Мэрит Карлсдоттер. Город Лэй, окраина Грантланды

Когда лур прогудел, сигнализируя, что смена на фабрике подошла к концу, Мэрит забрала из-под стола приготовленный узел и юркнула в крошечную уборную. Девушки будут завтра спрашивать, куда она запропастилась, да и ладно. Сегодня – важный вечер, и ей надо было подготовиться по высшему разряду, как самой настоящей высокородной сканде. Домой заскочить времени не оставалось – сканд Атли Гловис будет ждать её через полчаса на центральной площади Лэя, у входа в ратушу. Так что Мэрит заранее собрала всё нужное: платье понарядней – наверняка зайдут куда перекусить, выходной меховой капор вместо того вязаного страшилища, которое смастерила мать, и всякие девичьи хитрости для хорошего цвета лица, притирки, краски да ароматные капли. С трудом переодевшись в тесной уборной, Мэрит напоследок посмотрела в маленькое зеркальце, приколоченное над рукомойником.

– Сегодня особенный день, – прошептала она, вдыхая сладковатый тыквенный аромат притирки, пощипала себе щёки и улыбнулась отражению: её глаза необыкновенно сияли. – Атли не может не заметить, как я хороша.

Осень в этом году особенно быстро растеряла свой рыжий окрас, уступив ветрам, что несли с северных морей снег и мороз. Когда Мэрит торопливым шагом подошла к ратуше, Атли уже начал подмерзать, судя по тому, как он нетерпеливо притопывал на месте.

– А вот и вы, моя дорогая, – выдохнул он, и облачко пара окутало его добродушное круглое лицо.

Сканд был уже не молод, но Мэрит это было только на руку. Ей в отношениях важнее была надежность и достаток, чем страстные лобзания под луной. Вырваться из удушливых объятий фабрики, никогда больше не слышать грохота станков и не вдыхать воздух, пропахший козьей шерстью, – это ли не счастье? Ради такого можно закрыть глаза на возраст и внушительный живот Атли Гловиса.

– Сканд Гловис, – бархатисто произнесла Мэрит, соблюдая некую чопорность приветствия. – Прошу прощения за ожидание.

Он слегка улыбнулся, а во взгляде промелькнул лукавый огонёк. Мэрит знала, что Атли любил игры в высокородную недотрогу, и она легко подстраивалась под его настроение. На людях изображала из себя знатную сканду, но когда закрывались двери его дома, то эта горделивая и манерная девушка опускалась перед ним на колени…

Иногда к Мэрит приходили мысли, что на её месте Атли представлял другую – настоящую знатную особу, которая, возможно, ему отказала в прошлом или что-то в этом роде. Но Мэрит было всё равно. Атли Гловис, может, и не крутился в самых верхах знати, но точно владел прекрасным домом, тугим кошельком и странными фантазиями.

«И это всё он разделит со мной. Сегодня и навсегда».

– Дорогая, не желаете ли взглянуть на диковины из Гардарики?

Мэрит знала о его интересе, или лучше сказать о пристрастии, ко всему иноземному. Атли даже собирался познакомить её с семейной парой, не так давно прибывшей с одного из островов Гардарики. Хотя пока дальше обещаний не продвинулся. Но сегодня она желала не этого. После рабочей смены на фабрике её желудок готов был урчать, предвкушая ужин в ресторации. Но ещё важнее была новость, которую она планировала подать Атли на десерт. Поэтому Мэрит с недоумением вытаращилась на билеты в его руках.

– Дорогая?

Она усилием воли вернулась в образ и выдавила из себя вежливую улыбку:

– Конечно, сканд Гловис. Всегда мечтала посетить шатёр чужестранцев.

– Тогда извольте. – Он оттопырил локоть, предлагая за него ухватиться.

Мэрит тоскливым взглядом проводила ресторацию, мимо которой они прошествовали. Она даже губы облизала, учуяв одуряющие ароматы жаренного на углях мяса, что доносились из приоткрытых дверей. Хорошо хоть Атли не заметил этого совершенно плебейского жеста.

Гардариканский шатёр раскинулся прямо на центральной площади Лэя. В первые дни в нём было не протолкнуться из-за зевак. Всем хотелось поглазеть на работы артефакторов из Гардарики, ведь им не было равных в своём деле. Теперь же возбуждение горожан поугасло. Мэрит слышала от девушек на фабрике, что скоро выставка уедет из города.

«Да и на здоровье. Не представляю, кому приходит в голову платить за то, чтобы просто посмотреть!»

Впрочем, раз билеты купил Атли, можно было и глянуть. И Мэрит чинно расхаживала вдоль длинных столов, на которых были выставлены различные агрегаты. Переливающиеся всеми цветами радуги накопители магии её не заинтересовали, как и выставленное оружие с различными потайными хитростями. А вот два парных почтовых сундучка привлекли внимание. За несколько пеннингаров смотритель позволил ей набросать краткую записку и вложить в один из ящичков – и спустя несколько мгновений та испарилась, появившись на другом конце стола в сундучке-близнеце.

– Магия! – восхищённо выдохнула Мэрит, неискушенная в этих вопросах. – Невероятно! А… А можно ещё разочек попробовать?

Не дожидаясь разрешения, она порывисто схватила листок и снова засунула в сундучок. Всё повторилось.

– Нужная вещь! – уважительно кивнул Атли. – Это кто ж такие мастерит?

– Так вот же, дорогой, тут табличка: Феофан Барятин, голова артели артефакторов их столицы, Гарды. – Чужеземное имя и фамилию она произнесла по слогам и встряхнула головой. – Ну и чудны́е у них имена в Гардарике!

– Угу, – пространно отозвался Атли, а сам уже взял в руки один из сундучков и поднёс к глазам, рассматривая сложную вязь узоров на крышке: – Такое ведь нужно не просто смастерить да магию вдохнуть, а сперва додуматься до самой идеи.

– Сударь Барятин – лучший в своём деле. А если сплетни какие про него услышите – не верьте!

– Что за сплетни? – проявила интерес Мэрит.

– Поговаривают, что идею перемещений писем ему нашептал сам ветряной демон. В Гарде в такое верят, знаете ли. Но это всё ерунда. Феофан Барятин – настоящий мастер! Если угодно почтенным скандам, то у нас имеются и другие диковины его артели… – Услужливый смотритель маячил за их спинами, указывая на соседний стол. – Вот здесь, извольте полюбопытствовать.

На тёмно-коричневой поверхности лежал шар, поблёскивающий металлическими вставками. Мэрит прежде не обратила на него внимания.

– И что он умеет? – поинтересовался сканд Гловис.

– Этот просто для развлечения, детская игрушка, – ухмыльнулся смотритель и сделал пасс рукой.

Шар внезапно распался на беспорядочные сегменты, зажужжал, закрутился на месте и вскоре собрался обратно в…

– Таракан! – ахнула Мэрит и отшатнулась, повиснув на Атли, да и сам он ощутимо вздрогнул.

– Это хеймова лопендра, – со знанием дела пояснил смотритель. – Уменьшенная версия, конечно. Так-то эти твари размером с ездового козла примерно. Хотя всякие бывают: и значительно больше, и совсем мелкие, что сапогом растоптать можно. Но в основном всё же – с козла.

Лопендра изогнулась сегментами своего длинного чешуйчатого тельца и замерла, уставившись на людей фасеточными глазами да стрекоча жвалами.

– Детская игрушка?! – наконец смогла выдавить из себя Мэрит и непроизвольно прижала руку к животу. – Дрянь какая! Они там, в Гардарике, на голову болезные?! Пойдем, дорогой, мне хочется на свежий воздух!

Атли хотел что-то возразить, но она вцепилась в его локоть, утягивая к выходу. Выскочив из шатра, Мэрит потащила его прочь с центральной площади. Она специально свернула на тот тракт, где было больше всего рестораций, но сканд Гловис словно не замечал её намёков.

– Отличная погода, дорогая моя, – рассеянно похлопывал он её по руке, лежащей на сгибе его локтя. – Сегодня так свежо, так приятно прогуляться.

– И так приятно было бы скрасить прогулку, испив горячего ягодного отвара… – улыбнулась Мэрит, кивая на высокое окно, за которым виднелись столики, накрытые светлым льняным сукном.

– Ох, дорогая, я так плотно отобедал в доме матери. Она уж расстаралась. – Он довольно улыбнулся. – Даже заставила кухарку испечь моих любимых пирожков с олениной. А ведь сейчас не сезон…

Мэрит скрипнула зубами, а следом у неё громко заурчал живот, даже Атли услышал и сбился с рассказа про охоту.

– Сканд Гловис, я ведь с работы, – вздохнула Мэрит. – Устала и голодна…

– Моя мать сегодня сказала, что завтракать и обедать нужно плотно, но вечерние приемы пищи пропускать. Это она где-то вычитала…

Ни одна их встреча не обходилась без упоминаний о его матери. Порой Мэрит казалось, что та незримо стоит рядом. Когда Атли пускался в рассказ о почтенной сканде Гловис, то это занимало много времени. И уж если она сказала пропустить ужин, то тут хоть намёками, хоть в лоб – бесполезно.

– И нужно больше гулять, дорогая моя. Движение – жизнь!

– И у меня есть жизнь, – решилась наконец Мэрит.

– Да, конечно…

Она взяла его ладонь и приложила к своему животу:

– У меня тоже есть жизнь. Во мне.

Атли нахмурился:

– Не понял…?

– Я не так хотела поделиться этой новостью, – смущённо пробормотала Мэрит. – Не здесь, посреди тракта. В ресторации было бы уютнее. Но… Вот, в общем.

В животе у неё снова заурчало от голода, и Атли испуганно отдёрнул руку:

– Это что? Что там такое?

– Наш ребёнок…

– Да он рычит!

Мэрит закатила глаза:

– Ну что за вздор. Я просто есть хочу, говорила же.

– Я не имею к этому никакого отношения, – поспешно отступил Атли. – Швахх знает что!

– Это ребёнок. Наш ребёнок, – строго сказала Мэрит. – Такое случается, когда двое любящих друг друга людей проводят время наедине.

– Нет…

– Да. Вы же взрослый мужчина, вы должны понимать, как…

– Да знаю я как! Но это… – он продолжил пятиться и повторять одно и тоже: – Это не моё! Понятно тебе! Не моё!

На его возгласы стали оборачиваться прохожие. Но Мэрит было плевать на них. Здесь и сейчас, кажется, рушились все её планы и уходила земля из-под ног. Она пошатнулась и опёрлась рукой на кладку стены.

– Сканд Гловис, имейте совесть! – прикрикнула она на него.

Он вздрогнул, а потом развернулся и быстрым шагом направился прочь.

– Сканд Гловис! – крикнула ему вслед Мэрит. – Атли!

Но он не обернулся, а вскоре и вовсе скрылся за углом булочной.

– Всё в порядке? – участливо поинтересовался кто-то, расплывшийся перед глазами бесформенной тенью. – Вам плохо?

Голос доносился сквозь глухие удары сердца, отдающихся в висках, в затылке, под рёбрами. Казалось, пульсировали даже кончики пальцев. Ей хотелось кричать во весь голос: «Нет! Нет! Не в порядке!» Но слова сперва застряли где-то в горле, а через мгновение излились громким всхлипом. Не сдерживая слёз, Мэрит порывисто оттолкнула от себя незнакомца, остановившегося помочь, и бросилась за Атли. Но несостоявшийся жених словно испарился.

Мэрит долго ещё бродила по улочкам Лэя, бормоча то мольбы, то ругательства. Постепенно удары сердца становились ровнее, а жгучая обида медленно перерастала в ещё более жгучую ненависть.

«Я столько терпела… Подчинялась во всём, выполняла любые, самые непотребные желания… А он?! Сбежал, крыса трусливая! Шваххов козёл! Лопендра хеймова… Маменькина корзинка… Ненавижу! Как посмел он бросить меня… нас?»

В отрешении от окружающего мира она обняла себя, прикрывая живот и осознавая, что теперь осталась наедине с тем, что должно было стать счастьем. Но как быть дальше, Мэрит не понимала. В мыслях словно всколыхнулись зимние ветра, выстужая изнутри, опустошая. Вторя внутренней вьюге, ледяной порыв воздуха сдул снег с тракта, бросил Мэрит в лицо. Она зажмурилась, потерев щёки, а затем открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Оцепенение спало, и она осознала, что находится не так далеко от своего дома, что располагался на окраине городка. А ещё, что пока она горевала, на улицы Лэя опустился вечер, и вокруг неё не было ни души. Свет одинокого фонаря отражался в тёмных окнах хибары, у которой Мэрит остановилась. Заколоченные изнутри парой досок, они явно демонстрировали, что в доме никто не живёт. Мэрит уставилась в своё отражение – от изморози на стекле лицо виделось смазанным и перекошенным.

«Хватит убиваться. Соберись. Пора домой. А то не хватало простудиться на таком морозе…» – подумала она и почти отвернулась, когда её внимание привлекло какое-то движение в мутном отражении. Мэрит присмотрелась и с ужасом поняла, что по её нарядному капору, извиваясь, ползет лопендра – точь-в-точь как в том шатре с диковинками артефакторов.

Мэрит истерично взвизгнула и стала сдирать с себя головной убор, завязки от резких движений затянулись ещё туже, врезаясь в подбородок.

– Да чтоб тебя! Мерзость!

Наконец она отбросила капор в снег и перевела дыхание. Мех красиво серебрился в свете фонаря, а насекомое успело куда-то уползти. Во всяком случае, когда Мэрит потыкала несчастный головной убор носком сапожка, из него никто не показался. Выдыхая пар, она подняла его двумя пальцами и припустила в сторону дома – надевать на себя осквернённый капор не хотелось, а без шапки мороз ощутимо кусал уши.

Совсем скоро Мэрит выдохнула от облегчения, попав в тепло дома и прижимаясь спиной к запертой изнутри двери. Но не успела она толком успокоиться, как навстречу ей, прихрамывая, вышел старик-отец.

– Мэрит?! – в его скрипучем голосе явно слышалось возмущение. – Ты что натворила?!

Он двумя руками опирался на клюку, выставленную перед собой, и в упор смотрел на неё из-под кустистых, сведенных к переносице бровей.

– Что наделала? Как посмела?

«Он знает? Понял?»

Мэрит в непроизвольном жесте в который раз за сегодня прикрыла живот, что ещё даже не начал округляться.

– Я тебя спрашиваю, девка ты непутёвая…

– Не нужно обвинений, – донёсся со стороны кухни уверенный мужской голос.

А следом в проёме появился мужчина в синем камзоле: худощавый, с тонкими усами и прожигающим взглядом. В его руке исходила паром кружка чая. Даже отсюда Мэрит уловила запах мёда и липового цвета. Отец заваривал такой только по праздникам или для особых гостей. Или как сейчас – для законника.

– Сканд Брой из управы Грантрока, – представился он. – Мэрит Карлсдоттер, рад видеть вас в добром здравии.

Она его узнала. Пару лет назад он опрашивал всех работниц фабрики, которые хоть сколько-нибудь дружили с Хильди Янсен. Много дней с тех пор минуло, и всё что Мэрит помнила, так это пропавшее колдовское ожерелье и тонкие усишки дознавателя.

Вскоре они втроём сидели в маленькой неказистой кухне, и Мэрит пыталась понять, зачем она понадобилась этому представительному столичному законнику.

«Неужели то дело ещё не закрыли? Или, быть может, Хильди объявилась?»

Впрочем, гадать долго не пришлось.

– Я расследую дело, связанное с чужестранными поставками незаконных и опасных составов. В связи с этим у меня к вам несколько вопросов.

Брови Мэрит взлетели вверх:

– Какие ещё поставки?! Я на фабрике работаю с утра до вечера…

– Это верно. Но речь пойдёт о другом. Мэрит, подскажите, знаете ли вы кого-то из этих мужчин. – Он принялся перечислять имена, прожигая её цепким взглядом: – Натан Перуи, Кони Зэйн, Сарт Йорхаменн, Атли Гловис…

Мэрит злобно сверкнула глазами.

– Гловис, значит, угум-с. Расскажите о нём подробнее. Как и при каких обстоятельствах вы познакомились?

Она покосилась на отца, собираясь с мыслями. Настроение было паршивым, в душе – стыло и пусто, сил на ложь просто не осталось…

«Он всё равно и сам скоро узнает. Ещё пара месяцев – и живот уже будет не скрыть».

Мэрит тяжело вздохнула и начала с самого начала.

– Однажды я отправилась в булочную…

Она долго распиналась, наблюдая, как законник заполняет страницы блокнота убористым почерком. Отец успел побледнеть, затем покраснеть, потом шарахнуть по столу тростью, а после дрожащими от гнева руками заново вскипятить чайник на их простенькой магопечке. Сканд Брой тем временем всё выспрашивал и выспрашивал. По большей части его интересовали подарки Атли. А уж когда Мэрит обмолвилась об омолаживающей притирке, Брой и вовсе оживился. Даже потребовал склянку. В любой другой день, до сегодняшних событий, Мэрит бы придумала дюжину причин, чтоб не отдавать заветную склянку. Но не сегодня. Слова Атли звучали у неё в голове снова и снова: «Это не моё! Не моё!»

Сегодня ей хотелось, чтобы он подавился всеми этими притирками, подарками и подачками. А потому она вываливала на Броя всё самое гадкое, что удавалось припомнить про Атли. Брой записывал показания тщательнейшим образом, и Мэрит это нравилось. В нём она видела отмщение.

«А этот Брой в целом ничего, внимательный. Умеет слушать. И умный. Усы только эти унылые… Интересно, а есть у него лысина на затылке, как у Атли?» – устало подумала она и перевела взгляд на зеркало, что под углом висело над кухонным столом за его спиной.

И дёрнулась всем телом: на старом рассохшемся стуле вместо Броя сидела огромная лопендра в синем плаще законника – точь-в-точь как та дрянь в шатре с артефактами из Гардарики. Мэрит в ужасе отвернулась от зеркала и посмотрела на Броя в упор. Ничего не изменилось – жуткая тварь размером с человека уставилась на неё в ответ и грозно щёлкнула жвалами. Тогда Мэрит завизжала, вскочила и выхватила клюку из рук оторопевшего отца, а затем со всего размаху обрушила деревяшку на блестящий коричневый панцирь хеймовой твари.