Мог ли я совладать с хотелками и не опускать руки туда, куда не следовало, когда передо мной в приглушенном свете в джакузи с пенкой сидела полуголая, мокрая (в каком значение ни подумай – все подходит), чертовски сексуальная Арина Цейц? По-моему, у меня не было шансов. Если бы мне запретили, если бы снова произнесли, скорее веселящее меня, чем тормозящее: «Чехомов, ты охренел?» – я бы остановился. Но Арина со своим неубедительным «может быть», дрожа всем телом под моими ладонями, откинула голову мне на плечо, схватила меня за руку и в нетерпении задышала чаще. Это был разрешающий, безмолвный посыл действовать.
Мягко коснувшись ее там, я ощутил, как у меня мигом перегорели все предохранители. Ведь я почувствовал девушку, ее непритворное желание, ее доверие. И в голове пронеслись две мысли. Первая, которую нужно было гнать поганой метлой из мозга, пока не въелась и не пустила корни: «Вот в такой позе я бы засыпал с ней каждую ночь: прижавшись к разгоряченной обнаженной спине и запустив руку туда, где заманчиво тепло и спокойно: между женских бедер». И вторая: «Со мной ты симулировать не будешь. Сейчас я покажу тебе дальние звезды без космического корабля». И я показал. Вот только никак не предполагал, что в тот момент, когда Арина кончит от моих ласк, она будет смотреть мне в глаза, обмениваться со мной вздохами и стонами из манящих приоткрытых губ, сжимать меня подрагивающими бедрами, а под водой, растворяясь в собственном накатившем удовольствии, замедлять скольжение озорных пальцев по моему члену. Но при этом не терять желания крепко за него держаться, за счет чего создавался приближающий меня к финишу эффект пульсации.
Когда Арину отпустило и ее помутненный взгляд снова сфокусировался на мне, я посадил ее на бортик ванны, а сам, находясь пусть в не очень удобном положении, позволил завершить начатое ей в руку. Это было охуительным как по ощущениям, так и по зрелищности; и лучшим решением, чем если бы следы наших игр растекались потом между нами под водой.
Время перевалило за полночь. Сосиска за то время, пока мы с Ариной плескались в джакузи, родила еще двух котят. В ожидании, когда Арина переоденется в предоставленную мной сухую чистую одежду, перестелил кошачьей семье коробку и оставил мурчаще-пищащее царство отдыхать после трудного и эмоционально насыщенного дня.
У меня тоже был эмоционально насыщенный день, особенно его окончание. А всему виною та, которая молчаливо сидит сейчас напротив меня на моей кухне. Нас с ней разделяет широкий обеденный стол, на котором располагаются две чашки горячего свежезаваренного чая, открытая коробка шоколадных конфет и забытые нами, но так внезапно пригодившиеся игральные кубики.
– Тебя можно поздравить? – Хочу поймать взгляд Арины. Не могу забыть блеск ее глаз, которыми она в ванной комнате смотрела на почти обнаженного меня в момент кульминации сексуального возбуждения.
– С чем? – Растерянно хлопает глазами, выглядывая из-за кружки.
– Ты с мальчиком наконец-то позанималась домашкой по оргазмической химии.
Хочет мне что-то ответить, но вместо этого занимает соблазнительный рот шоколадной конфетой и делает вид, что с интересом разглядывает рисунок на кружке. А я с интересом разглядываю ее. Синие волосы, собранные в милый растрепанный пучок и прилипающие мокрыми прядками к лицу. Румянец на щеках. Чуть потекшая тушь на ресницах, добавляющая ее взгляду выразительности. Моя футболка с надписью «Характер золотой, поэтому и тяжелый», спадающая с ее хрупкого плеча. Мои шорты, в которых затерялась ее упругая попка, восседающая сейчас на мягком кухонном стуле. И мое воображение, разыгрывающееся от осознания, что Арина под всем этим моим трикотажем без нижнего белья.
– Ты можешь остаться у меня переночевать, – даже не понимаю, зачем я это озвучиваю.
Арина недоуменно смотрит на меня. Не отвечает.
– А завтра с утра я отвезу тебя домой. Тебе же, наверное, с собакой нужно будет погулять.
Откусывает конфету. Задумчиво облизывает губы:
– А не проще было бы меня сейчас посадить в такси, а завтра не заморачиваться с ненужным тебе ранним утренним подъемом в воскресенье?
– Завтра у меня с утра есть одно дело, – вру, – поэтому так и так вставать.
– А ты вообще чем-то помимо учебы занимаешься? Я имею в виду…
– Тебя интересует финансовый момент? Откуда у меня водятся личные деньги?
– Да. Воспользуюсь твоей формулировкой: хочу узнать о тебе побольше.
– Я сдаю в аренду мотоциклы. А ты? Есть у тебя активный или пассивный доход?
– Я перевожу для отца рабочую документацию с русского на немецкий и с немецкого на русский.
– О, да ты свободно шпрехаешь? С тобой можно немецкое порно смотреть без перевода. Удобно.
– Думаю, в немецком порно не обязательно углубленное знание языка, там вполне хватит школьной программы.
– А я вот в школе учил французский. Но все, что помню и практикую из этого языка по сей день – это французский поцелуй.
– Не знаю, не знаю. Со мной ты не захотел практиковаться.
– С тобой все было не так просто, как ты думаешь.
– Хочешь сказать, сложно?
Еще больше, чем она может себе это представить.
– Это со мной сложно, – надпись на моей футболке, которая натянута на груди Арины, это подтверждает. – Поэтому такие заморочки… Ну так что, останешься? Можешь спать в моей комнате.
– А в нее точно никто случайно не зайдет?
– Никто.
Кроме меня…
– Давай только договоримся… – Арина нервно крутит кружку в руках, пытаясь сформулировать просьбу, – то, что между нами было, – ничего не значит.
– Ничего…
– И то, что я буду ночевать в твоей спальне, – тоже.
– Конечно.
– И обо всем этом никто не должен знать.
– Естественно.
– Вот и хорошо.
Чтобы как-то разрядить неловкое молчание, щелчком пальца поочередно подкатываю в сторону Арины кубики:
– Но согласись, было дас ист фантастиш.
– Чехомов, – очаровательно закатывает глаза, зажимая кубики в кулаке, – ты в своем репертуаре.
– А че, правду говорить легко и приятно.
Еще приятнее заметить напротив проступающие сквозь ткань футболки торчащие женские прелести.
Не отрывая взгляда, тянусь за кружкой. Делаю глоток, чтобы смочить горло.
– Веди меня… – концовка фразы вышедшей из-за стола Арины глушится зашумевшей в моей голове фантазией.
– Куда вести? – отмираю.
– К моему спальному месту. Честно, на ногах уже еле стою.
– В этом есть моя заслуга?
Улыбаясь глазами и прикрывая кулаком зевоту, проходит мимо меня. Сверкнув хрупким обнаженным плечом, на которое упала выбившаяся из пучка прядь волос, следует на выход. Прежде чем ее догнать, одним глотком допиваю чай, а то во рту снова пересохло.
Перед тем, как оставить Арину одну в моей комнате, фотографирую спящих обитателей коробки.
– Вере отправлю, – поясняю свои действия. – Завтра увидит мое сообщение. Она же там себе места не находит: все ли с Сосиской и котятами хорошо.
– Разве с ними могло быть как-то по-другому, когда у них такой присмотр? Я даже удивлена.
Переводит на меня взгляд с фотографии, стоящей в рамке на книжном стеллаже, где на моих плечах сидит маленькая, пухленькая, радостно-беззубая Вера, а я придерживаю ее за босые крохотные ножки.
– Чему удивлена?
– Тому, что за всей твоей панкушной отчужденностью может скрываться доброе сердце.
– Моя добросердечность касается только животных.
– А людей?
– Очень и очень выборочно.
– Почему?
– Потому что, как говорил мой дед: «Кошки ссут в тапки, а некоторые люди прямо в душу». Некоторым экземплярам до лампочки твое хорошее к ним отношение и твоя честность.
– Как же быть?
– Все просто: избавиться от их общества. Одно гнилое яблоко может испортить всю корзину. Поэтому, чтобы не уподобляться всяким моральным уродам и не превращаться в них, нужно окружить себя теми, с кем тебе комфортно, с кем ты улыбаешься.
– А ты, помимо Веры, – откидывает одеяло и поправляет подушку, – с кем-нибудь улыбаешься? Так, чтоб без притворства.
– Самая настоящая улыбка – это та, которую ты не контролируешь и не замечаешь, как она появляется на твоем лице.
Арина оставляет постельные принадлежности в покое, подходит ко мне. Приближается губами к моему уху:
– Ты не должен был этого от меня услышать. Возможно, эта информация для тебя вообще не важна. И я уже завтра пожалею о том, что тебе рассказала…
– Говори, – теряюсь в догадках, чувствуя прикосновение ее щеки к своей.
– Сегодня… был первый в моей жизни оргазм. И вот в этом есть твоя прямая заслуга.
Замираю от признания. Я впустил Арину в свою комнату, где очень много личного. И она вдруг тоже решается поделиться со мной личным. Даже не понимаю, как на моем лице появляется улыбка от разливающейся внутри теплоты.
– Пока ты не сказал ничего лишнего и неуместного, тебе лучше идти, – просит меня удалиться, мягко касаясь плеча.
Мне реально лучше свалить, а то над головой вот-вот зажжется нимб собственной гордости. Ведь быть у девушки первым в таком деликатном вопросе…
– Чехомов, иди… – упрашивает громким шепотом.
Иду. Но задерживаюсь в дверях, зависая над тем, как Арина, сидя на моей кровати, распускает волосы и расчесывает их пальцами. Через несколько секунд обращает на меня внимание, в немом вопросе поднимает брови. Чтобы как-то объясниться, почему я все еще здесь, желаю ей, прижавшись к дверному косяку:
– Покоти ноти.
Брови Арины не опускаются, и это говорит о том, что ей требуется расшифровка.
– Геля так говорит «спокойной ночи». Как по мне, это очень мило.
Упоминание дочери Эдика в таком контексте вызывает на лице Арины теплую улыбку.
– Мило… – немного смущенно отводит глаза. Поправляет шорты в попытке подтянуть их вниз и прикрыть бедра. Снова смотрит на меня, наклонив голову.
Вот что она за девушка? То первая меня целует, обезоруживая внезапностью и нежностью. То без спроса спускает мне трусы и выделывает такое, что заставляет терять дар речи от испытываемого кайфа и опасаться облажаться перед ней, финишировав слишком быстро, превратившись тем самым в «торт пятиминутку». То неожиданно признается про оргазм. То соблазнительно отводит глаза, скромно улыбается, подчеркивая свою уязвимость.
– Тогда и тебе покоти ноти, – добивает искренностью ответного пожелания.
Пока не раскис окончательно, выдыхаю и прикрываю за собой дверь. Иду на балкон покурить. В голове столько мыслей, что даже остановиться на какой-то одной конкретной не получается.
«Что за мужики пошли? Не знают как или тупо не хотят доставить девушкам удовольствие? При этом годами используют их в качестве симулятора хот-дога. Валить надо от таких индивидов, думающих только о себе».
Подношу зажигалку к зажатой губами сигарете. Щелчок. Пламя. Прикуриваю.
«А Арина неплохо смотрится в моей одежде и на моей кровати…»
Наблюдая за вспыхнувшим в ночной темноте красным огоньком, затягиваюсь.
«Надеюсь, завтра с утра никто неожиданно не вернется. Иначе придется как-то объяснять ее присутствие в нашем доме… Так-то мне пох, я взрослый мальчик. Отчитываться не обязан. А вот Арине может быть неловко».
Медленно выдыхаю сигаретный дым.
«Куда теперь девать котят? Опять снимать ролик, чтоб пристроить их в добрые руки? Арину, что ли, еще раз подключать?»
Затяжка.
«Вера случайно меня не кусала? Откуда во мне такие желейная доброта и сострадание?..»
Выдох.
«В джакузи сексом заниматься – тема… А если гидромассаж включить…»
Улыбаюсь. Всматриваюсь в звездное небо и стряхиваю пепел в стеклянную пепельницу. Одна звезда, отрываясь от кажущегося застывшим небосвода, падает, и это происходит параллельно с моим следующим размышлением:
«Вот бы с Ариной еще и кубик с позами испробовать…»
Так. Это что еще такое? Я же согласился с ней: то, что сегодня произошло, ничего не значит. На какое «продолжение банкета» я начинаю рассчитывать?
«Интересно, кроме, меня она кубики с кем-то использовала?»
Еще не легче. Спать. Спать. Спать. А то мозг выдает уже какой-то сонный бред и необоснованное и совершенно ненужное любопытство.
В гостиной на первом этаже заваливаюсь на диван, тупо укрываясь пледом, забив на постельное белье. Неоднократно борюсь с желанием зайти в свою спальню под каким-нибудь глупым предлогом. Засыпаю, когда за окном уже начинает пробиваться рассвет.
Утром, прежде чем отвезти Арину домой, кормлю ее завтраком. Она поначалу отказывается, но, когда слышит, что эту кашу я варил сам и сам же украшал ягодами и орехами, сдается.
– Съедобно, – выносит вердикт.
Еще бы. Меня эту кашу мама в детстве научила готовить. На Вере не раз испытывал. Сестра ее всегда трескала за обе щеки.
Вера, кстати, вернувшаяся ближе к обеду, вечером стучится ко мне в комнату. Коробка с котятами переехала в ее спальню, так что повод на них посмотреть я отметаю.
– Вадь, тут это… – мнется в дверях, поправляя банное полотенце на голове. Стреляет в меня хитрыми глазами.
– Чего? – Сидя за рабочим столом, смотрю на нее вполоборота.
– Я у тебя на этаже принимала душ.
– Молодец. Я что, запрещаю? – Не понимаю, что у нее с мимикой.
– В ванной комнате кто-то трусы женские забыл.
– Чего?!! – произношу уже совсем с другой интонацией, разворачиваясь на стуле.
Арина Цейц, ты чего нас палишь? Кто ж свое белье забывает, когда переодевается?
– У тебя кто-то здесь был, да? – Сестру распирает от любопытства.
– Так, частный детектив, на выход, – выпроваживаю Веру, а у самого улыбка до ушей.
Хозяйке кружевного элемента одежды тактично умалчиваю о находке. Жду, когда она сама позвонит и смущенно спросит, не оставляла ли она у меня кое-что. Но в течение нескольких дней звонка от нее так и не поступает.
Случайно встречаю Арину в столовой нашего корпуса, в одиночестве сидящую за столом. Подкрадываюсь сзади. Как только подхожу совсем близко, она, отодвигая стул, встает из-за стола. Вижу ее лицо. Шутить и прикалываться как-то сразу пропадает желание. Грустная, поникшая, ненакрашенная, со слегка опухшими глазами.
– Ты чего какая?
– Вадим, не до тебя сейчас, – пытается меня обойти.
– Что случилось-то? Помер, что ли, кто? – нелепо усмехаюсь.
– Да… – останавливается, бросая на меня пустой взгляд.
– Кто? – ошарашенно.
– Элеонора Аркадьевна… – глаза Арины начинают наполняться слезами.