Йонса Гранфельт. Мост Костей, остров Хейм

– Морской демон! Зори рассветные…

Я выставила вперёд кинжалы, заведомо понимая, что всё, это конец. У такой твари клыки в разы острее и длиннее, чем мои лезвия. А чешуя… Даже будь у меня с собой арбалет – толку от него.

– Йонса, беги отсюда! – вопил Лило.

Его забота приятно отозвалась в сердце, но ноги мои словно приросли к костям моста. По спине струился холодный пот, в висках стучало, но руки крепко сжимали кинжалы.

«Просто так не сдамся».

Древняя тварь приближалась, прожигая меня пустыми белёсыми глазницами. Широкие ноздри раздувались, втягивая воздух, а вместе с ним и мой человеческий запах. Этого невозможно было увидеть, но я чувствовала, что так оно и есть. Теперь охотница здесь она, а не я.

Тварь тряхнула короной шипов, сбрасывая брызги воды, часть из которых попала мне на лицо. Кожу защипало, и эта боль словно отрезвила меня, выводя из оцепенения:

«Нет, я охотница, а ты тварь».

– Йонса! Твою ж мать! Беги!!!

– Сам беги, – спокойно ответила я и взмахнула кинжалом.

Лезвие со скрежетом прошлось по чешуе. Как я и думала – не пробить. Я увернулась от клацнувших клыков. Ершистый гребень едва не вспорол мне горло, но я вовремя отмерла и преисполнилась привычной решимости:

«Это просто охота, это просто тварь… Цель – убить её. Вперёд!»

Я снова взмахнула кинжалами, одновременно отскакивая в сторону. Сталь высекла искры из чешуи, не причинив демону вреда.

«Просто охота, просто тварь, — повторяла я про себя, словно заклинание. – Просто лопендра, только больше. Намного больше. А раз лопендра, значит, бить надо в просвет меж чешуек на шее…»

Я снова увернулась, едва не напоровшись на шипы, отбежала по мосту чуть левее, оказавшись под гибким телом нависшей твари, и вдруг поняла, что нет никакого просвета на шее. Грязно-серые чешуйки были мельче лопендровых и прилегали очень плотно друг к другу. А на них неровными пятнами, словно дополнительная броня, наросли морские моллюски и полипы. Да и шеи самой нет – тело будто едино…

– Зори! – вскрикнула я, опять отскакивая в попытке уйти от смертельных челюстей.

Нога попала в трещину на гигантской кости моста, в ступне вспыхнула боль, а я упала и едва успела отползти в сторону по замшелым, отполированным многолетними волнами позвонкам. Кинжалы вновь и вновь бестолково чиркали по чешуе морского демона, пронзая меня осознанием собственной ничтожности. Я отступала, пригибалась, падала, разбивая в кровь колени… Один из кинжалов остался в паре саженей от меня. Погибель неминуемо приближалась, обдавая гнилостным зловонием из раззявленной пасти.

Ещё одно падение, затем подъём, поворот, взмах кинжалом…

Вокруг моей талии сжалось кольцо. Я не видела, но чувствовала эту жёсткую железную хватку, от которой весь воздух выжало из лёгких. Последний кинжал потерян, как и опора под ногами. Остался только отцовский, но он в голенище сапога. Я попыталась извернуться, чтобы дотянуться, но вдруг с удивлением увидела, как стремительно уменьшается Мост Костей, накрытый тенью распахнутых крыльев, а вместе с ним отдалялся и извивающийся морской демон. От его злобного рыка заложило уши. Или это от встречного ветра? Или от собственного визга?

– Горы-ы-ын! Зори рассветные! Ты что творишь?!!

Йонса Гранфельт. Деревня Малые Золотинки близ Гарды

– Какое же блаженство! – Горын отодвинулся от погруженного в магический сон Лило и откинулся на спинку дивана.

Светлая шёлковая косоворотка, расшитая золотистыми вензелями и солнцами, подчёркивала дюжую ширину плеч Горына и в целом будто превращала его в другого человека. Так и не скажешь, что ещё пару дней назад этот мо́лодец носил рыжую форму и ползал в Норах, понукаемый кнутами карателей. Да и Лило тоже преобразился в лучшую сторону и сейчас умиротворённо посапывал, подложив руку под голову.

Я усмехнулась, глядя на довольную физиономию златейшества, но он не оскорбился, лишь благодушно махнул рукой, запуская вокруг себя маленькие золотые звёздочки. Они красиво заплясали в воздухе и осыпались.

– Посмотрел бы я на тебя, охотница, если б тебе руки отрезали, заставили так пожить, а потом бы обратно приживили! Что бы ты чувствовала, снова прицеливаясь и стреляя или взмахивая кинжалом?

– Наслаждалась бы каждым мгновением, – признала я и любовно погладила лежащий рядом отцовский кинжал.

«Скажет тоже, руки отрезали! Да я б с ума сошла!»

Хоть опасности больше и не было, я не могла избавиться от привычки держать оружие как можно ближе. Лило всхрапнул, открыл глаза, приподнялся на локте и обвёл нас сонным взглядом:

– Ну как? Получилось?

– А ты сомневался? – притворно нахмурился Горын, а потом не сдержался и ухмыльнулся. – Да плёвое заклинаньице, я же говорил. И раньше бы справился запросто, а уж теперь, с такой помощницей…

Он запустил ещё одну золотую звёздочку в сторону Эль, которая в своём истинном облике сидела на подоконнике. Элементаль послала ему в ответ тёплую улыбку и слегка взъерошила волосы потоком воздуха. Я отвернулась.

«Надо будет поговорить с Лило, чтобы он как-то попытался достучаться до Горына. Я, конечно, ничего не понимаю в элементалях, но то, как Эль к нему относится, – странно, неестественно. Он всё же её хозяин, а не возлюбленный…»

А Лило тем временем неуклюже пытался закатать рукав своей рубахи, но получалось не очень. Руки плохо его слушались.

– Давай помогу. – Я подошла ближе и присела на пушистый ковёр у дивана. – Вот смотри.

Лило уставился на своё запястье. Загорелая гладкая кожа. Он часто заморгал и сглотнул.

– Она исчезла… Йони, проклятая метка варга исчезла! Она столько лет отравляла моё существование, и вот так просто…

Он порывисто сел, слегка покачнувшись, и крепко обнял меня, уткнув лицо куда-то в кудряшки за ухом.

– Большую часть сделал не я, а Хейм, – пояснил Горын, вытянув ноги на банкетку и глядя куда-то в резной узорчатый потолок своего загородного жилища. – Поживи ты там подольше – магическая метка сама бы сошла. Остров забирает любую магию.

– Чего ж тогда так долго? Тебя, вон, в Норы не успели сгрузить, а ты уже захворал. А я там почти два месяца провёл, а метка только чуть потускнела.

– Зато с глазами у тебя полная беда была. – Я забралась на диван, а Лило подтянул меня ближе, прижимая к себе. – То лиловые, то пурпурные, то серобуро-малиновые. А после ямы удильщиков они вообще разные стали. Один посерел, другой по-прежнему сиял всеми отсветами зари.

– А теперь?

– Теперь нормальные. Красивые серые радужки.

Я почувствовала, как его ладонь сжалась на моей талии.

– Так-с, – Горын перекинул ногу на ногу. – Ульвар у нас теперь птица свободная, с чем тебя и поздравляю.

Он кивнул Лило, а я нахмурились:

– Эм-м. Не поняла.

– Метки нет, глаз лиловых – тоже. Какой же из него Лило. Он вполне может вернуться к своему настоящему имени.

– Ульвар? – переспросила я.

Но Лило странно скривился и покачал головой.

– Неужто за пару месяцев с подставным именем сроднился, а? – Горын тоже внимательно уставился на Лило, изучая его перекошенное лицо. – Да ладно, не серчай. Разобрались же уже с тем, что я с Барятиным немного пообщался, а он тебя в письмах только так и величал. Да и что теперь из этого секрет делать? Ульвар и Ульвар. Или не по нраву, как тебя матушка назвала?

– Да если бы, – неопределённо вздохнул Лило. – А ты сам-то что теперь, Златослав Горыныч? Под своим именем тебе в Гарду соваться – снова в колодки попасть. Да и здесь ты в безопасности до поры до времени. Как прознает кто из деревенских, что терем твой снова обитаем, так и разнесут молву. А там и до законников… то есть до городского Совета дойдёт.

По горнице разлилось задумчивое молчание. Горын барабанил пальцами по бедру, вперившись взглядом в натюрморт с яблоками, висевший на стене. Когда на Мосту Костей ему удалось наконец обернуться в своё драконье обличье, он сцапал нас с Лило – хотя теперь, видимо, надо привыкать называть его по-новому – и рванул подальше: и от Хейма, и от своей родовой усадьбы, где теперь распоряжался его свояк с его бывшей невестой. Принёс он нас в деревню под столицей, где находилось имение, что ещё матушке его принадлежало. Как Горын позже объяснил, оно весьма подходило для тех, кому требовалось укрыться, зализать раны и наметить планы на будущее. В доме никто не жил, но приходящие слуги следили, чтобы он не канул в запустение. Да и кладовые были полны припасами, что пришлось очень кстати. Первые сутки мы просто отсыпались, отмывались и отъедались после всего, что произошло на Мосту.

– Да, дело говоришь, Ульвар, – наконец кивнул Горын, пока я предавалась воспоминаниям. – Впрочем, у меня уже есть мыслишки, как быть. В столицу всё равно придётся податься. Личину себе сооружу, Эль прикроет, а потом по старым друзьям-товарищам пройдусь. Нужно разобраться с прошлыми обидами и предательством. Да имя доброе своё восстановить. А ты что делать станешь? Куда направишься?

Лило, точнее Ульвар (зори, как же непривычно!), пожал плечами.

– По-хорошему мне надо бы дела с Барятиным закончить, но с Хейма-то я убрался, а дело порученное не завершил. Толком и не выяснил, что же с его женой Евдокией случилось. Так, какие-то обрывки. – Он удручённо вздохнул. – А раз так, то от Гарды мне лучше подальше держаться, чтобы ненароком с ним не пересечься. Видимо, придётся где-то заново жизнь начинать. Ну да мне не привыкать. Может, вот с Йони куда подадимся, да?

Он на мгновение сжал мои плечи, но я решительно высвободилась из тёплых объятий.

– Что значит «подадимся»? Мне на Хейм обратно надо вообще-то!

– Не говори глупостей, – нахмурился Лило-Ульвар. – Радуйся, что выбралась с проклятого острова. Теперь весь мир у твоих ног. Хочешь, тут устроимся, а хочешь – в Грантланду рванём или хоть в тот же Сангонг.

– И кто тут глупости говорит?! Какой ещё Сангонг, Лило? Я же говорила тебе, что Хейм не отпускает, мне тут не выжить.

– Что-то ты не выглядишь умирающей, – ухмыльнулся этот засранец. – Я уверяю тебя, это всё чушь козлиная, которую вам там в уши заливают, чтобы никто с острова не сбежал.

– Да и не это главное, пойми ты. Мама там, наверное, с ума сходит, места себе не находит. Надеюсь, Чен объяснит ей хоть что-то… – Я с досадой всплеснула руками. – А хотя что он скажет-то? Сам ведь толком не знает. Я же собиралась вернуться, как прилив начнется. Вот же демоны…

Я в отчаянии закусила губу, и Лило-Ульвар погладил меня по плечу.

– Это тяжело, я понимаю. Но жизнь продолжается, и…

– Нет, ты не понимаешь! – взвилась я. – Да костьми лягу, но вернусь на Хейм. И это не обсуждается. И нечего об этом болтать, вопрос решённый! Я…

Договорить мне не дали – Лило внезапно сдвинулся вбок, и я повалилась на диван, а он тотчас оказался сверху, придавливая и удерживая мне руки.

– Может, хватит уже болтать, – пробормотал он и накрыл мои губы своими.

Это было так неожиданно и пылко, но в то же время меня обожгло волной стыда.

«Ну не при Горыне же!»

Я попыталась оттолкнуть Лило и отвернуться. А он нежно обхватил моё лицо и заставил смотреть только в его серые радужки, чувствовать его тепло, делить на двоих одно дыхание…

На несколько мгновений словно потерялась в этих ощущениях. Но затем вынырнула в реальность, замычала и стала извиваться всем телом, но, кажется, тем самым только раззадорила Лило, а заодно и себя. Он сжал меня ещё сильнее и скользнул пальцами мне в волосы, сжимая кудри так, что я застонала, ощущая, как по телу расползается жар возбуждения.

– Что ты… творишь… идиот… тут Горын… – прошептала я в промежутках между поцелуями.

– Неправда, – ответил Лило и прикусил кожу на шее за ухом. – Горын совсем не идиот и давно уже вышел из горницы.

Я кое-как смогла сдвинуться и обнаружить, что другой конец дивана действительно был пуст. Но оглядеть всю горницу мне не дали, снова увлекая жарким поцелуем.

– А ты в этом красном сарафане потрясающе выглядишь.

– Просто в горыновом шкафу не нашлось женских портков, – с возмущением прошептала я, забираясь пальцами под рубашку Лило. – Неудобные платья, длинные юбки, красные сарафаны – не для меня это всё. Не нравится.

Он схватил меня за подол и подтянул его выше.

– В таком случае ты не будешь против, – его рука медленно скользила по моей ноге, сминая и подтягивая ткань, – если мы от него сейчас избавимся.

– Лило…

Его ладонь горячей волной поднялась по моему бедру, заставив меня томно выдохнуть.

– Лило, я… Мы…

– Исподнего в шкафу тоже не нашлось? Как удачно, – довольно прошептал он и, не давая ответить, завладел моими губами, углубляя поцелуй.

Внутри меня бесновалось дикое пламя, вкус поцелуя пьянил, а близость Лило казалась теперь недостаточной. А он и вовсе приподнялся на локте, свободной рукой сдвигая подол выше, комкая его на моём животе.

– Зори рассветны–ы-ые, – протянула я. – Что ты там возишься?!

Я одурело рванула завязки его портков.

– Швахх, Йони, какая же ты…

* * *

Когда я проснулась утром, Лило (тьфу, демоны, да Ульвар же!) ещё спал. Я аккуратно выбралась из кровати в его горнице, куда мы переместились заполночь, перед этим бесстыдно опорочив диван в общей горнице. Тело немного ломило, но это была приятная усталость. Быстро посетив уборную, я нырнула обратно в тепло под покрывалом и обнаружила, что Ульвар уже не спит. Он потёрся носом о мой висок и притянул ближе.

– Зори рассветные, – шепнула я, обвиваясь вокруг мужского тела и устраиваясь поудобнее.

– А в Грантланде говорят «доброе утро», – сонно пробормотал он. – Поехали туда, а, Йони? Мне же удалось тебя убедить?

– Ты очень старался, но нет, – хихикнула я. – Впрочем, перед тем, как возвращаться на Хейм, мне нужно сделать кое-что здесь, на материке. Ты со мной?