Лило ХАЛЛА. Норы, остров Хейм

Я уставился вслед этой чокнутой – Йонсе Гранфельт. Ну надо же, она и впрямь оказалась охотницей, не соврала! Ещё и обниматься кинулась. Из-за спины раздался одобрительный свист. Похоже, не я один рассматривал её удаляющуюся задницу, обтянутую кожаными штанами. Но Йонса не обернулась. Она и мою фразу, кажется, не расслышала, постоянно оглядываясь на своих.

– Зазноба твоя? – прогудел из-за плеча Горын.

– Швахх убереги меня от такого счастья, – махнул я рукой.

– А чего так?

– Да у неё с головой совсем худо. Мы виделись всего разок, а она успела подбить мне глаз. Как раз в день, когда тебя сюда привезли.

Горын недобро оскалился – видимо, вспомнил то бесчинство. Оранжевая туника на его плечах угрожающе натянулась, норовя разойтись по швам. Черты лица мимолётно исказились, и промелькнуло в них что-то звериное, хищное. Я даже отступил на шаг, инстинктивно опасаясь в следующий миг обнаружить перед собой чешуйчатую зверюгу. Однажды мне довелось увидеть нечто подобное, впечатлений хватило: тогда от страха я забился под кровать, непрерывно бранясь. Но то осталось в прошлом, теперь же я пообвыкся, ведь на Хейме полно гадких тварей. Горын – конечно, не скилпад и не лопендра, а дракон разумный. Однако на проклятом острове он только и мог, что давить аурой. Ни магия, ни обороты ему больше доступны не были.

Крепко сбитый мужик с седыми усами, то ли голова охотников, то ли кто – я не знал, как там у них всё устроено, отчитывал старосту загонщиков, словно мальчишку. Юнец-охотник стоял особняком, нервно заламывая руки, а остальные мужчины сгрудились над раненым. Йонсу за их спинами толком видно не было, лишь иногда мелькали её чёрные кудряшки. Да уж, у них определённо что-то случилось, но мне плевать на чужие проблемы – со своими бы разобраться.

Поодаль «серые» носильщики переняли туши двух скилпадов у «красных» загонщиков и волокли их к сортировочным столам, вокруг которых наготове стояли «чёрные» рубильщики.

– Похоже, снова в обморок грохнется, – Горын, проследивший за моим взглядом, кивнул на Раковского. – Мясник из него явно так себе. С лица белее снегов Грантланды.

– О, так ты бывал там?

– Да, неоднократно.

– А я… кхм-кхм… Да и мне разок довелось там побывать. – Сам не знаю, зачем я солгал ему. Видимо, опасался, что тот потом сболтнёт где не надо. – Дело прежде всего.

Горын удивлённо приподнял золотистую бровь:

– Дело прежде всего? Не заметил в тебе особого усердия. Один панцирь за два-три дня вычищаешь.

«Да я не про чистку же. Но откуда бы тебе это знать?»

– И говор у тебя… – задумчиво протянул Горын. – За эту неделю, что мы с тобой в паре простояли у вонючей лужи с панцирями, я много раз слышал: швахх, скальдов скальп, драный драккар. Знаешь, Лило, у нас в Гардарике ведь иначе: когда серчают, поминают то лешего, то вурдалака. А ты будто и не разок-то в Грантланде был…

– Ну, может, и не разок, – неопределённо пожал я плечами. – Что с того? Хейму вообще без разницы, кто есть кто и откуда. Ни тебе, златейшество, ни вон Раковскому статус и родовитость совсем не помогают. А поминают и вовсе демонов ветров да зори рассветные восхваляют.

Я проводил взглядом осевшего наземь бессознательного Новака.

«Прав был Горын!»

Вид выпотрошенного скилпада до сих пор вгонял Раковского в обморок. Естественно, при таком раскладе никаких талонов бедолага не получал. А стоящий рядом рубильшик – кажется, его звали Берёза, ну и чудны́е имена у местных! – ещё и в раздражении пнул Новака по рёбрам. Оно и понятно, ему теперь в одного всю работу делать.

– Ладно, чего языком попусту чесать. Ты в Город после смены пойдёшь? – уточнил я небрежно, надеясь, что Горын, как обычно, откажется.

– Нет, – отрезал тот и, развернувшись, ушёл внутрь Нор.

«Эх, обиделся на «златейшество»… Ну и хорошо, на встрече с Власом ты мне совершенно не нужен!»

С драконом вообще получилось странно. Когда мне назначили его в напарники вместо выкупившегося Никодима, я сначала не понимал сочувствующих взглядов других колодников. Впрочем, я и до сих пор так этого и не понял – Горын оказался неплохим парнем. Угрюмый, немногословный, да, но зато и не вызывал у меня раздражения болтовнёй, как предыдущий напарник. А что дракон… так что мне с того, пока он хвост при мне не отращивает! А вот местные шарахались от него, словно он заразный. Уж не знаю, чем им в Гардарике драконы насолили.

Вечером, покончив с панцирями и наскоро обмывшись, я отправился в Город и неторопливо повторил уже привычный маршрут: посидеть в кружале, сделать вид, что тыквач ударил в голову, осторожно выбраться в Руины. В долгий дом, бывший местом наших встреч, я пришёл раньше Власа, но не стал разводить огонь, не желая привлекать ни случайных карателей, ни сумасшедших девиц, любящих скакать по крышам, ни голодных панцероидов. В Норах твердили, что сезон дождей начнётся со дня на день, а значит, вся эта хеймовская чешуйчатая мерзота станет особенно активна.

В доме воздух был затхлым, поэтому я вышел наружу, затаился у стены, недалеко от входа. Здесь меня скрадывал мрак и хорошо просматривался подход к дому – выгодная позиция. Я принялся ждать, перебирая в голове те «новости», что планировал сегодня сообщить. Наконец на жёлтую пыль упала тень и из-за угла вывернул Влас. Двигался он странно – шаг, остановка, снова пару шагов, остановка.

«Может, пьяный?» — промелькнуло в голове.

– Эй, я тут! – негромко крикнул я, отделяясь от стены. – У меня новости по делу есть…

– Тихо! – прошипел Влас. Он держал наготове свой укороченный меч и, еле шевеля губами, велел мне: – Стой, где стоишь!

Вот это было уже совсем скверно. Неприятный холодок тревоги скользнул вдоль позвоночника. Я поёжился, инстинктивно стараясь стать незаметным и вновь слиться со стеной.

– В чём дело? – шепнул я.

Влас коротко кивнул на кучу валунов сбоку от долгого дома. Я во все глаза пялился на камни, но в сгустившихся сумерках ничего не мог разглядеть.

«Нас выследили? Завид Климыч кого подослал?»

Но эту мысль пришлось сразу же отмести – не стал бы Влас кидаться с мечом на собрата. Но тогда…

«Если мы привлекли кого-то из хеймовых тварей, мне конец!»

В отличие от карателя у меня с собой не было никакого оружия – для норных оно было под запретом. Да если бы и было… Сражаться я не умел, ни мечом, ни топором, разве что кулаком в морду двинуть – но не скилпаду же!

Я медленно присел, вглядываясь в тени вокруг, и трясущейся рукой стал шарить по полу, пытаясь найти хоть какой-то булыжник. В тот миг, когда я отвёл взгляд от фигуры Власа, тот выругался и метнулся вбок. Раздался треск, и, выворачивая камни из земли, на пустырь перед домом выбрался скилпад.

«Швахх!!!»

Его короткие ножки мелко семенили, сокращая расстояние между массивным телом и Власом, а хвост с тяжёлыми наростами на конце метался из стороны в сторону, поднимая пыль и разбрасывая камни с дороги.

«Твою ж мать!»

Моё сердце стучало так громко, что я не сразу расслышал мерзкие щелчки жвал панцирника. Влас умудрялся как-то уворачиваться от бросков, вертелся перед тварью, успевая то там, то здесь чиркнуть по хитиновой броне своим мечом.

– Вот же хеймова дрянь! – почти рычал он.

Я же медленно, шаг за шагом отступал ближе к проёму в стене и дальше от побоища. Мной овладело нестерпимое желание скрыться в долгом доме. Одно дело видеть туши скилпадов на сортировочных столах или драить их панцири в гейзерном зале. Но это… Живой, злой, голодный…

– Влас! – крикнул я. – Справа!

Тот увернулся в последний момент, а потому тяжёлый костяной нарост хвоста не размозжил ему голову, а пришёлся в плечо. Но и этого хватило, чтобы свалить Власа с ног.

– Демон окаянный! – только и успел он взвыть.

Скилпад уже бросился на упавшего, погребая его под своим панцирем. Я же совсем ошалел от ужаса, развернулся и, не таясь более, ринулся в дом. Шарить по углам в поисках оружия не имело смысла – всё мало-мальски пригодное давно растащили. Поэтому я сперва схватил какую-то палку, потом мне под руку попалась разбитая глиняная пиала.

– Швахх, какое же дерьмо!

Снаружи раздался жуткий вопль, заставив меня вздрогнуть:

– Твою ж мать! Твою ж мать!!

Я метнулся вглубь дома, но тут же споткнулся и растянулся на полу. Снаружи зашаркало, словно по земле что-то волочили. Замерев, я старался не дышать, мечтая, к своему стыду, чтобы скилпад удовлетворился Власом, утащил его, а меня не заметил. Но звук становился ближе и ближе.

«Руны священные, сберегите…»

– Лило… – вдруг прохрипели сзади.

Весь проём заняла грузная фигура Власа. Он шагнул вперёд:

– Ты где?.. Леший тебя задери, не вижу ничего…

Влас держался рукой за стену и при каждом шаге подволакивал неправильно вывернутую ногу.

– Швахх, я думал, это скилпад, – прошептал я поднимаясь и чувствуя невероятное облегчение. – Рад, что ты жив.

Действительно, как бы я ни недолюбливал этого грубого и наглого карателя, но сейчас искренне радовался, что всё разрешилось в нашу пользу. В пользу людей.

Влас покачнулся, я подставил ему плечо, намереваясь довести до старой лавки, на которой он обычно восседает.

– Эй, ты как? – поинтересовался я. – И что будем теперь делать?

Тащить его до Кремля карателей было не лучшей идеей. И тяжело, и опасно, и начнутся вопросы. Мы оба это понимали.

– А у тебя какие пре… кхе-кхе… предложе..? – просипел он, ещё сильнее повисая на мне.

– Было бы прекрасно, если б ты на своих двоих отсюда ушёл. А перед тем дал мне талонов. А до того принял бы тот факт, что я нашёл нужного нам человека.

– Так уж ли? – Влас закашлялся, и я его еле удержал.

– Да есть один странный мужичок. Никодим. На той неделе выкупился из Нор. Он…

Влас снова зашёлся в приступе булькающего кашля. Благо мы уже доковыляли до лавки. Я помог ему опуститься, неловко перехватывая, и в тот же миг ощутил в руке что-то тёплое и склизко-мокрое.

«Его дохлый опоссум?» – только и успела промелькнуло мысль.

В эту же секунду Влас тяжело осел на бревно и тут же откинулся назад, падая навзничь.

– Да швахх! Влас, твою ж…

Луна выкатилась из-за туч и сквозь прорехи в крыше осветила широко раскрытые, безжизненные глаза Власа. Ругательства застыли на моих губах вместе с осознанием, что держу я в руке вовсе не сдохшего карательского элементаля, а часть внутренностей Власа.

Брезгливо стряхнув кишки наземь, я зажал чистой рукой рот, чтобы не заорать от ужаса, и медленно попятился.

«Если Влас мёртв, то скилпад?.. Нет, он наверняка тоже сдох. Влас не стал бы заходить внутрь, не добив тварь. Но что, если на шум придут другие… Надо уходить!»

Плохо соображая, я выскочил из долгого дома и, дёргаясь от каждого шороха, припустил прочь. Но спустя короткое время ночной ветер с висящей в воздухе мокрой взвесью остудили мой пыл, и я замер. Страшно было до одури, но… вместе со смертью карателя заканчивалось и моё особое положение на Хейме. А значит, мне нужны талоны, швахх как нужны! Все, какие были у Власа с собой, ведь он должен был принести на нашу встречу ту сумму, которой недоставало, чтобы получить вольную грамоту.

Обречённо вздохнув, я повернул назад. Шёл, выверяя каждый шаг, вслушивался в темноту, готовый рвануть прочь от любого стороннего звука. Туша скилпада так и валялась перед долгим домом, как и остывающее тело Власа внутри. Подавляя рвотные позывы, я приблизился и прошептал:

– Прости, приятель! Знаю, что это мерзко, но мне нужны талоны. Пойми, ничего личного.

Я наклонился обыскал внешние карманы – пусто!

– Да чтоб тебя, Влас! Неужели без талонов явился?!

Тогда я аккуратно отодвинул край куртки на мертвеце. Нагрудный карман слегка оттопыривался: внутри и правда лежала пачка талонов. Я забрал всё, что было, и на всякий случай прощупал подкладку куртки, вдруг ещё какие-то скрытые карманы имеются, но ничего не обнаружил. Рука Власа безвольно откинулась на землю, и под окровавленной ладонью что-то блеснуло, отражая лунный свет и привлекая моё внимание. Я подобрал маленький тёмный шарик и покатал его между пальцев, стряхивая налипшие песчинки.

«Чёрный жемчуг? Обсидиан? Зачем он его с собой таскал? Да и плевать. Хорошо б если дорогой камушек, может, удастся поменять его на талоны».

Затем, переборов себя, я прощупал рукав Власа – вдруг там кармашек, задрал его повыше, оголяя запястье и предплечье. По его коже до локтя расползались знакомые завитки сложной вязи.

«Он варг?! Но как?..»

Впрочем, я тут же отбросил поспешную мысль. Влас совершенно точно не мог быть варгом – с его-то обыкновенными серыми глазами. Да и семья у него где-то в Гардарике, помнится, была, а варгами становились только те, кого заклеймили предателями в Грантланде…

«Ладно, разбираться буду в другом месте, а теперь точно пора сваливать!»

Я сунул находку в карман и затем непроизвольно потёр свою собственную руку – ту, где под рукавом рабочей туники тоже скрывалась чёрная вязь. Бросив на мёртвого Власа последний взгляд, я развернулся к пролому в стене долгого дома, и тут из темноты за моей спиной раздалось шипение.