Лило Халла. Мучной переулок, Город, остров Хейм

Я стоял у какого-то забора в Мучном переулке. Хотелось немного перевести дух, ведь моей спине ещё помнилась скалка, которой её огрели. Ох и скора же эта Хильди на расправу, с моей не сравнить. Вернее, уже давно не моей. Странно, но при воспоминании о хрупкой светловолосой девушке, оставшейся в далёкой Грантланде, в душе лишь слегка кольнуло, будто отголосок эха. Болезненная тоска, что ещё не так давно разъедала меня изнутри, словно притупилась. То ли Хейм подлечил мои раны, то ли мать Йонсы скалкой выбила, то ли сама Йонса…

– Швахх!

«А ведь этот сангонгец, наверное, сейчас переживает, как и я когда-то. Нехорошо, конечно, вышло».

Одновременно с моими мыслями из дома сударынь Гранфельт вышел Чен и побрёл вниз по улице. Надо отдать ему должное – держался он прямо, никоим образом не подавая вида, что у него только что увели девицу. Откровенно говоря, я так и не понял, что у них за отношения были с Йонсой. И были ли они? Впрочем, букет розмарина был вполне красноречив – по крайней мере, в отношении его желаний.

В доме нам так и не удалось перекричать разбушевавшуюся мать, но теперь-то мне захотелось всё же по-человечески объясниться. Поэтому я быстрым шагом нагнал неудачливого жениха.

– Ченглей, погоди маленько.

Я заметил, как он сжал кулаки, а на его лице напряглись желваки.

– Давай спокойно всё обсудим. Не кипятись. У нас с Йонсой ничего не было, – покривил я душой, делая большие честные глаза.

«Ему же не обязательно знать о поцелуе. Йонса, если захочет, сама потом признается. Но вряд ли станет. Она же не идиотка».

– Дело ваше, – процедил Чен, не глядя на меня. – Я Гранфельт не мамочка, отгонять женихов скалкой не стану.

– Да нет же, ты не понял. Это всё случайно получилось. – «Швахх, ну не объяснять же ему всё с самого начала!» – Скажем так, я не планирую задерживаться на Хейме надолго, а потому и отношений не ищу. Просто обстоятельства так сложились, что пришлось выдумать легенду. Ну, про невесту и всё такое. Ты же знаешь, что я помогаю Йонсе с поиском убийцы её подруги?

Чен бросил на меня короткий взгляд и снова отвернулся.

«Ясно, не знаешь».

– Ну в общем да, помогаю по мере сил. Спроси потом у Йонсы, врать мне незачем. К чему я это всё горожу. Знал бы, что вы помолвлены, так и не стал бы своим языком лишний раз чесать.

Чен что-то буркнул себе под нос.

– Чего?

– Говорю, не помолвлены мы! – внезапно рявкнул он и пнул забор, мимо которого мы шли. А затем добавил уже спокойным тоном: – В этом и проблема.

– М-м-м… Понятно.

«У-у-у, мать моя лопендра, как же всё запущенно!»

Вслух я, понятное дело, ничего такого говорить не стал. Видно же, что парень на взводе. А он охотник бывалый, не сдержится да как пнёт в следующий раз не забор, а меня.

Про себя я решил, что дойду за компанию с ним до Торгового тракта, а потом сверну в сторону своей избы. Настроения искать работу сегодня не было, накормила меня Йонса на три дня вперёд, а значит, засяду вечером у себя – буду письмо Барятину сочинять и строить планы, как подобраться ближе к оставшимся целителям Хейма. Какая-никакая, а это всё же зацепка. Вдруг Бьёрн и правда был чем-то болен, как предположила Йонса?

– А куда ты сейчас? В кружало? – обронил я. Всё-таки шагать рядом в молчании было несколько угнетающе.

– А тебе-то что?

– Да просто, беседу поддержать.

– В Цветочный переулок загляну, хочу проведать кое-кого, – сообщил Чен, вновь сжимая кулаки.

– О, а я слышал про этот переулок, – обрадовался я. – Йонса как-то упоминала, что там живёт старая Ванда. Она… ну…

– По женским делам, – кивнул Чен и подозрительно на меня покосился.

– Что?

– Ничего, но… – Он неожиданно остановился, резко развернулся ко мне лицом и схватил за рубаху на груди. – Что-то ты темнишь, бывший норный. Чего тебе надо от Ванды?

– Да ничего мне не от неё надо, – шарахнулся я в сторону так, что ткань затрещала. Но Чен держал крепко.

– А что ж ты так оживился, когда узнал, что я к ней иду?!

– А ты к ней идёшь? – теперь уже удивился я. – Да откуда ж мне это было знать? Я мыслей не читаю. А оживился, потому что пока плохо знаю Город и почти никого из горожан. А тут вот знакомое название услышал.

«На самом деле мне как раз к ней и надо, но тебе, охотник, об этом знать необязательно!»

Чен подозрительно рассматривал моё лицо и молчал.

– А тебе к ней зачем? – добавил я.

– Не к ней, а к Щуке.

– Э-э-э… Теперь я совсем запутался. Щука – это тот трусливый любитель гвоздичной воды?

– Ванда – его мать, – отрезал Чен, по-прежнему не спуская с меня взгляда. – Хочешь сказать, ты не знал об этом?

– Да ладно! – Я выпучил глаза. – Понятия не имел, сожри меня скилпад!

«Вот это совпадение! Тут на Хейме что, все друг другу родня?»

Чен отпустил меня, развернулся и зашагал дальше, как ни в чём не бывало. Странный он всё-таки. Все они на этом острове странные.

– И это всё? Я упомянул скилпада и ты мне поверил? – нервно хохотнул я, догоняя его и подстраиваясь под быстрый шаг.

– Сначала ты темнил, потом сказал правду, – ответил Чен. – Я такое вижу в людях.

– Ого, с таким умением тебе не в охотники, а в казначеи или сыскари надо! А Щука-то тебе зачем, скажешь?

Некоторое время Чен шел молча, но затем всё же снизошёл до ответа:

– Потолковать с ним хочу. По-свойски. Мы с Тулуповыми соседи, дядя Чеслав и тётя Авдотья немало меня привечали в детстве. Крепкая у них семья, дружная. И если этот слизняк на их благополучие замахнулся, то лучше я сам из него дурь выбью.

– Откровенно, – кивнул я. – Тогда я с тобой пойду. Просто рядом постою, чтобы в процессе выбивания дури ты не выбил из него заодно и мозги. А то потом неудобно будет перед Йонсой, когда тебя в Норы скинут к колодникам.

– Дело твоё, – усмехнулся Чен. – Можешь не говорить, зачем тебе старая Ванда. Сам вызнаю.

* * *

Цветочный переулок совершенно не оправдывал своего названия. Цветов я не заметил ни на земле (что в общем-то было ожидаемо, это же Хейм), ни в окнах на подоконниках. Да и сам переулок выглядел неуютно. Конечно, до моей наполовину оплавленной дождями избы-развалюхи местным домишкам было далеко. Но заметно, что здешний люд не самый благополучный в Городе. Покосившийся то тут, то там плетень, густая сетка трещин на панцирных стенах, провалившиеся кое-где крыши.

– Ну и местечко, – передёрнул я плечами. – Дела у Ванды, похоже, не очень идут, да? А Щука как же? Охотники ведь немало зарабатывают.

Чен только пожал плечами. А через пару минут уже стучал в дверь одной из пропыленных серо-коричневых изб.

– Тётя Ванда, зори вечерние, – крикнул он. – Это Ченглей. Мы к Щуке, если он дома. Можно?

Дверь немного приоткрылась, и оттуда выглянула женщина – высокая, худая и не такая уж старая.

– Щука к Купаве ушёл. На Набережной это. Вторая изба. А теперь проваливай, у меня посетительница.

Дверь громко хлопнула, и из-за неё послышались приглушённые женские голоса.

– Какая милая женщина, – хмыкнул я.

Чен не ответил, но уверенно свернул в переулок, затем мы миновали ещё один, и ещё. Минут через десять он уже стучал в нужную избу. Вскоре на пороге возник Щука в помятой тунике. Он недоуменно нахмурился, созерцая нашу компанию.

– Чен? Откуда ты здесь? А это кто? Новичок? Будет ночная охота? – начал сыпать он вопросами.

В голосе его звучала тревога.

– Не сегодня, – успокоил Чен. – Потолковать надо. Я зайду?

– Давай лучше на заднем дворе.

Щука всунул ноги в сапоги и выскользнул из дома, притворив за собой дверь. Он повёл нас в обход избы по размытой недавним дождём тропке, которая огибала стену. Соседняя изба располагалась так близко и не очень удачно, что потоки воды во время дождя с неё скатывались на тропку, превращая её чуть ли не в топь. Мы шли друг за другом в узком прогале между домами, Щука хлюпал подошвами по грязи, я тоже, а вот Чен умудрялся ступать бесшумно.

«Как вообще можно так ходить?»

Я вперился взглядом в его сапоги, присматриваясь к шагу. А потом вдруг эти сапоги пружинисто подпрыгнули, правой ногой Чен оттолкнулся от стены, а в следующий миг уже оказался впереди Щуки.

– Эй! – вздрогнул тот от неожиданности. – Ты чего?

Вместо ответа Чен схватил Щуку за грудки и придавил к стене. Я уж по себе знал, каким стальным может быть захват сангонгца. Щука же, оказавшись между нами, испуганно заблеял:

– Да вы чего, мужики?

– Давай-ка кой-чего проясним, – угрожающе произнёс Чен. – Слушок один завёлся, что ты к жене Чеслава похаживаешь. Так оно?

– Да ты чего? – выпучил глаза Щука. – Тыквача перебрал?

– Отвечай.

– Да на что мне сдалась старая тётка? – прохрипел он, цепляясь пальцами за предплечья Чена. – У меня вон Купавка есть. Хочешь, сам у неё спроси.

Чен прожигал Щуку недобрым взглядом ещё какое-то время, а потом всё же отпустил.

– Демоны, – кашлянул тот и принялся поправлять скособоченную тунику, – удумал тоже. Мало ли кто что болтает.

Зная, как легко порой лгут люди, я решил схитрить, чтоб уж наверняка прояснить вопрос, а потому небрежно бросил:

– Так сударыня Авдотья сама и рассказала.

Глаза Щуки снова расширились, и даже в тени переулка видно было, как кровь отхлынула от его лица, а на лбу выступили бисеринки пота.

«Попался!»

Чен тоже заметил испуг Щуки и уже было потянулся вновь схватить его, как Щука извернулся и бросился на меня. Видимо, посчитал более слабым, или же хорошо знал возможности Чена. Но чего он не учёл, так это того, что и у меня в прошлом неплохой опыт драк в подворотнях. Я чуть отклонился, пропуская его кулак мимо своего лица, а ногу, наоборот, выставил. Щука тут же споткнулся и почти в тот же миг получил от меня кулаком в бок. Чен, похоже, тоже не ожидал от меня такой прыти и практически одновременно с моим ударом наскочил на бедного Щуку и ткнул его в спину пальцами, выводя какие-то фигуры. Щука со стоном завалился вперёд и затих.

– Швахх! – ругнулся я. – Совсем силу не рассчитываешь?

– А ты чего полез?

– Надо было стоять и смотреть, как он на меня прёт?

– Я бы справился. А теперь и ты его, и я.

Чен приподнял бессознательное тело Щуки и похлопал его по щеке.

– Ну давай, совсем его добей, – скептически произнёс я.

– Надо бы, – неожиданно зло процедил Чен и вдруг ещё раз наотмашь врезал Щуке по лицу тыльной стороной ладони. Его голова дёрнулась, но в себя бедолага не пришёл. – Вот же брыдлый прыщ! Значит, верно всё. Эх, тётя Дуня, ну как же так…

Чен трагически отпустил голову, словно это с его собственной женой этот блудодей кувыркался. Откровенно говоря, я не очень понимал драмы.

– Так а с этим что делать-то будем? – поинтересовался я. – Тут бросим? Или Купаве закинем обратно?

– Купаве точно нет – иначе завтра весь Город будет знать. Надо бы его зелейнику оттащить.

– К матери то есть?

– Нет, – поморщился Чен. – К Двалиру лучше, он вопросов не задаёт, да и идти до него ближе.

Он закинул одну руку Щуки себе на шею, по ходу ещё раз двинув ему по рёбрам, и выволок его из проулка.

– Подсобишь?

Я молча подхватил задохлика со второй стороны, и так дружной компанией мы и побрели.

Лило Халла. Изба зелейника Двалира, Город, остров Хейм

– В той горнице на лавку скидывайте, – буркнул Двалир, указывая на соседнюю дверь. – Чего с ним? Перепил?

– М-м-м не совсем. – Чен неловко отвёл взгляд. – Просто плохо стало.

– Ясно. Опять свои сангонгские приёмчики на живом человеке отрабатывал! – нахмурился зелейник. – Тебе мало было того случая, когда у деда Каспия от рукопашной с тобой так поясницу защемило, что он неделю разогнуться не мог?

– Так то от старости у него!

– От какой такой старости, дурень ты твердолобый?! – вспылил Двалир. – Да он помоложе меня будет!

Пока они препирались, я тихо вышел в приёмную горницу и облокотился на прилавок. Двалир заставил Чена снимать со Щуки рубаху, а сам тем временем сперва засеменил к полкам со снадобьями, отсыпая в плошку то одного, то другого. А затем юркнул в ещё одну дверь, со стороны прилавка.

«Надеюсь, Щуке понадобится серьёзное лечение. Тогда б можно было рискнуть и заглянуть в ту кладовую. Ну или хотя бы под прилавком бумаги просмотреть. Эх, не сообразил, надо было ещё пару раз парнишку головой об избу приложить, чтобы наверняка!»

К сожалению, Двалир был не настолько увлечён пациентом, чтобы забыть о моём присутствии. Дверь он демонстративно оставил открытой нараспашку и постоянно зыркал в мою сторону.

«Может, понял, что я в прошлый раз пару зелий утащил?»

Я весь измаялся, пытаясь придумать, как бы отвлечь Двалира, когда дверь, которая меня так манила, но оставалась недоступной, слегка приоткрылась, и в образовавшуюся щель выглянула морда опоссума. Очень знакомая нахальная морда, которая окинула горницу любопытным взглядом и скрылась обратно.