– Может, ты меня уже отпустишь? – задаю вопрос прямо в ухо, проколотое небольшим кольцом из темного металла.
В ответ мне лишь шумно иронически вздыхают.
Чехомов не хотел привлекать к себе внимание татуировками? А ничего, что все на нас таращились, даже когда он был в рубашке? Закрытый по самое горло и запястья. Все потому, что он вынес меня на руках из школы. Я, уткнувшись ему в изгиб шеи, прятала офигивающее от неловкости лицо и, пользуясь моментом, украдкой, через вдох, втягивала носом приятный природный запах его тела, сдобренный выветривающимся ароматом парфюма. А, ну еще старалась придерживать подол платья, чтоб не засветить бельем перед учениками и их родителями.
Потом Чехомов нес меня через весь школьный двор по направлению к припаркованной машине. Затем уже от машины к моему подъезду.
И вот мы поднимаемся с ним в лифте на нужный этаж. А я все еще держусь одной рукой за его крепкую шею, другой – за сумочку и многострадальные туфли. Болтаю в воздухе босыми ступнями.
– Окей, опускаю тебя на сифозный пол, – пытаясь припугнуть, немного ослабляет хватку руки, которой подхватил меня под коленями.
– Эй, да уж неси до конца, – пугаюсь перспективе коснуться ногами грязной металлической ребристой поверхности. Сильнее обвиваю Чехомова руками, как коала любимый бамбук.
– Вас, девушек, не понять: то отпусти, то неси.
– Что ж ты в девушках такой неразбирающийся? Пора бы к своим годам уяснить, что наше «да» означает «нет», а «нет» – «да».
Двери лифта распахиваются.
– Сто восемьдесят пятая, – всего три озвученные цифры, и Чехомов поворачивает к моей квартире.
– А как расценивать такой ответ девушки, как «может быть»? – Следит за тем, как я безуспешно пытаюсь вставить ключ в дверной замок.
А на весу это делать сложно вообще-то. Да и еще под кое-чьим пристальным взглядом.
– Это значит, что ты должен развеять все ее сомнения. Сделать так, чтобы неуверенность девушки перешла в твердое «да».
Замок поддается. Дверь открывается. Чехомов заносит меня в квартиру, осторожно опускает ногами на пол. Я испытываю радость, что наконец могу передвигаться на своих двоих. Сонный Байк, заметив наше появление, спрыгивает с кровати. Прогибая спину, потягивается сначала передними лапами, потом задними. И, похоже, нисколько не напрягается присутствию постороннего, незнакомого для него человека в квартире в лице Чехомова.
– Байк, – грозной интонаций подзываю собаку, хлопая себя по бедру, – ругать буду. Опять спал на моем месте? У тебя есть свое, – указываю рукой на лежанку.
– Уютненько, – Чехомов, разуваясь, обводит глазами мою квартиру-студию. – Куда прикажете кинуть мое тело?
Прикидываю, куда бы ему лучше сесть. За барную стойку, выступающую у меня в роли обеденного стола, или…
– Только не в собачью лежанку, – в наигранной мольбе складывает ладони вместе.
– На диван. Я пока займусь чаем.
– Не против, если я слегка расстегнусь? А то в этой рубашке сварюсь скоро.
– Можешь и не слегка, – удивляясь смелости ответа, нажимаю кнопку электрического чайника.
А чего стесняться, когда сама пригласила Чехомова в гости, будучи в здравом уме и твердой памяти. Так хоть соблазнительным торсом полюбуюсь недолго. И бесплатно. Хотя как бесплатно? За чашку чая. Тем более с той позиции, с дивана, Вадиму не будет видно, как я его завариваю.
Он снимает с себя рубашку и аккуратно складывает ее рядом с собой. Удобно устраивается на диване, широко расставив ноги.
– Ну что, дружище, – за ушами чешет Байка, положившего морду на его колено, – как поживаешь?
– Смотри, как бы не накапал тебе слюней, – забрасываю два чайных пакетика в непрозрачный заварочный чайник.
– Ничего страшного. Машинка постирает, – теперь чешет пузо Байку. А тот, распластавшись на спине, высунув язык и раскинув конечности в разные стороны, подергивает задней лапой от удовольствия.
«Не люблю собак, – отчего-то вспоминаются слова Ковердяева, – от них одна шерсть, слюни, блохи и глисты». Он и кошек не любил по этой же причине. Поэтому мы не заводили с ним домашних питомцев. Даже рыбок.
Зависая над картиной в моей квартире под названием «Полуголый татуированный брюнет и рыжий четвероногий друг человека», внезапно озаряюсь гениальной идеей.
– Чехомов, а вы с Эдиком еще снимаете свои видео? – Я расставляю кружки на журнальном столике около дивана. Взглядом на расстоянии полутора метров гипнотизирую закипающую воду в электрическом чайнике.
– Редко, – не отвлекается от почесывания Байка. – Надо что-нибудь прикольное придумать.
– А как насчет не столько прикольного, сколько социально-полезного? Могу вам подкинуть идею.
– Ты? – приподнимает бровь. – Я весь внимание, – оставляет прибалдевшего Байка в покое, укладывает локти на «спинку» из мягких подушек.
Как же его тело, склонное к загару и украшенное чернотой татуировок, контрастирует с моим диваном цвета слоновой кости.
– Сначала чаепитие. Я же тебя на него позвала, – присаживаюсь на подлокотник.
Не могу отказать себе в удовольствии украдкой (надеюсь) рассмотреть поблескивающий пирсинг на его груди, а также еле заметные, физиологически естественные складочки на идеальном прессе, появляющиеся в положении сидя. Которые так и манят, чтобы их разгладили, уложив Чехомова на диван. Еще из-под ремня джинсов игриво выглядывает аккуратный, чуть выпуклый пупок.
Зачем я туда смотрю?
«Ча-а-ай, выруча-а-ай», – мысленно поторапливаю работу электрического прибора. Опустив глаза и закинув ногу на ногу, стучу пальцами себе по коленке.
Зря я все-таки разрешила Чехомову раздеться, ой зря…
На мое счастье раздается долгожданный щелчок кнопки. Вода вскипает. Чай заваривается. В тишине неторопливо наполовину выпивается.
– Как тебе чай? – перехожу к вопросу, ради которого мы тут, собственно, и собрались.
– Чай как чай, – пожимает плечами.
– Ты на пакетики посмотри, – подвигаю ближе к нему заварочный чайник. Открываю крышку.
Чехомов с любопытством заглядывает внутрь. В непонятках хмурит брови. Потом выражение его лица проясняется. Он поддевает ложкой со дна чайника пакетик. Рассматривает его форму под разными углами.
– Это член, что ли? – выносит вердикт.
– Угу.
С нервным интересом ожидаю его реакцию.
– Да ты у нас злопамятная? – прищуривает лазурные глаза и не сдерживает улыбки.
– Нет. Просто, когда случайно на просторах интернета наткнулась на такой чай, сразу вспомнила о тебе, – не вру нисколечко. – Решила, что надо обязательно тебя им угостить.
Ну и «отомстить».
– Признайся, – вынимает из «спинки» дивана одну подушку, обнимает ее руками, – это расплата за тот коктейль?
– Ну… Чуть-чуть.
Как хорошо, что он прикрылся подушкой…
– Умыла ты меня, умыла. На хуевый чай меня еще никто не приглашал, – наклоняет голову. – Вот только что-то у нас с тобой все какие-то детские розыгрыши, пора бы уже во что-нибудь взрослое поиграть. Ты не находишь?
– Сначала общественно-полезное дело, – встаю с дивана. Чтобы как-то переключить растекшиеся мысли, убираю кружки со стола. – А потом можно будет подумать об играх.
Вечером того же дня, чтоб не откладывать задачу в долгий ящик, я, Вера, Жанна, Эдик и Вадим собираемся у дверей фонда, который служит также приютом для животных. Зайдя на территорию, мы видим ряды небольших клеток, жители которых встречают нас возбужденным дружным лаем.
– Тесновато им, конечно, – комментирует Вера. – Хотим расширяться. Администрация города выделила землю, но там столько работы, чтоб ее благоустроить… А денег с пожертвований едва хватает на кормление и ветеринарные услуги. Так что ищем спонсоров.
– А если помощь будет не в деньгах, а в технике и материалах? – Снова в моей голове проскальзывает умная мысль. Какой прямо-таки плодотворный день. – Пока ничего не обещаю, но я поговорю с отцом. Он у меня связан со строительством.
– Было бы здорово, – лицо Веры озаряет улыбка. – Так, мы пришли.
Останавливаемся у вольера со щенками. Кто-то из них спит, кто-то вылизывает пустую миску, кто-то в нетерпении, повизгивая и виляя крохотным хвостиком, пытается просунуть голову между прутьями решетки.
– На выход, мои хорошие, – Вера открывает им дверцу.
– Какие маленькие пушистые комочки. Это просто разрыв сердца, – Жанна умиляется над крутящимися возле ее ног щенками. – Сколько им?
– Примерно три недели, – Вера берет на руки серого, самого маленького. С огромными глазищами и нереальными ресницами.
– Возьми одного, воспитаешь, – Эдик, обращаясь к Жанне, на вытянутых руках разглядывает скулящее и пыхтящее черное очарование с висячими ушами, одно из которых белое.
– Меня бы кто себе взял на воспитание. Согласна на выгул, дрессировку и почесывание живота.
– Жанна, я бы тебя пристроил в свои надежные руки, – отшучивается Эдик. – Но, кажется, я сам к кое-кому уже пристроился.
Знаю, знаю. Это он имеет в виду длинноногую волонтершу по имени Соня, с которой он тогда уехал с гонок. Эдик мне рассказал, что на днях случайно встретил ее на детской площадке, когда Геля и Сонин племянник выкатывались друг за другом из винтовой трубы горки. Вторая эпичная встреча Сони и Эдика состоялась. И она перетекла уже в несколько неофициальных свиданий с горячим продолжением.
– Арин, так какой твой план? – Вера разнимает двух щенков, не поделивших изрядно покусанного резинового петуха.
– Сначала надо снять общие планы приюта для атмосферности. Этим займется Жанна. Затем – всех щенков. Их вольер. Потом все смонтируем как надо. Наложим трогательную музыку. Для основной части ролика нам понадобится хорошо освещенное, тихое место. А еще Эдик и твой брат.
– Че нам надо делать? – хором интересуются два друга.
Вот, сразу видно, они за любой кипиш.
– Вы же любите импровизировать? В данном случае вам даже говорить ничего не надо. Просто берите щенков на руки. Гладьте их. Улыбайтесь. И еще… Снимите футболки.
– Зачем? – На меня с подозрением косится Эдик.
– Подогреем интерес к щенкам через зашкаливание мимимишности и увеличение просмотров. Немного позаимствуем идею у австралийских пожарных.
– А ты с нами будешь увеличивать просмотры? – дергает бровями Чехомов.
– Нет. Но я постараюсь написать социальный душераздирающий текст, который впоследствии будет сопровождать ваш видеоряд.
После того как Жанна справляется со своей операторской задачей, забираем с собой всех восьмерых щенков. Следуя за Верой, приходим на собачью тренировочную площадку. Находим самый освещенный участок возле деревянных барьеров.
Эдик и Вадим, раздетые по пояс, причмокивая и присвистывая, привлекают внимание ползающих и попискивающих возле них щенков. Жанна включает камеру на телефоне. Кивком подает знак, что можно начинать съемочный процесс.
Перед нашими глазами разыгрываются необычайно милые сцены, в которых горячие татуированные парни в лице Чехомова и Эдика лежа, сидя, стоя позируют с крохотными созданиями.
Вот один щенок лижет прищурившемуся Вадиму ухо и нос. Другой – ползает по спине Эдика, отжимающегося от песчаного покрытия площадки. Третий – тычется любознательным мокрым носом в камеру телефона и заслуживает за это почесывание спинки. Самый крупный щенок вьется юлой и подпрыгивает, когда Чехомов в шутку пытается забрать у него игрушку-дразнилку в виде шуршащего осьминога.
Я, стараясь не отвлекаться на происходящее на площадке, записываю в блокноте телефона идущие от самого сердца слова: «Неужели ему надо быть породистым, чтобы ты его приютил? Чтобы он обрел свой дом? Представь, как он будет тебя встречать у порога и искренне радоваться, что ты пришел. Как будет играть с тобой. Веселиться, когда тебе весело, и грустить, когда тебе грустно. Как будет тебя любить, пусть и не сможет сказать тебе об этом. Ты все прочитаешь в его глазах. Но пока быть кому-то верным другом – это лишь мечта. Ведь его реальность – остаться в приюте. И, возможно, навсегда…»
Пока я конспектирую мысли, серый щенок в сильных татуированных руках Чехомова неожиданно засыпает от его поглаживаний. Момент оказывается очень трогательным, ведь если щенок уснул на руках человека, значит, он чувствует себя в безопасности.
«Забери его домой, – продолжаю печатать. – И не пугайся, что маленький щенок – это большая ответственность. Он вырастет и станет для тебя огромным счастьем».
Чехомов, видимо, решает добавить эмоциональности мгновению. Он наклоняется и осторожно, чтоб не потревожить сон щенка, в течение буквально трех секунд целует его в макушку. Бережно покачивает.
– Ну че? Стоп, наверное… – раздается в вечерней тишине негромкий голос Жанны.
– Да. Всем спасибо, все свободны, – Вера так же приглушенно дает команду закругляться.
После того как смонтированный ролик был выложен на канале Вадима и Эдика, не прошло и недели, как волонтеры раздали всех щенков. С дальнейшим ненавязчивым отслеживанием их судьбы.
Дома вечером субботы туплю в отражение в раскрытом ноутбуке, погасшем в режиме «сон». Работа, которую мне с утра подкинул отец, никак не идет. Но она не срочная, поэтому можно смело отложить ее до понедельника.
Так чем же заняться? Второй раз за вечер прогуляться с Байком? Он и так набегался. Развалился в лежанке. Посапывает и, шевеля лапами, периодически кого-то догоняет во сне.
С Жанной куда-нибудь сходить? А куда? В клуб? Не, неохота. Вот скоро будет рок-вечеринка. Тогда да, можно будет выбраться из дома.
Закрываю ноутбук. Выключаю настольную лампу. Укладываю голову на руки, сложенные на журнальном столике. Прикрываю глаза.
Полумрак. Тоска. Тишина. Мое дыхание. А в ответ не слышится взаимного. Горячего. Будоражащего. Заводящего. Вкусного. Снова засыпать в холодной постели и в одиночестве. И просыпаться тоже.
Открываю глаза. Светящимися в темноте зеленоватыми пятнами о своем существовании мне напоминают подаренные Чехомовым игральные кубики. Я забыла их на краю стола, когда с утра торопилась в универ, вытряхивая содержимое сумки в поисках бальзама для губ.
«Это не игра, это штрафные санкции против меня, – раздается в моей голове голос Вадима. – Только время, место и действие наказания за тебя решит вероятность».
Разглядывая надписи на гранях каждого кубика, начинаю испытывать волнение вперемешку с каким-то запретным любопытством.
«Пора бы уже во что-нибудь взрослое поиграть. Ты не находишь?»
Поиграть… Эх, ладно. Что вечеру пропадать? Звоним Чехомову. Будем брать его неожиданностью. Ведь я ему сама никогда еще не звонила.
Тык-тык-тык ногтем по экрану телефона, и исходящий летит к ничего не подозревающему Вадиму. На мой поздний звонок мне отвечают даже не после второго гудка.
– Алло, – звучит немного вымученно.
– Э-э-э, – в секунду мой игривый настрой куда-то улетучивается. – Я тут это… Вспомнила про штрафные санкции.
– Какие еще санкции? – Слышу на заднем плане то ли завывания, то ли стоны. – У тебя что-то срочное? А то я сейчас немного занят.
Занят он. Ну конечно. С фига я ему вообще в такое время звоню. В выходной.
– Нет, просто подумала, что…
– Извини, я не могу сейчас разговаривать.
Да поняла я, поняла. Занят с кем-то. Кем-то.
– Ясно… – мое душевное состояние скатывается на дно. – Прости за беспокойство.
Уже отвожу телефон от уха в желании отключить звонок, как в динамике раздается:
– Арин, я не могу… Потому что… У меня кошка рожает…