Арина

Сказать, что я не горела решимостью приглашать Панка на свидание, – это ничего не сказать. Но, если посмотреть на ситуацию под другим углом, при таких обстоятельствах (как исполнение чужого желания и с моей, и с его стороны) мне не нужно было позориться, ожидая от него ответа. Ведь он по умолчанию должен был согласиться.

Наблюдая за Чехомовым в пиццерии, то, как под полупрозрачными сводами крыши, сквозь которую просматривались искорки ночного неба, моментально стали наливаться зеленью его глаза, я внутренне ликовала. Ему тоже не понравился такой расклад.

Но не одной же мне надо было отдуваться? Он-то вообще, согласно правилам игры, при подсчете баллов проиграл. Так что сделал бы лицо попроще. Я тоже до потолка не прыгала от перспективы общаться с ним тет-а-тет. Еще и сидящая напротив Мила была готова завистью во взгляде порвать меня на кусочки. А я вообще была ни при чем, это все Эдик и его нелепая забава примерить на себя роль Купидона.

Уже дома, почесывая за ухом Байка, перебирала в голове варианты, куда бы мы с Чехомовым могли пойти, чтобы это выглядело не как настоящее свидание, а скорее как встреча в неформальной обстановке. Сразу отметала то, что лежало на поверхности: кино, кафе и прочее.

Раз уж волею игрового случая и благодаря богатой фантазии Эдика мы с Панком были обязаны провести время вдвоем для галочки, хотелось бы извлечь из всего этого для себя какую-то пользу и выгоду.

И тут телефонный разговор с моей приболевшей мамой, которая хотела из-за недомогания отменить на работе занятие, все расставил по полочкам. Сразу нарисовались и место, и время для вечерней встречи под громким названием «Вынужденное свидание с Чехомовым». И как-то сама собой всплыла очевидная выгода, осознание которой заставило меня испытать некую взволнованность. Так как то, что я увижу Панка под законным предлогом без одежды (вот она – выгода!), не могло не бросать мое тело в легкую дрожь от нарастающего ожидания. Не то чтобы я об этом прям мечтала, нет. Чисто спортивный интерес: что там такое скрывается под его одеждой, из-за чего все девчонки, которые с ним знакомы или о нем просто наслышаны, пускают слюни.

Ну вот я наслышана и, чего уж отрицать, знакома с ним. Можно сказать, без пяти минут его друг. Но пока в некоторых случаях, кроме как желания высказать красиво и с огоньком все то, что я о нем думаю, другой реакции он у меня не вызывает.

Может, конечно, еще что вызывает, но эти предательские ощущения я стараюсь не подвергать анализу, чтобы вдобавок ко всему не раздражать саму себя. А то что-то больше чем за полгода без мужской теплоты и ласки совсем расклеилась. Я хоть и храбрюсь, что такая вся гордая и неприступная, но дефицит поцелуев в губы и возможности крепких объятий дают о себе знать. Вот и откликается мое тело на всякие татуированные раздражители.

Тут еще это свидание… И ведь надо еще как-то на него позвать… Пересекаться с Панком лично в течение недели мне было негде, а специально его вылавливать не хотелось. Он должен был написать мне сам.

Для этого я подключила Жанну. И даже ничего не подозревающую о моем коварном плане Милу, воспользовавшись тем, что она учится в одной группе с Чехомовым. Задача была проста: я передала Жанне учебник по зарубежной литературе, она его – Миле, а та, в свою очередь, – вручила его Панку со словами: «Тебе просили передать».

Спросите: при чем тут учебник? Я отвечу: пришлось немного подпортить простым карандашом казенное имущество. По всему тексту в хаотичном порядке я разбросала обведенные в кружочки буквы. Из них Чехомову предстояло составить слово, которое бы и означало место нашего с ним (недо)свидания. В конце учебника я оставила для него на листочке записку: «Угадаешь слово – узнаешь, где будет проходить наша встреча. Мой телефон у тебя есть. Позвонишь для уточнения информации. А. Ц.»

Панк меня не разочаровал. Посреди учебного дня от него пришло сообщение.

Чебурашкин

Как говорил мой дед: «Перед тем как жениться, своди бабу в баню». Ты руководствовалась тем же принципом? Только вместо бани ты выбрала бассейн???

Отвечаю ему:

Арина

А ты, оказывается, умеешь собирать буковки в слова. Какой молодец. Дай дневник, поставлю тебе пятерку. А насчет всего остального не обольщайся. В ЗАГС после бассейна я тебя тащить не собираюсь. Лишь отыгрываю карточный долг.

Чебурашкин

Скажи честно: в бассейне ты хочешь посмотреть или похвастаться?

Арина

В бассейне я хочу поплавать.

Чебурашкин

А, это теперь так называется… Будем искать в воде места, где обитают микрооргазмы?

Арина

Может, микроорганизмы?

Чебурашкин

Мог бы сослаться на автоматическое исправление Т9, но нет: я имел в виду то, что и написал^^.

Сворачивая неуместный телефонный флирт от Панка, скидываю ему адрес спортивного центра и время, когда ему нужно там быть. Следом список необходимых вещей:

Арина

С собой берешь: плавки, купальную шапочку, шлепанцы, полотенце, что-нибудь для душа. Ах да, справочку от дерматолога не забудь. Вдруг у тебя грибок на ногах или сыпь по всему телу.

Чебурашкин

А справку от другого врача мне тоже захватить?

Арина

Меня не интересуют твои беспорядочные половые связи.

Чебурашкин

Обижаешь. Я веду упорядоченные.

Арина

Рада за тебя. Продолжай в том же духе.

Не веря до конца в то, что он не послал меня лесом в свойственной ему манере, а реально согласился на встречу в предложенных мною обстоятельствах, начинаю хитро улыбаться отражению в погасшем экране телефона. Ведь Чехомов даже не догадывается, что же я ему приготовила.

* * *

Выполняя разминку на бортике, посматриваю на большое электронное табло часов. Сменяющие друг друга цифры минут говорят о том, что Чехомов опаздывает.

Может, передумал?

Против моей воли скулы начинает сводить от досады и расстройства.

Да ну его… Это же все шутка и обязаловка. Чего я хотела и на что рассчитывала? Бесит!

Но тут из мужской раздевалки походкой вразвалочку, поскрипывая шлепками по плитке, выплывает он.

Оу май гад…

Я, конечно, разное представляла. Но чтоб такое… Точно древнегреческий бог в красных плавательных шортах спускается с Олимпа. К нам, в мир земных и грешных… Да он сам как один сплошной грех, вылепленный гениальным скульптором: рельефно-мускулистый, с мокрыми и взъерошенными после душа волосами, расписанный татуировками точно по шею и запястья.

Свисток выплевывается изо рта, так как непроизвольно падает моя нижняя челюсть. Как бы вставная челюсть моих спортсменок в воду не булькнула и сердечко у них не прихватило. Ведь я пригласила Чехомова не просто на свидание в бассейн, а посетить в качестве участника занятие аквааэробики для пенсионеров, которое сегодня напросилась вести.

«Соберись, тряпка», – мысленно приказываю себе. Поворачиваюсь лицом к бассейну, сменяя вращение руками в локтевых суставах другим упражнением разминки – вращение тазом.

– Это я удачно зашел, – Чехомов, подошедший ко мне сбоку, нагло пялится на мои бедра.

Хорошо еще, что я не полуголая красуюсь перед ним, а в надетых поверх слитного купальника спортивных штанах и футболке.

– Спокойная ходьба вдоль бортика, – командую своим спортсменкам, пытаясь переключить их внимание на себя и призвать к порядку.

А то раздетый до одних шорт Чехомов своим появлением и своей внешностью навел хаос не только в моей голове, но и в воде бассейна. Участницы аквааэробики сразу приободрились, стали шушукаться и улыбаться.

– Добрый вечер, дамы, – обольстительно здоровается с ними, ничуточки не смущаясь всей этой ситуации, в которой его по-доброму, но и не без интереса разглядывают женщины возрастной категории «шестьдесят плюс».

Оглядываясь, ему отзываются вразнобой. Продолжают разминку дружным проходом вдоль бортика.

– Где шапочка? – строгим голосом спрашиваю у Чехомова.

А то стоит ко мне спиной и бесцеремонно рассматривает пенсионерок, сбивая их со спортивного настроя.

– Я похож на того, кто надевает шапочку? – вполоборота отвечает мне, а затем разворачивается полностью.

– Действительно. О чем это я? Удивительно, что ты в мотоциклетном шлеме не приперся.

Что-то поблескивающее среди чернильных завитков заставляет меня оторвать взгляд от лазурных глаз Чехомова и обратить внимание на его грудь.

Да он хочет добить меня своим внешним видом. У него… проколот… сосок…

– У меня просто форма черепа некрасивая, – продолжает он угорать на тему отсутствия шапочки для плавания на голове.

– Хоть что-то у тебя некрасивое… – произношу чуть слышно, все еще таращась на пирсинг в виде горизонтальной штанги.

С внутренним негодованием понимаю, что эта деталь на фоне его татуированного и подкачанного тела выглядит весьма органично. И… сексуально.

– Ты что-то сказала? – Судя по насмешливой интонации Панка, рассматривание его груди не остается незамеченным.

Арина… Да что с тобой? Ты разглядываешь мужской сосок.

– Ничего… – прихожу наконец в себя и встречаюсь с пристальным взглядом васильковых глаз. – Где справка?

– С собой. Подожди минуточку, – отходит к краю бассейна, присаживается. Опускает руки в воду, подмигивая проходящим мимо него женщинам, заканчивающих легкую разминку.

– Распределяемся в шахматном порядке. Совершаем махи руками вперед-назад в спокойном темпе, – озвучиваю следующее упражнение.

Чехомов поднимается на ноги, подходит ко мне:

– Справка в шортах. Возьми сама, – крутит бедрами, – а то у меня руки мокрые.

Что глазки у него, как вода в бассейне, стали голубыми? Весело ему? Снова шуточки шутить начал?

– Засчитываю попытку заставить меня залезть тебе в трусы. Но обойдусь. Да и не стал бы ты прятать ценный документ в подобном месте.

– Да ты не Арина Цейц, ты Шерлок Холмс. Разгадала мой коварный план, – разглядывает меня с ног до головы. – А ты раздеваться не собираешься?

– Я инструктор. Сегодня у нас упрощенное занятие. Мне не обязательно лезть в воду.

– А если кто-то будет тонуть? Например, я.

– Если ты неуверенно чувствуешь себя в воде, могу выдать тебе нарукавники. Розовые, с единорожками.

– Мило. Я бы прикинулся, что не умею плавать, но при условии, что ты лично будешь меня обучать, придерживая рукой под моим животом.

– Тебе какая техника больше нравится: по-лягушачьи или по-собачьи? – подыгрываю.

– Мы сейчас точно про плавание?

– Тьфу на тебя.

Снова в мыслях ругаю себя за то, что подкидываю Чехомову темы для скабрезных шуточек, ведь по-любому его развратный ум зацепился за слово «по-собачьи».

– Прыжки. Затем разведение-сведение ног. Не торопимся. Дышим правильно, – не забываю про моих спортсменок.

Хотя, находясь в опасной и жаркой близости от раздетого Чехомова, это становится делать все сложнее.

– А если уж говорить про секс, – наклоняется и говорит так тихо, чтоб слышала только я, – то есть у меня одна маленькая штучка, которая иногда помогает мне в выборе техник. Если захочешь, могу показать после занятия.

– Попридержи для какой-нибудь другой девушки свою маленькую штучку в своих коротких красных плавочках.

Кончик его носа нервно дергается, а глаза темнеют.

– Во-первых, у меня не плавки, а шорты. Терпеть не могу плавки. Они все какие-то лоховские.

– Ой, дико извиняюсь за мою оговорку, – для театральности раскаяния прикладываю руку к груди.

– А, во-вторых…

– Ариночка, милая, – узнаю голос Элеоноры Аркадьевны, – можно мы с досками позанимаемся?

– Конечно-конечно, – суетливо начинаю раздавать инвентарь.

– Сынок, – Элеонора Аркадьевна заводит с Чехомовым разговор, – ты мне так моего покойного мужа напоминаешь.

– Вот спасибо, – усмехается, при этом успевая следить за моими действиями.

– Да ты не обижайся. Я про то, что он у меня тоже ходил весь разрисованный. На плече себе по молодости русалку набил с моим лицом.

– Романтично.

– Еще как. Цветы мне всегда дарил без повода, – с грустью вспоминает, поправляя шапочку на голове. – А каким красавцем был…

– Ревновали?

– Нет. Он мне всегда говорил, что я для него – как туман, за которым он больше никого не видел, – замолкает, с молчаливой благодарностью принимая от меня плавательную доску. – Вот только ушел он в этот туман без меня…

Я, чтобы как-то справиться с образовавшимся в горле комом, растерянно стучу Чехомову по горячему плечу:

– Вообще-то у нас занятие. Ты собираешься заходить в воду? А то сама тебя скину. На правах инструктора.

– Кто ж откажется поплавать на халяву.

– Только в воду, чур, не пи́сать.

– Если ты меня так просишь – не буду, – подмигивает в развороте.

Демонстрируя широкие плечи и аккуратную задницу в красных шортах, уходит в противоположный конец бассейна, туда, где значительно глубже, и со стартовой тумбы прыгает в воду. Почти без брызг. Так красиво, легко и завораживающе плывет по одной из свободных дорожек.

– Жених? – Элеонора Аркадьевна проявляет любознательность, перекрикивая шум воды, исходящий от соседок по аквааэробике.

– А?

– Как там сейчас у молодежи принято говорить? «Твой парень»?

– Нет, что вы. У него просто… с суставами проблемы, – придумываю причину, – вот и напросился на занятие.

– Да, болезни нынче молодеют… Но он правильно поступает: уж лучше ходить в бассейн, чем в аптеку.

Все оставшееся время Панк развлекается в одиночестве: проплывает поочередно по всем свободным дорожкам, рассекая воду подобно дельфину.

Я отвожу занятие до конца. Прощаюсь со спортсменками, чувствующими после тренировки легкость тела и бодрость духа. Присаживаюсь на корточки, вылавливая проносящегося вдоль бортика Чехомова:

– Халява кончилась. Пошли на берег.

– У нас еще есть время? – Укладывая локти на бортик, трет пальцами раскрасневшиеся от хлорки глаза.

– В смысле?

– Нас прямо сейчас кто-то выгонит поганой метлой? Попросит освободить помещение?

– Нет. Еще минут двадцать, думаю, в нашем распоряжении.

– Отлично. Давай тогда проведем в ускоренном темпе наше свидание. Потому что общество прекрасных женщин в возрасте и то, что я вдоволь наплавался, конечно, хорошо, но свиданием не считается, – подтягивается на руках и без помощи лестницы выходит на поверхность. Оставляет после себя мокрые следы.

Подходит к сложенным в стопку плавательным доскам. Забирает две верхних, укладывая их на край бассейна. Свою пятую точку приземляет на одну из них, а ноги опускает в воду.

– Раздевайся и присаживайся, – хлопает по соседней доске.

– Звучит так, как будто ты мне предлагаешь что-то другое.

– Какая испорченная девочка.

– С кем поведешься.

Понимаю, что глупо будет сидеть рядом с ним в одежде. Поэтому… Была не была.

– Давно не видел девушек в слитном купальнике, – озвучивает, когда я смущенно занимаю место рядом с ним.

Мурашки по моей коже пробегают не от того, что ноги ощущают тепло воды, а от того, что мы с Чехомовым касаемся друг друга локтями.

– Значит, ты инструктор по аквааэробике, – бултыхает ногами в воде.

– Нет, инструктор по аквааэробике – моя мама. Но она приболела, и я ей предложила заменить ее на одно занятие. От меня многого не требовалось, всего лишь следить за тренирующимися. Я этих женщин знаю уже давно. Например, Элеонору Аркадьевну – лет десять. Бывало, я приходила после школы к маме на занятия. Сидела в сторонке, делала уроки.

Чехомов задумчиво смотрит перед собой, а я – на такие залипательные, ярко выраженные вены на его руках, которыми он опирается о бортик.

– Дай угадаю, – внезапно поворачивается ко мне лицом. Замечаю, что краснота с его глаз немного спала. – Ты обществом женщин пенсионного возраста хотела поставить меня в неловкое положение?

– Типа того. Но, как я полагаю, мне это не удалось.

– Нет, – усмехается. – Но ты сидишь рядом со мной в купальнике, и вот тут мне слегка неловко.

– Ага, смутишь тебя, как же, – опускаю голову.

Не знаю, чем занять руки, поэтому просто зеркалю позу Чехомова.

– Можешь задать мне какие-нибудь вопросы, вдруг они меня смутят.

– Ну хорошо, – оживляюсь. – Пройдемся по твоим татуировкам.

– А что по ним проходиться? Татуировки как татуировки, – веселость в его голосе сменяется отчужденностью.

– Что означает, например, вот эта? – Слегка касаюсь пальцами выделяющейся среди абстрактных загогулин большой цифры «21» на его ребрах. – Тот самый размер в сантиметрах, который ты замерял линейкой?

Чехомов ведет плечом, как будто скидывает с себя наваждение, понятное только ему.

– Нет, это день рождения моей мамы.

Он так нежно, но в тоже время эмоционально закрыто это произносит, что даже немного теряюсь.

– А-а-а, – открыв рот, прикидываю, про какую татуировку еще бы у него спросить. – А вот эта ласточка на твоей лопатке. «Свободен, как птица»? Что-то типа этого? – Прикусив губу, ожидаю его ответа.

– Нет, – затянувшаяся пауза. – Это тоже мама.

Я явно не смущение вызвала у Чехомова вопросами, а встала на какую-то опасную территорию.

– Вообще мои татуировки – это слишком личное. Я не хочу об этом говорить.

– Хорошо. Не хочешь, так не хочешь, – снова опускаю голову.

Эх, не успела про лавровую ветвь на ключицах спросить…

– А у тебя самой реально нет ни одной татуировки? Или скрываешь все-таки что-то под этим купальником?

Моя «любовь» к слитным купальникам обусловлена, прежде всего тем, что на моем теле, на животе, есть некрасивое скопление родинок, которых я стесняюсь. И Чехомову об этом знать не обязательно, а видеть тем более.

– Ничего я не скрываю.

– Я бы так не говорил, – его взгляд нагло приковывается к моей груди. Затем скользит ниже.

– А прокалывать в столь деликатном месте больно? – меняю тему, пока мои мурашки не стали проступать сквозь купальник. – Я не про уши.

– Боль часто граничит с удовольствием. Ты не знала?

– Когда я испытываю удовольствие, мне приятно, а не больно.

– При всей твоей «приятности», – изображает пальцами кавычки, – ты умудряешься симулировать? – приподнимает бровь.

Теперь он ступает на опасную территорию.

– Может, уже прекратим мучить друг друга своим обществом и разойдемся по домам? – Резко встаю с места.

– Как скажешь, – без возражений соглашается. Встает следом за мной. – Я буду ждать тебя на улице.

– Зачем?

– Мне нужно отдать справку. И кое-что показать. Ту самую маленькую штучку.

* * *

Принимаю душ, переодеваюсь и сушу волосы феном. А когда выхожу на крыльцо спортивного центра, замечаю одинокую фигуру Чехомова. Он ожидает меня и докуривает сигарету.

– Держи, – протягивает мне сложенный листок бумаги.

Я, не читая, убираю его в карман куртки.

– Что ты там хотел мне показать? – накидываю капюшон на голову.

Теперь Панк лезет в карман и что-то оттуда достает.

– Смотри, – раскрывает сложенные «чашечкой» ладони.

Из темноты пальцевого пространства на меня светит игральный кубик, на гранях которого нарисованы не традиционные точки, а сплетенные в сексуальных позах тела мужчины и женщины.

Это кубик помогает ему в «выборе техник»?

Опускаю вопрос, откуда эта вещь вообще взялась у Чехомова. Но другой вертящийся на языке вопрос не могу не задать:

– Ты реально думал, что кубик с позами пригодился бы тебе сегодня при встрече со мной?

– Мало ли, – снова бесяче ухмыляется, пожимая плечами.

– Миле позвони. С ней точно пригодится.

– А при чем здесь она?

– Ты ж ее катаешь на мотоцикле. Вот с ней кубик и опробуешь, – кутаясь в куртку, начинаю спускаться по ступенькам.

– Я не катаю девушек на мотоцикле, – доносится мне в спину. – А Милу я тогда встретил у входа в парк. Просто подвез ее до смотровой.

Ничего ему не отвечаю. Поворачиваю в сторону остановки.

Ну вот почему Чебурашкин такой красивый и одновременно такой отвратительный? Может вызвать трепетные мурашки, а через секунду взбесить меня до тряски…

Пошлый. Бестактный. Самоуверенный. Чтоб я еще раз сходила с ним на свидание? Никогда!