Лило Халла. Яма удильщиков, берег реки Ивинг, остров Хейм

Серо-коричневые панцири скилпадов сверху выглядели как живые, потрескавшиеся на солнце валуны. Твари беспорядочно бродили по гнездовью, то копаясь в наваленном по краям мусоре, то сталкиваясь друг с другом с глухим треском и недовольно рыча. Один из них и вовсе вывалил мясистый язык из пасти и с упоением облизывал белеющий человеческий череп.

«Раковский?»

Я отвернулся, сделав глубокий вдох. Смрад поднимался вверх, но по сравнению с вонью в пещере удильщиков не казался совсем уж отвратительным.

Я нервно почесал руку в том месте, где на коже по-прежнему виднелись расплывшиеся руны метки варга. Пальцы каждый раз пытались нащупать чёрный камушек, связавший меня с Эль, и не находили. Я заметил пропажу на второй день в яме удильщиков – первый шок малость утих, и я вспомнил про своего элементаля. Если уж вытащить меня не сможет, то хоть принесёт нормальные еду и одежду и передаст весточку Йонсе, узнает, что произошло. Я попробовал звать Эль, сначала мысленно, потом шёпотом, ещё позже громко выкрикивая её имя. Другие удильщики смотрели на меня как на сумасшедшего – а Эль не отзывалась. Впрочем, я и раньше не знал, как её приманить. Наверное, это было под силу только тому хозяину, кто являлся магом. Тогда-то я и подумал – может, получится камушек использовать? Подковырнуть там или просто постучать по нему. Но камня на руке больше не было.

– Неужели Хейм и правда вытянул магию из варговой отметины, как предполагал Горын? Или он просто отвалился? – пробормотал я чуть слышно. – Как же не вовремя…

– Хочешь попытать удачу и пробраться через гнездо? – подошедший сзади Волк неверно понял то, что я задумался, стоя у расселины, ведущей наружу, да ещё и что-то бормочу. Он шагнул рядом и сплюнул вниз. – Если надумаешь, рубаху мне свою обратно отдай перед этим. Жалко, порвут её тварюги, когда тебя жрать станут.

Пару дней назад я, насмотревшись на царившие в яме порядки, подкараулил Волка, заломил ему за спину руку и потребовал вернуть одежду. Надоело ходить в одном исподнем, словно нищему. Он вопил и клял меня на чём свет стоит, но в конце взвыл от боли и согласился отдать. Правда, вернул только рубаху, а портки вытащил какие-то чужие из кучи тряпья, которая была припрятана в укромном месте, в выемке в стене. Но и то дело.

Как я и предполагал, на помощь Волку никто не бросился, хоть он и числился старостой. Не было у удильщиков в ходу ни взаимовыручки, ни взаимопомощи. А вот силу они понимали. После нападки на Волка меня стали ещё больше сторониться, чем прежде, а сам староста даже проникся каким-то подобием уважения.

– Неужто никому не удавалось отсюда выбраться? – поинтересовался я.

– Ну почему же, кто-то умудрялся выйти. Помню, пару лет назад Сморчок додумался до затеи – дождался, когда кто-то из наших околел, отвлёк скилпадов мертвяком, а сам как давай драпать вдоль берега.

– Ого, значит, это всё-таки возможно! – оживился я, стараясь не задумываться о моральной стороне метода Сморчка.

– Выходит, возможно. Только каков смысл? С Хейма-то ходу нет и в одиночку не прожить. Найдут – вернут обратно в яму. А уж коли не вернули Сморчка, стало быть…

В воздухе что-то свистнуло, и дальний от нас скилпад вскинулся и взревел. Свистнуло ещё раз – и рёв резко прекратился. Массивная туша осела на землю, а на него откуда-то сверху спрыгнула Йонса. И тут до меня дошло, что свист исходил от арбалетных болтов безбашенной охотницы.

– Что ты творишь, идиотка? – воскликнул я, а одновременно со мной и Волк:

– Во дают! С какого переляха они тут охотиться удумали?

– Они?

Впрочем, ответа мне уже не потребовалось. На краю гнезда показался Чен. Подпрыгнув каким-то хитрым винтом, он рявкнул что-то вроде «Кьякпа!» и всадил свой кинжал снизу в челюсть другому скилпаду. Тот мотнул головой, отбрасывая Чена на камни.

Ещё один свист – и новый болт вонзился между камней над моей головой. Мы с Волком резко присели, прикрываясь руками.

– Ох, что творят! – воскликнул он.

А я только и успел понять, что выстрел сделала не Йонса. Она вместе с Ченом и ещё одним здоровяком из их отряда сражались на окраине гнезда. Скилпады ожесточённо ревели и теснили охотников. Те по большей части отбивались и отступали.

– Лило! – позвали меня с другой стороны от заварушки.

Голос я сразу же узнал:

– Горын? Горын!

– Я. Ты живой ещё там?

– Живее некоторых!

– П-ф, – рядом материализовалась Эль в своём истинном обличии.

Сквозь её полупрозрачное тело я увидел ошарашенное лицо Волка. Он не придумал ничего умнее, как протянуть руку и попытаться дёрнуть Эль за хвост. Его пальцы погрузились в неё, словно в туман. Эль недовольно фыркнула и ответила Волку порывом ветра, от чего того чуть не вынесло из пещеры в скилпадово гнездо.

– Демон! – прошептал Волк, пятясь на карачках обратно в пещеру. А потом вдруг подскочил и бросился вглубь нашего пристанища, вереща во всю глотку: – Ветряной демон! Спасайтесь, братцы!

– Дикарь пещерный, фе! – поморщилась Эль. – На вот, тебе посылку передали.

Она бросила мне под ноги моток верёвки, нормальной, плотной – не чета тем, на которых поднимали угрей, – и испарилась.

– Лило, шевели портками! – зычно проорал Горын. – Охотники не вечно будут тварей отвлекать!

Я вновь скользнул взглядом по фигурке Йонсы.

«Это ради меня она? Швахх, безумная всё-таки девка».

Проверив прочность узла, обвязанного вокруг застрявшего в скале болта, я принялся спускаться вниз. Как только ноги коснулись земли, я припустил на голос Горына. Он прятался за одним из развалившихся древних домов, окаймляющих гнездовье. Сверху, на оплавленной крыше, распластался усач, что в памятную ночь в кружале чуть не подстрелил меня из арбалета.

– Уходим! – бросил он и спрыгнул наземь.

– Как уходим? – растерялся я, оглядываясь. – Там же наши остались.

– Они справятся, – хохотнул Горын. – Им Эль поможет. Условились встретиться чуть позже в другом месте.

Мы перебежками рванули вперёд, следуя за усачом, который, очевидно, знал, куда идти. И спустя минут пятнадцать, когда я окончательно выдохся, действительно выбрались к ещё одному скоплению полуразвалившихся домишек. Охотник уверенно нырнул в один из них и присел у оконного проема, держа арбалет наготове.

– Ребята скоро будут – в обход пошли, чтоб тварей со следа сбить, – сообщил он, пока я, согнувшись, хватал ртом воздух.

В боку нещадно кололо.

– Ты в яме удильщиков так ослаб, Лило, или всегда такой хиленький был? – поддел меня Горын.

– А ты вот… я смотрю… на поправку… – просипел я.

Горын только пожал плечами и тоже устроился на грязном полу у потрескавшейся стены. Когда я немного пришёл в себя, то первым делом задал вопрос, мучавший меня с того момента, как увидел Йонсу на скилпаде.

– Слушай, Горын, спасибо, конечно, что вытащили меня. Но какой в этом смысл?

– Ты о чём?

– О том, что остров маленький. Всё равно меня найдут и обратно в яму бросят, а вы ещё и шуму знатно наделали. Или меня больше ни в чём не обвиняют? Но тогда бы не понадобилась вся эта свистопляска в гнезде…

– Давай об этом тебе Йонса сама расскажет, как придёт, – отвёл глаза Горын, что было на него не похоже. – А что касается Хейма, есть одна идейка, как с него выбраться. Но нам нужно к Мосту Костей, и там…

В окно внезапно впрыгнул Ченглей, заставив меня схватиться за сердце.

– Драный драккар! Эй, я чуть не обде… – воскликнул я и закашлялся, маскируя последнее слово, когда в дверном проёме показалась Йонса, а за ней в дом шагнули белобрысый здоровяк, кажется Лучезар, и второй долговязый охотник, имя которого я не вспомнил.

– Ну привет, Лило, – протянула Йонса и обошла меня по кругу, осматривая. – Отощал и… Зори, как же от тебя несёт!

– Я тоже рад тебя видеть, – ухмыльнулся я и обвёл взглядом всех охотников и Горына. – И вообще всех вас, ну, знаете, нормальных людей, в одежде и не покрытых струпьями. Спасибо, конечно. Что вызволили. Но сейчас самое время мне хоть что-нибудь объяснить. Например, как вышло, что я оказался виноват в гибели Глафиры? А ещё важнее, как вышло, что вы все вдруг вздумали поверить, что я вовсе не виноват? А?

Йонса переглянулась с усатым дедом и тяжело вздохнула. Кажется, предстоящий разговор её не радовал. Но я собирался стоять на своём и добиться ответов.

В доме, где мы временно затаились, конечно, никакой мебели не сохранилось. Так что Йонса по примеру Горына села, опершись спиной на одну из уцелевших стен, и положила арбалет на пол справа от себя. Остальные тоже бесшумно расползлись по комнатушке.

– Я и раньше знала, что ты не при чём, Лило. А теперь и остальные убедились. На последней охоте мы… – Она снова вздохнула. – В общем, это был Щука. Он во всём признался!

– Этот тюрюхайло? – удивился я, сам не замечая, что успел подцепить от Пахома местное ругательство. – Но откуда у него йотунский артефакт?

Пока Йонса рассказывала, многое становилось на свои места. Она не упомянула, где именно Чеслав достал медальоны для своих жены и приёмной дочери и как смог их зарядить йотунской магией, но учитывая прошлое Пахома Сидоркина, скорее всего, это было его рук творение. И понятно, почему Глафира даже лучшей подруге не рассказывала, что таит в себе её медальон – за такое на Хейме не только к удильщикам отправят, а сразу к лопендрам, наверное.

– Вот и славно, что всё разрешилось! – кивнул я, когда Йонса закончила. – Только раз виновника нашли, то зачем всё это? Стрельба по скилпадам и прочее? Не проще ли было?..

– Не проще, – отрезала Йонса и опустила голову. – Я… Я не смогла убедить никого в совете Города.

– Мы все свидетельствовали, – прогудел дед от окна, и я вдруг вспомнил, как его зовут – Каспий, староста их отряда. – Но делу то не помогло. Тем более что виновника-то и нет ведь…

– В каком смысле? – опешил я. – Йонса ж сказала, что Щука это.

– Ну вот был Щука – и нет Щуки, – кашлянул Каспий. – Сгинул он, стало быть, на охоте. Хейм к себе прибрал подлую душонку.

– Понимаю… – протянул я и обернулся к Йонсе. – А как же сам Чеснок? Чеслав то есть! Ведь проверить ваши слова легче лёгкого – у Авдотьи медальон-артефакт разряжен должен быть.

– Ну допустим, разряжен. И что это доказывает? – вступил в разговор Лучезар. – Может, Авдотья сама его где разрядила. Мало какая лопендра на неё могла напасть. На Йонсу же напала, прямо на улице, неподалёку от избы Тулуповых. Да и вообще, может, это вовсе не артефакт никакой, а просто обычный медальон, как понять-то?

– Да неужто мать станет покрывать убийцу своей дочери? – удивился я. – Пусть он ей хоть трижды полюбовник.

– Станет или не станет – мы не узнаем, – ответила Йонса. – Я с Советом без дяди Чеслава говорила.

– Но почему?

– Потому что не была уверена, что мне… что нам поверят. Как я о таком при дяде Чеславе сказала б… ну, что тётя Дуня и Щука… тьфу, даже думать противно.

– «Он ж тебе как отец родной, Йонса», – пробасил до того молчавший долговязый охотник, видимо передразнивая Тихона Кузьмича, голову Совета. – «Постыдилась бы, Йонса, такими обвинениями разбрасываться. Только жизнь Чеславу ещё больше поганить».

– Ясно, – обронил я. – Значит, всё по-прежнему.

– Да ты и сам хорош, Лило! – неожиданно взвилась Йонса. – Зачем у Кузьмича бумаги стащил?!

– Так я ж не навсегда, – растерялся я. – Просто искал, не он ли связан со смертью жены Барятина. Ты же знаешь. Не успел вернуть просто!

– Не успел он! Как прикажешь всех убеждать, что ты невиновен, когда со всех сторон вопросы: выкупился чересчур быстро, явно не трудом своим заработал, в Городе не прижился, другого норного приютил, – она бросила взгляд на Горына, – Сидоркин ещё на тебя нажаловался… Одним словом, личность ты мутная, доверия не внушаешь.

– Что есть то есть, – горько усмехнулся я. Повисла долгая пауза, которую никто не решался прервать. Пришлось опять мне: – Ну так и чего дальше-то делать будем?

Лило Халла. Мост Костей, остров Хейм

Мы залегли в камнях, неподалёку от Кремля карателей. Я смотрел, как уходят вперёд охотники, и прошептал Йонсе:

– Я так и не понял, почему они мне помогают.

– Потому что они хорошие люди и поступают по совести. Мы не смогли убедить Совет, но и ты не должен гнить в яме удильщиков просто так.

– Ну допустим. А почему помогают ему? – кивнул я на Горына.

– Потому что он предложил этот план.

– О, теперь всё ясно. Этот великолепный, роскошный план, по которому парни из твоего отряда отвлекают карателей, а мы дожидаемся отлива и бежим как можно дальше по Мосту Костей, сколько успеем, пока не случится кое-что?

– Именно, – невозмутимо подтвердил Горын.

– А Йонса нам на что? Шла бы с отрядом.

– Эй, я всё слышу вообще-то! – возмутила она.

Но Горын никак не отреагировал на подначку:

– На случай непредвиденных обстоятельств.

– А может, ты с нами на материк, а? – подмигнул я.

– Не мели чушь, – отрезала она. – Как я мать оставлю? И потом, я же родилась на Хейме, а Хейм не отпускает, это всем известно.

– Ой, да прекрати, – отмахнулся я. – Не отпускает, не прощает, любит, не любит, плюнет, поцелует… Совсем вы со своим островом помешались.

– Нет, ты не понимаешь, Лило. Хейм не отпускает в прямом смысле. Когда живёшь здесь долго – что-то происходит с твоим телом, и на материке уже не сможешь выжить, все об этом знают. Это ядовитая магия Йотунхейма, которой пропитано всё вокруг. Магия, которая противостоит человеческой природе. Она меняет нас. Даже скилпады на материке дохнут через некоторое время, что уж про людей говорить.

– Ну ясно, – скептически проворчал я, но тему закрыл.

Время ожидания затягивалось. От неудобной позы у меня всё затекло, и я придвинулся ближе к Йонсе.

– Я тебе говорила, что ты воняешь ивингскими угрями?

– Да, пару раз уже, – улыбнулся я и сдвинулся ещё ближе, так что наши бока соприкоснулись. – Скилпады, если что, тоже не ромашками пахнут. Ты не знала, охотница?

Она собиралась возмутиться, но я легонько дёрнул её за топорщившуюся кудряшку.

– Я бы хотел кое-что тебе отдать.

– Долг жизни?

– Нет.

– Парочку угрей из ям прихватил?

– Да нет же. Погоди. Эль! – тихо позвал я. – Э-э-эль? Ты где там?

Опоссум возник на валуне перед нами и демонстративно потёр нос обеими лапами.

– Эль, помнишь, мы кое-что в разрушенной части избы припрятали?

– Мы?

– Ну ладно – ты. Сгоняй-ка по-быстрому и принеси.

Опоссум принялся самозабвенно умываться, облизывая лапы, протирая ими морду и за ушами.

– Ты слышишь? – нахмурился я. – Эль?

– Эль, – позвал Горын и кивнул на меня. – Будь добра.

Элементаль тут же исчез.

– И как это понимать? – шепнул я Горыну. – Почему она слушается тебя, а не меня?

– Не серчай, друг, но она теперь моя. Я её перепривязал к себе.

Внутри меня вспыхнула злость. Хоть я и сам обещал Эль, что потом отдам её Горыну. Но то было бы потом. А теперь меня будто… обокрали. Неприятное ощущение. Не говоря уж о том, что в яме удильщиков её помощь бы мне весьма пригодилась.

– И как это вышло без магии? – спросила Йонса.

– Хороший вопрос, кстати, – согласился я.

Горын пожал плечами:

– Я позже собирался объясниться. Но раз уж разговор к этому пришёл, то юлить не стану, ты меня знаешь.

«Знаю ли? Что-то теперь уже сомневаюсь».

– Барятин мне артефакты прислал.

– Барятин? Мой Барятин?

– Вряд ли он кому-то принадлежит. Разве что к артели артефакторов. Но в целом да, тот самый Барятин. Уговор у нас с ним получился.

– Как? Какой уговор?

– Он мне артефакты стал передавать при помощи Эль. В них крупицы магии. Хейм, конечно, быстро их поглощал, но и я успевал кое-что перехватить. Для восполнения моего магического резерва этого маловато, зато хватило, чтоб не околеть.

С одной стороны и хорошо, что он нашёл способ выжить на Хейме, но с другой:

– Выходит, сговорились вы за моей спиной?

– Выходит, так.

– И что не Влас ему больше пишет, а я – тоже рассказал?

– Пришлось. Послушай, Лило…

Но я не хотел его слушать. Было мерзко.

– Я к тебе как к другу… Помочь хотел. Действительно ведь хотел. В свою избу жить пустил, нарушая местный закон. Даже у злобного цвергишки зелья стащил, чтоб тебе здоровье поправить.

– Да понимаю я всё, – понурился Горын. – Некрасиво вышло.

– Некрасиво?! Да это драный драккар какой-то! – возмутился я и чуть было не встал, но Йонса удержала. Я повёл плечами, сбрасывая её руку. – Сговорился он, видишь ли. Элементаля ещё увёл. А она мне ой как нужна была в той помойке! Да я уже подумывал вслед за Раковским в пасть скилпадам скинуться.

– Раковский? Новак? А я-то думал, куда он запропастился. Хотя не об этом сейчас. Лило, ты понять меня должен…

– Я тебе, златейшество, больше ничего не должен, усёк? – рявкнул я на него. – Ты меня сперва обманул, потом из удильной ямы вызволил – и на том спасибо. Квиты. Но больше с тобой я дел иметь не намерен.

– Что ж, – Горын вздохнул и развёл руками. – Навязываться не стану. Но если передумаешь…

– Ну и славненько, ну и катись ты…

Йонса похлопала меня по спине: то ли успокаивая, то ли опасаясь, что я взорвусь дикой тыквой и привлеку внимание карателей. Похлопывания постепенно переросли в поглаживания, и это действительно успокаивало.

Вскоре появилась Эль, небрежно бросила мне свёрток и демонстративно устроилась под боком у Горына.

«Ну и швахх с ней. Предательница. Надменная полупрозрачная бабёнка. Вот пусть Горын с ней и мучится. А у меня есть гораздо лучше».

Я снова прижался к Йонсе, взял её ладонь и вложил в неё свёрток.

– Это тебе. Пригодится на охоте… И вообще.

Её пальцы сомкнулись на шёлковой тряпице, а по вспыхнувшему взгляду стало ясно, что она узнала, что внутри, ещё даже не развернув.

– Кинжал? Ты знаешь, что подарить девушке, – игриво улыбнулась Йонса и размотала тряпицу. Но затем глаза её расширились в изумлении: – Отцовский… Ох, Лило!

«Тот самый?! Да ладно! — До меня только сейчас дошло, почему кинжал сразу показался мне смутно знакомым. – Ну Любим! Вот же козёл блохастый! Ладно я-то не сразу узнал – видел его всего разок. Но Любим-то не мог не знать! Хотел с ней поторговаться? Или… Тьфу, вот же скотина!»

Йонса любовно провела ногтем по изогнутому волной лезвию, и я мог бы поспорить, что в уголках её глаз блеснула влага. Я невольно улыбнулся. Видеть её искреннюю, непосредственную радость оказалось весьма приятно. Удивительно, но это чувство даже всё былое раздражение растопило.

– Но откуда? Я потеряла его тогда в схватке с лопендрой. Все заросли окрест потом обшарила – и ничего!

Пока я замешкался, размышляя, стоит ли признаваться, что при помощи Эль кинжал стащил (опять!) у Любима, она обхватила рукой мою шею и придвинулась ближе.

– Лило…

– Я же воняю, – усмехнулся я.

– Умеешь ты момент испортить, – улыбнулась она в ответ, затем склонилась к моему лицу и коснулась своими губами моих.

Я обнял её, крепче прижимая к себе, путаясь пальцами в её кудряшках и целуя так страстно, будто в последний раз.

Это и был последний раз. От этого осознания стало горько и тоскливо.

– Скальдов скальп, Йонса, – прошептал я. – Пойдём со мной, а? На материк.

– Не могу.

– Мать твою с собой возьмём.

– И будем втроём жить?

– Разберёмся.

– Но Хейм…

– Всё это дурацкие предрассудки. Йонса…

Вдали громко хлопнула разорвавшаяся тыква.

– Это знак! – воскликнул Горын, вскакивая. – Пора!

Йонса тоже спешно поднялась, дёргая меня за руку:

– Быстрее, у вас мало времени.

«У вас… Что ж».

Не медля более мы помчались к Мосту Костей. Отлив оголил не только стремящиеся в хмурое небо рёбра исполинских тварей, но и хребет, который и служил перемычкой, связывающей остров с материком. Когда нас в колодках вели на Хейм, я уже вдосталь налюбовался этим «Биврёстом» и отбил пальцы ног о неровности позвонков. Так что теперь нёсся вперёд, тщательно глядя под ноги. Споткнуться и расквасить нос было бы некстати, а ещё хуже – слететь в беспокойные едкие волны. Под ногами хлюпала вода в выемках древних костей, кое-где хлестали хвостами рыбёшки, не успевшие избежать ловушки, и другие мелкие морские обитатели. Позади слышались шаги Йонсы, но и только-то. Кажется, остальные охотники и правда на совесть отвлекли карателей.

– Йони, – пропыхтел я, чуть повернув голову. – А ты-то хоть в курсе, что у златейшества на уме? Какой смысл в том, что мы по мосту несёмся, как шальные? На той стороне всё равно нас повяжут, там ведь тоже у карателей крепостишка имеется.

– Подробностей не ведаю, он сказал, надо подальше от острова отойти. Сколько получится. Да ты сам спроси у Горына.

– Не хочу, – заупрямился я. И добавил специально погромче: – Нет больше веры словам предателя!

Впрочем, нужды в том не было – слух у дракона всегда был лучше, чем людской. Так что он и так слышал наш разговор.

– Ну как знаешь, – усмехнулась Йонса. Она шагала за мной ровно и чётко, даже не запыхалась. – А моё дело от демонов отбиваться, если… А вот, кстати, и они!

Я услышал всплеск и успел развернуться – Йонса метнулась к кромке воды и полоснула одним из кинжалов по морде угря – как в реке Ивинг, но раз в пять крупнее.

«Началось!»

Когда мы шли на остров в колодках, из воды тоже выпрыгивали разные твари. Кто побольше, кто поменьше, но неизменно зубастые и желающие полакомиться человечиной. В тот раз колодников отбивали каратели. Теперь… Теперь до меня дошло, зачем Горын потащил Йонсу с нами на Мост Костей.

Я бросил нервный взгляд на Горына. Он шёл все медленнее и медленнее, а Эль в обличье опоссума ехала у него на плече, нежно обвив его шею своим розовым хвостом. Глядел Горын прямо перед собой и периодически водил по воздуху руками.

«Магичит, что ли? Он собирается нас каким-то заклинанием перенести на материк?»

В городке Лэе, где я, можно сказать, вырос, на городской площади стояла арка портала, так что мне было известно, что маги могут таким образом преодолевать расстояния. Но чтоб без арки… про такое я не слышал. Йонса сзади уже вытащила оба кинжала и теперь металась вокруг нас, отгоняя морских тварей то с одной стороны моста, то с другой. Арбалет она предусмотрительно оставила на берегу – в ближнем бою от него пользы не было, только бы прибавлял тяжести и замедлял движения.

– Эй, может, дашь мне один? – окликнул я её.

– А толку? – процедила она и полоснула меж глаз очередного рыбозмея.

Увы, она была права. Я заметно уступал ей в скорости, да и с оружием обращался едва ли умело. Пришлось так и шагать дальше, ощущая себя бесполезным балластом.

– Горын, долго ещё? – нервно спросил я через пару минут. Не время было изображать обиду.

– Я не знаю… – растерянно прогудел он в ответ и повернулся.

Глаза его, прежде иногда поблескивающие золотыми искорками, теперь полностью изменили свой цвет. Словно жидкое солнце затопило радужки. Красиво и жутко.

– Всё должно было уже получиться. Но не получается…

– Да что – всё-то?!

– Не мешай Златославу Горыновичу! – зашипела на меня Эль с его плеча.

– Не знаю, что ты задумал, Горын, – крикнула Йонса, – но поторопись. Здесь становится жарко, и мне бы пора возвращаться, чтобы не остаться навсегда на этом мосту!

– Йотунская сила Хейма должна была уже ослабеть на этом расстоянии. Я всё рассчитал! – возмущённо крикнул в ответ Горын. – Но у меня не выходит. Не выходит обратиться!

– Зато из воды, кажется, что-то выходит! – И Йонса ткнула остриём кинжала влево.

Вода набегала на мост, закручиваясь маленькими водоворотами вокруг торчащих вверх рёбер, которые рассекали её, словно волнорезы. А недалеко от нас поверхность моря вспорол чей-то гребень. И его обладатель был явно покрупнее, чем угри-переростки, которых Йонса еле-еле успевала отбрасывать.

– Мать моя лопендра… – прошептал я, глядя на приближающуюся под водой тёмную громаду. А следом завопил: – Горын, давай быстрее! Эль, сделай с этой тварью что-нибудь, пока нас не сожрали! Йонса, беги обратно к берегу, сейчас же!

– Ага, уже мчусь! – бросила охотница и, согнув ноги, встала в боевую стойку.

– Да что ты ему сделаешь, идиотка! Уходи! – Я выхватил у неё один кинжал, не отцовский, и толкнул в сторону Хейма. – Быстро!

Всё произошло одновременно. Горын упал на четвереньки и завыл, изгибаясь так, словно у него вот-вот треснет хребет. Эль спрыгнула с его плеча и прямо в воздухе приняла свой истинный облик, стремительно увеличиваясь в размере. А из воды стало подниматься чудовище из моих кошмарных снов. Чудовище, что я однажды уже встречал в прошлом.

Левиафан.