Мучение… Какое же это мучение – держать язык за зубами. Это выражение сейчас имеет для меня прямое значение, а не переносное. Ведь я безумно хочу ворваться языком в рот Арины. Но, если ворвусь, я… сорвусь. Возможно, почувствовав ее манящий вкус в полном объеме, перейдя границу обычного «дружеского чмока», я не смогу остановиться. Перемкнет.
Но ведь с другими девушками я эту границу нарушал не раз, и ничего. Отвечал им на автомате. Всегда был поцелуй как поцелуй. Нигде не екало. Даже глаза порой не прикрывал в процессе. Здесь-то что за сомнения? Да потому что мне мало обволакивающей, интимной, ночной темноты. Теряясь в пространстве и времени, закрываю глаза и наслаждаюсь Ариной, ее теплом, запахом и эмоциями вслепую. А смотреть с закрытыми глазами – это талант. И я им сейчас явно обладаю.
Вот я прижимаю Арину к стене. Сильно. Грубо. Под ее жаркое дыхание и плавящий мой рассудок карамельный взгляд расстегиваю на ней все, что расстегивается. Снимаю все, что снимается. Ее кожа бархатно-мурашечная. Кончики моих пальцев пребывают в трепетном экстазе. А губы, не выдерживая соблазна, снова целуют ее за ушком. Вкусная. Нежная. Арина спешными движениями рук так же избавляет меня от одежды. Трогает. Изучает. Руками. Губами. Грудью. Мой пирсинг не дает ей покоя. А я, стискивая зубы, без спроса закидываю ее ногу себе на бедро и… Толчок. Вжимаю ее в стену. И в себя. Выдох. Поцелуй. Толчок. Глубже. Наматываю синее облако ее волос себе на кулак. Вдох. Поцелуй. Бешеный ритм. Наши стоны. «Да». «Вот так». «Еще». «Ох». «Ах». Мы горячие. Влажные. Ненасытные. Не успеваю опомниться, как уже я оказываюсь прижатым спиной к прохладной стене. Страсть. Глаза в глаза. Ее хулиганистые, обжигающие ладони огибают мои плечи, скользят до локтей, затем ниже по венам предплечья. Пальцы крепко сплетаются. Арина медленно присаживается, не отрывая от меня горящих глаз и не отпуская моих рук. А вот когда их все же отпускает…
Вот как? Одними только легкими, губительными, набирающими смелость прикосновениями губ Арине удается поджечь мои фантазии, мучая нестерпимым возбуждением. Магия вне Хогвартса, не иначе.
Ее неожиданный, такой ласковый поцелуй – как секс в миниатюре. Я всеми силами сдерживаю напор внутри себя, чтобы не увязнуть в чертовски опасном и откровенном моменте. Еще и тестостерон сжимает мозги в тиски. Может, в нем-то все и дело? Надо просто трахнуть кого-нибудь? И всех делов?
– Ты со всеми так целуешься? – Арина отстраняется. А я с плохо скрываемым сожалением открываю глаза, зрительно сталкиваясь с ее разочарованием. – Или я тебе настолько не нравлюсь, что даже губами толком пошевелить не можешь?
Если бы это было так, она бы давно в своей кроватке сладко спала, обнимая собаку. А не слезала бы пять минут назад с моего мотоцикла. И я бы не ощущал сейчас за свое поведение, а точнее, свое бездействие, какой-то неудобняк.
– Я подумал, может, тебе будет неприятен привкус сигарет, – глупо оправдываюсь, облизывая губы.
– Да при чем здесь это. Его девчонка целует, а он – как каменное изваяние, – замолкает, но так, что все ее мысли можно прочитать субтитрами на лице. – С неспелым помидором и то, наверное, целоваться эмоционально приятнее, чем с тобой.
Пусть будет так. Заслужил.
– Ты специально весь этот романтический спектакль разыграл с мотоциклом, туманом и заумными мыслями? Чтобы получить в итоге то, что и произошло? Арина Цейц сама поцеловала Панка? Типа еще одна девушка не устояла перед тобой?
– Все не так…
– Ты вообще когда-нибудь бываешь искренним?
– Бываю.
Вот сейчас я с ней искренний. Она даже не представляет насколько. Но я запихиваю все это подальше и поглубже, утрамбовывая ногой. Ведь я не должен хотеть ее целовать и касаться. Внутри меня не должно происходить то, чему я не позволяю происходить. Она не должна занимать мои мысли и фантазии.
– Так вот принимай отчет о сегодняшней прогулке: кататься на мотоцикле мне понравилось. А вот обнимать тебя и целоваться с тобой – нет. – Арина отходит на шаг назад. – Найди наконец для своих игр какую-нибудь другую дурочку. Уверена, у тебя не будет проблем с подбором кадров.
– Арин…
Не слушает меня, разворачивается. Быстрым шагом направляется к подъезду, в тишине стуча по асфальту подошвами мотоботинок. Звук домофона, и она скрывается за дверью.
Улица. Фонарь. Панк. Мотоцикл. Одиночество.
Все, как я люблю. Ничего лишнего. Вот только что за неприятный осадочек? И сердце, че оно так бьется, аж отдается в ушах? И «Хонда», чего заводится только со второго раза? Что за необоснованные протесты?
Сам знаю, что обидел Арину. Достаю телефон. Зависаю над ее новой аватаркой. Рассматриваю. Но написать не решаюсь. Убираю телефон обратно во внутренний карман комбеза. Выдыхаю. Снова облизываю губы, постепенно теряющие ее тепло и вкус.
Перефразирую героя мультфильма, над которым зависает Геля, когда бывает у Эдика: «Поздравляю, Панк, ты балбес…»
Возвращаюсь домой. В гараже, как только глушак «Хонды» издает последний на сегодня выхлоп, а ее панель приборов гаснет, я первым делом аккуратно впихиваю сложенные вещи Арины в пакет, чтобы завтра не забыть ей отдать. Потом переодеваюсь и убираю экипировку в чехол.
– И что бы это значило? – любопытный заспанный голос Веры внезапно слышится за моей спиной.
– Второй час ночи. Ты че не спишь? – отвечаю вопросом на вопрос, разглядывая сонную сестру в дверном проеме.
– Знаешь ли, твой мотоцикл – не котик мурчащий, – зевает. – Он кого угодно разбудит, когда подъезжает к дому.
– Извини, я не хотел тебя будить. Тебе в школу завтра. Иди спать.
– Пойду, как только ты ответишь на мой вопрос.
– На какой? – прикидываюсь шлангом.
– Ты посадил Арину на мотоцикл. Что это значило? Ты же не катаешь девушек на своей «Хонде».
И она туда же. Еще Милены не хватает с расспросами.
– Вот заладили: не катаю, не катаю… А вот захотелось. Не знаю почему. Тем более экип оказался ее размера, – прячу от сестры глаза. Как подросток, которого спалили за чем-то предосудительным.
– Тебе нравится Арина? – прилетает мне в затылок вопрос, не менее неожиданный.
– Что ты там, – оборачиваясь, легонько стучу сестру ладонью по лбу, – себе уже нафантазировала, маленькая розоволосая голова?
– Задам по-другому вопрос: «Ты считаешь Арину симпатичной?»
– Школота, повторяю, иди спать. Не забивай взрослым дядям голову детскими вопросами.
И так забивается всякой ерундой.
– Вадь, ну что ты сразу? – дует губы, заводя руки за спину. – Я же беспокоюсь.
– Обо мне? – хмыкаю.
– О ком же еще? Ты мой брат. Я хочу, чтобы ты был счастлив.
– А что, по-твоему, счастье? – присаживаюсь на капот машины. Скрещиваю на груди руки.
– Любить… – звучит негромко.
– Вот ты сегодня много счастья испытала из-за своей любви?
Прислоняется плечом к дверному косяку. Задумывается. Прикусывает изнутри щеку.
– Тогда в счастье я бы добавила еще один ингредиент: и быть любимой.
– Вот. Но на самом деле в понятии счастья много чего намешано, не только любовь. Рецепт счастья каждый для себя придумывает сам. Вот у меня есть такая сестра, как ты. И я уже безмерно счастлив.
– А как же девушка?
Девушки – «коктейль» еще более сложный. Тут можно экспериментировать. Разгадывать. Пробовать. Но в итоге останавливаешься на той, которая вдарит в голову так, что про все на свете на хер забудешь.
Размышляя над вопросом, подхожу к Вере, приобнимая ее одной рукой:
– А девушка пото́м.
Пялюсь в потолок. Ворочаюсь в кровати, как уж на сковородке. Не могу найти подходящую позу. Переворачиваю подушку прохладной стороной вверх. Не помогает. Сон не идет, и все тут. Еще кошка камнем лежит в ногах. Ее никак не потревожить, ведь нарушать спокойствие беременной пушистой дамы мне не позволяет совесть.
А есть она у меня, эта совесть?
Смотрю в телефон. Но не в поисках ответа на вышеупомянутый вопрос, а чтобы узнать время. Три часа ночи. Или это уже считается как раннее утро? Неважнецкое настроение требует выхода. Накидываю на плечи толстовку, плетусь на балкон покурить. Листаю в соцсети новостную ленту. В основном попадается какой-то шлак. Танцульки. Кривляния. Блевотные цитаты о расставании с жирным намеком для того, кто бросил: «Меня трудно найти, легко потерять, невозможно забыть».
Да ты носок, а не человек.
Среди всего этого неинтересного барахла натыкаюсь на Арину. Репостнула объявление фонда, в котором волонтерит Вера.
О, еще одна добрая душа.
Сейчас онлайн. Тоже не спится? Может, что-то ей написать? А что? Печатаю:
Вадим
Спасибо за вечер.
Стираю. Пару часов назад это нужно было озвучить. Сейчас-то чего?
Вадим
Ты классно целуешься.
Стираю. Детский сад какой-то. И я во главе ясельной группы «Глушеные рыбки».
Вадим
Ты охрененно смотришься в экипировке.
Стираю. Че за вялый подкат?
Держа одними зубами сигарету, затягиваюсь никотином. Мой лишившийся сна мозг посылает сигналы пальцам:
Вадим
Какой у тебя пупок?
Отправляю. Спустя несколько минут высвечивается от Арины:
Арина
Это ты мне?
Вадим
Тебе
Арина
В три часа ночи?
Вадим
Меня очень мучает этот вопрос. Аж заснуть не могу.
Арина
Чехомов, ты все-таки немножко ебобо. Не находишь?
Вадим
Пару раз падал с мотоцикла. А в четырнадцать даже было сотрясение. Так что не исключено, что где-то произошел сдвиг по фазе.
Прочитала, но переписку не продолжает. Поэтому пишу я:
Вадим
Так что там насчет твоего пупка? В бассейне мне не удалось его разглядеть под слитным купальником.
Арина
Зачем тебе эта информация?
Вадим
А ты знала, что по форме пупка можно определить характер человека?
Арина
Мне вот даже на твой смотреть не надо, чтобы определить, какой у тебя характер.
Вадим
И какой же?
Арина
Самоуверенный и самовлюбленный придурок.
Улыбаюсь. Печатаю:
Вадим
Все сходится.
Арина
Что там у тебя сходится?
Вадим
Твоя характеристика с моим выпуклым пупком. А так как ты девушка ранимая, с тонкой душевной организацией и большим сердцем, то, скорее всего, твой пупок – аккуратненький, впуклый? Так? Покажи.
Арина
Не буду я тебе ничего показывать. Пупочный извращенец.
Ну вот опять. Сразу я извращенец.
Вадим
Все еще на меня обижаешься?
Арина
Из-за чего я должна на тебя обижаться?
Вадим
Из-за нашего поцелуя.
Арина
Нашего? А ты разве в нем участвовал? Я что-то не заметила.
Участвовал. В мыслях. И в них у нас было горячее продолжение. Ух-х…
Вадим
Давай так, в качестве извинений за пассивность могу предложить задействовать меня в другом деле. Я буду активничать, а ты бездействовать.
Арина
Ты опять? Не понимаешь с первого раза? Я же тебе сказала: найти для своих игр другую.
Вадим
Это не игра, а штрафные санкции против меня.
Арина
О, сам Панк предлагает мне себя наказать?
Да, да, да. Вот что никотин на голодный желудок (и на голодный по сексу организм) делает. Столько сразу вариантов всплывает. Вот и у меня загорелась лампочка с умной мыслью. Сам от себя такого не ожидал. Но, может, просто надо реализовать фантазии, сбросить напряжение и отпустит?
Вадим
Только время, место и действие наказания за тебя решит вероятность.
Арина
Каким образом?
О, уточняет. Не отказывается. Заинтересовалась.
Вадим
Завтра узнаешь.
Тушу сигарету. Гашу телефон. И отправляюсь баиньки.
На следующий день перед парами подъезжаю к дому Арины, предварительно написав ей сообщение. Стою у машины, жду, когда спустится.
Выходит из подъезда с каким-то мужиком лет сорока. Этот, пропуская вперед, приобнимает ее за талию. Арина о чем-то с ним говорит, робко улыбается и кивает. Бросает взгляд на меня. Что-то сказав своему благородно седеющему собеседнику, направляется в мою сторону с большим пакетом в руках. Тот мужик – к своей дорогой тачке, припаркованной у первого подъезда.
Что это за папик такой нарисовался?
Разглядывая молча приближающуюся ко мне Арину, обмениваюсь с ней пакетами.
– Могу подкинуть до универа, – предлагаю из вежливости. И совсем чуть-чуть из-за желания.
– Спасибо, – на секунду оборачивается к машине того мужика. – Меня подвезут.
– Ясно…
Ни фига не ясно.
– Вот держи, – вынимаю из кармана бархатный черный мешочек.
– Там чей-то палец? – Арина вскидывает бровь.
– Да, мой. Большой палец правой ноги. Он у меня самый красивый. Решил тебе подарить на память.
– Оригинально.
– На самом деле там то, с помощью чего ты будешь осуществлять ко мне штрафные санкции.
– Так это был не ночной бред?
– В три часа ночи люди самые настоящие и правдивые, – слежу за тем, как Арина осторожно ощупывает мешочек, пытаясь угадать, что там. – Да ты посмотри.
Открывает.
– Игральные кубики? У тебя их что, целая коллекция?
– Можно и так сказать. Но, заметь, я не положил тот, который с позами. Иначе ты бы оскорбилась, подумав, что я предлагаю тебе тупо секс.
– А это, по-твоему, не секс?
– Это удовольствие, которое я в случае твоего согласия окажу тебе. И при этом не буду ждать ответной реакции.
– Вот и не жди. Использую кубики с кем-нибудь другим. Спасибо за идею, – хлопает меня по плечу и, взметнув в воздухе волосами, оставляет меня один на один со своим сладким цветочным запахом.
– Как с другим? Я эти кубики как от сердца оторвал, а ты… – произношу в никуда и не для кого, так как Арина уже садится в чужую тачку.
С почином, Панк, тебя пустили по бороде. Еще ни одна девушка не отказывала тебе в предлагаемом удовольствии.