Вадим

Зачем предложил Арине поехать вместе со мной? Честно, не знаю. Только начал в этом сезоне примерять на себя роль волка-одиночки в езде на мотоцикле. И тут выдаю такое…

Может, пирога Милены переел с голодного нервяка, пока Арина с Верой разговаривали, и это последствия пищевого отравления?

А может, данное спонтанное предложение – выпендреж с моей стороны, заключающийся в том, чтобы прокатить с ветерком красивую синеволосую девушку по глубоко вечернему городу? Точно нет. Или это жест благодарности, что она потратила личное время, подобрала нужные слова и успокоила мою сестру в момент ее девичьих школьных разочарований из-за какого-то придурка-одиннадцатиклассника? Вот тут уже ближе к истине, но тоже нет.

Как я понял, Арина не девушка, ожидающая признательности за поступки, которые она совершает от чистого сердца. Мне было сказано, что ей будет достаточно одного слова «спасибо». Я его произнес. Искренне. Таким словом я не разбрасываюсь. И своей искренностью тоже.

И вот стою я сейчас с Ариной, ожидая от нее ответа, на лестнице в полумраке своего дома. Слышу и чувствую ее размеренное дыхание. Арина права, я взвинчен и растерян. Взвинчен из-за Веры. А растерян, в какой-то степени, из-за нее. Потому что, когда она так близко, я почему-то начинаю думать не о том, о чем нужно. О ее губах, например…

Там, в деревне Элеоноры Аркадьевны, играя с ней под дождем в эту глупую, но не совсем детскую молчанку, я еле сдерживал себя. Кто кого еще провоцировал, что называется… Арина была такая соблазнительная, хулиганистая, мокрая, настоящая. Прохладная снаружи, но пышущая жаром изнутри.

Я запомнил ее губы в тот момент. Пухлые, пронизанные едва ощутимой дрожью, маняще приоткрывающиеся и невольно пробующие на вкус капельки дождя.

Я ловил ее взгляд с пробегающим дерзким вызовом: «Попался, который кусался». А я тогда попался. Ведь чуть было не поцеловал ее в губы. Сам. Следуя какому-то дикому, непонятно откуда взявшемуся желанию. Но успел вовремя срулить, хоть и далось мне это нелегко.

Я привык, что в основном подставляю губы девушкам для поцелуев. Любят они это дело. И любят мои губы. Целуясь, я им лишь подыгрываю, никогда не вхожу во вкус. Потому что поцелуй – это интимный коварный крючок, попавшись на который, рискуешь быть потом на нем вздернутым, образно выражаясь. Если я кайфану с девушкой в этом приятном процессе – пиши пропало. Очень опасная лично для меня реакция. Вот когда мой член встает на девушку, тут все понятно: физиологическое возбуждение. А вот желание ее целовать и касаться – это уже звоночки, что Панк превращается в сопли сказочных единорогов. А мне нельзя переходить в это аморфное состояние, ведь снова все может пойти по одному месту. У меня в планах свобода мыслей и свобода действий, а не…

– Ау, прием, – Арина, улыбаясь, щелкает пальцами перед моим лицом, – ты чего застыл? Мы едем? Или ты уже пожалел, что меня позвал с собой?

– Так ты согласна?

– Второй раз ты мне точно не предложишь.

– И то верно, – разворачиваюсь. Возобновляю спуск по лестнице, до конца не осознавая эмоций.

Девушку вторым номером (язык не поворачивается назвать ее «нажопником», как это принято у мотоциклистов) катать – это двойная ответственность. Особенно неопытных в этом деле.

Но вот именно неопытность Арины и ее неожиданный интерес заводят.

Обуваемся в прихожей и оттуда сразу же попадаем в гараж, где нас встречает потухшим блеском фар моя «Хонда». Арина в нерешительности остается стоять в дверях, а я, ступая на бетонный пол гаража, заглядываю в телефон.

Эдик

Панк, гони ко мне. У меня тут симпатичные девочки.

Печатаю:

Вадим

Не могу. Занят.

Следом сообщение от сестры:

Вера

Вадь, спасибо ♥. За Арину и за мороженое.

Отвечаю, тыкая в сенсорный экран:

Вадим

Будешь должна.

Вера

Уже исполнила. Я пригласила Арину на спектакль. Пойдет вместе с тобой .

Че? Вот же купидон зефирный.

– Это же она? – голос Арины заставляет меня отвлечься от переписки.

– Кто?

– Твоя железная красавица, – кивает в сторону мотоцикла. – Могу поспорить, что ты к ней обращаешься именно в женском роде.

– Какая ты догадливая.

– Нет, это просто вы, мальчики, слишком предсказуемые.

– Ты бы не обобщала.

Со стены снимаю чехол с женской экипировкой.

– Тебе придется раздеться.

– Почему, как только я остаюсь с тобой наедине, ты постоянно предлагаешь мне раздеться? – С интересом рассматривает предназначенные для нее куртку и брюки.

– Как говорил мой дед: «Кто одевает, тот и раздевает».

Шумно вздыхает:

– Тогда отвернись, пожалуйста.

– Да чего я там не видел, – отхожу к «Хонде». Незаметно поворачиваю зеркало заднего вида, выбирая для себя удобный угол обзора.

В отражении слежу, как Арина снимает с себя джинсовку и джинсы, оставаясь снизу в одних черных трусах.

Приподнимая брови, кусаю губы. Дергаю шнурок в капюшоне толстовки. Другой рукой успокоительно глажу бензобак моей железной девочки, чтоб не ревновала. А Арина медленно, как будто специально, облачается в мотобрюки.

Слава яйцам, они ей как раз.

– Верх я же могу не снимать?

– Можешь… – хрипло отвечаю.

Но я бы с удовольствием посмотрел, как бы она его снимала.

Куртка на ее тонкий джемпер тоже садится как влитая.

– Я готова.

Разворачиваюсь.

– Как ощущения?

– Тяжелая. Чувствую себя роботом, – немного неуклюже крутится вокруг себя.

– Там же защитные вставки. Привыкнешь, – разглядываю ее округлости, которые под кожей с перфорацией выглядят еще аппетитней.

– А обувь? – напоминает.

– У тебя какой размер?

– Большой, – смущается. – Сороковой.

Это ж как мне фортануло встретить в своей жизни вторую после Ульяны девушку с таким размером ноги.

– Зато, наверное, плаваешь быстро, – подмигивая, достаю из запылившейся обувной коробки женские мотоботинки.

– Я не поняла, ты мои ноги сейчас сравнил с ластами? – скрещивает руки на груди, насколько ей это позволяет куртка.

– Это был комплимент. Пусть кривой, но комплимент. И вообще, у тебя очень красивые ступни и пальцы на ногах.

Я ж в бассейне их тоже заценил.

– Ты рассматривал мои ступни и пальцы?

– Я тебя всю рассматривал. Скажи еще, что ты меня не рассматривала, – подаю ей ботинки. – Можешь не переживать, их практически не надевали.

– Знаешь, я лучше надену чужие ботинки, чем буду подвергать свои красивые ступни опасности познакомиться с асфальтовой болезнью.

– Вот такой подход мне нравится. Хотя подвергать тебя опасности я не собираюсь.

Только комфорт. Никакого лихачества.

Пока Арина примеряет выделенную ей обувь, достаю свой комбез.

– Что ты делаешь? – таращится на то, как я снимаю с себя джинсы.

– Переодеваюсь. Тебе отворачиваться не обязательно. Я не стесняюсь.

Быстро переводит ошарашенный взгляд на свои мотоботинки.

– Подошли? – запихиваю поочередно ноги в штанины комбеза.

– Вроде ничего, – не поднимая на меня глаза, переминается на месте.

Когда я полностью упаковываюсь и обуваюсь, протягиваю Арине перчатки и балаклаву:

– Наденешь под шлем. Она чистая.

– Это еще зачем?

– Заправишь под нее волосы, а то во время поездки они закрутятся в жгуты. Ты их потом хрен расчешешь.

– Ты меня так готовишь, как будто мы с тобой сейчас полетим в космос.

– «Будто в космос» со мной летают в другом случае.

– Ну конечно. С самооценкой у тебя проблем нет, – вертит в руках балаклаву с перчатками. – Как там, кстати, твое воздержание, разрешилось?

– Нет, плюс еще одна неделя.

– Что так? Неужели Панку никто не дает?

– Нет, Панк сам не берет.

Не на первую же попавшуюся девушку мне кидаться? Приходится на «пресной и безвкусной диете» сидеть иногда.

– Проверяешь свою выдержку, что ли?

– А ты хочешь испытать, насколько она железная?

– Да уж испытала несколько дней назад своим бедром.

Промелькнула у меня тогда мыслишка арендовать для развития и завершения событий трактор соседа Элеоноры Аркадьевны. Но не уверен, что согласилась бы на такой экстрим Арина…

– Запомни несколько простых правил, – решаю не развивать эту тему. И так уже начинаю фантазировать, глядя на нее в экипировке. – Ноги от подножек не отрываешь, – загибаю пальцы. – Руками обнимаешь меня в районе живота. Крепко. Ни в коем случае не отпускаешь, пока полностью не остановимся. Я в поворотах или при обгонах наклоняюсь – ты наклоняешься вместе со мной в ту же сторону. Если вдруг что-то срочное, и нужно сделать остановку, стучи меня по плечу. А так старайся не отвлекать. И смотри, чтобы твой шлем не клевал в мой. И еще: коленями нежно прижимайся к моим бедрам. Все поняла?

– Угу.

Выкатываю «Хонду» из гаража и ставлю на подножку. Чувствую затылком чей-то взгляд. И, возможно, не один. Оборачиваюсь на дом. Вижу, как из приглушенного света окон своих комнат за мной и Ариной наблюдают Милена и Вера.

Вот че им не спится? Что одна, что вторая, теперь точно засыплют ненужными вопросами …

Помогаю Арине надеть балаклаву и застегнуть шлем. Следом сам упаковываю в безопасность голову. Сажусь на мотоцикл. Даю разрешение залезать Арине.

Спрашиваю вполоборота:

– Готова лететь со мной за горизонтом?

– Готова, – закрывает визор и сзади крепко обнимает меня руками и нежно коленями.

– Тогда поехали, – снимаю мотоцикл с подножки и поворачиваю ключ зажигания.

Нарушая громким, пронзительным рыком спокойствие жителей соседних домов, сворачиваем с улицы на проезжую часть. Уверенно вливаемся в неторопливый транспортный поток. Не имея в голове определенного маршрута, решаю не изменять себе и не тошнить на своей малышке по городу за автомобилями. Чтобы почувствовать скорость, надо выезжать с Ариной на трассу. Тогда она сможет вкусить весь адреналиновый кайф и щекочущее ребра ощущение свободы от вечерней поездки на мотоцикле в полной мере.

Оставляя за собой светящийся след фар, проносимся мимо парков, скверов, ярких огней витрин, людей, словно рассыпанных по тротуарам. Как только засыпающая городская суета оказывается позади, чуть ускоряюсь. Мягко маневрируя, насколько это возможно, преодолеваю встречающиеся на пути препятствия в виде ям и неровностей, чтобы оставались целы и невредимы пятая точка и позвоночник Арины. Она же, следуя моим указаниям, в роли пассажира ведет себя тихо, как мышка. Плавно входит со мной в повороты. Не мешает. Из-за плеча не выглядывает. Не ерзает. Как вцепилась в меня еще около дома, так и не отпускает, согревая теплом своего тела. Лишь на светофорах разминает затекающие с непривычки руки и ноги.

На трассе все звуки вокруг нас сливаются в единую безудержную симфонию, заглушая разрозненные мысли. А думать нам и не обязательно. Есть только мы, мотоцикл и дорога.

Под нами – ревущий двигатель окрыленной «Хонды». Впереди нас – полотно асфальта, пытающееся убежать за горизонт, и вечно недовольная приближающаяся «встречка», ослепляющая дальним светом. Сверху – звездный купол неба, еще схваченный исчезающими пурпурными красками заката. По бокам – смазанные желтоватые пятна проносящихся мимо фонарей и расплывающиеся силуэты населенных пунктов.

Цифры на приборной панели стремительно бегут, отсчитывая скорость, километраж и время. Мне-то что, я и полночи могу кататься, забывая про все на свете. Но сегодня я не один, и пора бы уже сделать остановку, чтоб эйфория от поездки не сменилась усталостью и ожиданием скорейшего завершения.

Плавно сбавляя скорость, сворачиваю с главной дороги на проселочную второстепенную. Далеко не углубляюсь. Торможу практически сразу, так как перед глазами расстилается умопомрачительная картина: кажущееся бескрайним поле, покрытое обманчиво-легкой туманной дымкой. А обманчивость ее заключается в том, что стоит лишь в туман нырнуть, потеряешься тут же.

Вдалеке переливаются элементами калейдоскопа огни какой-то деревни и завораживающе чернеют верхушки густого леса. Про небо, которое будто падает нам на голову пятирублевыми звездами, я вообще молчу.

«Хонда» затихает. Подаю рукой сигнал Арине, что она может слезать. Когда и мои ноги полностью касаются земли, помогаю ей расстегнуть шлем, затем снимаю свой. Вешаю их на ручки руля.

– Ну как? – слежу за тем, как Арина, стянув балаклаву, расчесывает пальцами волосы.

– Круто! – искренне улыбается, задыхаясь от эмоций. – Я даже… описать свои ощущения не могу. Это же не езда в автомобиле, где ты отгорожен от внешнего пространства корпусом и из-за этого чувствуешь себя в некой оболочке. Тут ведь только ты и воздух. Вот эта незащищенность и уязвимость пугает и восхищает одновременно.

А меня пугает и восхищает моя реакция на ее слова.

– Ничего себе, – подсвечивая лицо фонариком телефона, разглядывает отражение в зеркале заднего вида, – у меня на лбу вздулись вены, – трогает их пальцами.

– Это от напряжения и концентрации. Пройдет. Можешь выдохнуть и расслабиться. Ты уже не «рюкзак», ты снова полноценный человек.

Арина переводит дух, оглядывается по сторонам, но из-за переполняемых эмоций пока не замечает красоты вокруг.

– Отдать должное, ты вел мотоцикл достаточно осторожно. На одном дрыжке я, правда, чуть не слетела… На секунду мои руки расцепились от неожиданного толчка, но я быстро среагировала.

– Молодец. Мне тебя на дороге терять никак нельзя. Слышала про такое правило мотоциклистов: «уронил – женился»?

– Чтобы ты был спокоен, заверяю: я постараюсь не падать и не нарушать вынужденно твое холостяцкое положение. Ты же никогда не делаешь то, в чем не заинтересован, так?

Так…

Волосы Арины разлетаются от прохладного влажного ветра, беспрепятственно гуляющего по полю. А я как истукан стою и смотрю на это, не моргая.

Шум дороги остается в стороне. На смену ему приходит умиротворенная тишина, разбавляемая шелестом травы, стрекотом сверчков и трелями птиц. И еще рингтоном входящего на мой телефон сообщения. Эдик присылает фотку, где его в щеки целуют две девушки. Подпись: «Мне больше достанется». Смахиваю, оставляя без ответа.

– Так красиво… – Арина наконец проникается окружающей обстановкой. – Темнота творит чудеса. Днем на это поле, наверное, и внимания не обратишь. А какой воздух, – делает глубокий вдох. – Часто ты приезжаешь на это место?

– С тобой первый раз сюда свернул.

– Есть все-таки в Панке немного старомодной романтики, да?

– С чего такие выводы?

– Я-то думала, раз ты предложил мне прокатиться на мотоцикле, то повезешь меня в логово злых и страшных байкеров.

– Не все байкеры злые и страшные.

– Да ну?

– Ну да. Кто-то из них сдает кровь. Есть даже целое донорское байкерское движение. Кто-то помогает животным, подвергающимся жестокому обращению. Кто-то организовывает встречи с детьми из детских домов.

– Вот с такими байкерами я бы познакомилась, – тепло улыбается, поворачивается лицом к полю.

Хотел было сказать Арине, что с одним из них она сейчас разговаривает. Но, во-первых, я не совсем байкер в прямом смысле этого слова, а, во-вторых, если я и делаю какие-то добрые дела, то явно не для того, чтобы трубить о них на каждом углу.

Отхожу немного в сторону, чтобы закурить и вытолкнуть сигаретным дымом ненужные мысли. Поворачиваюсь, Арины нет.

– Ты где? – спрашиваю обеспокоенно.

– Свалила от тебя в туман, – доносится с усмешкой.

– Давай без приколов, ладно? – настороженно делаю пару шагов вперед. – Не надо от меня уходить в туман.

– Ты же любишь игры? Так давай поиграем в прятки.

Оглядываюсь на мотоцикл, который придется оставить в одиночестве. Раздумываю несколько секунд. Включенные фары, если что, будут служить ориентиром для возвращения.

– Как же я буду тебя искать? По голосу, что ли? – на ходу затягиваюсь сигаретой. – Только в болото никакое не провались, а то мало ли… – Ступаю в невысокую траву, покрытую плотной туманной дымкой, которую, кажется, можно рукой зачерпывать, как сметану ложкой.

– Я почти рядом с тобой.

Осторожно иду на звук ее голоса, рукой ощупывая воздух.

– Твой первый мотоцикл? – веселится, понимая, что я принял ее правила игры.

– О, да у нас викторина.

– Отвечай.

– Иж. Лет в пятнадцать дед мне дал на нем прокатиться.

– Твои впечатления от езды?

– Когда с него слез, меня аж всего потрахивало, – по раздавшемуся неподалеку смешку до меня доходит, что я оговорился, поэтому быстро исправляюсь, – то есть потряхивало.

Поздно. То, что я лажанул, Арина тут же подмечает:

– Оговорочки по Фрейду подъехали?

– Ой, вот только не надо заниматься анализом моей сексуальной активности, приплетая сюда Фрейда.

– «У кого что болит, тот о том и говорит». Разве не так?

– У меня ничего не болит.

– Ты же понял, что я имела в виду.

Да куда она ушлепала? Вроде близко, но никак не могу ее разглядеть.

– Что мы все обо мне да обо мне? Давай о тебе? Исходя из твоих откровений о первом и единственном, можно сделать вывод, что твой перерыв в сексе гора-а-аздо больше моего.

Молчит на мое умозаключение. А я задумываюсь: на фига это сказал?

– Извини. Если не хочешь касаться этой темы – не будем.

– Да нет… Почему же… Можем и коснуться. Только вопрос: зачем это тебе?

– Может, я хочу узнать о тебе побольше, – тушу сигарету, притоптывая ботинком в сырой траве.

– Для этого нужно затронуть вопросы воздержания и количества половых партнеров?

– То, что этот шлепок майонезный, именуемый твоим бывшим, был у тебя первым и является пока единственным, говорит о твоей порядочности и честности, – замечаю ее силуэт. Сбавляю шаг. – И о том, что верность в отношениях и чувства к партнеру играли для тебя не последнюю роль.

– Да, но их не оценили.

Крадусь, как охотник к добыче. Неожиданно для Арины беру ее за руку, показывая тем самым, что нашел. Произношу у самого уха:

– Люди вообще склонны обесценивать простые, но очень важные понятия.

Медленно поворачивает ко мне лицо, касаясь кончиком носа моего. Учащенно выдыхаем теплый пар. Сколько так с ней стоим, не знаю.

– Скажи, тебе когда-нибудь бывает страшно? – Ее голос отдается приятной вибрацией на моих губах.

– Почти никогда…

– А гонять на мотоцикле?

– Скорость – она как секс. Те же стадии: нежность, разгон и откровенный демонизм с помутнением рассудка. Это кайф, – все еще ощущаю ее руку в своей руке. – Жизнь слишком коротка, чтобы лишать себя каких-либо удовольствий.

Еще секунда, и я ее…

– Пойдем, а то посадим аккумулятор, – со сверлящей внутри досадой снова соскакиваю в последний момент.

Арина, отстранившись и разорвав тактильный контакт ладоней, молча кивает. Выплываем из тумана по направлению к зовущей светящимися фарами «Хонде». Надеваем покрывшиеся конденсатом шлемы.

Зажигание. Рев. Женские руки, обнимающие меня со спины. Тепло. Нежность. Разворот. Разгон. Трасса. Остановка. Заправка. Мерцающие огни. Желание сфотографировать Арину на мотоцикле прямо здесь и сейчас. Ее глаза, в которых клубится космос. И ответ: «А давай». Один кадр. И новая аватарка для ее соцсетей готова. Путь обратно. Он всегда почему-то кажется быстрее. А его иногда хочется растянуть на как можно дольше…

* * *

Торможу у ее подъезда.

– Завтра к какой паре? – Шлем не снимаю, лишь открываю визор.

– Ко второй.

– Я подъеду к тебе до занятий? Привезу твои вещи и заберу экипировку.

– Хорошо, – держит в руках шлем, сверху которого уложены балаклава и перчатки. Смотрит себе куда-то под ноги. Вот уже разворачивается к дому, но передумывает:

– Сними-ка эту штуку, – намекает на мой шлем.

– Зачем?

– Ты меня подвез до дома, и по всем законам жанра, я, как хорошая девочка, должна тебя поблагодарить поцелуем… в щечку.

– Кто ж тебе запретит. Благодари, – снимаю шлем, следом хочу стянуть балаклаву, но Арина останавливает мое действие прикосновением пальцев. Стягивает сама.

– Знаешь, о чем я сейчас подумала?

– О чем?

– Что жизнь слишком коротка… для поцелуев в щечку.

После этих слов мой пульс стал стремительно разгоняться, так как горячие губы Арины внезапно накрывают мои.