Йонса Гранфельт. Изба Лило в Городе, остров Хейм

Из полуразрушенной избы доносились звуки борьбы и ругань.

«Что происходит?»

Я не задумываясь вытащила кинжал из голенища сапога. Не отцовский, конечно, а обычный, какие у всех охотников имеются. Дохромав до двери, я подёргала ручку – заперто.

– Да успокойся ты уже! – послышался изнутри испуганный вопль Лило.

Не раздумывая более, я просунула лезвие кинжала в дверную щель и подняла засов – легче лёгкого в таких избах. В маленьком коридорчике было темно, зато просматривалась следующая горница, в которой на полу боролись мужчины. Один – здоровяк в рыжей форме норных, а второй – Лило. На столе, словно любопытный зевака, сидел опоссум и следил за дракой.

– Эй! Вы что творите? – грозно поинтересовалась я. – Взрослые мужики, а по полу катаетесь…

– Р-рых! – рявкнул на меня незнакомец, сверкнув золотом в глазах.

– Йонса, беги отсюда, – прохрипел придавленный к полу Лило. – Прочь!

– Шавку свою будешь так гонять, – разозлилась я и метнулась к ним настолько быстро, насколько позволяла моя ноющая нога.

Захватам я обучена, даром что охотница. Так что отработанным за многие годы движением ухватила за шею Златомира… Златосвята… или как там Лило называл своего захворавшего друга. Драконий рык резанул по ушам, вибрируя даже под ладонями. Но я уже вдавливала пальцы в точки «луны», «рассвета» и «хмурого неба», как научил меня Чен. Сангонгская методика успокоения сработала прекрасно и на злющем Горезлате, не обернувшемся, хвала Хейму, в свою вторую ипостась.

Дракон дёрнулся и обмяк, растекаясь по полу избы большой оранжевой кляксой. Я выдохнула. Впрочем, тишина в избе воцарилась ненадолго. Из-под бессознательного тела раздался приглушённый голос Лило:

– Спасибо, конечно. А спихнуть его с меня не поможешь?

– Сам выползай, – буркнула я, хромая к единственному стулу, валяющемуся у стола. – Хоть с этим ты справишься, я надеюсь?

Ногу прострелило болью от неудачного движения, и я скривилась.

«Что за дерьмовый день! Не задался с самого утра».

– Что у вас тут произошло? Берцовую кость на завтрак не поделили?

– Да я сам не понимаю, что на него нашло, – пропыхтел Лило, наконец скинув с себя своего тяжёлого друга. – Вчера он совсем плох был, лежал весь день у меня. Потом я его натёр мазью, которую… ммм… посоветовал Двалир, и как будто она стала помогать. Горын стал ровнее дышать, жар спал. А утром – озверел!

– Как так? – Я нахмурилась, слушая эту странную историю.

– Ну вот так, – Лило развёл руками. – Скалится, рычит, слов человеческих не понимает. Наверное, я что-то с дозировкой напутал.

– С ворованным такое часто случается, – процедила я.

Пусть не думает, что я вчера ничего не заметила. Хоть и отвлеклась на раненого в отряде Мяуна, но как Лило тайком сгребал с рабочего столика Двалира фиалы с лекарствами, видела.

– И кстати, насчёт твоего болезного друга… – мстительно добавила я. – Ты зря тратишь время, пытаясь его излечить. Надо было сразу сказать мне, что он дракон, ещё до захода к Двалиру.

– Даже не начинай, – с ходу завёлся вставший Лило, яростно отряхивая тунику, как будто она в чём-то виновата. – Не знаю, что у вас за предрассудки в отношении драконов тут, в Гардарике. Но Горын отличный парень, и…

– При чём тут предрассудки! Дело в самом Хейме. Он высасывает магию из всего – и из артефактов, и из живых.

– Да уж сложно не заметить, – скривился Лило. – Колодники постоянно про это ноют. Особенно те, кто привык на магию во всём полагаться.

– Вот, даже людям тяжело. А драконы, считай, пропитаны магией. А потому на Хейме они угасают. Сколько себя помню – редко кто из их народа дольше месяца тут выживал.

Лило перешагнул через обморочное тело и присел в углу у крохотной старой магопечки.

– Что, и никакие снадобья и средства не помогают?

– Говорю же, нет в том смысла. Только тратить время и лекарства, которые могут помочь кому-то другому.

– То есть лечить их даже не пробовали?

Я раздражённо вздохнула.

«Кажется, он просто так не отступится».

– Я не лекарь. Не могу тебе объяснить яснее. Просто поверь: Хейм не отпускает.

– Понятно, – задумчиво бросил он и замолчал, пытаясь растормошить огненную ящерку в печке. – Ну а у тебя как дела? – поинтересовался он после паузы.

Это было так неожиданно. Будто мы случайно встретились в кружале, а не сидим у тела его умирающего приятеля. – Чего шипишь как лопендра с утра пораньше? И откуда ты вообще знаешь, где я нынче живу?

Я поджала губы, намереваясь сказать что-нибудь грубое, но сдержала первоначальный порыв. В конце концов, Лило и правда не виноват в моём плохом настроении. А кто виноват – тем всё равно, что я буду беситься. Хоть по потолку бегай.

– Любим поделился ценной информацией про твою избу, – скривилась я в итоге. – Ладно, слушай…

Пока я расписывала Лило свои рассуждения по поводу чёрных нитей, задушивших Глашу, йотунских артефактов и древнего схрона, который нашёл мой отец, Лило успел нагреть в котелке воду и теперь задумчиво помешивал в нём какую-то травяную смесь. В воздухе поплыл бодрящий аромат мяты и, кажется, чабера.

– То есть ты считаешь, что недавняя гибель твоей подруги в кружале как-то связана с исчезновением твоего отца лет десять назад? – уточнил Лило.

– Да нет же, – с досадой вздохнула я. – Ну какая между ними связь, столько лет прошло. Я просто хочу понять, откуда так внезапно мог у кого-то взяться артефакт. Ну и заодно, может, получится что-то про папу узнать.

– Ага, понятно, это просто совпадение, – кивнул Лило.

– Именно! И вчера после зелейника я пошла в Кремль к карателям. Мне удалось застать их голову, Завида Климовича, но он только посмеялся всем моим расспросам про йотунские артефакты из старых схронов. Сказал, что нечего мне делать – в их пыльных кладовых копаться.

– Ясно.

– А потом я отправилась к Чену. Он ведь на хорошем счету как охотник, каратели его знают и уважают. Думала, может, его Завид Климыч послушает. Сперва Чена пришлось долго уговаривать. Но в итоге его тоже из Кремля выпроводили несолоно хлебавши. Вдобавок я ещё и от самого Чена нравоучений наслушалась. Не удивлюсь, если он и маме моей про всё это сболтнёт. Ради моей безопасности, как же!

– Ясно.

– Тогда я решила сходить к Любиму. Его же официально сыскарём по делу Глаши назначили. Значит, он может и в Кремле осмотреться, если посчитает нужным. Любим идеей как будто заинтересовался, но заявил, что надо через Тихона Кузьмича подать прошение голове карателей. – Я вздохнула. – А это, считай, то же самое, что «никогда».

– Ясно, – в третий раз повторил Лило, и я психанула.

– Да что ты заладил? Что тебе ясно-то?!

– Что нам с тобой надо бы в Кремль сегодня ночью наведаться. Не знаешь случаем, когда пересменка у караульных? – Лило поставил передо мной щербатую чашку с травяным чаем. – Угощайся.

Йонса Гранфельт. Кремль карателей, остров Хейм

В полночь мы встретились на берегу, как и было условлено. На фоне тёмного неба ещё более тёмными изогнутыми пиками торчали исполинские рёбра Моста Костей, почти что Биврёст. На некоторых картах даже так и было записано, наряду с Норнхольмом. Но для нас, островитян, они всегда будут просто Норами, куда свозят колодников, и просто Мостом Костей – единственной перемычкой, соединяющей остров с материком.

Лило чуть замешкался и всмотрелся в даль. Я тоже бросила короткий взгляд на море, но тут же отвернулась, вспомнив, как демон утащил тело Глаши в пучину.

«Не время сейчас тосковать и отвлекаться, – одёрнула я себя. – Соберись!»

Я легонько толкнула Лило локтем:

– Что высматриваешь, а? Того берега даже днём не видно, как зрение ни напрягай.

– Домой хочу, – удручённо выдохнул он.

– Понимаю. Наверное. – Я похлопала его по плечу, а затем потянула за рукав. – Идём, лучше убраться с открытого пространства, вдруг с башни заметят.

И действительно, стоило только нам юркнуть в тень стены карательской казармы, как на одной из вышек вспыхнул свет. Белый луч артефакта пронзил тьму, зашарил по прибрежной гальке, прощупал море, теряясь в его глубинах, и погас.

– Говорила же, – шикнула я на Лило, – нечего тут стоять как перст. Днём вернёшься и будешь любоваться волнами сколь душе угодно.

– Да не трясись ты так, охотница.

– Я не…

– Ворчишь много. А это же первый признак…

– Хоть признак, хоть призрак, хоть сам леший. Идём уже!

Я снова потянула его за рукав, но в следующий миг перехватила его ладонь, быстро переплетя наши пальцы, и навалилась на Лило так, что вдавила его в стену. Он охнул от неожиданности и тут же принялся нести чушь:

– Мне кажется, это не совсем удачное место для поцелуев, но если ты настаи…

Я свободной рукой зажала ему рот, а хотелось пнуть коленом в пах.

«Ну и нахал!»

Повинуясь отработанным годами привычкам, я замерла, прислушиваясь к ночным шорохам.

«Так и есть!»

Неподалёку он нас действительно слышалась поступь шагов. В свете фонарей, развешанных по периметру двора, на одной из стен двигалась тень.

«Зори рассветные, только бы не в нашу сторону».

Я покосилась на угол казармы, с тревогой ожидая, что оттуда появится каратель. Но воздух разрезал скрип открывающейся двери и доносящийся изнутри людской гомон. Дверь хлопнула и всё стихло.

– А ты приятно пахнешь, – прошептал мне на ухо Лило, приобнимая за талию.

– Вот дурак.

Я оттолкнула его и короткими перебежками двинулась вдоль стены. Нога снова разнылась, но терпеть эту боль ещё было можно.

– Не дуйся, крошка, – шептал позади Лило. – Ты меня врасплох застала. Я аж опешил от твоего напора.

– Просто закрой рот, – огрызнулась я. – Мешаешь слушать.

– Ладно, не… Ох! Швахх!

Обернувшись, я застала Лило распростёртым на земле. Он плюхнулся на живот прямо в грязь и прикрыл голову руками. На него градом сыпались семена разорвавшейся тыквы. Часть из них чиркнула мне по бедру, но даже штанина не порвалась.

– Повезло, – тихо выдохнула я. – Недозрелая тыква попалась. У такой семена пока ещё довольно мягкие и особого вреда не наносят. Но этот хлопок… Зори рассветные, Лило, под ноги смотри, тыквы не пинай, на ботву не наступай. Не сложно ведь. Опоссумы у карателей любой лишний шум засекают, я же говорила. И шевелись давай.

– Сама шевелись, – огрызнулся Лило. – Ещё немного, и я посчитаю все свои долги уплачеными.

Он встал из лужи и выглядел так жалко, что я не удержалась и хихикнула. С дождевика стекала жидкая грязь, а лицо испещряли брызги, заметные даже в сгустившейся темноте.

«Завтра будет чесаться».

Бросив на меня ещё один злой взгляд, Лило кое-как отряхнулся и зашагал вперёд. И правильно сделал – время поджимало. Хоть мы и влезли на территорию Кремля с самой дальней стороны, скоро и здесь появится очередной патруль. Они обходят Кремль по кругу четыре раза за ночь.

– Ты точно знаешь, куда идти? – буркнул Лило, когда мы поравнялись.

– Да, Любим мне подробно всё объяснил, даже схему нарисовал.

– И не поинтересовался при этом, для чего тебе?

– Ну что тут сказать… – Я картинно развела руками. – Я умею убеждать.

– Крутишь парнем, вот и весь сказ, – хмыкнул Лило. – Нехорошо. Он наверняка на твою любезность надеется.

– Не на что ему больше надеяться, – отрезала я, разозлившись. Лило с любопытством на меня покосился, и я вспомнила, что он не местный. А значит, не в курсе нашего с Любимом общего прошлого. Так что нехотя добавила: – Мы встречались. Пару лет назад.

– Но?.. – с намёком протянул Лило.

– Но не сошлись во мнениях. Любим считал, что девице негоже охотиться на скилпадов. А я считала, что парню негоже охотиться за каждой юбкой.

– М-м-м, понятно.

– И всё? – удивилась я, готовая в очередной раз отстаивать свою правоту. – Больше ничего не скажешь?

– А что тут сказать? Дело прошлое. Дурак он, раз такую девушку упустил.

Я в недоумении шагала рядом с Лило, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Годами мне приходилось доказывать людям на острове, что охота – такое же «женское занятие», как и прочие. А для Лило это как будто и вовсе не представляло проблемы.

«Нет, тут определённо должен быть какой-то подвох. Не может же быть, что…»

– И ты не имеешь ничего против женщин-охотниц?

Лило бросил на меня недоуменный взгляд.

– А что с ними не так? Ты вон ловкая, гибкая, выносливая, кинжалом машешь, как мельница лопастями. Наверняка и арбалет не просто так за плечами таскаешь. Я в жизни так не научусь, да и надо оно мне? Каждый должен делать то, в чём хорош. То, от чего ему на сердце радостно.

– А как же… кхм… дети? – смущённо пробормотала я тот аргумент, который все вокруг считали решающим, но Лило лишь отмахнулся:

– Если скилпада можешь завалить, то и с детьми наверняка справишься. Смотри-ка, это, кажется, то, что мы ищем?

Мы наконец дошли до той избы, которую Любим обозначил как «хозяйственную». Постройка была старой и покосившейся, судя по каменным стенам – осталась ещё с йотунских времён. Только крышу каратели подлатали. Лило некоторое время возился с замком и затем аккуратно приоткрыл дверь, кивая мне:

– Сударыни вперёд.

Внутри оказалось просторное помещение, погружённое во мрак. Затворив за нами, я вытащила из-за пазухи приготовленную лампадку со светляком и встряхнула её. В разгоревшемся мерцании стали видны сундуки и полки с тюками тканей – то ли простыни, то ли обмундирование какое. Толком не разобрать. Любим сказал, что старьё из схронов свалено в одной из каморок, так что нам пришлось повозиться, чтобы найти нужную. Точнее, возился Лило – с запорами, а я просто держала лампадку.

– Здорово управляешься, – прошептала я, когда щёлкнул очередной открывшийся замок.

– Не то умение, которым я бы хотел похвастаться перед внуками, – хмыкнул он.

Почему-то от очередного упоминания детей я снова смутилась. Парни на Хейме обычно предпочитали не затрагивать эту тему лишний раз, словно неосторожные слова, вылетевшие изо рта, могли с ходу навесить на них брачный хомут. Но Лило отличался от мужчин Хейма. Он был другим.

«Ох, о чём ты думаешь, Йони? Нашла время!»

Очередная поддавшая дверь вела в крошечную кладовую – верстак, покрытый толстым слоем пыли, да лесенка из полок на стене.

– Йонса, гляди! Кажется, мы это ищем? – и он громко чихнул.

Пыль взвилась в спёртом воздухе и заметалась в тусклом свете лампадки, словно вторя движениям светляка, что бился о стенки изнутри.

– Да сколько ж говорить, тише ты! – вызверилась я и… тоже чихнула, запустив ещё один пыльный ураган.

Лило гнусно захихикал и, пока я тёрла нос в попытке удержаться от чихания, схватил с полки что-то, напоминающее артефакт исцеления, но немного более вытянутый в длину. Вещичка была тоже в пыли и чём-то вроде паутины, так что Лило брезгливо покрутил её в руках и поставил на полку, потянувшись за следующим.

– Такое ощущение, что в этой каморке мы первые посетители за последние сто лет, – прошептал он.

Я окинула полки взглядом, и пришлось признать, что Лило прав.

– Да уж, вряд ли кто-то смог бы войти сюда и выйти, не потревожив местных пауков.

– И что дальше? Прихватим с собой парочку этих штук?

– Давай вот без этого, Лило, – скривилась я, хоть в полутьме ему и не было видно моего лица. – Дураку понятно, что артефакты нерабочие. Ни одной чёрной ниточки не чувствуется. Теперь это просто рухлядь, но если потащим её с собой… Хочешь, чтобы за нами потом каратели гонялись по всему Хейму?

– Это если обнаружат пропажу. Ну хорошо, хорошо. Тогда просто уходим? Получается, что мы зря сюда влезли?

– Получается, что так, – с досадой протянула я и вернулась обратно в большую горницу, потянув за собой и Лило. – Но давай попробуем те плесневелые книги глянуть. Может, не все страницы ещё сгнили?

Я подошла к длинному полурассохшемуся сундуку, больше похожему на гроб для лопендры. Лило посветил лампадкой, и в этих слабых отблесках угасала моя надежда отыскать записи отца. Среди горожан бытовала присказка: «Жди беды там, где плесень и грибы». Они полагали, что рядом околачиваются ветряные демоны, которые сожрут из человеческой души всё светлое. Но я больше верила в скилпадов и лопендр, чем в ветряных демонов, которых я ещё ни разу не встречала. Поэтому смело запустила руку в сундук и взялась за первую книгу. Она разлезлась на ошмётки прямо у меня в руках.

– Мда-а-а, – протянул из-за плеча Лило.

– Не пыхти. Лучше помоги вытащить верхние ряды. Там в глубине как будто бы жёсткие корешки. Вдруг не всё прогнило, и мы сможем что-нибудь прочесть.

Лило опустился рядом и принялся выгребать из сундука останки книг. Ворчать он не перестал:

– Премерзкая у вас на Хейме библиотека, надо признать. Я бы лучше…

– Хей, Понтей!

От резкого окрика я вздрогнула и замерла – чуть душа в пятки не ушла. Лило рывком накинул свой дождевик на лампадку, погружая нас во мрак. Шаги снаружи приближались.

«Демоны! Что ж нам так не везёт!»

Кажется, я на вылазках в Руинах не так нервничала, как сейчас.

– Это ты там возишься? – снова окликнул мужской голос. – Понтей? Я кого…

Послышался какой-то грохот, стук, возня. В этот самый момент Лило ухватил меня за талию и перебросил через бортик сундука, навалился следом, ещё и крышку умудрился опустить. Но до конца она не захлопнулась – всё же сундук хоть и большой, но не был рассчитан на двоих человек. Мне в поясницу болезненно упирался уголок книги и собственная неудачно подвёрнутая рука. Но поменять позу не было никакой возможности. Сверху пыхтел Лило, свободную ладонь я прижала к его груди и чувствовала, как быстро и заполошно бьётся его сердце, будто он до того не в замки вскрывал, а пробежал весь Мучной переулок от начала до конца. У меня зачесалось в носу от пыли и древней плесени.

– И какой межеумок тут грабли кинул? – донеслось снаружи. – Демон тебя дери! А ты, шкура, чей будешь?

– Ты с кем там лясы точишь? – отозвался второй голос. – Только отлить отошёл, а ты себе уже подружку нашёл.

– Да какая подружка. Гляди, опоссум чей-то.

– Разряженный?

– Да вроде нормальный… Ай! Зараза! Тяпнул!

– Так неча чужое добро за шкварник хватать. Пойдём, тыквача тебе на палец плесну, у меня заначка есть.

– Надо бы избу проверить… Как будто слыхал я что-то.

– Так опоссум и шуршал наверняка. Идём уже отсюда, караул сдадим, а дальше дело не наше.

– И то верно, Понтей. Ты, говоришь, тыквач заныкал… Да раз такое дело, то и горло промочить не грех, пока Климыч за новой партией колодников отбыл.

По мере того, как удалялись голоса, сердце Лило успокаивалось. Да и моё тоже. Но мы оба продолжали ютиться в сундуке, тревожно прислушиваясь. В голове сумбурно крутились мысли:

«О чём я только думала?! Зачем сюда полезла? Что будет, когда нас поймают каратели? Не когда, а если. Если поймают…»

– Кажется, всё тихо, – шепнул Лило и чуть приподнял крышку, которая надсадно скрипнула.

Мы снова замерли. Лило неудачно сместил вес и придавил мою и без того больную ногу. Я стиснула зубы, сдерживая стон и ругательства. Так мы пролежали так несколько минут, пока я не выдержала и не пихнула Лило.

– Да слезь ты с меня, – прошипела я. – Ногу придавил, увалень.

– Тут тесно, как в гробу, – отозвался он и странно заелозил. – Посмотри, чего там сбоку. Зацепился, что ли?

– Так вылези и узнаешь. Быстрее давай. Сил нет терпеть.

– Йонса, да не могу я. Говорю ж. Если силой рвану, то шваххов сундук наверняка развалится. Вот грохоту будет.

– Ох, зори-и-и, – выдохнула я и принялась шарить рукой по Лило.

– С другой стороны, – подсказал он.

– Тогда подвинься. У меня та рука застряла.

– Скальдов скальп!

– Ветряные демоны!

Наша мышиная возня настолько взбесила нас нелепостью ситуации, что мы оба снова ругнулись и толкнули кто что: Лило крышку, я – Лило.

Скрип, лязг, взвившаяся пыль… Сундук словно лопнул по стыкам, а крышка и вовсе слетела с петель.

Потекли минуты тревожного ожидания и гнетущей тишины. Со двора доносились отголоски разговоров, но, хвала всем рассветам, далёкие и приглушённые.

– Вставай. – Я подтолкнула Лило, высвобождая ногу. Та не преминула отозваться болью. – Тащи торбу, заберём с собой хоть эти треклятые книги, что мне все ребра отдавили. Зря, что ли, столько страху натерпелись. Давай же, Лило, пошевеливайся.

Он чуть отодвинулся, а потом вдруг ухватил меня за талию и впился своими губами в мои. Это было так резко, неожиданно и неуместно, что мне… понравилось? Мягкость его тёплых губ контрастировала с остротой нашего положения настолько сильно, что отдавалась холодными мурашками по всей коже и разливалась жаром внизу живота.

– Демоны-ы-ы, – выдохнула я, прикусывая его нижнюю губу, – Лило, зачем?

– Захотелось, – шепнул он в ответ и вновь завладел моим языком.

В этот момент рядом что-то брякнуло.

Не во дворе, а у двери.

Прямо внутри избы.