Йонса Гранфельт. Дом в Мучном переулке, остров Хейм

Проснувшись, я некоторое время лежала, пытаясь ухватить за хвост ускользающий сон, в котором мы с Глашей, малолетние хулиганки, швыряли камушки в окна её соседа Чена, а потом мчались прочь по переулкам, давясь от смеха и зажимая рот руками. И хохотали от всей души на пустыре за нашим домом. Тогда, в прошлом, нас так и не поймали, но сейчас реальность всё же настигла меня ощущением потери, пронзающим грудь. А ещё тишиной, повисшей в доме. Мама явно куда-то ушла, не став меня будить – вероятно решила, что после вчерашнего сложного дня мне лучше побыть одной.

Сначала похороны, потом выходка Любима… Конечно, все поверили, что произошёл несчастный случай и на него действительно напал хеймов демон, которыми кишели прибрежные воды. Но кто бы что ни говорил, а я не верила в совпадения. Особенно, если дело касалось этого засранца! Не удивлюсь, если он подстроил всё так, чтоб мы с Ченом его…

«Ох, Чен…»

Его вчерашнее предложение ещё больше выбило меня из колеи. Такое несвоевременное. И одновременно такое соблазнительное. Словно надёжное плечо, на которое всегда можно опереться. Может, в юности я и не так представляла себе супружескую жизнь – тогда у меня было время грезить о романтике. Но теперь-то я трезво смотрела на жизнь и на мужчин Хейма, что меня окружали. И Чен, определённо, был лучшим из всех возможных вариантов!

Размышляя, я вяло бродила по дому, сначала умывшись, затем перекусив маминым рогаликом. На столе меня ждала записка: «Ушла подсобить Чеславу в кружале. Помогу ему, чем смогу». Я тяжело вздохнула. По-хорошему это мне, а не маме, следовало бы встать пораньше и предложить свою помощь дяде Чеславу – он столько сделал для нас в те сложные годы после гибели отца.

«Да, пожалуй, так и поступлю. Мама и так много рабо…»

Мои мысли прервал громкий стук. Шагая к двери, я недоумевала, кто может заявиться в гости в такое время, но реальность превзошла любые мои предположения.

– Лило?! Что ты здесь делаешь?

Я выглянула в переулок – вроде бы никого – и поспешно втащила его в дом.

– А ты нетерпеливая штучка, да? – ухмыльнулся он.

– Даже не начинай! – отрезала я. – Чего тебе нужно? Зачем пришёл? Если кто-то увидит, как ты шастаешь ко мне по утрам…

Лило поморщился.

– Да ладно тебе, нечего высокородную сканду из себя строить! На Хейме всем плевать, кто, с кем и как часто.

«Сканду? Это что ещё такое?»

– Да при чём здесь… Ты норный вообще-то!

– А, это! Уже нет, кстати. Сегодня утром как раз ходил в избу Совета и выкупился.

– Выкупился? – я искренне изумилась.

– Ага. Подписал вольную грамоту у какого-то там Кузьмича. Дело за малым – сменить этот прекрасный наряд на что-то менее убогое.

– Вот и занимался бы своими заботами. Чего ко мне-то заявился? Тебе повезло ещё, что мамы дома не оказалось! Но она скоро вернётся, – применила я последний аргумент, всегда безотказно действовавший на навязчивых ухажёров. – Так что тебе лучше уйти.

– Не переживай, разберёмся, – отмахнулся Лило. – А как там дела у моего полупрозрачного друга?

Как ни в чём не бывало, он скинул у входа ботинки и ветхий дождевик и, не дожидаясь приглашения, потопал в горницу.

– Мелкий, ты где? Папочка пришёл тебя проведать! Кис-кис-кис! Йонса, ты не в курсе, на что отзываются эти животинки?

– Никак они не отзываются. У карательских опоссумов есть особая связь только с хозяином. В остальном они глупые низшие элементали. Глянь, может, под кровать залез. А если и удрал куда, то уж извиняйте, – я развела руками. – Заряжать магией их тут негде, сам понимаешь.

Не успел Лило склониться, как ему на плечо приземлился опоссум, спрыгнувший с потолочной балки,

– Вот ты где! – Он потянулся, чтобы почесать зверька за ухом, но тот увернулся и зашипел, разинув пасть. – Ну привет, мелкий.

Элементаль в ответ отвернулся, будто сам вид Лило его раздражает, а на «мелкого» и вовсе обиделся.

«Да ну, бред».

Лило достал из кармана замусоленный кусок брюквы и протянул опоссуму, пытаясь подружиться, а я закатила глаза и принялась втолковывать, как неразумному ребёнку:

– Элементали не едят такую пищу. Их за-ря-жа-ют. Понимаешь? Из какой глуши ты вылез, что таких простых вещей…

Я осеклась, наблюдая за тем, как кусочек перекочевал в мелкие лапки, а затем исчез в вытянутой пасти.

– Зори рассветные, он что, больной? У отца тоже такие элементали были. Один разрядится – выдают нового. Но никогда они не ели пищу, да и на руки к чужаку не шли, – я закусила губу, вспомнив, как недавно проснулась с опоссумом в обнимку. – Может, этот сломался? Выброси его от греха подальше.

Опоссум шикнул на меня и смерил таким внимательно-осуждающим взглядом, что мне невольно стало стыдно за свои слова.

– Йонса, кажется, ты ему тоже не особо нравишься, – усмехнулся Лило.

– Да и ты не в любимчиках. Вон он как на тебя презрительно косится.

– Наверное, мало брюквы принёс.

Опоссум на краткий миг закатил глаза.

«Мне же это не показалось?»

Лило ничего такого не заметил и продолжил рассуждать:

– И всё же хорошо, что мелкий оказался тут. А то мне он в коридорах и на лежаке мерещился. Значит, там были карательские зверушки. Одним вопросом меньше. Осталось понять, откуда взялось письмо.

– Какое ещё письмо? – попалась я на специально брошенное слово, как угорь на крючок.

Лило довольно улыбнулся и протянул мне помятый конверт. Бумага внутри была плотной и лишь слегка желтоватой – не чета хеймовским листам, обычно выглядевшим будто их вместе с чаем заваривали.

– Из Гардарики… Эй! – воскликнула я, когда Лило вольготно плюхнулся на мою лежанку. – А ну проваливай!

Но он лишь удобнее улёгся, подправляя под себя подушку.

– Какое же блаженство иметь самую обычную кровать, – протянул он.

Опоссум также вольготно растянулся на лежанке. Лило протянул было к нему руку, тот недовольно фыркнул и отодвинулся.

– Это уже совсем наглость! Брысь с кровати, оба!

– Ох, мелкий, – притворно вздохнул Лило. – И это её благодарность? После того, как я ей жизнь спас… Действительно – наглость.

– Вообще-то ты меня всего лишь до дома проводил, – напомнила я, уперев руку в бок.

– А если бы не проводил? Может, ты бы на другую крышу полезла самоубиваться, а может, тебя бы хеймовы лопендры прямо там и сожрали. Или норный какой воспользовался бы… М?

– Или я бы сама добралась до дома.

Несмотря на сказанное, я всё же ощутила укол совести.

«Он прав – со мной могло всякое случиться. Да демоны с ним, пусть лежит. Потом постель перестелю. Лишь бы блох из Нор не натащил».

Я подошла к окну и принялась читать письмо: «Зори рассветные, Влас…»

– Влас? – я неодобрительно покосилась на Лило.

– Ага. Он мой связной каратель, я тебе говорил. Письмо адресовано Власу, но тот же мёртв. И оно странным образом появилось у меня.

– Вот так взяло и само появилось? Магия, знаешь ли, у нас не действует.

– Подкинули, видимо. Я бы хотел знать, кто. Ведь тогда выходит, что есть и другой связной.

Опоссум при этих словах дважды чихнул.

«Ну точно, больной».

– А опоссумы обучены письма носить? – задал Лило странный вопрос, покосившись на животинку.

– Нет. Их задача – предупреждать хозяина об опасностях. Фырчать начинают, беспокойно метаться и всё такое. Но чтобы почту разносили – любой каратель сказал бы, что это бред дурака, выпившего воды из моря в сезон дождей… Но этот опоссум какой-то не такой. Ненормальный.

Не зная, как ещё объяснить свои ощущения, я отвернулась и принялась вчитываться в аккуратные, украшенные завитками буквы. Из письма выходило, что некто Феофан Барятин раздобыл списки колодников острова Хейм за многие годы и обнаружил там Пахома Сидоркина.

– Ого! Вот уж не думала, что наш лавочник-то был лихим артефактором!

– Знаешь его? – оживился Лило и даже на кровати присел.

– Да кто ж его не знает? У Сидоркина лавка на углу Торгового тракта и Мучного переулка, там все закупаются дорогими джутовыми вещами. – Видя непонимание в фиолетовых глазах Лило, я пояснила: – Ткань особой пропитки. Защищает от едкой воды в сезон дождей. Я недавно юбку у него прикупила. Талонов отдала – у-у-у! Дорогое удовольствие, в общем.

– Значит, он смог выжить в Норах, выкупился, а теперь ещё и лавку держит! – Глаза Лило возбуждённо засверкали. – А ничего, гладко складывается история. Вот смотри, много лет назад Феофан Барятин сдал нечистого на руку артефактора Пахома Сидоркина законникам – так он пишет в письме, – и того сослали на Хейм…

– Погоди, а Барятин это кто? – уточнила я, чувствуя, что начала путаться в именах и рассуждениях Лило.

– Феофан Барятин – мой наниматель из Гарды, помнишь, я тебе рассказывал в кружале? Его жена, Евдокия, погибла несколько месяцев назад, успев перед смертью зарезать их камердинера Бьёрна.

– Кошмар какой! – ахнула я.

– Кошмар в том, что законники, сыскари то есть, закрыли дело, посчитав случившееся ссорой полюбовников. А Феофан убеждён, что это не так – клянётся, что они с Евдокией жили душа в душа, и она никогда бы ему не изменила. Он стал самостоятельно проводить расследование, нанял сыскарей, и ниточки привели его на Хейм.

– И он отправил на Хейм тебя, под видом колодника? Чтобы ты продолжил здесь расследование? – наконец разобралась я. – Так ты взаправду сыскарь, не врал?

– Ну-у-у не совсем… – заюлил Лило. – Но сама понимаешь, желающих добровольно отправиться на Хейм не то чтоб очень много.

Я задумалась. Если Лило говорит правду, то пусть он и не настоящий сыскарь, но всё ж обладает нужными навыками и знаниями, раз его сюда отправили. А значит, он действительно может что-то разузнать про моего отца, как обещал. Да и смерть Глаши не выходила из головы – там явно что-то нечисто. И надежды, что Любим выяснит правду, не было.

«Все, что его волнует, – выслужиться перед Советом острова. А на Глашу ему плевать».

А Лило тем временем продолжал рассуждать, вновь растянувшись на моей лежанке и уставившись в потолок:

– Допустим, затаил ваш Пахом на Барятина обиду смертельную, сам себе поклялся, что не сгинет на проклятом острове и найдёт способ отомстить! Сжить со свету если не самого Феофана, так хотя б кого-то из дорогих ему людей…

Я демонстративно закатила глаза.

– Звучит как сюжет из развлекательного романа, которые так любила… Глаша. – Сказала и осеклась. Всё задорное настроение словно рукой сняло, так что я отвернулась к окну и добавила глухо: – Да и Сидоркину уже сто лет в обед. Он противный, занудный, скрюченный жизнью старикан – совсем не тянет на изощрённый преступный ум.

– Никогда не знаешь, что кроется под козлиной шкурой, – тихо прозвучало из-за спины. А затем лежанка немного скрипнула, сзади раздались осторожные шаги, и мне на плечо опустилась рука. – У меня не было возможности сказать тебе раньше. Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. Соболезную твоей утрате, Йонса!

Опоссум негромко взвизгнул, и в этом звуке мне послышалось сочувствие.

«Ну совсем уже кровля протекает! Скоро мне и разумные лопендры мерещиться начнут»

Лило вздохнул и отошёл от меня, не дождавшись ответа. А затем продолжил преувеличенно бодрым тоном:

– Кстати подскажи свежевыкупленному горожанину Хейма, как мне лучше теперь устроиться? Надо ж крышу над головой да и работенку какую непыльную, ведь после гибели Власа талоны мне неоткуда получать. Хоть я и не задержусь тут надолго, но столоваться на что-то нужно.

Я вздохнула и сжала кулаки.

«Надо собраться. Негоже на глазах у норного сопли разводить, это же не Чен!»

– Про жилье тебе скажет тот самый Тихон Кузьмич, который должен подписал вольную грамоту. Не сказал разве?

– Да он занятой такой, я еле пробился к нему. Он бумагу мою подмахнул и выставил за дверь.

– Оно и понятно. Тихон Кузьмич избран на этот год старшим в городском Совете. Дел у него много.

– Ну так а мне как быть?

– Скорее всего, тебе выделят одну из пустующих изб на окраине. А насчёт работы… – Я развернулась и испытующе посмотрела на Лило, который, осматриваясь, бродил по горнице с опоссумом на плече. – А что ты, собственно, умеешь?

– М-м-м… – протянул он. – Я одно время работал сторожем в одном казённом доме.

– Ну охранять в Городе нечего, но если владеешь оружием, то можно пойти в охотники.

– Нет-нет, – сразу же замотал головой Лило. – Сражаться я не умею. Разве что по морде кому-то заехать, но со скилпадами и прочими местными тварями я связываться не собираюсь. Ещё я как-то в доках трудился, торговые драккары разгружал.

– Это тоже вряд ли пригодится, – с сомнением протянула я. – К поставкам с материка каратели не подпускают горожан, сами справляются. Может, ещё что умеешь?

– На тальхарпе[7] неплохо играю, – подбоченился Лило. – И баллад много всяких знаю.

Но я только махнула рукой, не оценив:

– Это вообще тут без надобности, никто из местных не станет платить талоны за песенки. Даже и не знаю, Лило, какой-то ты совсем бесполезный, получается… А что насчёт твоих сыскных умений?

В голове начал обретать очертания план, как я могла бы обратить поиски Лило себе на пользу.

– С ними всё отлично, – заверил он меня. – Но сомневаюсь, что на острове они востребованы.

– Обычно нет, – кивнула я, – но как раз сейчас ситуация изменилась. Смерть Глаши была очень странной, ты и сам видел. – Я сглотнула. Говорить о подруге в прошлом времени было тяжело. – Совет назначил сыскарём Любима Жихарева, может, видел его? Он бывает в Норах, подсобляет цвергу-казначею. Так вот, Любим должен разобраться, что произошло, но я хорошо его знаю, самодовольного придурка, он не станет вникать в причины, а постарается повесить вину хоть на кого. Если бы ты мог, ну, скажем, устроиться к нему в помощники…

Лило фыркнул. А потом, не сдерживаясь, заржал. Скрестив руки на груди, я терпеливо ждала, пока он отсмеётся, чтобы уточнить:

– Ну и что это было?

– Не обижайся, Йонса, но ты сейчас такую чушь сморозила!

И он в подробностях рассказал, как утром ходил в казначейство и столкнулся там с тем самым Любимом.

– Подслушивал, значит? – презрительно бросила я.

– И горжусь этим, – расплылся Лило в ухмылке. – Как бы я иначе узнал, что твой дружок…

– Он мне не дружок, – огрызнулась я, – следи за словами.

– Как скажешь. Так вот, как иначе бы я узнал, что твой не-дружок…

«Да чтоб тебя!»

– …считает меня крайне подозрительным. И судя по твоим недавним словам, именно мне достанется чудесная роль козла на убой. Так что нет, я не пойду устраиваться к нему в помощники.

Несмотря на ехидный тон, Лило был прав. К моему большому сожалению.

– Да, я понимаю, – с досадой кивнула я. – Но как было бы удобно – ты при Любиме, Любим при казначее, казначей нелохо ладит с Завидом Климычем – головой карателей. Может, и удалось бы какие-то записи про моего отца добыть. А ты обещал мне с этим помочь в обмен за услугу с элементалем. Да и с убийством Глаши хотелось бы разобраться…

– Вот именно! – подхватил Лило. – А значит, мне нужна какая-то необременительная работёнка, которая позволит ходить везде по Городу, не привлекая внимания, и общаться с людьми. Может, что-то вроде… – Его рассуждения прервал очередной стук в дверь, и он насторожился. – Ты кого-то ждёшь?

– Я и тебя-то не ждала, – вздохнула я и направилась в сени, в этот раз даже не пытаясь угадать, кого принесла нелёгкая. В одном я была уверена – мама бы стучать не стала. Впрочем, этот день преподнёс мне ещё не все свои сюрпризы. И доказательством тому стал Любим, стоящий у меня на пороге. Хоть он и старался держать осанку и привычно взирал свысока, но от прежнего лоска не осталось и следа. Всё же сильно его в море потрепало, даже настойки и помазки Двалира, очевидно, не смогли за раз исцелить все ссадины.

– Привет, Йони, – небрежно бросил он, хотя я тысячу раз просила не называть меня так. – Решил, что стоит начать с тебя опрос тех, кто был в кружале в ту ночь, когда… – Его глаза внезапно округлились, и на лице последовательно промелькнули растерянность, досада и злость. А затем Любим выплюнул: – А этот что тут у тебя забыл?!