Следующее утро встречает меня туманом, вязким, как желе. Автобус до университета ползет сквозь молочную пелену, стекла заляпаны грязью – вчера шел дождь. Прижимаю лоб к холодному стеклу, пытаясь прогнать остатки сна: черные с золотым отблеском чешуйки на скуле Даниила, тень полоза на стене… Иногда мне кажется, явь смешалась со сном. Или все же с навью.

Прожилка под свитером пульсирует в такт биению сердца. Как моя жизнь превратилась в бесконечную сверхъестественную карусель?

Я устала, не выспалась, и единственная причина, по которой я сегодня еду учиться – Даниил. Мне нужно поговорить с ним.

Но место на первом ряду пустует. Если на первой паре я надеюсь, что парень просто проспал, то к третьей понимаю: ждать бессмысленно. Даниила сегодня не будет.

Ловлю на себе взгляд старосты Кати – рыжей девчонки с серебряным кольцом в носу. Она хихикает, перешептываясь с соседкой. Заметила, как я буравлю взглядом пустующее место. Становится слегка не по себе.

На учебе сосредоточиться не получается. Я витаю где-то в облаках, иногда тупо таращусь за окно, иногда гадаю: неужели Даниил не пришел из-за меня? Не хотел отвечать на мои вопросы или все прозаичнее и просто так совпало?

– Мария, а вы как считаете? – Голос Федора Петровича разрывает тишину аудитории.

Вскакиваю, роняя конспект. Листы разлетаются по полу, обнажая мои каракули на полях – спирали, похожие на змеиные кольца.

– П-простите… – блею я, ругая себя за рассеянность. – Кажется, я прослушала вопрос.

Он хмурится, поправляя очки.

– И всю предыдущую часть лекции. Советую меньше витать в облаках. Геология не терпит рассеянности.

Скомкано прошу прощения и стараюсь до конца пары держать себя в руках и не отвлекаться, а едва звенит звонок, вылетаю из аудитории и взглядом нахожу нашу старосту Катю. Остановившись возле стены, она копается в рюкзаке. Вокруг галдят студенты, пахнет кофе из автомата.

– Кать, у тебя есть номер Даниила? Или его соцсети? – спрашиваю как можно нейтральнее, будто мне все равно. И вопрос, скорее, дежурный.

Она поднимает взгляд, поправляя рыжую прядь волос.

– Соцсетей у него нет. Вроде вообще не сидит нигде. – Она роется в телефоне, листая список чатов. – Вот номер, только он редко онлайн. А тебе зачем?

– Спасибо! – Я быстро записываю цифры сразу в память телефона и тут же набираю, проигнорировав вопрос.

«Абонент недоступен», – сообщает мне нейтральный женский голос.

Катя уже уходит в сторону столовой, смеясь с подругой. Бегу следом, едва не врезаясь в парня с подносом.

– Катя, подожди! А адрес его знаешь? – кричу ей вслед, пытаясь заглушить шум столовой.

Она оборачивается, приподнимая бровь. Рядом ее подруга Лера ежится, жуя булку.

– Адрес? – Катя смотрит на меня с подозрением. – Ты вообще в себе? Зачем? Ты к нему в гости, что ли, решила заявиться? Маш, я все понимаю, парень симпатичный, но это перебор.

Лера хихикает и тыкает ее локтем:

– Ой, да она влюбилась! А говорили, что она вернулась… – Лера машет рукой у виска и дипломатично говорит: – Странная. Нормальная она, дай ей адрес.

– Не влюбилась! – Краснею, будто меня поймали на чем-то постыдном. – Он… он забыл толстовку в аудитории. Хочу вернуть. Ничего такого…

Но, кажется, мои слова только убеждают подружек в том, что их догадки верны. А может быть, виной всему вспыхнувшие щеки.

Катя закатывает глаза и издает скептический смешок, но потом все же листает список студентов на телефоне.

– Ладно. Пиши: улица Шахтерская, семнадцать. Представления не имею, где это. Судя по всему, какая-то окраина… Удачи тебе! И будь осторожнее, район подозрительный! Ольку, что ли, возьми с собой.

О нашей дружбе знают все. В том числе и моя новая группа. Как и о том, что я встречаюсь с Андреем. Странно, что мне это не припомнили. Наверное, стоит свалить как можно быстрее, пока кто-нибудь из девчонок не уточнил, чего это я бегаю к одному парню при наличии другого. А снова оправдываться и доказывать, что мы расстались, я не хочу.

– Спасибо огромное! – выдыхаю, хватаясь за телефон, будто адрес, который я только что туда внесла, может испариться.

Последнюю пару прогуливаю. Все равно на учебе сосредоточиться не могу. Надо найти Даниила, поговорить с ним и хотя бы немного отвлечься от всей этой мистики. Я уверена, парень может ответить на мои вопросы. Только вот захочет ли? И у меня на него есть ответ: нет, не захочет. Но это неважно. Я умею быть настойчивой, и на этот раз у него не получится избежать разговора.

Трамвай номер семь везет меня на окраину, где асфальт сменяется гравием. Дома здесь покосившиеся. Многие с заколоченными окнами. По адресу, записанному в телефоне, нахожу черные ворота с облупившейся табличкой: «ул. Шахтерская, 17».

Это не покосившаяся избушка. Особняк девятнадцатого века. Некогда величественный, сейчас он напоминает разлагающийся труп. Выбитые окна – пустые глазницы, обвалившаяся черепица – клочья кожи. Ветер свистит в щелях, выдувая из-под двери клубы пыли. За домом в зарослях крапивы притаился черный мотоцикл.

«Даниил здесь», – екает сердце. Но… неужели парень действительно живет в этом странном месте? Это же бред! Получается, у Даниила просто нет своего дома?

Сердце болезненно сжимается в груди, а вопросов становится еще больше.

Дверь противно скрипит. Внутри пахнет плесенью и железом. Пыль оседает на губах, заставляя кашлять. Жутковатое, совершенно нежилое место. Тонкий лучик фонарика телефона выхватывает обломки мебели: шкаф с вырванными дверцами, кресло с торчащими пружинами, словно ребра скелета. На каминной полке – потускневшая фарфоровая ваза, изъеденная временем.

Когда-то, лет этак сто, а может быть, и сто пятьдесят назад здесь было красиво, а сейчас дом мертв и разлагается.

Передергиваю плечами. От подобных сравнений не по себе.

– Даниил?! – кричу я. Эхо разносится по комнатам и растворяется в полуразрушенных стенах. Ответа нет.

В гостиной натыкаюсь на зеркало в раме из черненого серебра. Трещина делит его пополам, искажая отражение. В правой половине – я, бледная, с синяками под глазами. В левой – пустота. «Зазеркалье», – думаю я, но на ум приходит другое, смутно знакомое слово: «Навь». Я почти готова увидеть там Хозяйку, но она, как и обещала, больше не приходит ко мне сама.

Вздрагиваю, когда замечаю, как за спиной по стене скользит тень. Извивающаяся, гибкая. Чешуйчатый контур мерцает в полутьме. Словно гигантский змей, сотканный из тьмы.

– Что за… – Шепот застревает в горле.

Осторожно отступаю. Нога неудачно натыкается на кирпич, и я начинаю заваливаться набок. Взмахиваю руками, пытаясь поймать равновесие, но ничего не получается. Падаю, ударяясь локтем о пол. Боль пронзает до самого плеча. В глазах искры, но я не свожу глаз с тени. Та замирает, будто наблюдая за мной. Мне несложно представить немигающие янтарные глаза. От страха перехватывает дыхание. Но я вспоминаю свой сон и, сама не веря, что я это делаю, шепчу:

– Это ты? Даниил? – вскакиваю и прижимаюсь спиной к стене и стараясь скрыть дрожь в голосе, говорю: – Покажись!

Тень дергается, устремляясь к потолку. Воздух густеет, пахнет серой. Прожилка на руке горит, будто предупреждая.

«Беги», – шепчет инстинкт. Я и бегу, но не из дома, а к лестнице. Именно там в последний раз мелькнула тень змеи. И мне кажется, если я поймаю полоза, то смогу поймать и Даниила.

Ступени скрипят под моим весом. Перил нет – только гнилые балки. Наверху коридор с дверями, сорванными с петель. В последней комнате – следы: свежая грязь на подоконнике, смятые газеты, недавно заваренный «дошик». В углу на покосившемся комоде – вполне современный электрический чайник.

– Даниил! – кричу, подбежав к окну. Сама не понимаю, зачем. Понятно же, он не откликнется.

Шорох за спиной. Оборачиваюсь. Тень полоза в дверном проеме, чешуя переливается малахитовым блеском.

– Хватит! – Психуя подхватываю с пола кусок кирпича и бросаю в стену. Осколки штукатурки осыпаются, тень растворяется.

Злюсь. На то, что разговор сорвался. За то, что меня пугали. Не знаю, Даниил или кто-то другой. Из меня будто разом выкачали все силы.

Спускаюсь, спотыкаясь о каждую ступень, и выскакиваю на улицу.

Воздух резко пробивает рев мотора, из-за угла дома с визгом шин вылетает черный мотоцикл. За рулем парень в черной куртке, лицо скрыто шлемом. Но я не сомневаюсь, кто под ним.

– Гад! – кричу, делая шаг на дорогу.

Но он уже исчезает за поворотом, оставляя за собой шлейф пыли. Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ну, ничего! Вечно ты от меня прятаться не сможешь!

Мысли обрывает вибрация телефона.

Достаю его дрожащими пальцами. В Телеграме горит сообщение от Оли:

«Вечеринка в 20.00, нужно быть красивенькими. Встречаемся у ТЦ в 16:00. Не опаздывай, а то останешься в рваных джинсах!»

Взгляд цепляется за время: 15:37.

«Черт! Черт!» – Мысленно выругавшись, окидываю взглядом улицу. Автобусная остановка в двух кварталах, но между ними стройка с перекрытым тротуаром. Бегу, перепрыгивая через лужи и бетонные блоки.

Ветер хлещет по лицу, смешивая запах выхлопных газов с ароматом осенней гнили из придорожных канав. На остановке толпа. Школьники с рюкзаками, бабушка с тележкой, парень в наушниках, отбивающий ритм кроссовкой по асфальту. Как назло, автобус отъезжает, когда я уже в пяти метрах.

– Стой! – кричу и машу руками, но водитель равнодушно закрывает двери. – Паразит!

Красный габарит огоньков тает в тумане. Следующий только через двадцать минут.

– Супер, – шиплю я, плюхаясь на мокрую скамейку.

Телефон снова вибрирует.

Оля: «Куда ты пропала? Почему не отвечаешь?»

Устало печатаю ответ:

«Все нормально, просто на другом конце города. Немного задержусь. Не начинай без меня примерку».

Туман сгущается, превращая соседние дома в серые призраки. Перевожу дыхание и почти перестаю злиться на сбежавшего от меня Даниила, но все равно не понимаю. Зачем? И что делать, если и завтра он не придет в университет? Снова ловить его дома? Но таких домов целый город… Нет никакой гарантии, что парень продолжит прятаться здесь, может запросто перебраться в соседний. Неужели больше негде переночевать?

Врываюсь в торговый центр, едва переводя дыхание. Оля машет мне из кафе за стеклянной витриной. Подруга устроилась в уютном уголке за столиком из светлого дерева. Тут мягкие коричневые диваны и гирлянды в виде медных шестеренок. Запахи ванили и свежемолотого кофе обволакивают, как плед.

Заказываю латте с сиропом лесного ореха и плюхаюсь напротив подруги, сбрасывая рюкзак. Состояние, будто я разгружала вагоны. Мысль, что сначала придется гулять по ТЦ, а потом ехать на вечеринку, удручает. Я хочу упасть в кровать и накрыться одеялом с головой, а открыв глаза, проснуться в другой жизни. Еще бы понять, в какой? А раз этого понимания нет, то придется разбираться с этой.

– Ты выглядишь как загнанный лось. – Оля ковыряет ложкой пенку на капучино. – Что случилось?

– Хотела поговорить с Даниилом. А он сбежал. Буквально. На мотоцикле. – Выдыхаю, делая глоток. Горячий кофе обжигает язык, но я не останавливаюсь. – Мне девчонки дали его адрес. Он был в том доме. Я его видела… Точнее, не видела. Только тень. И живет он в таком странном месте… Зачем он сбежал, Оль? Мне кажется, я схожу с ума.

Оля скептически хмыкает и говорит:

– Разве что на пару со мной. Ты не похожа на сумасшедшую, Маш… просто… – Она неопределенно машет ложечкой с мороженым.

Рассказываю про разрушенный особняк. Оля закатывает глаза.

– Тень, мотоцикл, старый дом… Может, он призрак? Ладно, хватит. Сегодня ты будешь богиней, а не Шерлоком. Ты должна показать Андрею, чего он лишился!

Выпиваю последний глоток латте, ставлю чашку на деревянный стол, Оля уже достает помаду, поправляя макияж в крошечном зеркальце.

– Ну что, принцесса? – Она щелкает сумочкой. – Пора превращать Золушку в роковую красавицу.

– Оль, а ты помнишь же, что мы идем за дневником предка Андрея, а не веселиться? – осторожно уточняю я, но подруга только фыркает.

– Конечно, – подтверждает она и тут же добавляет: – Но одно другому не мешает. А потом, Маш… как давно ты покупала себе красивое платье?

– При условии, что год своей жизни я просто не помню? – спрашиваю я, и подруга утвердительно кивает.

– Вот именно. Платье жизненно необходимо. И туфли. И сумочка.

Мы выходим из кафе, и поток тепла сменяется прохладой кондиционированного воздуха торгового центра. На втором этаже, у эскалатора, останавливаемся перед витриной Velvet. За стеклом – манекен в платье цвета ночи, расшитом серебряными нитями.

– Вот твой вариант. – Указываю, а Оля уже тянет меня за рукав внутрь.

Продавщица в строгом костюме кивает, оценивающим взглядом скользя по моим поношенным джинсам. Оля, не обращая внимания, срывает с вешалки бархатное платье:

– Примеряй. Сразу.

Киваю, потому что спорить с подругой бесполезно.

В узкой примерочной зеркало отражает мое недовольное лицо. Ткань скользит по коже, облегая каждый изгиб фигуры. Вырез на спине оголяет еще одну недавно появившуюся малахитовую прожилку, и я поспешно набрасываю волосы на плечи.

– Вау! – Оля без предупреждения распахивает занавеску. – Ты всех покоришь одним видом. Определенно, этот год неизвестно где пошел тебе на пользу. Ты стала как статуэтка.

Смущенно морщусь и осекаю слишком болтливую подружку.

– Убью, если не заткнешься, – шиплю, но ловлю ее восторженную улыбку в зеркале.

От платья с сожалением отказываюсь: не хочу привлекать внимание к малахитовым прожилкам, которые стали появляться на моем теле. Их немного, но они явно выглядят чужеродно и могут вызвать интерес. А я не хочу пытаться кому-то объяснять то, чего сама не понимаю.

Час прогулок по магазинам сливается в одну бесконечную прогулку. Оля меня все же уговаривает, и я возвращаюсь за тем самым платьем, просто решаю распустить по спине волосы. В одном из фирменных магазинов примеряю лодочки на шпильке, пока Оля крутится перед зеркалом в неоново-розовых туфлях на танкетке.

– Смотри, я как диско-единорог! – Она пританцовывает, сверкая стразами.

– Больше похоже на выросшую фею. – Смеюсь, снимая туфли. От каблуков я определенно отвыкла, но эти шпильки так божественно прекрасны, что я определенно не готова с ними расстаться.

Продавец в следующем магазинчике уговаривает нас на кожаные корсеты, но Оля, ухмыльнувшись, тащит меня к стойке с аксессуарами:

– Серьги-пауки. Твое все, – говорит она.

Но я отрицательно мотаю головой и выбираю другие. В форме змеек. После сегодняшних приключений они кажутся мне актуальными.

Собрав образы, уставшие, но довольные спускаемся на первый этаж, где воздух пропитан ароматом ванили из салона красоты Lumiere. За стеклянной дверью визажист с синими волосами что-то оживленно объясняет клиентке.

– Давай, твой выход. – Оля толкает меня вперед. – Я сделала нам хорошо, и пока ты мчалась с другого конца города, записала нас на макияж и укладку.

Недоверчиво двигаюсь вперед. Макияж и укладку я делала только на выпускной в школе. Я вообще очень ровно отношусь к улучшениям внешности. Я училась в художке, и рука у меня поставлена хорошо. Уж нарисовать стрелки, чтобы они были ровными, для меня не проблема. Как и наложить тени.

Но, пожалуй, Оля права. Иногда приятно, когда это делает кто-то другой.

Мастер усаживает меня в кресло с белой обивкой. Расслабляюсь и отдаю себя в руки профессионала. Пальцы, усеянные кольцами, ловко выводят стрелки, пока я пытаюсь не моргать.

– Драматичный смоки айс, – поясняет аккуратно и ярко накрашенная девушка с сережкой в носу. – Чтобы подчеркнуть глубину взгляда. У тебя невероятно красивые глаза.

Оля, устроившаяся рядом с чашкой капучино, подмигивает мне через зеркало:

– Ты сегодня будешь неотразима.

– Мы, – поправляю я. – Мы сегодня будем неотразимы.

Указываю Оле на освободившееся соседнее кресло. Парикмахер завивает мои волосы в локоны, украшая шпильками с жемчугом. В зеркале отражается незнакомка – шикарная, хрупкая, с глазами, подернутыми дымкой. «Маска готова», – думаю я и улыбаюсь своему отражению.

На парковке таксист щелкает жвачкой, листая TikTok. Оля втискивается на заднее сиденье, поправляя складки своего розового монстра. Мы с ней сегодня хорошо сочетаемся: черное и розовое.

Машина трогается, и я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Улицы мелькают, как кадры старой пленки. Прожилки под кожей пульсируют в такт ускоряющемуся сердцу. Возможно, хоть одно сегодняшнее мероприятие увенчается успехом. Сердце колотится в груди: признаться, я нервничаю перед встречей с Андреем. Наверное, избежать ее не получится. Все же вечеринка будет проходить в его доме. А если парень меня просто выгонит? Мы же не очень хорошо расстались.

Но я отгоняю от себя такие мысли. Вряд ли. Народу будет много. Одним больше, одним меньше… Зная Андрея, скорее, сделает вид, будто мы незнакомы.

Оля словно читает мои мысли.

– Все будет огонь. – Подруга сжимает мою руку, и блестки, которыми обильно посыпали уложенные локоны, оставляют след на моей ладони.

Расплачиваемся с таксистом и выходим на улицу возле загородного дома Андрея, который переливается разноцветными огнями, как гигантский светящийся в ночи череп. Андрей готовился к Хэллоуину загодя. Такое за полдня точно не организуешь.

Замираю в восторге.

За металлическим забором, обвитым искусственной паутиной, толпятся гости: зомби с реалистичными ранами, черти с трезубцами из картона, парочка человек в костюмах Человека-паука и Женщины-кошки. Несчетное количество вампиров и медсестричек. Музыка бьет из открытых окон, смешивая крики с ревом басов. Праздник в разгаре, и у меня отлегает от души. В такой шумной и разномастной толпе очень легко затеряться.

Оля цепляется за мою руку, блестки на ее щеках мерцают в свете прожекторов.

– Ты помнишь план? – шепчет она, поправляя мою полумаску в виде вороньих перьев. – Готова?

Киваю, хотя план прост: смешаться с толпой, найти кабинет, обыскать до того, как все напьются. Но дом огромный – два этажа с террасой, и я ни разу не была внутри, хотя Андрей постоянно звал к нему на выходные. Но я понимала, такое приглашение – это попытка перейти на новый уровень отношений, к которому я определенно не была готова.

На улице не задерживаемся. Во-первых, холодно, а во-вторых, здесь нет ничего для нас интересного. Только перекидываемся парочкой дежурных приветствий со знакомыми. Тут много как второкурсников, так и ребят из моей прошлой группы, где сейчас учатся Оля и Андрей.

Холл встречает волной тепла и запахом глинтвейна. Стены увешаны паутиной из марли, на люстре качаются резиновые летучие мыши. Атмосфера праздника и легкой сумасшедшинки. Кто-то мимоходом сажает Ольке на плечо игрушечного паука, и подруга на радость всем визжит и стряхивает его на пол, откуда его тут же подхватывает очаровательный вампирчик.

Через толпу пробираемся к лестнице, где Оля внезапно исчезает, увлеченная парнем в костюме Франкенштейна. Остаюсь одна, прижавшись к перилам. Изучаю зал. Слишком много людей, света и звуков, но несмотря на некоторую скованность, мне скорее нравится, чем нет. Я отвыкла от такого, и сейчас словно оказалась в другом мире.

В зеркале напротив ловлю движение – Ксюша. Она стоит у буфета с бокалом в руке, ее латексный костюм очередной Женщины-кошки выглядит слишком пошло, на мой вкус. Впрочем, здесь много таких образов. На грани. Мы с Олей в этом плане почти по-пуритански скромны.

Поймав мой взгляд, Ксюша отворачивается, резко ставит бокал на барную стойку и, развернувшись на каблуках, стремительно уходит.

И что это было? Проанализировать поведение не успеваю, возвращается Оля.

– И что теперь? – Подруга возникает справа. В руках она держит два стакана с кроваво-красным коктейлем.

– Второй этаж. Кабинет должен быть там, – говорю, вспоминая рассказы Андрея о «тихом месте для работы».

Поднимаемся по лестнице, минуя пару, целующуюся в нише под портретом чьей-то прабабушки. Верхний коридор погружен в синий полумрак, лишь из-под некоторых дверей пробиваются полоски света. Не хочу думать, что сейчас происходит в гостевых спальнях. Иду на ощупь, ладонь скользит по шершавым обоям.

– Вот, кажется, здесь. – Я останавливаюсь у массивной дубовой двери.

Осторожно берусь за ручку двери, но дернуть не успеваю, доносятся голоса, смех и шум. Из-за угла вываливается группа в костюмах вампиров, громко споря о том, где туалет.

Несколько человек идут в нужном направлении, а остальные занимают полкоридора. Один из вампирчиков подмигивает Оле. Приходится сначала поддержать разговор на отвлеченную тему, а потом поспешно ретироваться. Пока спускаемся по лестнице, мимо нас проходит еще несколько человек. Да что им на втором этаже – медом, что ли, намазано?!

– По крайней мере, мы поняли, где он… – философски замечает Оля. – Попробуем подняться попозже.

– Поздно, – бормочу я, отступая к окну. За стеклом – сад с тыквами-светильниками и силуэты гостей, курящих в тени беседки.

Возвращаемся вниз, растворяясь в танцующей толпе. У барной стойки Оля заказывает нам воду, а я прислоняюсь к колонне, сканируя зал. Ксюша теперь у камина, смеется с парнем в костюме Дракулы. Ее взгляд скользит по мне, холодный, как лезвие. Андрея по-прежнему нет. Но это и неплохо. Не уверена, что хочу сегодня с ним пересекаться. Смутно понимаю, как себя вести и о чем с ним говорить.

– Ничего. – Оля протягивает стакан. – После полуночи все разбегутся по углам и наступит наше время.

– До полуночи долго, – мрачно вздыхаю я, но делать нечего. Подруга права. Нам остается только ждать. Ну и постараться получить удовольствие.

Пью медленно, чувствуя, как малахитовая прожилка под рукавом пульсирует в такт музыке. В зеркале за баром вижу, как Ксюша исчезает в коридоре, ведущем к кухне.

– А давай попробуем зайти через террасу, – внезапно решаю я. – Там есть выход на второй этаж. Вдруг можно попасть и в сам кабинет.

Оля поднимает бровь:

– Ты уверена?

Нет, но киваю, и мы пробираемся через стеклянные двери в сад. Ночной воздух обжигает лицо, музыка звучит глуше. На каменной лестнице, ведущей к балкону, замечаю окурки и пустые банки. Кто-то уже опробовал этот путь.

– Маш, смотри! – Оля указывает на окно второго этажа. За ним можно с трудом разглядеть массивный стол, заваленный бумагами. Кабинет. И из него есть выход на террасу, как я и предполагала.

Сердце колотится, но внезапно сзади раздается смех. Оборачиваюсь – группа в костюмах призраков вываливается из кустов, размахивая бутылками.

– Назад, – шепчу, оттягивая ее к стеклянным дверям. – Пока не заметили. Да что же им неймется?

Обещаю себе, что больше не буду пытаться зайти в кабинет через это странное место. Мы просто дождемся, когда станет тихо в коридоре второго этажа, и незаметно проскользнем, а то на нас уже скоро начнут странно коситься.

Возвращаемся в дом, где музыка сменилась. Толпа на танцполе раскачивается как маятник. У барной стойки бармен в маске Джейсона разливает шоты, а гости в костюмах зомби заливают в себя все подряд. Думаю, скоро всем точно станет не до нас.

У дальней стены вижу Андрея, который болтает с кем-то из парней. На моем бывшем обычные джинсы и черная майка. Он сегодня не в образе. Странно, вообще-то он любит разные тематические тусовки и с удовольствием принимает в них участие. В то, что он не успел прикупить костюм, не верю.

Он не обращает на меня внимания. Скорее всего, не заметил в толпе. Но я делаю Оле знак, и мы перебираемся в нишу под лестницу. Здесь тише и не так людно. Нас почти не видно из зала, зато мы можем наблюдать и за холлом, в котором идет основная движуха, и за лестницей: сразу видно, кто поднимается на второй этаж, а кто спускается. Ну, и тут подальше от Андрея.

Мы выжидаем момент и делаем третий заход, который наконец-то оказывается удачным. Коридор второго этажа пуст. И я решаю, что глупо тянуть время.

– Ты иди, я постою в коридоре. Если что, дам знак, – говорит Оля, остановившись на повороте.

Киваю и, пока коридор пуст, устремляюсь к нужной двери.

Кабинет погружен в густую темноту, которую слегка рассеивает лишь лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы. Воздух пахнет старым деревом, воском и еще чем-то неуловимым. Ощупываю стену в надежде отыскать выключатель, но потом понимаю, что так я могу себя выдать. Приходится включить фонарик на телефоне.

Луч выхватывает массивный дубовый стол, заваленный бумагами и геологическими картами. Над ним – полки с книгами в кожаных переплетах: «Минералы Урала», «Дневники экспедиций XIX века», «Мифы горных народов». В углу – витрина с образцами пород: малахит с зелеными прожилками, пирит, сверкающий как золото, кварц, пронизанный трещинами.

Да уж… может быть, и зря я отказывалась приезжать с Андреем сюда… Так я бы намного раньше узнала, что его семья интересуется минералами и горами.

Рядом со столом – глобус позапрошлого века, где половина стран названа иначе. На стене – карта Чертова ущелья с пометками красным карандашом. Наш маршрут. Интересно, почему Андрей не выкинул ее после трагедии? Зачем хранит?

Подношу палец к отметке, но в это время скрипит окно.

Сердце останавливается. Отпрыгиваю к стене, роняя телефон. Свет фонаря бьет в потолок, а в проеме окна, занавешенного шторами, возникает силуэт. Человек спрыгивает на пол бесшумно, как кошка.

Дрожащими руками поднимаю телефон с пола, не понимая, что делать дальше. Бежать? Кричать? Замереть?

– Кто… – начинаю, но фонарик выхватывает знакомые черты.

– Даниил?

Он замирает, прижавшись к стене. Его черная водолазка покрыта пылью, волосы растрепаны. В руке тоже телефон.

– Ты? – выдыхаю то ли с облегчением, то ли со страхом.

Он резко подносит палец к губам, приказывая молчать. За дверью слышны шаги – кто-то проходит по коридору. Сердце пропускает удар, но я успокаиваю себя. Там Оля, она предупредит об опасности… если эта опасность будет идти не с улицы. Встречу с Даниилом предусмотреть мы не смогли.

– Как ты… – начинаю шепотом, но он перебивает:

– Что ты здесь делаешь?

– Могу задать тебе тот же вопрос, – огрызаюсь я. – Ну и еще один: какого ты от меня бегаешь?

– Предлагаешь выяснить это именно здесь?

– Ну, другой вариант ты отмел, сначала не явившись в университет.

– У меня были дела, – уклончиво отвечает он.

– А потом сбежав от меня из дома.

– Ты обозналась, – врет он, но я качаю головой.

– Я неплохо изучила твой мотоцикл. Не спутаю с другим. Тебе придется мне все объяснить. Ну или… – Я делаю паузу и указываю подбородком на окно. – Можешь сбежать, но тогда то, что мы ищем, я найду одна. У меня есть подозрение, что мы пришли сюда за одним и тем же.