В мастерской ничего не изменилось за последний год. Вспоминая каждую деталь, я медленно обхожу небольшое помещение, скрытое от взглядов посетителей. Даже старые весы стоят на том же месте, на котором я их оставила год назад.

Мастерская погружена в тишину, которую нарушает лишь тиканье старинных часов на стене. Приглушенный свет настольной лампы отбрасывает длинные тени на стены, заставленные стеллажами с инструментами и коробочками с драгоценностями. В углу – микроволновка, на которой стоит знакомый контейнер с ярко-желтой крышечкой: обед от бабули.

На душе становится легко и приятно. Это не музей, где все пропитано духом старинных артефактов и витает слишком много чужой энергетики. Тут камней меньше, а по-настоящему древняя вещь в этом месте только одна: массивный золотой перстень с крупным гранатом, через который проходит некрасивая трещина. Надеюсь, она поверхностная и камень не раскололся пополам, тогда восстановить его будет невозможно.

Увидев украшение, я забываю про еду и чувствую зуд в пальцах. Если папа заметит, что я не поела, будет ругаться, но я не хочу оттягивать время еще дольше. Присаживаюсь за стол и ощущаю мелкую дрожь. Год назад все было иначе. Иначе пахло: металлом, пылью, свободой. Азарт был другой – жадный. Я хотела творить, а не преодолевать. Год, который вырвали из памяти, оставив лишь смутный страх, теперь живущий под кожей, что-то все же сломал внутри меня. Драгоценности, раньше манившие бликами, теперь кажутся осколками чужого кошмара. Или, быть может, моего собственного?

Я отгоняю неприятные мысли, поудобнее устраиваюсь за рабочим столом и склоняюсь над старинным перстнем. Пальцы, казалось бы, привыкшие к тонкой работе, дрожат, как у новичка. Стараюсь сосредоточиться, но переливы света на гранях камня, отблеск металла вызывают неясную тревогу, с которой я борюсь каждый миг.

Очень странное состояние. С одной стороны, мне хочется привести в порядок перстень, мне интересно с ним работать, с другой – в груди ледяной ком. Я словно не имею на это права. Словно если вернусь к любимому занятию, непременно потеряю себя.

Не понимаю, откуда такие мысли.

Беру тонкую кисточку, аккуратно смахиваю с камня мелкие пылинки и пытаюсь рассмотреть трещину на гранате, напоминающем застывшие капли крови. Темно-красный кабошон в перстне кажется почти черным при тусклом свете настольной лампы. Она освещает лишь пятачок стола, на котором я работаю. Остальное помещение погружено в темноту.

От украшения будто исходит сила – подавляющая, разрушающая и пугающая. Чувствую, как холодный пот стекает по спине. Хочется бросить работу, но заказчик придет за перстнем сегодня вечером. Не сделаю – придется доделывать папе, а он опаздывает, да и оставил мне самое интересное. Раньше я всегда любила такие вещи. Не хочу, чтобы он понял мое состояние. Родители и так слишком переживают. Уж с этой-то проблемой я вполне могу разобраться самостоятельно.

Постепенно втягиваюсь в работу. Когда папа заходит попрощаться, я нахожусь на финишной прямой, поэтому лишь машу ему на прощание и снова склоняюсь над перстнем.

Золото блестит как новое, несколько завитушек припаяны, камень сияет, и лишь уродливая трещина, от которой не получилось избавиться с помощью шлифовки, портит вид.

Раздраженно смотрю на нее и провожу подушечками пальцев по граням граната, ощущая легкое, едва ощутимое покалывание. Когда убираю руку, ошарашенно замечаю, что трещина исчезла.

– Что за дела? – потрясенно бормочу я, разглядывая перстень и так и этак. Куда делась трещина? Совершенно очевидно, ее убрала я. Но как? С того момента, как я вернулась, не покидает ощущение сюрреалистичности происходящего. Я словно попала в другую реальность, не ту, в которой жила раньше.

От мыслей отвлекает перезвон колокольчика, который говорит о том, что пришел посетитель. Вздрагиваю от неожиданности, но быстро беру себя в руки и, прихватив перстень, выхожу в зал. Папа сказал, что как раз должен зайти хозяин украшения. Других посетителей я не жду.

На пороге – мужчина лет сорока. Высокий, худощавый, в несколько старомодном деловом костюме.

– Перстень готов? – спрашивает он, и я киваю, выкладывая работу на прилавок перед собой.

– Да, готов. Камень был сильно поврежден, но я постаралась вернуть ему первоначальный вид. Вроде бы получилось… – заканчиваю я, до сих пор не понимая, как это могло выйти.

Мужчина протягивает руку к кольцу, и от видимого спокойствия посетителя не остается ни следа. Его пальцы дрожат, когда он берет перстень. Багровый камень пульсирует в такт дыханию хозяина.

Становится не по себе. Руки начинают трястись. Возможно, со мной сыграла шутку мелкая работа и пульсация камня – это всего лишь плод моего воображения и усталость глаз.

– Наконец-то… – Мужчина с тихим выдохом надевает кольцо на палец.

Мне хочется закричать ему: «Брось!», но я, естественно, молчу, так как подобное поведение кажется бредовым.

Сперва появляется дымка – тонкая, как паутина, которая медленно вытекает из камня, словно очищая его цвет и делая более насыщенным и ярким. Дым проникает в рот мужчины, глаза его стекленеют, становясь пустыми, как у мертвеца. Посетитель стоит неподвижно, словно кукла, а затем его губы растягиваются в неестественной улыбке. Я замираю, зажав рот рукой и не понимая, почему еще не ору и не падаю в обморок. В воздухе появляется запах металла и пепла, что пугает меня еще сильнее.

– Что с вами? – шепчу я, отступая и ругая себя за вырвавшийся идиотский вопрос.

А мужчина поворачивает голову в мою сторону.

Лампа мигает. В углу мастерской в трепете теней на миг мелькает женский силуэт с короной из малахита. «Не сейчас, только не сейчас…» – испуганно бормочу я.

На деревянном прилавке, где лежал перстень, след: обугленный отпечаток кольца. А в мастерской – тишина, густая, как та тьма, что пряталась в трещинах граната.

Прикрываю глаза, чувствуя, как прошлое, которое я забыла, настигает меня. Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы точно понять, где стоит призрачная женская фигура. Я не знаю, зачем я ей, но сейчас понимаю, кто приходит за мной раз за разом. Хозяйка Медной горы. Неужели, я, как и мой предок, задолжала ей?

– Ты пойдешь со мной, – произносит мужчина, в глазах которого уже клубится тьма, которая до этого была в перстне.

– Нет. – Я качаю головой и пячусь, понимая, что бежать мне некуда и на помощь никто не придет.

Я отступаю шаг за шагом, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Незнакомец двигается за мной с какой-то нечеловеческой угловатой грацией. Его глаза пусты, но губы растянуты в жуткой, неестественной улыбке.

Я бросаю взгляд на стену – там, в трепете теней, мелькает силуэт. Хозяйка Медной горы. Она лишь тень на обоях, но ее присутствие ощущается каждой клеткой моего тела. Да что же такое!

– Не подходи… – шепчу я, но мужчина продолжает надвигаться на меня. Его шаги тяжелые, словно он не совсем контролирует свое тело.

Разворачиваюсь и бросаюсь в подсобку. Хватаюсь за дверную ручку. Сердце колотится так громко, что я едва слышу собственные мысли. За спиной шаги – он идет за мной. Словно не пытается схватить, а загоняет, как дикого зверя. Я понимаю: решение уйти за Хозяйкой я должна принять сама. Но мне страшно! Зубы клацают, а руки дрожат, поэтому я не могу даже открыть дверь.

Пока я тыркаюсь, входная дверь мастерской с грохотом распахивается. Подпрыгнув от неожиданности, оборачиваюсь то ли с надеждой, то ли с еще большим ужасом. Вдруг это вернулся папа? Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня.

Но это не папа. В мастерскую врывается черноволосый парень с янтарными глазами. Даниил. Тот, кого я совершенно не ожидаю увидеть.

Даниил высокий, выше, чем казался сначала. С широкими, но не массивными плечами. Черные волосы слегка растрепаны, будто он бежал сюда, и несколько прядей падают на лоб, оттеняя янтарные глаза. Теплые, как мед, со скрытым огнем, который заставляет мое сердце биться чаще. Возможно, от ужаса.

Взгляд парня мгновенно находит меня, потом переключается на мужчину, который уже тянет ко мне руку с мерцающим перстнем.

Даниил мгновенно оценивает ситуацию. Я поражаюсь, насколько он быстрый и маневренный. Смазанное неуловимое движение – и вот уже нападающий отлетает от меня, как тряпичная кукла. Он врезается в деревянное ограждение между прилавками, за которое уже успел зайти, и спиной летит на пол, но успевает извернуться и подняться.

Драка начинается мгновенно. Мужчина, словно марионетка, движется резко и неестественно. Его руки тянутся к Даниилу, пальцы сжаты в кулаки, но движения механические, будто кто-то другой управляет его телом. Даниил уклоняется от первого удара, плавно перетекает в сторону, как вода. Его перемещения быстрые, точные и словно текучие.

Когда парень уклоняется от ударов, плавно меняет местоположение, стараясь подобраться к противнику поближе, его тело кажется одновременно сильным и грациозным. Каждый мускул напряжен, но в движениях нет лишней резкости – только точность и уверенность. Я замечаю, как сильные руки с длинными пальцами сжимаются в кулаки, когда он бросается на мужчину. Предплечья напряжены, и я не могу отвести взгляд от того, как кожа натягивается на мышцах, когда Даниил со всего размаха бьет противника в солнечное сплетение. Этот удар должен вырубить мужчину, но тот даже не вздрагивает, словно не чувствует боли. Это ненормально!

И тут меня осеняет. Когда посетитель пришел, он был обычным, а вот когда примерил перстень…

– Сними кольцо! – кричу я, понимая, что, возможно, это единственный способ остановить нападающего. Молюсь только, чтобы Даниил меня послушал, потому что предложение звучит глупо.

Тени на стенах темнеют, становятся гуще. Хозяйка злится, ведь что-то идет не по ее плану.

К счастью, Даниил не спорит и не пытается задавать уточняющих вопросов, а делает то, что я сказала.

Но отобрать перстень не так-то просто.

Парень выглядит сосредоточенным. Мышцы напряжены, а сам он будто готовится к прыжку. Он хватает мужчину за руку, пытаясь скрутить, но противник с нечеловеческой силой вырывается, отбрасывая Даниила. Парень ударяется о стол у входа. На пол летят каталоги, несколько ручек и папина любимая чайная пара. Черт!

– Даниил! – кричу я, но он уже поднимается. Лицо напряжено, но в глазах – решимость. Не пострадал, слава богу! В отличие от изящной фарфоровой кружечки и блюдца. Антикварных, естественно. Других не держим.

Мужчина снова наступает. Его движения становятся все более угловатыми, словно дух, управляющий им, теряет терпение. Даниил использует это. Он делает ложный выпад влево. Противник на миг теряет бдительность и переводит взгляд, и в этот момент Даниил резко бросается вперед, хватает его за руку с перстнем и с силой дергает. Надеюсь, он не сломает ему палец.

На наше счастье, перстень сидит неплотно.

Раздается глухой щелчок, и кольцо соскальзывает с пальца. Мужчина замирает на мгновение, а потом обмякает и падает на пол как подкошенный.

– Что с ним? – с ужасом выдыхаю я и кидаюсь к безжизненному телу. Но тут же притормаживаю, так как из кольца вырывается черный клубящийся дым. Он выглядит зловеще. Дух, заключенный в перстне, теперь свободен. В помещении будто кто-то приглушил свет. Тени становятся длиннее и гуще, а дух мечется по мастерской, словно ищет новое убежище. Его взгляд – если это можно назвать взглядом – останавливается на Данииле.

– Нет! – кричу я, но уже поздно.

Дух бросается на парня, но зависает в полуметре, уткнувшись в невидимую стену, Даниил резко выкидывает вперед руку, на которую намотаны простые деревянные четки. Они начинают светиться тусклым теплым светом, разгоняя темноту вокруг.

– Не получится, – сквозь зубы выплевывает Даниил. Его голос тверд, но в глазах мелькает напряжение. – И не только поэтому. Ты ведь знаешь: тут нет того, кто подходит тебе! Уходи! И ее забери!

Дух отскакивает, словно обжегшись. Он мечется по комнате. Со стены падает задетая им картина, разлетаются по всему полу визитки и рекламные проспекты.

– Спрячься за деревянный прилавок! – кричит Даниил, не сводя глаз с духа.

Я прижимаюсь к стене и послушно сползаю вниз, укрывшись между коробкой печенья, мусорным ведром и бутылками для кулера. Чувствую, сердце готово вырваться из груди. Хозяйка Медной горы все еще здесь, ее тень на обоях кажется более четкой, будто она наблюдает за происходящим с холодным интересом. Перед входом слышится возня, и я, не удержавшись, осторожно выглядываю, вцепившись в деревянный угол старинного прилавка.

Даниил делает шаг вперед, четки в его руке светятся ярче. Дух, словно загнанный зверь, бросается в угол, но там его встречает свет от четок. Он издает звук, похожий на шипение, и начинает растворяться, как дым на ветру.

– Уходи, – говорит Даниил, его голос звучит как приказ. – Уходи, пока еще можешь! Быстро!

Дух исчезает, оставляя лишь запах гари и тишину, которая после всего этого хаоса кажется оглушающей. Вместе с ним уходит и Хозяйка, но, мне кажется, на дальней стене, оклеенной зелеными ретрообоями, я до сих пор вижу ее едва заметную тень. Остроконечный кокошник, извивающуюся змеей косу и стройный силуэт, затянутый в малахитовый сарафан.

Выбравшись из своего закутка, я приваливаюсь к стене. Сил подняться и оценить ущерб нет. Руки дрожат, а голова кружится. Даниил подходит ко мне, его лицо напряжено, но в глазах – облегчение.

– Маш, ты в порядке? – спрашивает он и протягивает руку, помогая мне подняться.

Его голос – низкий и немного хрипловатый, будто парень только что пробежал марафон.

«Ну, или дрался», – напоминаю я себе.

Он произносит мое имя, и что-то в его интонациях заставляет меня вздрогнуть. Рука, помогающая мне подняться, кажется такой сильной, но при этом нежной. Когда его пальцы касаются моей ладони, я чувствую, как по коже пробегает легкая дрожь. Наверное, это просто дурацкое волнение.

Смотрю на него внимательнее, пытаясь понять, не пострадал ли парень в драке. На первый взгляд нет. Даже дыхание не сбилось и одежда в полном порядке. На нем простая черная футболка, обтягивающая торс, и темные безразмерные джинсы. Сверху короткая кожаная куртка, а на руке – деревянные четки, которые кажутся такими же древними, как и перстень, который принес мне столько неприятностей.

Мне хочется задать кучу вопросов, в том числе и почему четки светились, почему исчез дух. Истерично закричать: «А что, духи вообще бывают?» Но пока я просто не могу найти слов и на настойчиво продублированный вопрос Даниила способна только кивнуть.

Мой взгляд падает на лежащего без сознания мужчину и на перстень, который теперь валяется на полу, ничем не примечательный. Просто кусок металла с камнем.

– Что? Что это было? – наконец выдыхаю я, в одном вопросе выразив все смятение и эмоции. Голова кружится, перед глазами все плывет, и, признаться, я боюсь позорно отключиться перед парнем, который мне, кажется, нравится. Впрочем, видимо, в голове у меня полнейший кисель, если я думаю об этом, а не о том, что в центре пола в папиной мастерской лежит тело.

Даниил смотрит на меня, его янтарные глаза кажутся еще глубже в полумраке мастерской.

– Это долгая история, – говорит он, отвечая на вопрос, который я уже забыла, что задала.

Наблюдаю за парнем и невольно залипаю на его губах, с трудом понимая, что Даниил от меня хочет.

– Но сейчас тебе нужно отдохнуть.

Я киваю, но не могу отвести взгляд от его губ. Он замечает это, и уголки его рта слегка приподнимаются в улыбке, которая заставляет мое сердце биться еще быстрее. Это по-любому реакция на стресс. Я слышала, что экстремальные ситуации сближают и заставляют испытывать влечение. Похоже, со мной происходит именно это.

Глаза в глаза. Замерев, мы стоим и смотрим друг на друга. Сердце бухает как сумасшедшее, и я плыву. От его взгляда, от неестественных янтарных глаз. От запаха – смеси чего-то древесного и теплого, напоминающего костер в холодную ночь.

– Нам нужно убрать за собой, – тихо говорит Даниил, мягко отнимая ладонь и указывая на тело.

– А он вообще жив? – уточняю с подозрением, пытаясь унять дрожь.

– Жив, – уверенно говорит парень.

Я киваю. Правда, мне почему-то кажется, Даниил лукавит, чтобы меня успокоить, но верю в лучшее. Мужчина, лежащий на полу, не виноват. Нападал на меня дух, который управлял им. Мы не можем просто оставить его здесь. Это неэтично по отношению к нему и к папе. Как вообще это все объяснять? Если я скажу родителям, что на меня напал дух и за этим наблюдала Хозяйка Медной горы, меня упрячут в дурку сразу же. Я не представляю, как выйти из этой ситуации!

Впрочем, похоже, Даниил знает, что делает. Он совершенно спокоен и собран, словно не первый раз избавляется от нежелательных свидетелей. Парень присаживается рядом с телом и обращается ко мне:

– Поможешь?

«Не помогу!» – хочется смалодушничать мне, но я закусываю губу и вымученно киваю.

– На раз-два. Но учти, он тяжелый! – предупреждает Даниил. – Поднимай ногами, а не спиной, а то сорвешь. Один я его не вытащу… – Парень задумывается. – Ну так, чтобы не поранить.

Мы осторожно поднимаем мужчину. Он действительно тяжелый и обмякший. Похож на тряпичную куклу. Мне хочется еще раз спросить, жив ли он, потому что дыхания я не чувствую, но я вспоминаю детское правило. Не задавай вопросов, на которые не хочешь слышать ответы.

Даниил подхватывает тело под мышки, а я поддерживаю за ноги. Это невероятно тяжело и неудобно. Это даже не мешок картошки. Я нелепо семеню к двери, не понимая, как Даниил передвигается задом. Кажется, я не могу сделать больше ни шагу. Просто кину свою ношу, но так нельзя, и я превозмогаю, понимая, что сильнее, чем о себе думала. И, похоже, Даниил откуда-то это знает.

Мы выносим мужчину из мастерской, стараясь двигаться как можно тише. На улице уже темно, и это на руку – меньше шансов, что нас кто-то заметит.

– Лавочка, – шепчет Даниил, указывая головой на скамейку у входа в мастерскую.

Мы аккуратно усаживаем мужчину, прислоняя к спинке. Его голова слегка падает на грудь, но дыхание ровное. С ним все будет в порядке, я уверена.

– Надо вызвать «Скорую»… – предлагаю я, с жалостью изучая осунувшегося посетителя.

– Давай закроем мастерскую и позвоним. Я уверен, ему ничего не грозит, а «Скорая» приедет быстро. Ты же не хочешь, чтобы нас поймали рядом с ним? Уверена, что сможешь объяснить случившееся?

Я отрицательно мотаю головой и неуверенно отступаю от лавочки, чувствуя себя отвратительно. Этот человек пострадал из-за меня, а я думаю, как прикрыть свою задницу вместо того, чтобы помочь ему.

– Перстень, – напоминаю я, когда мы заскакиваем в распахнутую настежь дверь мастерской.

Даниил берет кольцо с пола, его лицо напряжено. Он кладет перстень в маленькую бархатную коробочку. Нечаянно касаюсь кончиками пальцев его руки и вздрагиваю. Хочу отдернуть, но залипаю в колдовских янтарных глазах – в них плавится золото. В вороте майки короткая, но толстая золотая цепочка, на руке массивное кольцо – кажется, Даниил не зря учится на ювелира. У него определенно страсть к драгоценностям. Разорвать зрительный контакт непросто. Тепло разливается по моей груди, и я все же отворачиваюсь.

Взяв из рук Даниила футляр, прячу коробочку в сейф и закрываю тяжелую дверцу, чувствуя легкое облегчение.

– Давай убираться отсюда, – предлагает парень, и я соглашаюсь.

Собираю раскиданные вещи, проверяю, все ли в порядке, и звоню отцу, чтобы сказать: кольцо в сейфе, а заказчик не пришел. После этого тут же набираю «Скорую».

Кладу трубку и смотрю на Даниила. Он стоит рядом. Его руки в карманах, но я вижу, как он напряжен. Взгляд скользит по моему лицу, и что-то внутри меня сжимается.

– Пора уходить, – порывисто замечает Даниил, нервно оглядываясь.

И мы отступаем в сторону от запертой двери мастерской, прячась в тени зданий. Не останавливаясь, идем до конца улицы, перебегаем дорогу и ныряем в темноту дворов спального района. Сегодня мой спаситель без своего «железного коня». Даже жаль.

Мы останавливаемся в переулке, и я чувствую, как напряжение начинает спадать, хотя сердце еще рвется из груди. Да и вопросы, которые крутятся в голове, не дают покоя.

– Дань, – начинаю я, поворачиваясь к нему. – Что это было? Кто ты? И почему ты здесь? Ты ведь знаешь меня… ну ту, прошлую. Почему же шарахаешься? Расскажи мне, я не могу вспомнить.

Он смотрит на меня, его глаза поблескивают в полумраке. В них читается борьба между желанием рассказать и необъяснимым страхом.

– Это долгая история, Маша, – признается он, и по голосу я понимаю, что ничего от него не добьюсь.

Это злит! Я должна докопаться до правды!

– Мне нужно знать, – настаиваю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. – Это касается меня.

Он вздыхает и проводит рукой по волосам, взъерошивая их каким-то до боли знакомым жестом.

– Я понимаю, но пока не могу. Давай я провожу тебя домой, нужно поспать.

– Будто получится уснуть! – раздражаюсь я.

Парень усмехается:

– Поверь, сегодня ты будешь спать как младенец.

Я хочу возразить, но понимаю, что он прав. Усталость накрывает волной, даже подташнивать начинает.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Но обещай, что расскажешь.

Он смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то теплое, почти нежное.

– Пока не могу, – повторяет он, а я даже теряюсь.

Но зато честно.

– Но они же так и будут охотиться за мной? Так ведь? Что мне прикажешь делать?

– Быть осторожной… – Он пожимает плечами и вырывается немного вперед, заставляя двигаться следом.

– Всю жизнь? – шиплю я, но Даниил бесстрастен.

– Нет, какое-то время.

– А потом?

– А потом я все решу. Верь мне.

Не знаю почему, но я ему верю. Больше не спрашиваю, это бесполезно. Но чем дальше, тем сильнее хочу разобраться в том, что происходит.