Йонса Гранфельт. Руины, остров Хейм

Загонщики с трещотками подходили к каменистой насыпи, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто это могло бы сделать их незаметнее, уберечь, выскочи на них скилпад.

«В красных–то формах, с таким-то шумом… – Я скептически хмыкнула, а затем шумно вздохнула. – Да уж лучше быть загонщиком в Руинах, зато на свободе, чем там…»

– О нём вздыхаешь? – Чен сидел рядом, подобрав под себя пятки, с такой прямой спиной, будто собирался своей чернявой макушкой достать до солнца. Он называл это позой лотоса и сколько ни пытался объяснить, я так и не смогла представить, что это за сангонгский цветок такой. Да и не особо оно мне и надо было.

Я покачала головой, не ответив, лишь продолжила внимательно всматриваться с нашей возвышенности на соседнюю насыпь. Древко арбалета удобно лежало в руке, локоть устойчиво упирался в землю, под животом была сухая каменистая земля – отличное место для такой позиции, обзор хороший и с погодой в этот час повезло. Отсюда даже видно было затаившихся внизу Яна и Щуку.

– Любим, конечно, тот ещё жук, – произнёс Чен, не отрывая взгляда от загонщиков. – Но ведь и доказательств против Лило собралось немало. Одно к одному.

– То есть ты поверил во всю эту чушь? – зло прошипела я.

– Я не так сказал.

– А как?

– Что для народа, Совета, карателей – всё складно вышло.

Я повернула голову, вынуждая его встретиться со мной взглядом:

– А для тебя, Чен?

Он немного помолчал, изучая моё лицо.

– Мне на руку, что Лило убрали с дороги, – честно признался он и, пока моя ярость не вырвалась наружу, добавил: – Но это не значит, что вышло всё справедливо. Может, он и правда сыскарь с Гарды, а может, налил спотыкача тебе в уши – мне неизвестно. Но и на душегуба он не тянет. Любим сложил царапину на виске Лило и кожу под ногтями Глаши в одну связку, но мы-то с тобой видели, что виной царапине выстрел деда Каспия из арбалета. Он хоть сам уже и не помнит, что в каком порядке произошло, но Глашу из уборной самолично вытаскивал, и норного там никакого не было.

– Но кто-то же должен был там быть! Любим утверждает, что йотунским артефактом по Глаше шарахнули с расстояния, и не обязательно было присутствовать в уборной, но как тогда объяснить пропажу медальона? Его Лило тоже через стены украл?

Я сказала это вслух и прикусила язык. Чен что-то ответил, но его слов я уже не слышала. Во мне билась одна-единственная мысль:

«А что, если он подослал Эль?»

– Ар-р-грх! – взревел скилпад с вершины насыпи и кинулся вниз на ближайшего загонщика.

– Демоны! – ругнулась я, одновременно зажимая спусковой крючок арбалета.

Рядом вверх взметнулось облачко пыли – Чена уже не было на прежнем месте. Справа я заметила движение – это Ян бросился наперерез твари, а Щука так и остался сидеть в зарослях высохшей ботвы. С другой стороны в скилпада полетели болты арбалета деда Каспия, хоть его самого мне видно и не было. Зато я заметила ещё один панцирь, выворачивающий из-за насыпи.

– Справа второй! – проорала я. – Щука, на тебя прёт!

Его испуганный вопль я расслышала даже сквозь бряцание трещоток загонщиков, удирающих прочь. По другую сторону тоже раздавались шум, возня, свист болтов, лязг стали по панцирю. Скилпад, что возвышался на вершине насыпи, поверженно ухнул вниз, сминая тушей камни и сухостой. Внизу его уже поджидал Ян, чтобы нанести решающий удар. Неподалеку от него с другим скилпадом рубился Чен, ловко уворачиваясь от ударов шипастого хвоста. Я прицелилась было, но тут же отвела арбалет в сторону – слишком уж быстро двигались противники, а случайно подстрелить Чена в мои планы не входило.

Справа снова закричал Щука. Один скилпад кружил вокруг него, второй подбирался из-за насыпи.

«Да сколько же их там?! Здоровое же гнездовье мы накрыли!»

Я сняла с пояса новые болты, быстро перезарядила арбалет и выпустила их в тварь, что едва не откусила Щуке ногу, когда он отскакивал в сторону, беспорядочно размахивая палашом. Болты чиркнули по панцирю, высекая искры, но только один из очереди вонзился в неприкрытое основание шеи. Скилпад взвыл, вскидываясь на дыбы, но, кажется, только сильнее разъярился. Я перекатилась левее, меняя угол обстрела, но не успела вновь прицелиться, как насыпь подо мной дрогнула, один из валунов поехал вниз, увлекая за собой и меня.

– Да чтоб тебя!

Оказавшись внизу, между тварью и Щукой, я быстро вскочила и тут же поморщилась от болезненного прострела в, как я полагала, зажившей ноге. Но думать об этом было некогда.

Краем глаза видела, как к нам бегут Чен и Лучезар, однако скилпад решил их не дожидаться и бросился в атаку. Я перенесла вес на здоровую ногу и безжалостно разрядила все пять болтов в его морду и грудь. Получилось грязно. Для лучшего применения туши нужно было довести его до полусмерти, затем отсчитать шестнадцать вдохов и только потом добить. Но не в том случае, когда ты сам можешь стать сперва тушей, а потом грудой обглоданных костей.

– А-а-а! – раздался позади истошный вопль Щуки.

Не успела я развернуться, как меня опрокинуло наземь от удара в спину. То, что прокатилось волной по мне, обдирая затылок, лопатки и задницу россыпью острых игл, не было ни скилпадом, ни порывом ветра, ни лопендровыми щупальцами. Это было магией. Гнилостной, мерзкой, йотунской магией.

Я закашлялась и, преодолевая боль и вонь, развернулась на четвереньках. Первым я заметила скилпада, ревевшего и метавшегося в агонии. Его стягивала паутина чёрных нитей, прорезая панцирь, словно глину. Щука стоял неподалёку от меня в боевой стойке, самой бесхитростной: между стопами шаг, ноги слегка согнуты в коленях, упор на ту, что чуть позади. Но в руках его вместо вскинутого наизготовку палаша блестело что-то другое. Что-то серебристое, чуть округлое, болтающееся на цепочке.

Я отказывалась верить своим глазам.

Пока я пыталась осознать произошедшее, раненный магией скилпад издал душераздирающий вопль и кинулся на Щуку. Йотунские нити словно впитались в панцирь, исчезли, но судя по тому, какими неровными рывками двигался скилпад, они всё ещё причиняли ему боль.

Первым рядом со мной оказался Чен, он единым движением поднял меня на ноги и задвинул себе за спину, закрывая сразу от обеих тварей – и от скилпада, и от Щуки. Последнего иначе как тварью я теперь назвать не могла.

– Это был ты! – выкрикнула я.

Подбежавшие Лучезар и Ян зашли от скилпада с двух сторон и накинули верёвку, стреноживая и сдерживая изо всех сил. Позади них бежал дед Каспий. Он, несмотря на свой почтенный для охотника возраст, вскочил на панцирь, оседлав тварь и целя арбалетом в череп.

– Это был ты! – со слезами на глазах повторила я, выскочила из-за спины Чена, в два шага оказалась рядом со Щукой и врезала ему кулаком в лицо с такой силой и злостью, что тот отлетел чуть ли не под ноги скилпаду, бившемуся в путах. Но мне было плевать на панцероида, я молотила кулаками по парню, посмевшему отнять у меня любимую подругу.

– Это ты! Ты! Откуда у тебя её медальон? Отвечай, сучий ты потрох!

В меня метнулся медальон, но лишь коротко мигнул чёрным, так что даже я, не сведущая в йотунской магии, поняла – это артефакт, и он разрядился, не причинив мне вреда.

Сильные руки Чена оторвали меня от Щуки, пока я захлёбывалась слезами и ругательствами. Но Чен отстранил меня не из-за заботы о Щуке, а чтобы самому как следует пнуть его по рёбрам.

– Тебе вопрос задали, – ровным голосом произнёс Чен, негромко, но в словах звучала такая угроза и сила, что слышали все.

– Она сама мне дала, – пискнул Щука.

И получил ещё один болезненный удар.

– Да честно…

Новый удар.

– Ладно, ладно. Это Авдотьи медальон, а не Глашкин. Ты же уже и так знаешь, что мы с ней…

Ещё удар.

– Их два всего! Медальона. Защитные они. Чеслав добыл где-то. Жене и дочери. Вот Дунька мне свой отдала, чтоб я на охоте не сгинул, – Щука закашлялся, отплёвываясь кровью из разбитой губы. – У Глашки тоже был такой. Для защиты. Для защиты!

Скилпад рванулся, чуть не скинул деда Каспия. Но здоровяк Лучезар сумел удержать тварь, хоть верёвка и угрожающе натянулась. Ярость во мне бурлила с такой силой, что пока Чен раздумывал, не сломать ли Щуке ещё пару костей, я схватила его за грудки и подтянула ближе к скилпаду. Боль в ноге только придала мне сил.

– Где ты был в ту ночь, когда убили Глашу? – отчеканила я вопрос.

– Спал! Спал на лавке!

– Брехня.

– Зорями клянусь!

– Я сказала – брехня.

– Йонса, да честное слово!

Рывком я подтянула его ещё ближе к твари. Щука заверещал:

– Хватит! Не надо! На лавке я спал!

Чен встал от него с другой стороны и теперь уже он подтащил визжащего Щуку ещё ближе к скилпаду. Тот, почуяв лёгкую добычу, стал сильнее рваться с верёвок.

– Авдотья медальон дала для защиты! Она дала его мне!

Мы с Ченом ещё на шаг проволокли Щуку по земле.

– Авдотья дала, а Глашка в кружале увидела! У неё ж такой же был! – выкрикнул он. – Не надо! Хватит! Всё скажу!

Мы подтянули его ещё на полшага.

– Глашка увидела у меня медальон и всё поняла. Я на лавке спал! А потом из меня тыквач носом пошёл. Дурно мне сделалось… Не надо, стойте! Всё скажу! Я в уборную, а она за мной. Глашка! Сама виновата. Угрожала, что отцу расскажет. А я ж Авдотью… Любовь у нас. Она помогает мне. Талоны даёт, защиту…

Я со всей дури пнула его в бок. Скилпад снова рванулся, но держали его крепко. Чен размеренно произнёс:

– Дальше.

– Да чего дальше-то… – захрипел Щука. – В уборной я Глашке слово, она мне – два. Повздорили мы. Сцепились. Она словно умом тронулась. Накинулась, как лопендра демонова. Исцарапала всего. Пыталась медальон с меня сорвать, а он возьми да и…

– Что – и? – спросил Ян. – Говори, чужеяд псовый!

– Да не знаю я. Потемнело всё вокруг. Завоняло. Как сейчас.

– Вот так сам по себе медальон и ударил?

– Не знаю! Наверно!

Я схватилась за Щуку, Чен отзеркалил моё движение. Мы новым рывком подтянули его ещё ближе к скилпаду. Щука наверняка уже мог даже слюни на его клыках разглядеть.

– Пожалуйста! Хватит! Ладно! Ладно! Да, я это сделал. Я свой медальон в Глашу ткнул. Не со зла же! Она сама. Первая начала! Пустите уже!

Он скрёб пятками и извивался как червь.

– А потом что, окаём ты облудлый[14]? – с панциря скилпада спросил дед Каспий, целя арбалетом теперь не в голову твари, а в грудь Щуки. – Преспокойно вернулся на лавку досыпать?

– Не мог бы я. Глашка заметалась по уборной. Орала всё: «Мама и Щука, мама и Щука, это Щука»… Я медальон с неё сорвал. Решил, что Дуньке разряженный отдам, а себе Глашкин оставлю. А потом я шаги в коридоре заслышал. Да так струхнул, что к выходу рванул. Но выскочить не успел. Ты вошёл, дверь толкнул, так я меж ней и стеной распластался. Думал, услышишь, как у меня зубы стучат от ужаса. Это ведь всё случайно вышло. Не виноват я. Она сама. Это всё она! А ты Глашку хвать и в зал её потащил. Ну, я выждал немного и следом. Помогать стал. Я ж не виноват, что так вышло. А там все на Глашку смотрели, суетились. Вот и не заметил меня никто.

– Лило заметил, – сухо ответила я. – Но кто поверит норному, да?

Я обвела отряд мрачным взглядом. Минуты тишины затягивались, истина пронзала всех скорбным, тяжёлым осознанием. Даже Щука перестал скулить, лишь пытался отползти подальше от раненого скилпада. Челюсти панцероида звонко клацнули, и этот звук словно вывел всех из ступора. Дед Каспий кивнул нам, съехал с панциря, медленно отходя подальше. Мы с Ченом переглянулись и тоже неторопливо разошлись по обе стороны от Щуки. Тот облегчённо выдохнул:

– Спасибо.

Дед Каспий снова кивнул и безликим голосом произнёс:

– Хейм не прощает.

В этот момент Ян и Лучезар отпустили верёвку.