? В деревню поедешь?
– Нет. Ярослав Аркадьевич сегодня в городе. Предложил встретиться с ним где-нибудь. И тогда бы он передал мне сервиз.
– Хочешь, могу тебя подвезти, куда скажешь? Я же на колесах. Хоть на четырех, хоть на двух.
– Мы же теперь не встречаемся. Ты не обязан меня катать по каждой моей надобности.
– Друзьями же мы быть не перестали? Как друг я же могу тебя отвезти в нужное место?
– Можешь. Если тебя не затруднит, конечно.
– Если бы затрудняло, не спрашивал. Пиши ему, что встретишься с ним через час в кафе «Вафельки от Вареньки».
– Почему именно там?
– Потому что мы туда едем завтракать. Я б тебя и дома накормил, но ты же не хочешь ни на кого наткнуться?
– Не «не хочу наткнуться», а считаю это неуместным и немного неловким. Хотя я прекрасно осознавала, когда вчера ехала к тебе, что…
Даже не задумывался, что могу поставить Арину в неловкое положение…
– Я тебя понял. Пошли, – беру ее за руку. – И ни о чем не думай. В нашем большом доме все по своим норам, как правило, сидят. На кухне можно только кого-то встретить. Но на кухню сейчас нам не надо.
– Спасибо…
В кафе «Вафельки от Вареньки» за одним из столиков замечаем мужчину лет шестидесяти, попивающего чай из кружки. Подходим к нему. Вглядываясь в его лицо, отмечаю общие черты с Элеонорой Аркадьевной. Арина тепло улыбается, здоровается. Я представляюсь и протягиваю руку. Мужчина мне заторможенно отвечает. Таращится на мои татуировки, не скрытые футболкой.
Может, он все-таки имеет какие-то виды на Арину, и его пристальное рассматривание меня не что иное, как ревность?
Стандартные нудные вопросы «Как дела?» и все в таком духе медленно, но верно перетекают к сути нашей встречи.
– Я ж коробку с сервизом оставил в машине, сейчас принесу, – Ярослав Аркадьевич встает из-за стола.
– Давайте я его сразу переложу в свою машину? А ты, Арин, сделай пока заказ на свое усмотрение.
– Курите? – На улице, после того как сделка «товар сдал – товар принял» была завершена, Ярослав Аркадьевич останавливает меня вопросом перед входом в кафе.
– Курю.
– Угостите? А то свои кончились.
– Да без вопросов, – достаю пачку и зажигалку, протягиваю ему.
По очереди молча закуриваем. Смотрим друг на друга. Меня так вообще рассматривают, как под лупой.
– Вы Вадим? Если мне не изменяет память, – как-то подозрительно ухмыляется.
Да че он так на меня смотрит?
– Вадим.
– Не думал, что когда-либо встречусь с вами лично, – выдыхает сигаретный дым по ветру. – Но у судьбы, оказывается, неплохое чувство юмора.
– Не понял.
– Вас совесть не мучает спать с замужними женщинами? – выдает весьма неожиданный и непонятный по контексту вопрос.
– Вообще не врубаюсь, о чем вы, – я аж затяжку пропускаю.
– Вам имя Грановской Алены Юрьевны о чем-нибудь говорит?
– Допустим, – немного напрягаюсь, вспоминая редкие «встречи» с преподавательницей по термеху.
– Не буду врать, что приятно познакомиться… Так вот. Перед тобой, – внезапно переходит на «ты», – ее муж.